Жизнь и творчество Б Пастернака

Борис Леонидович Пастернак родился и вырос в Москве. Отец его был живописцем, мать — пианисткой. Яркость впечатлений детства и отрочества определила его умение писать с натуры, которое он позднее называл субъективно-биографическим реализмом.

В семье поэта царила творческая и деятельная атмосфера, и ничто из юношеских занятий Пастернака не пропало даром. Уже ранние стихи и проза несут свидетельства серьезного поэтического воспитания: профессиональное владение музыкальной композицией и дисциплина мысли, которые счастливо сочетались с врожденной чувствительностью» и восприимчивостью.
В университетские годы у Пастернака сформировались свои взгляды и убеждения, которые помогли ему в дальнейшем стойко перенести годы войны и лишений. «Терять в жизни более нужно, чем покупать,— писал он,— зернышко не даст всхода, если не умрет. Надо существовать не уставая, смотреть вперед и питаться живыми запасами, которые совместно с памятью выбрасывает забвение».

Весной 1913 года Пастернак блестяще окончил университет. Одновременно в созданном несколькими молодыми людьми издательстве «Лирика» на совместных началах вышел альманах, в котором были напечатаны пять его стихотворений. За это лето он написал свою первую самостоятельною книгу, и к новому 1914 году она вышла в том же издании под названием «Близнец в тучах». К концу 1916 года вышла в свет вторая книга стихотворений Пастернака «Поверх барьеров».

Летом 1917 года книга лирики «Сестра моя — жизнь» выдвинула Пастернака в ряды первых литературных имен своего времени. Общий творческий подъем 1917—1918 годов дал вероятность на одном дыхании написать следующую книгу стихов «Темы и вариации», но эта книга, утвердив имя поэта, обозначила для него самого внутренний добросердечный спад, стала объектом недовольства собой.

Стихи, посвященные людям, чьи судьбы были небезразличны поэту (Брюсову, Ахматовой, Цветаевой, Мейерхольду), как и некоторые другие, написанные в то же десятилетие, Пастернак объединил с ранее изданными и составил сборник «Поверх барьеров». Итоговыми работами этого времени стали поэмы «Спекторский» и «Охранная грамота», в которых Пастернак изложил свои взгляды на внутреннее содержание искусства и его важность в истории человеческого общества.

Ранние стихотворения Пастернака сложны по форме, плотно насыщены метафорами. Но уже в них чувствуется огромная свежесть восприятия, искренность и глубина, светятся первозданно чистые краски природы, звучат голоса дождей и метелей. С годами Пастернак освобождается от чрезмерной субъективности своих образов и ассоциаций. Оставаясь по-прежнему философски глубоким и напряженным, его стих обретает вес-большую прозрачность, классическую ясность. Однако общественная замкнутость Пастернака, его интеллигентская отгороженность от мира социальных бурь в значительной мере сковывала силы поэта. Тем не менее Пастернак з^нял в русской поэзии место значительного и оригинального лирика, замечательного певца русской природы. Его ритмы, образы и метафоры влияли на творчество многих советских поэтов.

Пастернак исключительный мастер перевода. Им переведены произведения поэтов.Грузии, трагедии Шекспира, «Фауст» Гете.

С начала 30-х годов Пастернак принимал активное участие в работе Союза писателей.

Радость победы в войне возрождала надежды на долгожданное обновление общества; с таким настроением Пастернак начал писать роман.((Доктор Живаго», работа над которым заняла целое десятилетие. Но радостные предвестия свободы оказались ложными, и К. Симонов, редактор «Нового мира», отказался печатать произведение, его издание на Родине было запрещено. Прошло тридцать лет игнорирования романа, теперь он наконец издан, печатается массовыми тиражами, о которых автор не мог и мечтать. Его читают, экранизируют, о нем много говорят и пишут. Своеобразие созданной Пастернаком эпопеи о революции в том, что это не видение борьбы из стана красных, как в «Разгроме», «Чапаеве», «Школе»; не изображение стана белых, как в «Тихом Доне», «Хождениях по мукам^», фильме «Бег» и др. Это повествование частное, от лица человека, который не желает вмешиваться в братоубийственную войну; которому претит жестокость; который хочет существовать с семьей, любить и быть любимым, лечить людей, писать стихи.

Герой романа Юрий Андреевич Живаго — сын разорившегося и покончившего с собой миллионера. Мать его рано умерла, а потому воспитывался он у дяди, человека свободного, лишенного предубеждений против чего бы то ни было необычного. Он отличался «дворянским чувством равенства со всеми живущими». Окончив с блеском университет, Юрий женился на любимой девушке Тоне, дочери профессора и внучке деятельного фабриканта. Юрия увлекает любимая работа; он становится прекрасным врачом. Еще в университете его охватывает увлечение поэзией и философией. Рождается сын; все, кажется, прекрасно. Но неотвратимо в мирную, устроенную жизнь врывается битва, и Юрий едет на фронт врачом.

Первая мировая битва — преддверие и исток событий ещё более кровавых, страшных и переломных. Героиня романа Лариса считает, что битва «была виною всего, всех последующих, доныне постигающих наше поколение несчастий». Эту мысль автор подтверждает судьбой многих героев. До окончания войны Живаго пришлось перенести много невзгод. Но при. всем том роман тот самый прежде всего о высокой любви, красоте и величии чувств. Описание любви Юрия и Ларисы — это гимн отношениям женщины и мужчины. Такие строки достойны запечатления в памяти каждого.

Уже несколько лет прошло после гражданской войны, а Юрий Андреевич никак не мог приспособиться к новым условиям, которые прекрасно подошли, например, его бывшему дворнику. Он не мог служить, потому что от него требовали не свежих мыслей и инициативы, а лишь «словесный гарнир к возвеличиванию революции и политическая элита предержащих».

Размышления и рассуждения ^революции в романе доказывают, что это не «праздник угнетенных», а тяжкая и кровавая полоса в истории нашей страны. История повернулась так, что В наши дни, спустя многие десятилетия, стирается из памяти сам смысл кровопролития: разделилась страна, возникло большое русское зарубежье. Вероятно, оно было неизбежно, другой судьбы стране не было дано. Не потому ли в день Октябрьской револю-ции многие из умнейших людей восприняли ее восторженно, как выход из мира лжи и тунеядства, разврата и лицемерия? Тесть Живаго говорит зятю. «Помнишь ночь, когда ты принес листок с первыми декретами. это было неслыханно безоговорочно. Эта прямолинейность покоряла. Но такие вещи живут в перво-начальной чистоте только в головах создателей, да и то только в первый день провозглашения. Иезуитство политики на другой же день выворачивает их наизнанку. Эта философия чужда мне. Эта политическая элита против нас. У меня не спрашивали согласия на эту ло мку».

Вывод, который конечно проистекает из размышлений над событиями романа, формулируется, как постоянно, просто: вся-кая политическая элита должна бороться за счастье людей, но счастье нельзя навязать силой. Счастье неповторимо индивидуально, любой человек ищет его сам, растит сам, и нет его готового. Нельзя, страшно, абсурдно ради более того самых высоких идей жертвовать человеческими жизнями, радостями, правами, которыми любой наделен от рождения.

В книге есть одна очень глубокая мысль. Рассказывая о Стрельникове, автор пишет: «А для того чтобы работать добро, его принципиальности недоставало беспринципности сердца, ко-торое не знает общих случаев, а только частные, и которое велико тем, что делает малое». Иначе можно понять это так: сле-дует полагать не столько о всеобщем благе, но прежде всего де-лать добро отдельным людям, как бы мало оно ни было.

«Про эти стихи» Б. Пастернак

«Про эти стихи» Борис Пастернак

На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.

Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.

Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.

Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.

В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?

Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?

Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.

Анализ стихотворения Пастернака «Про эти стихи»

Борис Пастернак осознал себя настоящим поэтом довольно рано, однако рассматривал написание стихов как хобби, юношеское увлечение. И это неудивительно, ведь сам автор вырос в практичной еврейской семье, и его родители, связанные с искусством, не хотели для собственных детей подобной доли. Именно по этой причине свою жизнь Пастернак решил связать с юриспруденцией, даже не подозревая, что после революции 1917 года эта профессия не сможет обеспечить ему общественное уважение и достойный заработок.

Между тем, еще до знаменитого мятежа кронштадтских матросов Пастернак точно знал, что литература для него гораздо ближе и понятнее математики. Прослушав курс юриспруденции в Германии и пережив любовную драму, он лишь укрепился в мысли, что хочет стать поэтом. Поэтому, вырвавшись из-под родительской опеки, Пастернак с головой окунулся в творчество, экспериментируя с рифмой, формой и содержанием. Именно так появилось на свет стихотворение «Про эти стихи», в котором автор попытался передать свои ощущения от процесса создания литературных произведений. Процесса настолько увлекательного, что, как следует из стихотворения, сам поэт в прямом смысле слова терял счет дням и неделям, подбирая наиболее точные формулировки для собственных мыслей и облекая их в рифмованные строки. Причем, в творчество вовлечен весь окружающий мир — сырые углы деревенского дома, чердак, тротуары и даже снежный буран, о существовании которого поэт догадывается лишь по завыванию ветра за окном.

Действительно, процесс творчества может быть настолько увлекательным, что ничто иное в жизни больше не имеет значения. Так произошло и с Борисом Пастернаком, который лишь в редкие моменты отдыха замечал, что «солнце есть» и вдруг осознавал, что «свет уже не тот». Блуждая в лабиринтах рифм и создаваемых образов, автор настолько мог уйти от реальности, что забывал, какой нынче день недели, месяц и даже год. Оторвавшись от рукописей, он с удивлением понимал, что еще немого, и «галчонком глянет Рождество», хотя еще недавно на улице стояла летняя жара. Подобное отношение к поэзии совсем не пугает пастернака. Более того, он уверен, что именно так должен вести себя по-настоящему увлеченный человек, который вдруг осознает, что не может прожить ни дня, если не пополнил свою коллекцию стихов новым шедевром.

Пастернак не дает оценки собственного творчества. Он лишь пытается рассказать о том, что испытывает, когда погружается в удивительный мир стихов волнующий, яркий и непредсказуемый. Ведь никогда не знаешь, куда именно приведет тебя новая строчка, и какой вираж сделает мысль, создавая новый образ.

Борис Пастернак знает, что он не одинок в своих ощущениях, потому что нечто подобное и до него испытывали десятки литераторов. Поэтому в друзьях у поэта – Байрон и Эдгар По, Лермонтов и Пушкин, с которыми автор мысленно общается, затягиваясь очередной сигаретой или же поднимая бокал вина. Конечно, все это можно приписать богатой фантазии автора. Однако очевиден тот факт, что даже сквозь годы и километры он чувствует поддержку своих единомышленников, для которых время точно так же останавливалось, когда в гости приходила муза. И это не образное выражение, потому как именно вдохновению поэт обязан своими стихами, которые зависят от настроения, мыслей и чувств, передают сиюминутные желания и при этом имеют глубокий философский смысл. Пастернак никогда не задумывался о самом процессе творчества, приравнивая написание стихов к способности видеть или же дышать. Но лишь с возрастом автор понимает, что подобной радости лишены очень многие люди, для которых мир поэзии остается недоступным, а само понятие творчества является эфемерным и иллюзорным.

Пастернак Борис — биография, факты из жизни, фотографии, справочная информация.

ПАСТЕРНАК Борис Леонидович [29 января (10 февраля) 1890, Москва — 30 мая 1960, поселок Переделкино под Москвой], русский поэт.

Родился в семье художника Л. О. Пастернака и пианистки Р. И. Кауфман. В доме часто собирались музыканты, художники, писатели, среди гостей бывали Л. Н. Толстой, Н. Н. Ге, А. Н. Скрябин, В. А. Серов. Атмосфера родительского дома определила глубокую укорененность творчества Пастернака в культурной традиции и одновременно приучила к восприятию искусства как повседневного кропотливого труда.

В детстве Пастернак обучался живописи, затем в 1903-08 всерьез готовился к композиторской карьере, в 1909-13 учился на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в 1912 провел один семестр в Марбургском университете в Германии, где слушал лекции знаменитого философа Г. Когена. После окончания университета занимался практически лишь литературной деятельностью, однако профессиональная музыкальная и философская подготовка во многом предопределила особенности пастернаковского художественного мира (так, например, в формах построения его произведений исследователи отмечали родство с музыкальной композицией).

«Мы с жизнью на один покрой» (Раннее творчество)

Первые шаги Пастернака в литературе были отмечены ориентацией на поэтов-символистов — А. Белого, А. А. Блока, Вяч. И. Иванова и И. Ф. Анненского, участием в московских символистских литературных и философских кружках. В 1914 поэт входит в футуристическую группу «Центрифуга». Влияние поэзии русского модернизма (символистов — главным образом на уровне поэтических образов, и футуристов — в необычности словоупотребления и синтаксиса) отчетливо проступает в двух первых книгах стихов Пастернака «Близнец в тучах» (1913) и «Поверх барьеров» (1917). Однако уже в стихотворениях 1910-х гг. появляются и основные черты, присущие собственно пастернаковскому поэтическому видению мира, — мира, где все настолько переплетено и взаимосвязано, что любой предмет может приобрести свойства другого, находящегося рядом, а ситуации и чувства описываются с помощью нарочито «случайного» набора характерных признаков и неожиданных ассоциаций, насквозь пронизанных почти экстатическим эмоциональным напряжением, которое их и объединяет («И чем случайней, тем вернее / Слагаются стихи навзрыд» — стихотворение «Февраль. Достать чернил и плакать. «).

Пастернаковский образ мира и способ его поэтической передачи находят наиболее полное воплощение на страницах третьей книги стихов «Сестра моя — жизнь» (1922), посвященной лету 1917 между двумя революциями. Книга представляет собой лирический дневник, где за стихотворениями на темы любви, природы и творчества почти не видно конкретных примет исторического времени. Тем не менее Пастернак утверждал, что в этой книге «выразил все, что можно узнать о революции самого небывалого и неуловимого». В соответствии с эстетическими взглядами автора, для описания революции требовалась не историческая хроника в стихотворной форме, а поэтическое воспроизведение жизни людей и природы, охваченных событиями мирового, если не вселенского масштаба. Как ясно из заглавия книги, поэт ощущает свое глубинное родство со всем окружающим, и именно за счет этого история любви, интимные переживания, конкретные детали жизни весной и летом 1917 года претворяются в книгу о революции. Позже Пастернак назвал подобный подход «интимизацией истории», и этот способ разговора об истории как о части внутренней жизни ее участников применялся им на протяжении творческого пути неоднократно.

Поэт и эпоха. 1920-50-е гг.

С начала 1920-х гг. Пастернак становится одной из самых заметных фигур в советской поэзии, его влияние ощутимо в творчестве очень многих младших поэтов-современников — П. Г. Антокольского, Н. А. Заболоцкого, Н. С. Тихонова, А. А. Тарковского и К. М. Симонова.

Для самого Пастернака 1920-е гг. отмечены стремлением к осмыслению новейшей истории, идущим бок о бок с поиском эпической формы. В поэмах «Высокая болезнь» (1923-28), «Девятьсот пятый год» (1925-26), «Спекторский» (1925-31), «Лейтенант Шмидт» (1926-27) революция предстает как логическая часть исторического пути не только России, но и всей Европы. Наиболее выразительным знаком неправедности социального и духовного устройства России, определяющим нравственные основания и нравственную неизбежность революции, становится для Пастернака «женская доля» (в традициях Н. А. Некрасова, Ф. М. Достоевского и гражданской лирики второй половины 19 в.).

В повести «Охранная грамота» (1930), своеобразном итоговом творческом отчете за два десятилетия, Пастернак формулирует свою позицию в искусстве, представления о месте поэта в мире и истории, иллюстрируя основные положения описанием собственной биографии и судьбы наиболее близкого ему поэта-современника — В. В. Маяковского. Мучительному разрыву с первой женой (художницей Е. В. Пастернак) и сближению с З. Н. Нейгауз (в первом браке — жена Г. Г. Нейгауза) посвящена новая книга лирики — «Второе рождение» (1932). Ее выход обозначил начало периода деятельного участия Пастернака в общественно-литературной жизни, продолжавшегося до начала 1937 года. Пастернак выступает с речью на Первом съезде Союза советских писателей (1934), в качестве члена правления принимает участие практически во всех мероприятиях Союза. Отстаивание им творческой независимости писателей, их права на собственное мнение нередко вызывало резкую критику партийных кураторов литературы. В годы все нараставшего сталинского террора Пастернак неоднократно вступался за невинно репрессированных, и его заступничество оказывалось порой небесплодным.

С середины 1930-х гг. и до самого конца жизни одним из главных литературных занятий Пастернака становится переводческая деятельность. Он переводит современную и классическую грузинскую поэзию, трагедии У. Шекспира («Отелло», «Гамлет», «Король Лир», «Макбет», «Ромео и Джульетта»), «Фауста» И. Гете и многое другое, стремясь при этом не к точной передаче языковых особенностей оригинала, но, напротив, к созданию «русского Шекспира» и пр.

В 1940-41 после долгого перерыва Пастернак вновь начинает писать стихи, которые вместе с циклом «Стихи о войне» составили книгу «На ранних поездах» (1943). Стихи этого периода, свидетельствующие о верности Пастернака кругу избранных тем и мотивов, отмечены стремлением к преодолению сложности языка, свойственной его ранней поэзии.

Поэт и писатель Пастернак

В настоящее время стихи и проза Бориса Пастернака печатаются массовыми тиражами, о которых автор не мог и мечтать. Его читают, о нем много говорят и пишут. Но при жизни Пастернак видел самое разное отношение к своему творчеству. Ему выпало, как и сотням других людей, родиться в чрезвычайно сложное, жестокое и лживое время.

Судьба его, так же как и судьба многих поэтов этого поколения, складывалась очень тяжело. Ему пришлось пережить взлеты и падения, победы и поражения. Поэтому, для Пастернака творчество стало спасением и выходом,

Пастернак всегда подчеркивал необходимость непрерывной напряженной работы сердца и ума для каждого творческого человека:

Не спи, не спи, работай,

Не прерывай труда,

Не спи, борись с дремотой,

Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты — времени заложник

У вечности в плену.

В 1913 году в созданном несколькими молодыми людьми издательстве «Лирика» на началах складчины вышел альманах, в котором

Февраль. Достать чернил и плакать.

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

За это лето он написал стихотворения первой своей книги, и к новому, 1914 году, она вышла в том же издании под названием «Близнец в тучах». К концу 1916 года вышла в свет вторая книга стихотворений Пастернака «Поверх барьеров». Узнав о февральской революции, Пастернак вернулся в Москву. Написанная революционным летом 1917 года книга лирики «Сестра моя — жизнь» поставила Пастернака в ряд первых литературных имен того времени.

Творческий подъем 1917-1918 годов дал возможность как бы по инерции написать следующую книгу стихов — «Темы и вариации», но эта книга, упрочив его имя, однако, означала для автора душевный спад, стала для него недовольства собой.

Постепенно Пастернак свыкается с мыслью, что в такие времена лирическая поэзия становится безнравственной и поэт может существовать, лишь сознавая свой долг, жертвуя своей прижизненной судьбой, временем ради вечного:

Мы были людьми. Мы эпохи.

Нас сбило, и мчит в караване,

Как тундру под тендера вздохи

И поршней и шпал…

Пастернак обращается к историческим сюжетам революции 1905 года, к легендарной фигуре лейтенанта Шмидта. Появляется поэма «Лейтенант Шмидт». Стихи, посвященные людям, чьи судьбы тогда соприкасались с судьбой поэта и были ему небезразличны (Брюсову, Ахматовой, Цветаевой, Мейерхольду), вместе с некоторыми другими, написанными в это десятилетие, Пастернак объединил с ранними сборниками и составил сборник «Поверх барьеров». Итоговыми работами этого времени стали поэмы «Спекторский» и «Охранная грамота», в которых Пастернак изложил свои взгляды на внутреннюю суть искусства и его значение в истории человеческого общества.

С начала 30-х годов Пастернак принимал активное участие в Союзе писателей и выступил с речью на первом его съезде. В это время о нем много писали, он надеялся быть общественно полезным. С осени 1936 года тон печати по отношению к Пастернаку резко переменился. «Поезд ушел. Насыпь черна. Где я дорогу впотьмах раздобуду?» – пишет он.

Далее следуют 40е. Радость победы в войне возрождала надежды на долгожданное обновление общества. Увы! – радостные предвестия свободы оказались ложными. Но и в их свете Пастернак начал писать роман «Доктор Живаго», работа над которым заняла целое десятилетие. Однако К. Симонов, редактор «Нового мира», отказался печатать роман. Его издание на родине было запрещено более 30 лет.

«Доктор Живаго» – удивительная вещь, страшно больная (с ударение «м» на «о»), пронзительная и большая. Большая – не в смысле объема, но по охвату жизни, времени, чувства. Поразительно, что в этом романе Пастернак, который все же, на мой взгляд, в первую очередь поэт, им остается – ощущение, что текст живет по внутренним поэтическим законам.

Пастернак был человеком, остро ощущающим противоречия жизни – как внешние, социальные, так и внутренние, духовные, и это придает его творчеству ту едва слышную, тонкую горечь, присущую как поэзии, так и прозе. Думаю, что со временем творчество Пастернака не устареет, но, напротив, будет лишь находить новых своих читателей.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: