Журнал «Рязань CITY», февраль 2008,39, г

«Сады моей души всегда узорны»
Николай Гумилёв.
Перед вами картины Алексея Акиндинова. Если вы их ещё никогда не видели, то первое, на что вы, конечно же, обратили внимание, – это «узоры», простые и сложные, как бы покрывающие картину или проступающие сквозь холст. Они разные. Например, картина «Нет…». На лице мужчины, который застыл у молчащего телефона, узоры округлые: в них словно пульсирует надежда. Всё остальное по отношению к нему негативно – и телефон, и пустые стены… Но чаще толкование картины даётся не так просто. Иногда она загадка и для самого автора. Немых картин у Акиндинова нет. Они словно разговаривают со зрителем. Сам художник назвал свой стиль «орнаментализмом». «Орнамент является как бы общей сетью, общей сутью пространства, воздухом, наполняющим картину. Орнамент и узор для меня являются информационным полем любого предмета – это напоминает движение электромагнитных волн, которые пронизывают всё пространство, где мы существуем.»
Алексей Петрович Акиндинов.
Родился в Рязани в 1977 году. Член Союза Художников России; международной Ассоции изобразительных искусств – АИАП ЮНЕСКО. Постоянный участник Всероссийских и Международных выставок. Картины хранятся в музеях и частных коллекциях России, Германии, Франции, США. Например, картина «Политик» находится в частной коллекции Роберто Кавалли. Алексей Акиндинов внесён в «Единый художественный Рейтинг» художников России, включающий имена 36 тысяч признанных художников с 18 века по наше время.
– В какой момент ты понял, что не можешь не писать картины?

– В детстве. Мой дед был художником. Где-то около пяти лет я начал разрисовывать обои, и однажды он не выдержал этого зрелища и вручил мне краски и кисти, натянул дерматин на деревянную рамку. Так я перестал рисовать на обоях…

– Интересно, что продолжение тот эпизод всё-таки получил. Насколько я знаю, теперь ты расписываешь стены, и твою монументальную роспись можно увидеть в некоторых магазинах и ресторанах.
– Да, сейчас я большую часть времени посвящаю как раз такой работе.

– Один из твоих учителей заметил, что ты «не пишешь кистью, а рисуешь ей, как китайцы». Я вижу в мастерской множество кисточек разного калибра. Сколько их всего?

– 64. Каждая для чего-то нужна, поэтому я их все помню.

– Недавно в Рязани выступал феноменальный лингвист Вили Мельников, человек, владеющий десятками языков. Говорят, он будто бы прочел в твоих узорах надписи на языке некоего племени, даже перевёл…

– Вили обнаружил, что какие-то фрагменты моих узоров он может читать, как тексты: они напоминают ему письмена каких-то малоизвестных племён. Мельников считает это примером «ченнелинга». Например, на картине «Баловень» он нашел около пяти языков и обещал прислать более точный перевод. Я и сам поразился тому, что он там прочитал!
– Что же там оказалось написано?

– Сейчас зачитаю дословно. «На языках кохау-ронго-ронго, икшью, уавниффа и тлацкотекль: «Бросаю стеклянные камни сквозь каменеющее предвоздушье, держа на поводке времени стаю гончих трещин в волнах пересыхания реки, раздумавшей становиться переводчиком с языка её истока на диалекты дельты».

– Твои картины носят не всегда понятные названия. Вот, например, что такое «Алерика Герика»?

– Вот как раз об этом я тоже планирую спросить у Вили Мельникова, на каком это языке и что могло бы означать? Самому интересно.
Кто-то из критиков написал об одной из его картин: «Орнамент как бы парил над самим изображением, так, что между ними можно было просунуть ладонь». Но чаще изображение и орнамент переплетаются, вклиниваются друг в друга, как бы составляя головоломку – ключи к шифрам Вселенной. Рассматривать эти зашифрованные полотна можно долго, вглядываться в них, как в небо или в чьи-нибудь глаза. Наверное, именно так наши предки вглядывались в космос, давая имена планетам и созвездиям. Кстати, «звездочёт» – один из любимых образов художника. Какое-то время Алексей нешуточно увлекался астрономией и считает, что если бы не стал художником, то посвятил бы себя науке. Есть у него картины предчувствия, картины-предсказания. Это можно было бы назвать совпадением, но судите сами. В мае 2001 года Акиндинов начал, а в июне завершил картину «Терние». Скошенные силуэты домов, багровый фон, осколки небоскрёбов в нижнем углу холста, и в центре – одиноко сидящий на гробнице человек. Мало того, на полотне были «случайно» перепутаны символы земли и неба. Через два месяца, 11 сентября, весь мир облетела весть о трагедии в Нью-Йорке и Вашингтоне.

Беседовала Ольга Сидорова.

«Сады моей души всегда узорны…»

130 лет со дня рождения Н. С. Гумилёва

в слепых переходах пространств и времен…»

он был влюблён во все эпохи, страны,

профессии и положения,

где человеческая душа расцветает

в дерзкой героической красоте».

Николай Степанович Гумилёв родился 15 апреля 1886 года в Кронштадте, в семье военного врача. Детские годы Гумилёв провёл в Царском Селе, там же в 1894 году поступил в гимназию, директором которой был крупный поэт русского символизма Иннокентий Анненский.

В 1905 г. увидел свет первый сборник поэта «Путь конквистадоров», обративший на себя внимание В. Я. Брюсова. Персонажи сборника как будто пришли со страниц приключенческих романов из эпохи завоевания Америки, которыми зачитывался поэт в отрочестве. С ними и отождествляет себя лирический герой – «конквистадор в панцире железном». Своеобразие сборнику, насыщенному общими литературными местами и поэтическими условностями, придавали черты, преобладавшие и в жизненном поведении Гумилева: любовь к экзотике, романтика подвига, воля к жизни и творчеству.

В 1907 г. Гумилев уезжает в Париж для продолжения образования в Сорбонне, где слушает лекции по французской литературе. Он с интересом следит за художественной жизнью Франции, налаживает переписку с В. Я. Брюсовым, издает журнал «Сириус».

В Париже в 1908 г. выходит второй сборник Гумилева «Романтические цветы», где читателя вновь ожидали встречи с литературной и исторической экзотикой, однако едва уловимая ирония, которой были тронуты отдельные стихотворения, переводит условные приемы романтизма в игровой план и тем самым намечает контуры авторской позиции. Гумилев упорно работает над стихом, добиваясь его «гибкости», «уверенной строгости», как писал он в своем программном стихотворении «Поэту». По словам И. Ф. Анненского, эта «книжка отразила не только искание красоты, но и красоту исканий».

Осенью 1908 г. Гумилев совершает свою первую поездку в Африку, в Египет. Африканский континент пленил поэта: он становится первооткрывателем африканской темы в русской поэзии. Знакомство с Африкой «изнутри» оказалось особенно плодотворным во время следующих путешествий, зимой 1909 – 1910 и 1910 – 1911 гг. по Абиссинии, впечатления от которых отразились в цикле «Абиссинские песни» (сборник «Чужое небо»).

С сентября 1909 г. Гумилев стал слушателем историко-филологического факультета Петербургского университета.

В 1910 г. вышел сборник «Жемчуга» с посвящением «учителю» – В. Я. Брюсову. Маститый поэт откликнулся рецензией, где замечал, что Гумилев «живет в мире воображаемом и почти призрачном. он сам создает для себя страны и населяет их им самим сотворенными существами: людьми, зверями, демонами». Гумилев не покидает героев своих ранних книг, однако они заметно изменились. В его поэзии усиливается психологизм, вместо «масок» предстают люди со своими характерами и страстями. Обращало на себя внимание и то, с какой уверенностью шел поэт к овладению стихотворным мастерством.

25 апреля 1910 года в Николаевской церкви села Никольская Слободка Гумилёв обвенчался с Анной Андреевной Горенко (Ахматовой), а в октябре этого же года у Анны и Николая Гумилёвых родился сын Лев.

В начале 1910-х годов Гумилев – уже заметная фигура в петербургских литературных кругах. Он входит в «молодую» редакцию журнала «Аполлон», где регулярно печатает «Письма о русской поэзии» – литературно-критические этюды, представляющие собой новый тип «объективной» рецензии.

В конце 1911 г. он возглавил «Цех поэтов», вокруг которого сформировалась группа единомышленников, и выступил идейным вдохновителем нового литературного направления – акмеизма (греч. akme, цветущая сила), основные принципы которого были им провозглашены в статье-манифесте «Наследие символизма и акмеизм». Поэтической иллюстрацией к теоретическим выкладкам стал его сборник «Чужое небо» (1912) – вершина «объективной» лирики Гумилева. В 1912 году Гумилев организовал поэтическую группу акмеистов, куда входили его тогдашняя жена Анна Ахматова, С.М.Городецкий, О.Э.Мандельштам и другие.

Начало 1914 года было тяжёлым для поэта: перестал существовать цех, возникли сложности в отношениях с Ахматовой, наскучила богемная жизнь, которую он вёл, вернувшись из Африки.

Первая мировая война началась 28 июля, в начале августа Н. С. Гумилёв записался добровольцем в кавалерию, в действующую армию. Примечательно, что хотя почти все поэты того времени слагали или патриотические, или военные стихи, в боевых действиях добровольцами участвовали лишь двое: Гумилёв и Лившиц.

Н. Гумилёв был награжден двумя Георгиевскими крестами за храбрость и получил офицерское звание.

В газете «Биржевые ведомости» он публикует хроникальные очерки «Записки кавалериста».

В 1916 г. выходит книга «Колчан», в которой итальянские путевые зарисовки соседствуют со стихотворениями философско-экзистенциального содержания. Здесь впервые начинает звучать русская тема, душа поэта отзывается на боли родной страны, разоренной войной. Его взгляд, обращенный к действительности, обретает способность прозревать и сквозь нее. Стихотворения, вошедшие в сборник «Костер» (1918), отразили напряженность духовных поисков поэта. По мере углубления философичности поэзии Гумилева мир в его стихах все больше предстает как божественный космос («Деревья», «Природа»). Его тревожат «вечные» темы: жизнь и смерть, тленность тела и бессмертие духа, инобытие души.

Он был первоклассным переводчиком и опубликовал полный стихотворный перевод книги Т.Готье Эмали и камеи (1914), названный «чудом перевоплощения». В прозе он проявил себя великолепным стилистом, сборник его рассказов «Тень пальмы» был опубликован посмертно в 1922 году.

Гумилев не был очевидцем революционных событий 1917 г. В это время он в составе русского экспедиционного корпуса находился за границей: в Париже, затем в Лондоне. Приверженец монархии, Гумилев не принял большевистской революции 1917 года, однако эмигрировать отказался.

Вернувшись в Россию в 1918 г., Гумилев сразу же со свойственной ему энергией включается в литературную жизнь Петрограда. Он входит в состав редколлегии издательства «Всемирная литература», под его редакцией и в его переводе издаются вавилонский эпос «Гильгамеш», произведения Р. Саути, Г. Гейне, С. Т. Колриджа. Он читает лекции по теории стиха и перевода в различных учреждениях, руководит студией молодых поэтов «Звучащая раковина».

По словам одного из современников поэта, критика А. Я. Левинсона, «молодые тянулись к нему со всех сторон, с восхищением подчиняясь деспотизму молодого мастера, владеющего философским камнем поэзии. «

5 августа 1918 года состоялся развод с Анной Ахматовой. Отношения между поэтами разладились давно, но развестись, с правом вновь вступить в брак, до революции было невозможно.

В январе 1921 г. Гумилев был избран председателем Петроградского отделения Союза поэтов. В этом же году выходит последняя книга – «Огненный столп». Теперь поэт углубляется в философское осмысление проблем памяти, творческого бессмертия, судеб поэтического слова. Тема приобщения к мировой жизни, звучащая в последних стихах Гумилева, усиливает мотивы сопереживания и сострадания и придает им общечеловеческий и одновременно глубоко личностный смысл.

3 августа 1921 года Николай был арестован по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева», который, как теперь стало известно, был сфабрикован.

24 августа вышло постановление Петроградской ГубЧК о расстреле участников «Таганцевского заговора» (всего 61 человек), опубликованное 1 сентября с указанием на то, что приговор уже приведён в исполнение. Дата, место расстрела и захоронения долгое время были неизвестны.

В 2014 году историки установили точную дату гибели поэта. При работе с документами о расстрелах в период с 1918 по 1941 год, ученым удалось обнаружить отметки о выдаче поэта для исполнения смертного приговора. Гумилева расстреляли в ночь на 26 августа 1921 года в числе 57 осужденных по делу о заговоре против советской власти. Точное место расстрела и захоронения неизвестны.

Николай Гумилев был единственным из великих поэтов той эпохи, казненным Советской властью по приговору суда. Поэта казнили безвинно, но не беспричинно. Советскую власть он не любил и открыто выражал свои монархические взгляды.

Поэт Георгий Иванов писал о своем «учителе», что целью его творчества всегда было «поднять поэзию до уровня религиозного культа, вернуть ей, братающейся в наши дни с беллетристикой и маленьким фельетоном, ту силу, которою Орфей очаровывал даже зверей и камни». О смерти Гумилёва Георгию Иванову рассказал футурист Сергей Бобров, близкий к ЧК: «Знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук. Улыбался, докурил папиросу. «.

В 1991 году дело поэта Николая Гумилева было прекращено за отсутствием состава преступления. Проверив материалы дела, извлеченного из архивов КГБ, Генеральный прокурор СССР не обнаружил там никаких данных о контрреволюционной деятельности Н.С. Гумилева.

http://www.gumilev.ru/ – Николай Гумилев. Электронное собрание сочинений (стихи, проза, драматургия, переводы, статьи, письма). Биография. Воспоминания. Критика. Музыка на стихи поэта. Стихи, посвящённые Н.Гумилеву.

http://gumilev.ouc.ru/ – Н.Гумилев в Библиотеке поэзии (творчество, биография, критика)

Н.С. Гумилёв в проекте Хронос

Н.С. Гумилев в электронной библиотеке Imwerden

Мифология Гумилева (по произведениям 1905-1912 годов)

Николай Гумилев в своей ранней поэзии выстраивал своеобразную “египетскую пирамиду”, к которой не так-то легко подступиться. У начала этой пирамиды лежит один из самой ранней его поэзии сборник стихотворений под названием “Путь конквистадоров”. Сильное начало, мужественная интонация отличают его. После этого сборника следовал не менее эмоциональный — “Романтические цветы”. Мир поэзии Гумилева размахивается до размеров Вселенной, в нем ощущается дыхание небытия. Светлые небеса и бездны мрака, душа человека

Мне кажется, что невозможно написать о том, чего не видел и не испытывал в своей жизни никогда. Нельзя создать поэтическое произведение из “ничего”, выдумать его. Если мир произведения не скопирован с окружающей действительности и не является подражанием, то это чистый продукт сознания того, кто пишет.

У Николая Гумилева реализуется цепочка: сознание — подсознание — память. Я думаю, всякий знает по себе: взгляд, слово, запах — и вдруг что-то сдвигается, и как бы вспоминаешь другой мир, другую жизнь. В единой секунде

Сады моей души всегда узорны,

В них ветры так свежи и тиховейны,

В них золотой песок и мрамор черный,

Глубокие прозрачные бассейны.

Если Гумилева критиковали, то всегда за недостаток поэтического языка. И он знал об этом своем недостатке. То упорство, с которым он осваивал поэтическое ремесло и потом насаждал его своим ученикам, напоминает пушкинского Сальери. Ходасевич отмечал, что Гумилев как никто проникал в механику стиха. Ирина Одоевцева вспоминает, что он писал стихи — будто решал арифметическую задачу. Как тут не вспомнить об алгебре, которой поверял гармонию Сальери.

Да, поэтическому мастерству Николай Гумилев учился, оно не было его врожденным талантом. Но что касается образной системы, богатства картин и сюжетов, в этом ему нет равных. Тот же Ходасевич отмечает: “Он был удивительно молод душой, а может быть, и умом. Он всегда мне казался ребенком. Ребячество прорывалось в его увлечении Африкой, войной, наконец — в напускной важности, которая… вдруг сползала, улетучивалась, пока он не спохватывался и не натягивал ее на себя сызнова. Изображать взрослого ему нравилось, как всем детям”.

В 1910 году выходит в свет сборник поэта “Жемчуга”. Перед нами уже поэзия мастера слова. Открывается этот сборник “Волшебной скрипкой”. “Тягучие” анапесты стихотворения доносят до нас восторг и ужас владеющего чудесной скрипкой, упоение и обреченность служителя Муз. Сквозь слова проступают магические образы и чарующие звуки.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,

Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,

И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,

И когда пылает запад, и когда горит восток.

Далее — сонет о Боге и Дьяволе под названием “Потомки Каина”. За ним стихотворение “Камень”, повествующее о живом камне, который ищет мщения и крови. Стихотворение посвящено матери поэта, в нем звучит страшный намек на неотвратимость судьбы. И не случайно за ним следует целый цикл стихов с мотивами смерти: “Одержимый”, “Поединок”, “Царица”, “Товарищ”, “В пути”, “Завещание”. Поэт как бы нащупывает в неясных картинах будущего и забытых сюжетах прошлого трагический акт своей кончины. Он сравнивает смерть с “оголенным утесом, где распростерся дракон” и задается вопросом, идти вперед навстречу гибели или обратиться вспять? И сам отвечает:

Нет, ни за что, ни за что!

Значит, настала пора.

Лучше слепое Ничто,

Чем золотое Вчера!

Уже давно замечено, что все великие поэты с трагической судьбой предчувствовали свою гибель и не раз “проигрывали” ее в своих произведениях задолго до конца жизни. Поэтическое ремесло особое, оно требует напряжения всех духовных сил. Настоящий поэт выходит в такие сферы, где многое видится его распахнутому взору.

Николай Гумилев всю жизнь готовил себя к подвигу. От природы робкий, застенчивый, болезненный человек, Гумилев приказал себе стать охотником на львов, уланом, добровольно пошедшим воевать и заработавшим два Георгия. Именно “приказал” себе. Он сделал себя сам.

Независимость, подвиг во имя изменения миропорядка — таковы движущие силы в жизни и творчестве Николая Гумилева. Образ Орла в одноименном стихотворении говорит о поэте, наверное, больше, чем любое лирическое стихотворение.

Орел летел все выше и вперед

К Престолу Сил сквозь звездные преддверья,

И был прекрасен царственный полет,

И лоснились коричневые перья.

Это символ души поэта, которую после смерти ждет “лазурное совершенство”. Свобода, блаженство, недосягаемость для игр мира — вот мечта гордой птицы.

Украшает сборник “Жемчуга” произведения высокого философского звучания: “Сон Адама” и “Капитаны”. Стихотворение “Сон Адама” воспроизводит библейский сюжет об изгнании из рая первых людей Земли — Адама и Евы. “Медлительный пахарь, и воин, и всадник”, Адам владеет всей планетой безраздельно. К его услугам “и звездные духи, и духи стихий”. Он познает мир во всей его божественной красоте, ему открыты тайны поэзии, живописи, сокровенных знаний. Адам бессмертен. Но проходят века, и вот он молит Господа о смерти, ибо устал жить без цели… Стихотворение выводит читателя на орбиты вселенского уровня, заставляя задуматься о смысле существования всего человечества.

Николай Гумилев — грандиозный русский поэт, трагически ушедший из жизни в расцвете сил. Своим творчеством, своими поступками он пытался разбудить спящие сердца, пытался заставить людей вспоминать доблестное прошлое, вдохновить их на поиски давно потерянного счастья.

Гумилёв Николай Степанович

Сады души (Сады моей души всегда узорны…)

Сады моей души всегда узорны,
В них ветры так свежи и тиховейны,
В них золотой песок и мрамор черный,
Глубокие, прозрачные бассейны.

Растенья в них, как сны, необычайны,
Как воды утром, розовеют птицы,
И — кто поймет намек старинной тайны? —
В них девушка в венке великой жрицы.

Глаза, как отблеск чистой серой стали,
Изящный лоб, белей восточных лилий,
Уста, что никого не целовали
И никогда ни с кем не говорили.

И щеки — розоватый жемчуг юга,
Сокровище немыслимых фантазий,
И руки, что ласкали лишь друг друга,
Переплетясь в молитвенном экстазе.

У ног ее — две черные пантеры
С отливом металлическим на шкуре.
Взлетев от роз таинственной пещеры,
Ее фламинго плавает в лазури.

Я не смотрю на мир бегущих линий,
Мои мечты лишь вечному покорны.
Пускай сирокко бесится в пустыне,
Сады моей души всегда узорны.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: