Жуковский и Пушкин

П ервый рассказ Гоголя появился в журнале «Отечественные записки» в изуродованном виде: издатель Свиньин решил выправить слог молодого писателя. Гоголь оказался беззащитным перед таким самоуправством — рассказ «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала», в котором повествуется о кровавой жертве, сам пал жертвой ретивого издателя.
Жертва была не напрасна. Гоголя заметили, он стал всё чаще печатать статьи и рассказы в журналах и альманахах — и наконец его мечты начали сбываться: он достал рекомендательное письмо к одному из друзей Пушкина — поэту Жуковскому. Тот тепло приветствовал Гоголя и поручил заботу о нём Плетнёву, поэту и критику, вхожему в царскую семью (он преподавал русский язык наследникам). Плетнёв, который был старше Гоголя чуть ли не вдвое, стал его преданным другом и помощником.
Плетнёв начал хлопотать о Гоголе — и нашёл ему место преподавателя истории в Патриотическом институте, где воспитывались дочери военных. Преподаватель получал неплохое жалование и имел довольно высокий чин. Гоголь читал лекции и писал статьи, в которых развивал оригинальные взгляды на историю. Он связывал ландшафты земли с характерами народов и собирался создать многотомный труд по истории Малороссии.
Судьба молодого писателя быстро переменилась. Его усилия не пропали даром. Он нашёл подтверждение своим надеждам. Как только стал писать о преданиях Малороссии, всё вдруг преобразилось как по волшебству. Появились влиятельные друзья, помогли устроиться ему на службу, пришла удача. Гоголь «развил успех» и написал целую книгу рассказов, в которых истории любви и женитьбы перекрещиваются с действиями нечистой силы, колдунов и чертей. Открывает книгу «Сорочинская ярмарка». Недаром Гоголь родился в ярмарочном селе Сорочинцы. Он впитал с молоком матери дух веселья, выдумки и комизма. Молодой Гоголь писал с таким знанием дела, с такой свободой, с какой может изъясняться только опытный сочинитель. Может быть, дело в том, что писатель — человек праздничный и общение с его сочинениями дает ощущение радости? Ярмарочный мальчик знает, чем привлечь публику.
Плетнёв посоветовал Гоголю издать книгу под псевдонимом. Надо явиться публике новым автором — чтобы неверное впечатление о его таланте, которое составили люди, лично знакомые с Гоголем, не помешало успеху рассказов. Гоголь разорвал отношения со Свиньиным и описал в юмористическом ключе историю первой публикации в предисловии к сборнику «Вечера на хуторе близ Диканьки». Гоголь водил за нос читателя, делал вид, что эти рассказы записаны пасечником Рудым Панько. Сам псевдоним возник не на пустом месте — Гоголь имел светло-рыжие волосы («рудый» — значит рыжий).
Выход в свет первой книги «Вечера на хуторе близ Диканьки» принёс Гоголю славу — Белинский вторил восторженным откликам Пушкина. Молодёжь зачитывалась Гоголем, начала говорить его языком. Гоголь в следующие три года выпустил ещё две книги повестей о любимой Малороссии. После пяти лет жизни в столице Гоголь начал писать о Петербурге. В сборнике «Арабески» он так хитро смешал рассказы и статьи, что всё сложилось в затейливые узоры. Читатель вовлекается в игру, в которой одни и те же предметы видны то вблизи, в жизни отдельного человека, то вдали, в жизни целых народов. Гоголь как будто предлагал взглянуть на человеческую жизнь то в телескоп, то в микроскоп, то въяве, то во сне, то глазами учёного, то сумасшедшего. Гоголь жаловался на здоровье, говорил, что ему вредит петербургский холод. Делал он это с дальним прицелом — мечтал переехать в Киев, занять там место профессора во вновь открывающемся университете. Это ему не удалось — и он начал преподавать в Петербургском университете, куда к нему на лекцию по всемирной истории пришли Пушкин и Жуковский, вызвав столпотворение среди студентов. Гоголь оставил домашние уроки, которые ему нашли раньше покровители — и начал жить «на широкую ногу»: снял дачу под Петербургом, наделал долгов и оделся как франт.

Г.А. Качалов. Вид Невского проспекта от Мойки.
Гравюра по рисунку М.И. Махаева. 1751 — 1753 гг.

П риятели Гоголя по Нежинскому лицею, земляки, которые служили и учились в столице, приводили к нему своих друзей — были среди них художники, военные, студенты. В кружок Гоголя входил Павел Анненков, будущий издатель и критик. Гоголь давал всем смешные прозвища, совпадающие с именами известных иностранных писателей: Бальзак, Гюго, Дюма. Гоголь же сочинил о друзьях смешные куплеты. Время проходило в разговорах об искусстве и литературе. Молодые люди развенчивали дутые авторитеты и имели свой взгляд на низости модных журналистов. Гоголь был душой компании, а Анненков оказался в ней вроде шпиона — он оставил воспоминания о Гоголе, где придирчиво и строго судил его вкусы и взгляды, поступки и слова. Но нигде нет и намёка на нравственные недостатки Гоголя — напротив, Анненков говорит об искренности человека, которого многие считали комедиантом и плутом. Благодаря Анненкову мы знаем о жизни Гоголя то, что он скрывал от посторонних глаз.
Гоголь терпеть не мог светских болтунов — но уважал всех, кто разбирался в каком-нибудь специальном деле: медицине, производстве, торговле. Таких людей он мог выспрашивать часами, наматывая на ус новые сведения. Гоголь любил песни и «солёные анекдоты», не прочь был подшутить над близкими. Шутки эти были полны мягкого юмора: розыгрыши, насмешки и подтрунивание не имели своей целью унизить человека. Гоголь был тактичен и не напоминал друзьям о своей славе — после успеха первых книг он был вхож в самые знатные дома Петербурга.
Порой Гоголь мог и жестоко пошутить. Однажды к нему пришёл художник Мокрицкий с узелком. Гоголь спросил, что в узелке. Художник ответил: «там святое». Это раззадорило насмешника — он быстро выхватил узелок, развязал — и, обнаружив там какие-то тряпки, плюнул на них и выбросил в окно. Бедный художник едва не выпрыгнул вслед за узелком. Выскочил опрометью на улицу, где и нашёл свои тряпочки невредимыми. Оказалось, что он с великим трудом добыл у какого-то князя костюмчики детей, которые ему были нужны для картины. Гоголь потом ещё долго смеялся над незадачливым художником, который «святыми» назвал детские костюмы.
Гоголь находил поддержку в своём кружке, в лице приятелей, обращённых к нему со вниманием и любовью. В других кругах ему приходилось хитрить, чтобы добиться своего.
Современники замечали лукавство Гоголя. Но это было не низкое лукавство, направленное только к своей выгоде. Гоголь искренне ставил выше всего искусство и хотел отдать себя служению Отечеству. Если бы не поддержка круга близких ему людей, вряд ли он смог бы так много написать в Петербурге, так многого добиться. Это была не та протекция и помощь влиятельных лиц, на которую он рассчитывал, запасшись рекомендательными письмами. Это было душевное участие, искренняя вера в талант, восхищение, которое возможно только между близкими друзьями. И веру эту он черпал из двух источников — от друзей пушкинского круга и от своих земляков. В холодном городе южане жались друг к другу.

Гоголь и Пушкин

О дним из первых дел по приезде в Петербург было представиться Пушкину. Гоголь пришёл сам, без приятелей или рекомендаций — и постучал с улицы в дверь дома, где жил поэт. Слуга ответил, что барин почивает. Гоголь подумал, что Пушкин всю ночь писал стихи — но слуга объяснил, что тот играл в карты. Это нанесло удар по школьной идеализации Пушкина — Гоголь представлял поэта только в окружении «облака вдохновения».
Через два года Плетнёв писал Пушкину: «Надобно тебя познакомить с молодым писателем, который обещает что-то очень хорошее. Жуковский от него в восторге. Я нетерпеливо желаю подвести его к тебе под благословение. Он любит науки только для них самих и, как художник, готов для них подвергать себя всем лишениям. Это меня трогает и восхищает».
Пушкин был на десять лет старше Гоголя. Встретились они, когда Пушкину был тридцать один год, а Гоголю — двадцать один. Пушкин недавно женился. Жизнь его изменилась — поэт остепенился, оставил дружеские пирушки, стал писать больше рассказов, чем стихов. Гоголь оказался для Пушкина подарком судьбы. «Маленькое сокровище» — так назвала Гоголя одна из подруг Пушкина, красавица Смирнова. К моменту знакомства у Гоголя уже была готова первая часть «Вечеров на хуторе близ Диканьки». В России одновременно появилось два рассказчика — Гоголь и Пушкин.
Мечты Гоголя сбылись — он обрёл дружбу с первым поэтом России! Гоголь происходил из хуторских, захудалых дворян, не имел ни хороших манер, ни блестящего образования, ни вида и звания. Пушкин почувствовал в Гоголе такой талант, который всё искупал. Пушкин был очень привередлив на знакомства, а похвалиться дружбой с ним могли во всей России два-три человека. Пушкин уважительно и задушевно обращался с Гоголем. Великий поэт в зените своей славы навещал малоизвестного молодого сочинителя. Пушкин требовал новых рассказов, рылся в бумагах Гоголя, выуживал и читал их.
Гоголь сочинял всё по-своему, выдумывал новые слова, использовал малороссийские выражения, нарушал правила правописания и грамматики. Получалось смешно и увлекательно — «неправильный» язык Гоголя передавал приключенческий и волшебный дух его историй. Предания старины, легенды о пугачевском бунте, о царствовании Петра Первого и славе предков вдохновляли Пушкина. Когда он встретился с Гоголем, тот был увлечён историей Малороссии и народными легендами. Надо ли удивляться, что Пушкин и Гоголь коротко сошлись? Спесивые бездельники, которых ничего не трогало, кроме своих интересов, не могли понять, почему Пушкин так внимателен к Гоголю. Пушкин увлекался не только рассказами Гоголя, он пытался «прочитать» самого Гоголя, получше узнать «хитрого малоросса».
Гоголь знал образ жизни, облик культуры, который сохранялся с незапамятных времён. Когда он писал о запорожских казаках и изображал исторические события, то нередко ошибался на столетие в ту или иную сторону. Кто-то ставил ему это в вину. Но казачья вольница была для Гоголя только примером, с помощью которого он описал быт древних обществ. Такие общества жили «по традиции» — так, как заведено испокон веков. Запорожская Сечь напоминает и рыцарские дружины средневековой Европы, и древние касты воинов «кшатриев», которые известны из индийских сказаний. Это сходство не случайно — четыре тысячи лет назад часть племён, которые населяли юг России и Украину, ушла в Индию. Следы общих предков остались и в индийских сказках и в русских, малороссийских. Гоголь со своими смешными рассказами, с весёлыми «безделками» оказался владельцем неоценимых сокровищ. Пушкин и его друзья это почувствовали. Но в то время историческая наука ещё не была так развита, чтобы можно было оценить значение рассказов Гоголя. Интерес к его историям объясняли «забавностью» их содержания.
Гоголь смотрел на своих современников из глубины веков, на столичную жизнь — из хуторской. Это позволяло ему наблюдать за внешней, парадной жизнью со скрытой усмешкой. Преимущества Гоголя состояли в том, что он был выходцем из другого мира, почти иностранцем. Страна обитания Гоголя терялась где-то во тьме веков, в глубине души, на просторах причерноморских степей. Пушкин внимательно прислушивался к сообщениям из этой «страны» — приглядывался к Гоголю, вчитывался в его тексты, вслушивался в слова.
Гоголь вёл себя с Пушкиным так мило и хитро, что выклянчил у него несколько сюжетов, которые тот придумал для себя. Гоголь ссылался на отсутствие достойных тем и высоких идей, которые бы его могли увлечь, на хандру и невозможность писать, сумел разжалобить Пушкина и получил от него сюжеты комедии «Ревизор» и поэмы «Мёртвые души». Эти вещи стали главными свершениями Гоголя. Пушкин шутя жаловался друзьям, что «хитрый малоросс украл» у него лучшие сюжеты.
Успех комедии в Москве и Петербурге позволил Гоголю собрать деньги для поездки в Италию, о которой он давно мечтал. Гоголь решил, что тёплый климат и путешествия помогут его сочинительству. С детства привык он к переездам, и сидеть на одном месте в Петербурге ему наскучило.

Н.В. Гоголь. Наброски профиля А.С. Пушкина. 1837 г.

«Н ет гранита, которого бы не пробили человеческие силы и желание. Вот секрет здоровья: быть как можно более спокойным, стараться беситься и веселиться сколько можешь, до упадку, хотя бывает и не всегда весело, и помнить мудрое правило, что всё на свете трын-трава. В этих немногих, но значительных словах заключается вся мудрость человеческая».
Так писал Гоголь своему другу Максимовичу в тот момент, когда решался вопрос: быть ли Гоголю профессором в Киеве.
Когда писатель преподавал в Петербургском университете, то лучшие свои лекции он читал по бумаге: это были статьи, написанные для сборника «Арабески». Если на лекции являлись важные гости — начальство Гоголя или Пушкин и Жуковский, тут писатель доставал свои статьи и читал их. В обычное время он что-то мямлил, старался кончить лекцию пораньше или вовсе не приходил. Часто студенты ждали своего лектора час и более. Как-то раз его так же заждался и Пушкин. Гоголь имел свой взгляд на историю, он был полон оригинальных мыслей. Он не мог пересказывать чужие мнения, чем занимаются обычно преподаватели. Гоголь был исследователем, учёным — ему надо было к каждой лекции писать по статье, в которой бы сочеталась научность и увлекательность. Это отнимало очень много времени. Статья быстро читается и долго пишется. Каждую неделю надо читать новую лекцию. Писать в неделю по статье Гоголь не мог. Преподавание требовало всех сил. Время и энергию надо было отрывать у сочинительства. Гоголь решил отказаться от преподавания. Очень жаль: потому что он писал в своих статьях такие вещи, к которым историки пришли только через сто-сто пятьдесят лет. Например, вплоть до недавнего времени Средневековье считалось мрачным. И только в середине ХХ века учёные обнаружили блеск и яркость этой эпохи. Гоголь же об этой яркости написал отдельную статью ещё в первой половине Х1Х века. Но кто из историков воспринимал Гоголя всерьёз? Историки ссылаются на историков, не верят писателям, особенно весёлым. А зря.

«Победителю ученику от побеждённого учителя» (Жуковский и Пушкин: история одной дружбы)

Пушкин признавал себя учеником Жуковского. Но, учась у него, он перерастал своего предшественника и преодолевал его влияние, в общем чуждое основным устремлениям пушкинского творчества. Сравнение сказок Пушкина с одновременно написанными сказками Жуковского показывает, например, насколько внешне воспринимал задачу народности искусства Жуковский и насколько глубоко проникнут был ею Пушкин.

Сам Жуковский, умевший понимать и ценить прекрасное, рано осознал, что ему предстоит уступить дорогу гению Пушкина. В день, когда Пушкин закончил свою первую поэму «Руслан и Людмила», Жуковский подарил ему свой портрет, на оборотной стороне которого рукой великого представителя романтизма была написана историческая фраза: «Победителю ученику от побеждённого учителя».

В одном из писем (12 ноября 1824 года) Жуковский пишет Александру Сергеевичу: «Ты имеешь не дарование, а гений. Ты богач, у тебя есть неотъемлемое средство быть выше незаслуженного несчастия и обратить в добро заслуженное… Ты рожден быть великим поэтом; будь же этого достоин. В этой фразе вся твоя мораль, все твое возможное счастие и все вознаграждения…».

В чем же заключается следование Пушкина Жуковскому в творчестве?

Прежде всего, в том, что Василий Андреевич Жуковский был признанным мастером романтической прозы. Именно он стоял у истоков этого литературного течения в России, именно его произведения – например, баллады «Светлана», «Людмила» — до сих пор являются признанными эталонами романтического искусства, выводящего на сцены исключительных героев и ставящего их в исключительные обстоятельства.

А Александр Сергеевич Пушкин, как известно, в начале своего творческого пути так же следовал романтическим традициям. Его поэму (в частности, «Руслан и Людмила»), сказки, раннюю лирику, первые главы романа в стихах «Евгений Онегин» можно назвать данью Жуковскому.

Но постепенно Пушкин уходит от романтизма к реализму, и Жуковский, с его оторванной от реальной жизни лирикой, перестает быть для поэта учителем.

Но не только творчество объединяло двух мастеров слова. Их объединяла и дружба. Между ними велась оживленная переписка. Так, сохранилась записка Пушкина, которую тот написал другу, когда не застал его однажды дома:

Штабс-капитану, Гете, Грею,
Томсону, Шиллеру привет!
Им поклониться честь имею,
Но сердцем истинно жалею,
Что никогда их дома нет.

Вообще, Пушкин и Жуковский были очень дружны. На правах старшего товарища Василий Андреевич не раз выручал своего друга. Так, в конце 1824 года, когда Пушкин поссорился со своим отцом и тот обвинил его в том, что он хотел его избить, Жуковский заступился за поэта перед властями. Так как положение Пушкина было отчаянным (ему уже присудили ссылку в родное поместье — Михайловское), обвинение в «избиении» могло усугубить наказание (угрожали ссылкой в Сибирь).

В 1825-м году Жуковский также пришел поэту на помощь – он заступился за него перед царем, когда Пушкин был в подозрении после восстания декабристов. Дело в том, что Жуковский служил при дворе и имел возможность прямого доступа к властьдержащим. Он сумел сохранить при дворе безупречную честность, нравственную чистоту и прямоту характера. Ни почести, ни награды не могли заставить его позабыть о «святейшем из званий: человек». Трусость и раболепство были чужды Жуковскому. Он много раз заступался за опальных героев. Все это привело, в конце концов, к тому, что Николай 1 стал подозревать Жуковского в свободомыслии и политической неблагонадежности.

Жуковский был также очень близким духовным другом Пушкина. Он не раз помогал поэту в трудные моменты жизни, умел приободрить, вселить уверенность, успокоить… Но он не смог уберечь друга от гибели… После смерти Пушкина Жуковский написал стихотворение, в котором выразил боль и недоумение от произошедших трагических событий:

Долго стоял я над ним, один, смотря со вниманьем
Мертвому прямо в глаза; были закрыты глаза,
Было лицо его мне так знакомо, и было заметно,
Что выражалось на нем, — в жизни такого
Мы не видали на этом лице…
…мнилось мне, что ему
В этот миг предстояло как будто какое виденье,
Что-то сбывалось над ним… И спросить мне хотелось: что видишь?

Литературные параллели: Жуковский и Пушкин

Жуковский всегда был нужен Пушкину для самоопределения в литературном мире. И критика представляла собой удобное поле для такого самоопределения. В 1808 году Жуковский напечатал в журнале «Вестник Европы» статью «Писатель в обществе» — важный документ романтической философии искусства. Место писателя — в его рабочем кабинете, утверждал Жуковский.

Идеальный образ писателя в статье Жуковского связан с характером Карамзина. «Он неохотно является в общество и, находясь в нем, всегда бывает в отсутствии: в шумную толпу людей переноси он уединение своего кабинета». Но Карамзин был придворным историографом, «Позволяю себе утверждать, — говорил Жуковский, — что и писатель наравне со всеми может с успехом играть свою роль на сцене большого света». Со временем и Жуковский получил немаловажную роль при дворе, когда стал воспитателем наследника престола.

Пушкин в последние годы жизни испытывал искушение пойти по стопам Карамзина — стать историографом, написать историю Петра Великого. Но и тогда он стремился к независимости. «Единственное чего я жажду — это независимости (слово неважное, да сама вещь хороша); с помощью мужества и упорства я в конце концов добьюсь ее».

В 1836 году Пушкин написал на тему «писатель в обществе» статью «Вольтер», в которой высказал свои суждения, идущие вразрез с суждениями Жуковского. Пушкин недоумевал, задаваясь вопросом: чего искал Вольтер при дворе государей? Он как будто новым взглядом окинул всю историческую картин! последних лет жизни великого писателя XVIII века. И ужаснулся тому, что увидел. «Вольтер во все течение долгой своей жизни, никогда не умел сохранить своего собственного достоинства», — пишет Пушкин. Не мог сохранить своего достоинства, потому что стремился «играть роль» при дворе.

  • «Что влекло его в Берлин? — недоумевает Пушкин. — Зачем ему было променивать свою независимость на своенравные милости государя, ему, не имевшего никакого права его к тому принудить?».

Это были вопросы, которые Пушкин задавал истории, вопросы, которые он задавал самому себе. В 1832 году Пушкин был избран в Российскую Академию, основанную еще при Екатерине П. Академиками были Державин, Фонвизин, Крылов, Карамзин, Жуковский. Академиком стал и Пушкин. Это был знак высокого признания его заслуг перед искусством и наукой. Пушкин написал ряд ученых статей: «Российская Академия», «Французская Академия», вступил в полемику о «духе словесности», или о значении идеала для развития искусства и эстетики — «Мнение М. Е. Лобанова о духе словесности как иностранной, так и отечественной».

Не хочется говорить о тех унижениях, которым подвергался Пушкин при дворе. Но без этой мрачной краски портрет его эпохи не будет полным. В 1833 году великого поэта, академика, отца семейства пожаловали званием камер-юнкера. Великий князь в театре поздравил Пушкина. «Покорнейше благодарю, ваше высочество, — ответил Пушкин, — до сих пор все надо мной смеялись, вы первый меня поздравили». Пушкин оказался втянутым в великосветскую жизнь помимо своей воли: «. двору хотелось, чтобы Наталья Николаевна танцевала в Аничкове». Двору хотелось, чтобы Пушкин был придворным. Но он не был похож ни на Карамзина, ни на Жуковского и совсем не годился для этой роли. Из этого могла выйти и вышла только великая трагедия.

Защитить поэта от унижений, столь приняты в «златом кругу вельмож», не могло даже звание академика. И Пушкин заговорил дерзновенным язи ком Ломоносова: «Я могу быть подданным, даже рабом, но холопом и шутом не буду и у царя небесного».

Вместе с мыслью об отставке возникало то осп бое настроение Пушкина, которое воплощено в его знаменитом цикле стихотворений о поэте и поэзии: «Поэт», «Поэт и толпа», «Поэту». С замечательной лирической силой эти же мысли выражены и в набросках нового «романа в стихах» — «Езерский»:

  • Исполнен мыслями златыми,
  • Не понимаемый никем,
  • Перед распутьями земными
  • Проходишь ты, уныл и нем.
  • С толпой не делишь ты ни гнева,
  • Ни нужд, ни хохота, ни рева,
  • Ни удивленья, ни труда.
  • Глупец кричит: куда куда?
  • Дорога здесь. Но ты не слышишь,
  • Идешь, куда тебя влекут
  • Мечтанья тайные; твой труд
  • Тебе награда.

И снова перед мысленным взором Пушкина возникал лицей — начало жизни. В 1836 году исполнилось 25 лет с тех пор, как он впервые переступил порог лицея.

  • Была пора: наш праздник молодой
  • Сиял, шумел и розами венчался,
  • И с песнями бокалов звон мешался,
  • И тесною сидели мы толпой.
  • Тогда, душой беспечные невежды,
  • Мы жили псе и легче и смелей.

Так начал Пушкин новую элегию «19 октября», В ней было торжество, сознание великого исторического опыта, выпавшего на долю его поколения:

  • Всему пора: уж двадцать пятый раз
  • Мы празднуем лицея день заветный.
  • Прошли года чредою незаметной
  • И как они переменили нас!

Те дни были незабвенными для Пушкина. В 1829 году он написал новые «Воспоминания о Царском Селе», в той же форме, в какой была написана им в 1X14 году известная ода.

Какая огромная грусть была в этих стихах позднейших лет:

  • Воспоминаньями смущенный,
  • Исполнен сладкою тоской,
  • Сады прекрасные, под сумрак ваш священный
  • Вхожу с поникшею главой.
  • Так отрок Библии, безумный расточитель,
  • До капли истощив раскаянья фиал,
  • Увидев наконец родимую обитель,
  • Главой поник и зарыдал.

Пушкин почувствовал себя «блудным сыном» Лицея. Какое искреннее страдание отозвалось в рыдающей строфе его последних «Воспоминаний о Царском Селе»!

Жуковский и Пушкин

Литературная жизнь рассматривает этих двух персон, как учителя и ученика. Жуковский был учителем русского поэта. История лирики основана на двух взглядах.

Первый утверждает, что наша поэзия взяла начало от Жуковского, который заявил о таинственной, сверхъестественной литературе. Второй взгляд уверяет, что начало дал Пушкин, со своим спокойствием во взглядах, мыслях. Эти споры велись в течение 19 – 20 веков.

Александр Сергеевич очень уважительно отзывался о педагоге, глубоко восхищаясь его творчеством. Он восхищался его «Морем», «Светланой».

Пушкин немало сложил стихов, посвящённых педагогу, он упоминал о Жуковском, как о редкой, мечтательной особе. Но не все между ними было так гладко. Написав «Руслан и Людмилу», он скопировал своего педагога, вызвал его на соревнование, дерзко отнесся к его чувствам. Пушкин с большой дерзостью, потом он пожалел об этом, высказывал замечания о его творчестве, он стремился изменить его творческий путь. Литераторы того времени замечают непонятные изменения: из ученика вдруг стал учитель.

Жуковский, сам того не желая, стал прислушиваться к своему талантливому

Объединяло их творчество – гуманизм в стихах. Жуковский слыл очень мягким, сочувствующим, добрым человеком. Пушкин же, наоборот, по – разному относился к людям, к их судьбам, к среде обитания.

Ценности у этих поэтов так же разнились: Жуковский верил в судьбу, проведение. Пушкин говорил о постоянной борьбе, жизни. Все это, конечно же находило свое место в их творчестве.

Конечно, Жуковский по своим данным не смог догнать талантливейшего ученика, в дальнейшем он слыл переводчиком. А Пушкин занял свое место в национальной литературе, его воспринимают как символику России. Пушкин – это значит русский.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: