Значение стихотворений Юрия Живаго в романе Б

Вчитываюсь в стихотворения Юрия Живаго в романе Пастернака «Доктор Живаго» и не перестаю восхищаться ими. Удивительно, что, живя в эпоху сильных социальных изменений, которые подчас были слишком жестокими и несправедливыми, герой романа сохраняет свою душу. На мой взгляд, как личность, Юрий Живаго больше всего раскрывается в своем творчестве, в своих стихотворениях.

Важно заметить, что герой, как человек нравственно и морально богатый, в своих произведениях затрагивает самые различные темы. Но все они, на мой взгляд, самым особым образом соединяются в понятии «жизнь». И она, жизнь, после прочтения стихотворений Живаго, начинает восприниматься как удивительное счастье, как божий дар.

Стихотворный цикл в романе открывается одним из самых известных стихотворений – «Гамлет». Я думаю, что это стихотворение носит глубокий философский смысл. В нем проявляется сознание неотвратимости крестного пути как залога бессмертия:

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку.

Лирический герой чувствует всю сложность своего существования и считает, что многое в его жизни неизбежно, предопределено:

Но продуман распорядок действий,

И не отвратим конец пути.

Я один, все тонет в фарисействе.

Жизнь прожить – не поле перейти.

Таким образом, данное стихотворение открывает цикл не только как яркая форма, которая требует особого внимания. «Гамлет» становится, по моему мнению, ключевым произведением цикла, которое раскрывает душевные порывы лирического героя и настраивает читателя на определенную волну настроения.

В композиционном плане все стихотворения цикла располагаются в определенном порядке, в зависимости от содержания. Вообще, цикл напоминает некий календарь, который начинает свой отсчет с весны, марта месяца:

Солнце греет до седьмого пота,

И бушует, одурев, овраг.

Как у дюжей божницы работа,

Дело у весны кипит в руках.

Создавая стихотворения от имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу и глубину лирического самовыражения. Эти произведения лишены биографической узости, которая была свойственна ранней поэзии Пастернака. Поэт считал, что Юрий Живаго «должен будет представлять нечто среднее между мной, Блоком, Есениным и Маяковским». Все это, конечно же, позволило во многом расширить круг тем.

Это, в первую очередь, относится к стихотворениям евангельского цикла, которые написаны с точки зрения прямого свидетеля событий священной истории. Таковыми являются стихотворения, объединенные названием «Магдалина». В первом из них рассказывается о падшей женщине, которая только начинает понимать свою греховность:

Чуть ночь, мой демон тут как тут,

За прошлое моя расплата.

Придут и сердце мне сосут

Во втором стихотворении Магдалина выступает как провидица, которая знает будущее Иисуса:

Брошусь на землю у ног распятья,

Обомру и закушу уста.

Слишком многим руки для объятья

Ты раскинешь по концам креста.

Читая строки этого стихотворения, становишься невольным свидетелем этих событий: слишком реальна и жива созданная Юрием Живаго картина.

Также в стихотворном цикле Живаго затрагивается тема любви. Любовь для лирического героя – самое сильное и противоречивое чувство. Вчитываясь в строки стихотворений, чувствуешь какое-то непонятное и необъяснимое счастье:

Как будто бы железом,

Обмокнутым в сурьму,

Тебя вели нарезом

По сердцу моему.

Совершенно другое по эмоциональному состоянию стихотворение «Разлука», в котором лирический герой повествует об уходе любимой женщины:

С порога смотрит человек,

Не узнавая дома.

Ее отъезд был как побег.

Везде следы разгрома.

«Ее отъезд» разрушил все мечты героя. Именно оттого «следы разгрома» не только в мире окружающем, но и в душе лирического героя. И мы убеждаемся, что внутреннее страдание намного тяжелее:

И вот теперь отъезд,

Насильственный, быть может!

Разлука нас обоих съест,

Тоска с костями сгложет.

Таким образом, в стихотворениях Юрия Живаго нельзя выделить какую-нибудь доминирующую тему. Лирического героя интересует и волнует все, что является главными составляющими жизни любого человека.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пастернак Б.Л. / Доктор Живаго / Значение стихотворений Юрия Живаго в романе Б.Л. «Доктор Живаго»

Смотрите также по произведению «Доктор Живаго»:

«Доктор Живаго», краткое содержание романа Пастернака

После смерти матери Марии Николаевны судьбой десятилетнего Юры Живаго занимается его дядя, Николай Николаевич Веденяпин. Отец мальчика, промотав миллионное состояние семьи, бросил их еще до смерти матери, а впоследствии свел счеты с жизнью, спрыгнув с поезда. Очевидцем его самоубийства становится 11-летний Миша Гордон, ехавший с отцом тем же поездом. Юра чрезвычайно остро переживает смерть мамы; дядя, расстриженный по собственному желанию священник, утешает его беседами о Боге.

Первое время Юра проводит в имении Кологривова. Здесь он знакомится с 14-летним Никой (Иннокентием) Дудоровым, сыном террориста-каторжанина и взбалмошной красавицы-грузинки.

В Москве поселяется приехавшая с Урала вдова бельгийского инженера Амалия Карловна Гишар. У нее двое детей – старшая дочь Лариса и сын Родион, Родя. Амалия становится любовницей адвоката Комаровского, друга ее покойного мужа. Вскоре юрист начинает оказывать недвусмысленные знаки внимания хорошенькой Ларе, позднее совращает ее. Неожиданно для себя он обнаруживает, что испытывает к девушке настоящее чувство и стремится устроить ее жизнь. За Ларой ухаживает и Ника Дудоров, приятель ее одноклассницы Нади Кологривовой, однако он не вызывает у нее интереса из-за схожести характеров.

На Брестской железной дороге, проходящей недалеко от дома Гишар, начинается забастовка, организованная рабочим комитетом. Одного из организаторов, дорожного мастера Павла Ферапонтовича Антипова арестовывают. Его сына Пашу, учащегося реального училища, забирает к себе семья машиниста Киприяна Тиверзина. Паша через свою соседку Ольгу Демину знакомится с Ларой, влюбляется в нее и буквально боготворит девушку. Лара же ощущает себя гораздо старше него в психологическом плане и не питает к нему ответных чувств.

Благодаря дяде Юра Живаго поселяется в Москве, в семье дядиного друга, профессора Александра Александровича Громеко. Юра очень тесно подружился с дочерью профессора, Тоней и одноклассником Мишей Гордоном. Любители музыки, Громеко часто устраивали вечера с приглашенными музыкантами. В один из таких вечеров виолончелиста Тышкевича срочно вызывают в гостиницу «Черногория», куда на время перебралась напуганная беспорядками в городе семья Гишар. Поехавшие вместе с ним Александр Александрович, Юра и Миша застают там пытавшуюся отравиться Амалию Карловну и оказывающего ей помощь Комаровского. В номере Юра впервые видит Лару — его с первого взгляда поражает красота шестнадцатилетней девушки. Миша рассказывает другу, что Комаровский – тот самый человек, который подтолкнул его отца к самоубийству.

Лара, стремясь покончить с зависимостью от Комаровского, поселяется у Кологривовых, став воспитательницей их младшей дочери Липы. Она погашает благодаря занятым у хозяев деньгам карточный долг младшего брата, однако мучается из-за невозможности отдать им деньги. Девушка решается попросить денег у Комаровского, но на всякий случай берет с собой отобранный у Роди револьвер.

Осенью 1911 года тяжело заболевает Анна Ивановна Громеко, мать Тони. Повзрослевший триумвират друзей заканчивает университет: Тоня – юридический факультет, Миша – филологический, а Юра – медицинский. Юрий Живаго увлекается написанием стихов, хотя и не воспринимает писательство как профессию. Он также узнает о существовании живущего в Омске сводного брата Евграфа и отказывается от части наследства в его пользу.

Юра экспромтом читает все хуже себя чувствующей Анне Ивановне речь о воскресении души. Под его спокойный рассказ женщина засыпает, а после пробуждения ей становится лучше. Она убеждает Юру и Тоню поехать на елку к Свентицким, а перед их отъездом неожиданно благословляет их, говоря, что они предназначены судьбой друг для друга и должны пожениться в случае ее смерти. Отправляясь на елку, молодые люди проезжают по Камергерскому переулку. При взгляде на одно из окон, в котором виднеется огонек свечи, у Юрия рождаются строки: «Свеча горела на столе, свеча горела». За этим окном напряженно беседуют в это время Лариса Гишар и Павел Антипов – девушка говорит Паше, что, если он ее любит, им надо немедленно обвенчаться.

После разговора Лара отправляется к Свентицким, где стреляет в игравшего в карты Комаровского, но, промахнувшись, попадает в другого человека. Вернувшиеся домой Юра и Тоня узнают о смерти Анны Ивановны. Стараниями Комаровского Лара избегает суда, но на почве пережитого потрясения девушка слегла с нервной горячкой. После выздоровления Лара, обвенчавшись с Павлом, уезжает с ним на Урал, в Юрятин. Сразу после свадьбы молодые люди проговорили до рассвета, и Лара рассказала мужу о своих непростых взаимоотношениях с Комаровским. В Юрятине Лариса учительствует в гимназии и радуется трехлетней дочурке Катеньке, а Павел преподает историю и латынь. Однако, сомневаясь в любви жены, Павел после окончания офицерских курсов отправляется на фронт, где попадает в плен в одном из боев. Лариса оставляет маленькую дочь на попечение Липы, а сама, устроившись сестрой в санитарный поезд, едет на фронт в поисках мужа.

Юра и Тоня играют свадьбу, у них рождается сын Александр. Осенью 1915 года Юрия в качестве врача мобилизируют на фронт. Там доктор становится свидетелем ужасающей картины разложения армии, массового дезертирства, анархии. В госпитале Мелюзеева судьба сталкивает раненого Юрия с работающей там сестрой милосердия Ларой. Он признается ей в своих чувствах.

Вернувшись в Москву летом 1917 года, Живаго застает разруху и здесь; он чувствует одиночество, а увиденное заставляет его изменить отношение к окружающей действительности. Он работает в больнице, пишет дневник, но внезапно заболевает тифом. Нищета и разруха заставляют Юрия и Тоню уехать на Урал, где неподалеку от Юрятина располагалось бывшее имение фабриканта Крюгера, Тониного деда. В Варыкино они потихоньку осваиваются на новом месте, обустраивают быт в ожидании второго ребенка. Бывая по работе в Юрятине, Живаго случайно встречает Лару, Ларису Федоровну Антипову. От нее он узнает, что наводящий ужас на все окрестности красный командир Стрельников – ее муж, Павел Антипов. Он сумел убежать из плена, сменил фамилию, но с семьей никаких отношений не поддерживает. В течение нескольких месяцев Юрий тайно встречается с Ларой, разрываясь между любовью к Тоне и страстью к Ларе. Он решает признаться жене в обмане и не встречаться больше с Ларой. Однако по пути домой его захватили в плен партизаны из отряда Ливерия Микулицына. Не разделяя их взгляды, доктор оказывает медицинскую помощь раненым и больным. Спустя два года Юрию удалось бежать.

Добравшись до захваченного красными Юрятина, голодный и ослабевший Юрий свалился от перенесенных тягот. Всю болезнь за ним ухаживает Лариса. После поправки Живаго устраивается на работу по специальности, но его положение было весьма шатким: его критиковали за интуитивизм при диагностике болезней и считали социально чуждым элементом. Юрий получает письмо от Тони, которое попало к нему спустя пять месяцев после отправки. Жена сообщает ему, что ее отца, профессора Громеко, и ее вместе с двумя детьми (она родила дочь Машу) высылают за границу.

Неожиданно появившийся в городе Комаровский обещает свое покровительство Ларе и Юрию, предлагая вместе с ним поехать на Дальний Восток. Однако Живаго решительно отвергает это предложение. Лара и Юрий укрываются в брошенном жителями Варыкино. В один из дней к ним приезжает Комаровский с тревожными вестями, что Стрельников расстрелян, а им грозит смертельная опасность. Живаго отправляет беременную Лару и Катю с Комаровским, а сам остается в Варыкино.

Оставшись один в совершенно безлюдном селе, Юрий Андреевич просто сходил с ума, пил, выплескивал на бумагу свои чувства к Ларе. В один из вечеров на пороге своего дома он увидел человека. Им был Стрельников. Мужчины проговорили всю ночь напролет – о революции и о Ларе. Утром, пока доктор еще спал, Стрельников застрелился.
Похоронив его, Живаго направляется в Москву, большую часть пути преодолевая пешком. Худой, одичавший и заросший Живаго поселяется в отгороженном уголке в квартире Свентицких. Ему помогает по хозяйству дочь бывшего дворника Маркела Марина. Со временем у них рождается две дочери – Капа и Клава, иногда им присылает письма Тоня.

Доктор постепенно утрачивает профессиональные навыки, но иногда пишет тоненькие книжки. Неожиданно в один из летних вечеров Юрий Андреевич не появляется дома — он присылает Марине письмо, в котором сообщает, что хочет пожить какое-то время один и просит не искать его.

Сам того не зная, Юрий Андреевич снимает ту самую комнату в Камергерском переулке, в окне которой много лет назад видел горящую свечу. Снова неизвестно откуда возникший брат Евграф помогает Юрию деньгами, устраивает его на работу в Боткинскую больницу.

По дороге на работу в душный августовский день 1929 года у Юрия Андреевича начинается сердечный приступ. Выйдя из вагона трамвая, он умирает. На прощание с ним собирается много людей. Среди них была и Лариса Федоровна, случайно зашедшая в квартиру ее первого мужа. Через несколько дней женщина бесследно исчезла: вышла из дому, и больше никто ее не видел. Возможно, она была арестована.

Спустя много лет, в 1943 году, генерал-майор Евграф Живаго узнает в бельевщице Тане Безочередовой дочь Юрия и Ларисы. Оказалось, что перед бегством в Монголию Лара оставила малышку на одном из железнодорожных разъездов. Девочка жила сначала с Марфой, сторожившей разъезд, а после скиталась по стране. Евграф собирает все стихи брата.

Это свободная энциклопедия школьных сочинений. Наша цель – ОБЛЕГЧИТЬ написание сочинений по русской литературе. Мы производим обмен РЕАЛЬНЫМИ сочинениями школьников с 5 по 11 классы. Узнать как происходит ОБМЕН вы можете ЗДЕСЬ

  • Автор: Б. Л. Пастернак
  • Произведение: Доктор Живаго
  • Это сочинение списано 17 717 раз

Замечательный русский поэт Борис Леонидович Пастернак долгие годы вынашивал идею написать роман. Ему довелось жить в сложное для страны время, в эпоху трех революций. Он был знаком с Маяковским, начинал свою творческую деятельность, когда активно работали символисты и футуристы, сам одно время принадлежал к футуристическому кружку «Мезонин поэзии». Пастернак намеревался «дать исторический образ России за последнее сорокопятилетие…».

Первые наброски романа относятся к 1918 году. Автор дал им рабочее название «Три имени». Только в 1955 году роман под названием «Доктор Живаго» был закончен. Такой труд можно назвать книгой жизни. И действительно, содержание романа замешано на жизни автора. На первой странице книги перед нами десятилетний мальчик, который растет, мужает, переживает две революции, две войны, две любви. Так же, как было у самого Пастернака. В эпилоге романа автор подтверждает автобиографичность повествования: «Москва внизу и вдали, родной город автора и половины того, что с ним случилось, Москва казалась им сейчас не местом этих происшествий, но главною героиней длинной повести, к которой они подошли с тетрадью в руках в этот вечер».

Проза, написанная талантливым поэтом, всегда завораживающее чудо. Проза Бунина, Пушкина, Лермонтова – шедевры.

Поэт пишет роман, как стихотворение. Пастернак добился того же эффекта, тем более что длительный срок написания произведения позволил ему довести текст до совершенства.

Герой романа – врач, художник, мыслитель, поэт, вокруг которого разворачиваются драматические события истории России. Автор одной главой включил в роман цикл стихотворений Юрия Живаго, органично вливающийся в текст, становящийся его частью. Это душа героя говорит с нами языком поэзии.

В 1930–1940-е годы Пастернак занимается переводами зарубежных классиков Шекспира и Гете. По-видимому, это сказалось в том, что цикл стихов Юрия Живаго открывается гениальным стихотворением «Гамлет». Его лирический герой ведет монолог от первого лица. Гамлет здесь воспринимается одновременно и как принц Датский, продолжающий жить в стихотворении Пастернака, и как актер, играющий роль Гамлета. Предполагается театр, сцена, на которой стоит лирический герой, шум зрителей перед началом представления. В стихотворении говорится о драме жизни каждого мыслящего человека. Герой обращается к Богу – «Авва Отче» с просьбой избавления от страданий, но, как и Христос, он должен пройти мученический путь до конца. Надежды нет, вокруг «сумрак ночи»:

Я один, все тонет в фарисействе.

Жизнь прожить – не поле перейти.

Стихотворение можно воспринимать и как монолог самого автора. Пастернак находился в родной стране, но был в изоляции, ожидал ареста. Он не мог принять партийности литературы, не мог творить в условиях несвободы. Поэт, начиная с середины 1930-х годов, решал для себя вопрос «быть или не быть?».

Иная тональность в стихотворении «Зимняя ночь». Поэт при помощи повторов и гиперболы создает образ сильной метели, вьюги:

Свеча горела на столе,

Постоянными повторами поэт добивается ощущения остановившегося времени, когда мир тонет в снегу, ничего нельзя сделать или изменить и только сердце человеческое еще живо, горит его огонек. Человек, его любовь противостоит злу мира, которое воплощено в метели. Оконная рама видится, как крест, спасающий людей в их жилищах. Мерцающий огонек свечи – как сигнал, обращенный к другим душам с намерением объединиться. Это стихотворение звучит удивительно музыкально.

В цикле стихов Юрия Живаго поэт предстает как сложившийся автор философской поэзии. Он воспевает гармонию целостного мира, пытается связать разрозненное в нем. Поэт умеет выхватить мгновение и показать его вечный и глубокий смысл для каждого человека. Его волнует загадка времени в философском смысле этого понятия:

В ногу с ним, стопами теми,

В том же темпе, с ленью той

Или с той же быстротой,

Может быть, проходит время?

Для Пастернака единственно правильный путь человека – слияние с природой, с миром, понимание конечности жизни людей. Поэт пытается прозреть свое будущее:

Готово будущее мне

Поэта восхищала ежесекундно меняющаяся жизнь, в которой для человека предусмотрено неисчислимое количество различных вариантов развития событий. Проблема бессмертия, вечности у поэта неожиданно выражена образом новогодней елки:

Старого, нового мало.

Надо, чтоб елкой святочной

Вечность средь комнаты стала.

В духовной жизни человека Пастернак признавал только активную позицию. Он уверен, что человек только тогда состоится, если будет «все время рваться вверх и вдаль». Его герой Юрий Живаго говорит: «Как сладко жить на свете и любить жизнь! Как всегда тянет сказать спасибо самой жизни, самому существованию…» Эта мысль принадлежит большому русскому поэту Борису Пастернаку.

Цикл «Стихотворения Юрия Живаго»

Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина

А ктеры Алиса Гребенщикова и Андрей Кузичев прочли цикл «Стихотворения Юрия Живаго». Вечер прошел в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в рамках проекта «Пятницы в Пушкинском», куратором которого выступила культуролог и переводчик Анна Генина.

Фрагменты статьи Игоря Сухих «Живаго жизнь: стихи и стихии. (1945–1955. «Доктор Живаго» Б. Пастернака)»:

Завершение своей эпопеи стихотворной книгой Пастернак… наметил в самом начале работы. Роман он воспринимал как долг, стихи – как желанное возвращение к знакомой форме. В то же время большая проза была целью его многолетних устремлений, которые наконец осуществились.

Субъективно она оценивалась как нечто более значительное и важное, чем привычные стихи. Такое представление Пастернак передал и своему герою. Но природа дара сыграла с автором странную шутку и перестроила задуманную эстетическую реальность. Оправданием и подлинным завершением прозаической формы становятся все-таки стихи из романа.

В прозаическом тексте Живаго представлен как автор разнообразных литературных опытов. Еще в шестнадцатом или начале семнадцатого года Гордон и Дудоров без его разрешения выпускают в Москве его книжку. Затем упоминаются: «Игра в людей», «мрачный дневник или журнал тех дней, состоявший из прозы, стихов и всякой всячины, внушенный сознанием, что половина людей перестала быть собой и неизвестно что разыгрывает», относящийся к сентябрю семнадцатого (ч. 6, гл. 5); поэма «Смятение», писавшаяся (или задуманная) в тифозном бреду начала восемнадцатого (ч. 6, гл. 15); наконец, маленькие книжки по самым различным вопросам, которые доктор с помощью Васи Брыкина выпускает в нэповской Москве. Однако ничего об этих вещах, кроме самых общих характеристик, читатель не узнает. Живаго-литератор, сочинивший не так уж мало, представлен в прозаическом тексте лишь автором дневниковых записей (ч. 9, гл. 1) и четырех стихотворных строк

«Свеча горела на столе. Свеча горела. » – шептал Юра про себя начало чего-то смутного, не оформившегося, в надежде, что продолжение придет само собой, без принуждения. Оно не приходило» (ч. 3, гл. 10). «И две рифмованные строчки преследовали его: «Рады коснуться» и «Надо проснуться» (ч. 6, гл. 16). Чуть больше рассказано об обстоятельствах создания стихотворений, вошедших в книгу-завещание. Кроме «Зимней ночи» упомянуты с обозначением жизненного контекста «Рождественская звезда», «Сказка» и «Гамлет». Но, как правило, Пастернак предпочитает обобщенное изображение творческого порыва и творческого акта, «того, что называется вдохновением», технологическим подробностям. Творчество описывается в романе так же восхищенно и целомудренно, как любовь. В сущности, автор только один раз пытается прямо рассказать, «как делать стихи», в описании процесса работы над «Сказкой».

Стремление комментаторов найти в романе точное место для большинства текстов Живаго, показать, из какого сюжетного «сора» они растут, любопытно, но необязательно (тем более что многие авторские указания на этот счет остались в черновиках). «Стихотворения Юрия Живаго» скорее не прорастают в книгу, а вырастают из нее, кардинально преобразуя и биографию номинального автора, и обстоятельства своего возникновения. Механизм превращения внутрироманной «жизни» во внутрироманное «искусство» хорошо виден как раз на примере «Сказки». Зимнее одиночество в Варыкине, вой волков, ночная тоска в предчувствии неизбежного расставания с Ларой приводят к неожиданной трансформации. «Волки, о которых он вспоминал весь день, уже не были волками на снегу под луною, но стали темой о волках, стали представлением вражьей силы, поставившей себе целью погубить доктора и Лару или выжить их из Варыкина. Идея этой враждебности, развиваясь, достигла к вечеру такой силы, точно в Шутьме открылись следы допотопного страшилища и в овраге залег чудовищных размеров сказочный, жаждущий докторовой крови и алчущий Лары дракон» (ч. 14, гл. 9). Такова логика изображения Пастернаком творческого процесса, результатом которого становится баллада о драконе, рыцаре и спасенной им красавице.

Идя от сюжета «Сказки», мы никогда не восстановим исходные обстоятельства. Ночь превратилась в день, зима – в лето, дом – в пещеру, герои – в мифологических персонажей, Россия – в «сказочный край», двадцать первый год – во «время оно», ощущение тоски и страха в предчувствии расставания с любимой – в светлую печаль и надежду на вечную встречу. «Но сердца их бьются. / То она, то он / Силятся очнуться / И впадают в сон. / Сомкнутые веки. / Выси. Облака. / Воды. Броды. Реки. / Годы и века».

Что же осталось от всех тех лет, от «лично испытанного и невымышленно бывшего» в тонкой тетради-книжице «Стихотворений Юрия Живаго»? Ни войны, ни революции, ни быта, ни большевиков, ни партизан, ни философии там нет. Слово «Россия» в стихах не употребляется ни разу. Ни одна лирическая ситуация не имеет прямых параллелей с «частными случаями» прозаического текста. Даже вроде бы прямо вырастающая из сюжета «Зимняя ночь» описывает совсем иное свидание, не то, что состоялось у Лары с Антиповым накануне Рождества при свете зажженной свечи. Падающие на пол башмачки, жар соблазна и февральская метель вместо декабрьской стужи появились по тому же закону внезапных ассоциаций, по которому в «Сказке» появляются пещера, рыцарь и дракон. В область «общности всем знакомого» подняты всего три переплетающиеся темы: природа, любовь, Страсти Господни. Живопись словом и в прозаической части была важным конструктивным элементом. «Идет жизнь героев, сюжет романа развивается вместе с природой, и природа сама часть сюжета» (В. Шаламов). В «Стихотворениях Юрия Живаго» она становится едва ли не главной героиней. В одиннадцати текстах дан образ годового природного цикла: март на Страстной, белая ночь, весенняя распутица, лето в городе, бабье лето, осень, август, зимняя ночь, рассвет (зимний), земля (весенняя).

Эти живописные снимки времен года отвечают формуле, выведенной чуть позднее в «Единственных днях» (1956): «И дольше века длится день. » Приметы разных эпох (дочь степной небогатой помещицы, дачная сторожка, заставы здешних партизан и т. п.) в стихах скорее угадываются. Вообще же пространство и время тяготеют к исторической размытости, но зато к природной конкретности и всеобщности. Время года, очередная картина, подается как состояние, которое окрашивает всю вселенную, которое равно веку и даже вечности: «. площадь вечностью легла / От перекрестка до угла, / И до рассвета и тепла / Еще тысячелетье» («На Страстной»). Любовный цикл в тетради Живаго включает девять стихотворений (если включить сюда и три «пограничных» пейзажных текста). Героев в стихах о чувстве всего два: я (он) и ты (она). Женщина ни разу не дана от первого лица. Здесь выстраивается свой кольцевой сюжет: встреча, любовное свидание («Белая ночь», «Хмель», «Осень», «Зимняя ночь», «Свидание»), свадьба (чужая) («Свадьба»), разлука («Ветер», «Разлука»), повторная встреча, выяснение отношений с намеком на новый круг («Объяснение»). О той же внезапной встрече, любви и попытке встретиться-проснуться толкует и ролевая, балладная «Сказка». Встающие между персонажами преграды обозначены в стихах лирически-абстрактно: препятствия без числа, жестокосердый свет, сказочный дракон. Евангельский цикл из шести стихотворений расположился в конце тетради. Он связан с любовными стихами мотивом женской судьбы (два стихотворения о Магдалине), а с природным циклом – стихотворением «На Страстной» с упоминанием о хоронящих Бога садах и афористической концовкой: «Смерть можно будет побороть / Усильем Воскресенья». Его смысловой центр – идея жертвы, которая объединяет его с особняком стоящим в начале тетради «Гамлетом» (в каждом микроцикле возникает, таким образом, свое композиционное кольцо), и воскресения Христа, с которого и начинается новая история. Философские сентенции прозаического текста реализуются в этом стихотворном цикле. Вторым лирическим эпилогом романа оказывается прямая речь Иисуса, Его пророчество в Гефсиманском саду: «Я в гроб сойду и в третий день восстану, / И, как сплавляют по реке плоты, / Ко мне на суд, как баржи каравана, / Столетья поплывут из темноты».

С этой позиции неортодоксального, бытового христианства Пастернак и предъявляет в романе счет своему столетию, создает свою версию российской истории. Заодно он кардинально переписывает историю литературы. В мире «Живаго» есть новый век, но нет «серебряного века», есть многочисленные размышления об искусстве, но нет самогó нового искусства. В оживленных спорах и монологах возникают имена Гегеля, Б. Кроче, Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Вл. Соловьева, но из поэтов-современников есть лишь суждения о Блоке и Маяковском и мимоходный намек на Бальмонта. Ни символистские бдения на «башне», ни акмеистские цеха поэтов, ни футуристические скандалы, кажется, неведомы герою.

Делая героем и судьей времени поэта, художника, Пастернак идет по живому следу двух других авторов «книг ХХ века», вряд ли известных ему во время работы над «Доктором Живаго»: Михаила Булгакова с его «Мастером и Маргаритой» и Владимира Набокова с его «Даром».

Пастернаковский герой парадоксально объединяет булгаковский и набоковский варианты соотношения поэзии и правды, биографии и творчества. Гамлет-Живаго созданным поэтическим миром отрицает мир исторический и в конце концов оказывается его жертвой (как безымянный булгаковский персонаж). Но его искусство становится поэмой о счастье существования, благодарением жизни, апологией «творчества и чудотворства» (как у набоковского Федора).

Пастернак сочинял роман не советский или антисоветский, но Божий. Или, по-иному, христианский. В том свободном понимании христианства, о котором он сам рассуждал в применении к Толстому. На излете эпохи, когда многое в литературе было разгромлено и уничтожено, Пастернак связывал разорванные нити и соединял времена, напоминал об истинном предназначении жизни, искусства, поэзии, был живым воплощением национальной традиции.

Благодарим за предоставленный материал литературный интернет-проект «Журнальный зал».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: