Жизнь Антона Чехова

М.: Независимая газета. — 858 с.

Вероятно, сейчас так много выходит книг о литературе, потому что не пишутся новые книги, которые сами бы являлись литературой. Будем надеяться, что когда-то литература оживет, у нас же сегодня просто период осмысления того, что сделано прежде. Будем надеяться. И не будем переживать по тому поводу, что в подобной ситуации находимся не только мы, но и вся христианская цивилизация, теряющая теперь последних своих истинных художников и учителей. Оставшихся классиков, даже и классиков постмодернизма, можно ведь запросто перечесть по пальцам. Но — тс-с — сказано же: не будем.

А о чем будем? А будем снова о том, что теперь называется non — fiction , то есть о невыдуманной литературе. Будем о новой биографии русского классика, написанной западным филологом. «Что ж, своих филологов не хватило?» — может спросить иной читатель. И то правда.

Отвечу, однако, есенинской строчкой: «Большое видится на расстоянии», и если англичанин Дональд Рейфилд умен, талантлив и честен перед читателем и — главное — перед своим героем, отчего ж нам и не признать, что такой книги о жизни Чехова мы еще не читали, хотя и немало встречали добротных чеховских биографий, написанных нашими и наполовину нашими авторами. В последнем случае я подразумевая биографию Чехова, написанную Анри Труайя (урожденным Львом Тарасовым) и сравнительно недавно также вышедшую на русском языке.

Чем же отличается рейфилдовская книга о Чехове от всех прочих? Основательностью и честностью, с которыми восстанавливается не только писательский, но и человеческий облик классика. Это — западный подход к делу. Мы так о классиках писать не можем, да и никогда не могли. Именно не можем, а не не умеем. Для нас классик — «наше всё», а коли так, о нем, как о всяком покойнике, одно из двух: или с восторгом, или — плюя на памятник. За три века русской литературы прощать мы, похоже, научились одному только Пушкину. Ради интереса полюбопытствуйте, что и как до сих пишется у нас о Достоевском, Гоголе, Блоке. Я уж не говорю о таких «сомнительных» (в смысле причисления их к сонму классиков) фигурах, как Булгаков, Пастернак, Есенин и сам, прости Господи, Владим Владимыч.

Впрочем, западные авторы тоже не всегда пишут объективно, однако в данном случае, по-моему, и с объективностью, и с обстоятельностью, и с архивными открытиями, и — самое важное — с читабельностью все в порядке.

Да, новая биография Чехова хороша, ибо не только являет нам многое из того, что скрывалось, да и, что греха таить, до сих пор скрывается от нас бдительными и всесильными «рабами лампы», но и создает великолепную картину эпохи, в каком-то смысле ведь именно им, героем книги, и созданной. А может быть, и завершенной. И это не живой портрет человека и писателя на фоне эпохи, а именно сама она, живая эпоха, в которой жил и которую создавал своими текстами Антон Павлович Чехов. Создавал в сотрудничестве и противостоянии, вопреки собственной болезненности и ущербности времени, порой вырывая себя из проживания собственной, такой короткой жизни — ради великой судьбы. И если вы думаете, что Чехов (как, собственно, и любой талантливый художник) не понимал только что мною сказанного, вы глубоко заблуждаетесь. Чехов понимал всё, Чехов прекрасно знал себе цену, как, впрочем, и цену своим близким, друзьям и любовницам.

Вот об этом, скорее всего, и написана главным образом книга Дональда Рейфилда: о том, сколько стоит классик, и о том, сколько стоит ему жизнь, а сколько — судьба. Которую он, в отличие от всех нас, создает по собственной воле.

Я не стану останавливаться здесь на том, что вызвало шум вокруг этого исследования, то есть на множестве восстановленных Рейфилдом купюр в переписке Чехова, из которых следует, что рафинированный классик и стопроцентный демократ никаким рафинадом на самом деле не был, о чем, вообще-то говоря, любой вдумчивый читатель может догадаться, к рейфилдовскому труду и не обращаясь, из одной только чеховской строчки о том, как он «всю жизнь по капле выдавливал из себя раба». Ведь если выдавливал сорок лет, значит, было что выдавливать.

Она об этом, книга Рейфилда, о человеческом. А разве чеховские книги не о человеческом?

Можно по-разному интерпретировать одни и те же факты, по-разному оценивать одних и тех же людей: родителей писателя, его талантливых, но обездоленных (или самих себя обездоливших) братьев, Марию же Павловну можно представлять себе скромным серым ангелом, как бы забыв, что не только ее братья, но и она сама жила в том самом серебряном веке, где, по слову Ахматовой, «Все мы бражники и блудницы». Можно сочувствовать Лике Мизиновой или, напротив, Ольге Книппер, почему-то решив для себя, что с первой классик, так сказать, поматросил и бросил, как поступил и с множеством других, с кем качался в бурных волнах океана молодости, а вторая чем-то пожертвовала для умирающего драматурга. Можно считать Суворина тем, кем он был в противостоянии с демократической Россией, забыв о том, кем он становился в присутствии Чехова. Собственно, так мы в основном и делали до сих пор, до рейфилдовской «Жизни Антона Чехова».

Книга Дональда Рейфилда и об этом. Но она еще и о том, и гораздо больше о том, что все они — чеховские родители и братья, его временные любовницы и постоянные подруги, его жена и Суворин, по сути, единственный близкий друг писателя на всем почти его творческом пути, хотя Чехов любил и умел дружить с разными людьми, — живые, ранимые люди, совсем не плохие люди, хотя, конечно же, и не ангелы. А Чехов — ангел?

Может быть, главная ценность книги английского филолога о жизни русского писателя-классика и состоит, по крайней мере, для нас, русских читателей, именно в отрицательном ответе на этот сугубо русский вопрос, а вовсе не в попахивающих жареным рассуждениях о том, кем на самом деле был последний классик «золотого» века и первый — «серебряного»: юдофобом или юдофилом, или же юдофилом только на предмет хорошеньких молодых евреек, поскольку те всегда несколько проще относились к физической любви без марьяжных намерений, нежели наши, тем более наши православные, и не в дотошном восстановлении истории создания сахалинской публицистики или четырех предсмертных драм, с которых — задолго до Первой мировой войны — и начался, думается мне, двадцатый век заодно с Московским Художественным театром.

В том и главный рейфилдовский нам урок, так сказать, мораль: человек — будь он даже сам Чехов — не ангел. Потому читать его смешные рассказы больно. Потому еще больнее читать правду о нем. Вспомните пушкинское: «И с отвращением читаю жизнь мою». Они и классики именно потому, что смогли сказать о себе так. Именно потому ни их книги, ни они сами никогда не будут забыты и никогда не будут исчерпаны.

И последнее, что называется, на заметку нерадивым. Со свойственной именно западным литературоведам точностью и афористичностью, то есть не пускаясь в лирические отступления, Дональд Рейфилд на страницах своей биографии Чехова дал современную филологическую оценку всем его основным повестям, крупным рассказам и пьесам. И выстроил тем самым прямую, ясную линию творческого пути классика. Читать этот во всех смыслах солидный, превосходно переведенный О. Макаровой и прекрасно изданный «Независимой газетой» том, поверьте, — настоящее удовольствие, которое и советую вам непременно себе доставить, даже если вы думаете о жизни героя этой книги совсем не то, что думает о жизни Антона Чехова ее автор.

«Жизнь Антона Чехова»
Год издания: 2006

Антон Павлович Чехов. Биография Антона Чехова

Холодным январским днем 17 числа 1860 года в Таганроге, в семье небогатых коммерсантов, родился Антон Павлович Чехов.

Отец мальчика держал небольшую лавочку, в которой от зари до темна торговал сам и приучал к работе своих шестерых детей. Помимо занятия торговлей старший Чехов пел в церковном хоре и очень неплохо играл на скрипке. Мама Чеховых была домохозяйкой и человеком очень тонкой души. Она любила театр и все изящное. В последствии Антон Павлович говорил о том, что талант достался детям от отца, а душа – от матери. И действительно, все дети Чеховых были талантливы и известны в интеллигентных кругах.

С 1868 года, поступив в подготовительный класс гимназии, маленький Антоша начал приучаться отцом к торговле. Но ему больше нравилось читать, декламировать веселые рассказы и изображать театральные сценки. Когда Антону исполнилось 16 лет, семья Чеховых разорилась и была вынуждена переехать в Москву. На долгих три года юноша остался в Таганроге один. Доучиваясь в гимназии, он зарабатывал себе на жизнь репетиторством.

С 1879 года биография Антона Чехова продолжается уже в Москве, где он становится студентом и благополучно заканчивает медицинский факультет Московского университета. Наряду с практикой уездного врача Чехов занимается, модным в то время, писательством рассказов, сценок или этюдов о нелепых жизненных казусах.

Настоящий творческий путь Чехова А.П. начинается с издания в 1884 году его первой книги «Сказки Мельпомены», вслед за которой регулярно выходят в свет все более и более талантливые творения: «Пестрые рассказы», «В сумерках», «Хмурые люди» и, навеянные знакомством с Львом Толстым, рассказы «Именины» и «Скучная история». В конце 80-х Чехов много сотрудничает с театром, сочиняя пьесы и водевили: «Иванов», «Свадьба», «Медведь» и другие.

Жизнь Чехова Антона Павловича, однако, не приносит ему морального удовлетворения и писатель, к удивлению окружающих, уезжает на Сахалин, совершая подвиг добровольной ссылки. Проехав через всю страну, познакомившись с жизнью каторжан, проведя перепись населения и помогая людям своим врачебным опытом, Чехов без остатка отдавался новой миссии, что привело к обострению его давней болезни – туберкулезу. Книга «Остров Сахалин» и рассказы «В ссылке» и «Палата № 6» прекрасно раскрывают перед читателем впечатления автора о Сахалине.

Вернувшись в Москву, Чехов в 1892 году покупает запущенное, но зато недорогое имение Мелихово, где собирает всю семью и реализует свои планы, как землевладелец. Он помогает голодающим крестьянам, строит школы для их детей и бесплатно оказывает больным врачебную помощь. К сожалению, в 1897 году болезнь самого Чехова резко обостряется и, обеспокоенные состоянием его здоровья, доктора настаивают на немедленном лечении в теплом климате Франции.

Через год Чехов переезжает в Ялту и на гонорары за изданные тома его произведений строит дачу, куда перевозит свою мать и сестру. Чехов старается помочь всем нуждающимся и постоянно занимается благотворительностью.

Личная жизнь Чехова устраивается только в мае 1901 года, когда он венчается с ведущей актрисой МХАТа, сыгравшей в театре всех героинь его пьес. Их семейная жизнь полна разлук из-за невозможности писателя жизнь в холодной Москве и занятости актрисы во всех театральных спектаклях. Тем не менее, их романтическая переписка говорит о большой любви друг к другу.

Творчество Чехова А.П. пополняется все новыми шедеврами: «Три сестры», «Вишневый сад», «Чайка» — эти фолианты мировой литературы не устают будоражить умы и сердца людей всех национальностей до наших времен.

Летом 1904 года писатель почувствовал себя настолько плохо, что по рекомендации врачей вместе с супругой они немедленно выехали на лечение в Германию. Но, увы, Чехову не удалось справиться со смертельной болезнью. 2 июля 1904 года, остро чувствуя свою кончину, Антон Павлович сказал жене и немецкому доктору: «Я умираю», выпил бокал шампанского и вскоре упокоился навсегда. Спустя неделю, в Москве, в Успенской церкви Новодевичьего монастыря, писателя отпели и похоронили у монастырских стен.

Нетленные творения Антона Павловича Чехова и сегодня, заставляя каждого глубоко размышлять о самом себе, обнажают самые сокровенные чувства человеческой души.

Антон Павлович Чехов

Антон Павлович Чехов — известный русский писатель, автор: «Толстого и тонкого», «Хамелеона», «Лошадиной фамилии», «Жалобной книги», «Скучной истории», «Дома с мезонином», «Дамы с собачкой», «Трёх сестёр», «Чайки», «Вишнёвого сада». Родился 16 января 1860 года в маленьком доме из земляного кирпича на Полицейской улице в Таганроге. После Таганрогской гимназии закончил Императорский Московский университет. Умер от туберкулёза в 1904 году.

А.П.Чехов родился в провинциальном Таганроге. В то время Таганрог представлял собой обычный заштатный город, однако, незадолго до рождения Чехова ему пришлось побывать в роли негласной столицы государства, благодаря проживавшему в нём какое-то время Александру I. После смерти императора жители Таганрога не просто хорошо помнили, но и активно поддерживали дух столичности в своём городе. Общий же уклад южного портового городка, в основном, был таким же, как и везде: лавки, трактиры, пустыри, заросшие бурьяном, ежегодная шумная ярмарка, смотры гарнизона.

А.П.Чехов получил греческое образование. В 70-е годы 19 века Таганрог был достаточно интернациональным городом, главенствующая роль в котором принадлежала грекам: большая доля торгового оборота была в руках греческих купцов, шикарные городские особняки также строились греками. Возможно, поэтому отец Чехова решил дать двум своим сыновьям, Антону и Николаю, греческое образование, и 1 год своей жизни мальчики проучились в греческой «Приходской при Цареконстантиновской церкви школе» Николаоса Вутсина.

У Чехова было много братьев и сестёр. Старшие братья — Александр (1855) и Николай (1858) и младшие братья и сестра — Иван (1861), Мария (1863), Михаил (1865). Одна девочка в семье Чеховых умерла во младенчестве.

У Чехова было тяжёлое детство. О детстве писателя известно по воспоминаниям его старшего брата Александра и младшего — Михаила. Первый особо подчёркивал деспотизм отца, который был суров к детям и не гнушался телесных наказаний розгами или «сахарной верёвкой» (специальная верёвка, которой обвязывался сахар). Юного Антона Чехова заставляли заниматься тяжёлой работой в лавке вместо того, чтобы поощрять ребёнка к учёбе и выполнению им домашних заданий. Будучи взрослым, Чехов в письме к старшему брату писал: «Детство отравлено у нас ужасами» (4 апреля 1893г.). Николай также свидетельствовал о «досаде и глумлении» отца по отношению к «писаниям Антона и моему рисованию». По вечерам в семье Чеховых было принято устраивать спевки церковного хора, которые устраивал отец писателя — Павел Егорович. Очень часто они затягивались до полуночи. Отличаясь безотказностью, Чехов помогал матери вести домашнее хозяйство — выполняя обязанности кухарки, он ходил на рынок за провизией, убирался в доме, носил воду. В 16 лет Чехова постигла новая беда — путём хитрых махинаций бывший жилец Чеховых за долги отнял у них дом. Вся семья оказалась на улице, а отец семейства был вынужден бежать от долговой ямы в Москву. Сам Антон остался один в чужом доме без гроша в кармане.

Чехов сильно ценил природу. Лучше всего об этом сказал сам писатель в рассказе «Крыжовник»: «Кто хоть раз в жизни поймал ерша или видел осенью перелётных дроздов, как они в ясные, прохладные дни носятся стаями над деревней, тот уже не городской житель и его до самой смерти будет потягивать на волю». Перемена погоды была для Чехова равноценной любым общественным явлениям: о своих наблюдениях за ней он часто пишет в письмах, его настроение подчинено погодным изменениям, в своих рассказах он показывает влияние природы на человеческую психику, пишет о повседневном общении человека с природой, которая окружает его в городе или на даче.

Чехов рано начал читать. Павел Егорович любил читать вслух газеты, но ещё больше любил, когда это делали его дети, у которых впоследствии он требовал ещё и пересказа прочитанного. Кроме газет, Антон Чехов активно читал в детстве и религиозную литературу, такую как «Четьи Минеи» и «Библию».

В творчестве Чехова отразилась окружавшая писателя действительность. Примеров тому — масса. Стихия полукультурной мещанской речи, тяготеющей к интеллигентному языку, но не могущей вырваться из просторечия, запечатлелась в обширной галерее речевых портретов чеховских рассказов. «Летающие острова» — чеховская пародия на Жюль Верна, чей «Доктор Окс» в 1872 печатался читаемым Чеховым «Азовским вестником». Детальностью, которую впоследствии использовал Чехов в своём творчестве, отличались юмористические иллюстрированные журналы. Большое влияние на художественную манеру Чехова оказал и театр, куда гимназисты проникали всеми доступными способами. Уехавшие после разорения в Москву члены чеховского семейства ютились вшестером в одной комнате, что вполне возможно отразилось в рассказе 1886 года «На мельнице».

Чехов начал печататься в университетские годы. Начиная с первого курса, Чехов стал работать в журналах под псевдонимом А. Чехонте. Примечательно, что тогда никто из сокурсников Чехова об этом не знал, так как ничем подобным просто не интересовался.

Чехов много писал о быте. Связано это было, прежде всего, с хорошим знанием материала. В лавке ему приходилось подсчитывать стоимость товара вплоть до копейки, после разорения — за гроши распродавать имущество, мириться с бедностью и при этом ещё умудряться посылать деньги родителям. Большую часть сюжетов и подробностей Чехов брал из жизни: к примеру, рассказ «Завтра экзамен» (1884) по своему сюжетному наполнению сильно напоминает условия жизни начинающего писателя Чехова. Даже сама тематика иллюстрированных юмористических журналов, в которых начинал Чехов, была бытовой от и до — как по своим литературным темам, так и по внешнему отражению жизни редакции, главный редактор которой в халате и домашних тапочках в то время ни у кого не вызывал удивления.

В начале своей творческой деятельности Чехов получал очень мало. Отношения в редакциях строились по принципу «хозяин — работник». Литератор в таком случае получал деньги за свою работу в зависимости от доброй воли редактора, часто даже минуя бухгалтера. Известен случай, когда Чехову не заплатили за рассказ только потому, что его брат Николай до этого задолжал редактору совершенно мизерную сумму. Нередко за работу платили и товаром, например, мебелью. За первые рассказы, занимавшие около 3-х газетных разворотов, в 1884-85 гг. Чехов получал 3 рубля. Для сравнения: через год в «Новом времени» за аналогичную работу ему уже платили в 25 раз больше.

Чехов начинал с совсем «малых» жанров. Как в плане внешнем: комедии, афоризмы, мысли людей разных профессий, исторических деятелей, анекдоты, шутки, каламбуры, так и в плане внутреннего наполнения: жанр комического календаря и разнообразных «пророчеств». Связано это было с его работой в прессе, где данные жанры были самыми востребованными. Однако жанр «мелочей» очень рано стал Чехову в тягость. Особенно не любил он делать подписи к рисункам: «Легче найти 10 тем для рассказов, чем одну порядочную подпись» писал Чехов в письме от 4 ноября 1885 года.

Братья Чехова были не менее талантливы, чем он сам. Вопрос этот достаточно спорный. С одной стороны у старшего, Александра, был несомненный талант к письму, но в полной мере он раскрылся только в эпистолярном жанре, соединить же в единое целое свои искромётные наблюдения за действительностью в отличие от Антона Чехова он не мог. Для «малой прессы» этого было достаточно, но вот для большой литературы — ничтожно мало. Судьба Николая Павловича была ещё более трагичной. Он также, как и братья, работал в иллюстрированных юмористических журналах, но только художником. При соблюдении вещной точности рисунки Николая Чехова отличались особой эмоциональной индивидуальностью. Именно этот необычный компонент и не был нужен жанру рисунка с подписью, к которому предъявлялись стандартные требования. Николай не смог остаться в русле индивидуальности и в итоге попал в общую обойму, перестав и вовсе писать серьёзные вещи.

Чехов получил медицинское образование. На последнем курсе медицинского факультета Императорского Московского университета А.П.Чехов проходил практику в Чикинской земской больнице на окраине Воскресенска у доктора П.А.Архангельского.16 июня 1884 года Чехову была присвоена степень лекаря. После окончания университета Чехов продолжает работать в Чикинской больнице, принимая больных через день, ездит на судебно-медицинские вскрытия, в Звенигороде две недели заменяет земского врача, уехавшего в отпуск. В 1892 году в собственном имении Мелихово писатель также ведёт врачебную деятельность, леча бедных, а с началом эпидемии холеры летом того же года безвозмездно начинает работать врачом в Серпуховском уезде.

Чехов писал в состоянии общего течения жизни. У писателя не было отношения к литературному труду, как к работе, заниматься которой нужно от звонка до звонка. Он просто жил, периодически отвлекаясь на гостей, грибную охоту, рыбалку, но при этом, не переставая, думал о творчестве и при необходимости уединялся для письма. Привыкнув за юношеские годы писать строго определённое количество материала и сдавать его точно в срок, впоследствии Чехов стал профессионалом высокого уровня: первоначальный замысел обдумывался писателем совместно с другими делами, затем он садился за работу и сосредоточенно писал.

Чехов занимался журналистикой. С небольшими перерывами на протяжении двух лет Чехов постоянно вёл фельетонное обозрение «Осколки московской жизни» в журнале «Осколки». На страницах своей рубрики он писал обо всём, что его окружало, начиная от страхования скота от чумы и заканчивая хищениями в банке.

Художественные принципы Чехова были выработаны в первые пять лет работы. Отсутствие предварительного подробного описания обстановки, прошлого героев, прямое вхождение в действие, в продолжающиеся диалоги персонажей, отсутствие явных авторских рассуждений, бытовая коллизия в основе произведения, знаменитые чеховские пейзажи — все эти принципы были сформированы в первые пять лет литературной работы Чехова.

Переход Чехова к серьезной литературе был обусловлен письмом А.С.Суворина. Редактор и владелец «Нового времени» — одной из известнейших газет той эпохи, прочитав рассказы Чехова, попросил его печататься под своим настоящим именем и впервые серьёзно начал говорить с писателем о литературе. Впоследствии А.С.Суворин оказывал всевозможную поддержку Чехову — в тяжёлые годы он помогал ему деньгами, выпускал сборники его произведений и печатал в «Новом времени» всё, что Чехов давал в газету.

Чеховские пьесы поначалу не были приняты. Пьесы писателя сильно отличались от своих предшественниц, прежде всего тем, что построение характеров в них обходилось без привычной мотивировки и разъяснения. Именно поэтому пьесы Чехова в самом начале не принимались не только критиками, но и его друзьями, и самими актёрами. Даже премьера знаменитой «Чайки» 17 октября 1896 года оказалась оглушительно провальной — зрители буквально освистали непонятную им пьесу. Спустя два года первое представление «Чайки» в МХТ уже было принято крайне доброжелательно и благосклонно, однако, рецензии на пьесу ещё долгое время продолжали носить обобщённый характер, исключающий глубокое понимание произведения.

Поездка Чехова на Сахалин была связана с желанием «подсыпать под себя пороху». После смерти брата Николая, уже достигший определённого литературного и материального благополучия Чехов, почувствовал, что его жизни не хватает привычного накала работы и событий, и решил искусственно обеспечить себе недостающее. За три месяца, проведённые на Сахалине, Чехов без помощи кого бы то ни было сделал перепись всего острова (около 8000 человек), при этом писатель беседовал не только с простыми жителями, но и политическими заключёнными, разговоры с которыми были под запретом. Поездка на «остров каторжников» сильно встряхнула Чехова. После неё он написал ряд рассказов, повесть «Дуэль», «Палату №6» и свои впечатления о Сахалине.

Чехов знал о своей болезни, но не хотел лечиться. Понимая, что лечебный режим больного туберкулёзом исключает напряжённую творческую работу, Чехов старался не обращать внимания на своё ухудшающееся самочувствие.

Последние годы жизни Чехов провёл в Ялте. Курортный город он не любил, но мнение врачей было неизменным — писатель должен жить на юге. Однако, ялтинская дача оказывается плохо сделанной и протапливаемой — зимой в ней нестерпимо холодно, еда — непривычной, вечнозелёные деревья нагнетают своей ресторанностью скуку, и писать в такой нерадостной обстановке у Чехова практически не получается.

Чехов женился очень поздно. С актрисой Ольгой Леонардовной Книппер А.П.Чехов познакомился за шесть лет до смерти. Венчание произошло в тайне в узком кругу семьи (Чехов не хотел публичности и массовости поздравлений), семьи же, как таковой, не получилось: Чехов жил в Ялте, Ольга играла в Москве, вместе они были гораздо меньше, чем врозь.

Чехов Антон Павлович

(1860-1904) русский писатель

Антона Павловича Чехова не случайно называли «Левитаном в литературе». Его можно считать своеобразным живописцем русской действительности конца XIX века, запечатлевшим практически все социальные типы своего времени. И это не удивительно, поскольку Чехов и сам прожил очень непростую, наполненную драматическими событиями жизнь.

Он родился в Таганроге в семье купца третьей гильдии. Его отец был мелким торговцем, а дед происходил из крепостных крестьян, откупившихся на волю. Его сын не обладал такими же способностями по предпринимательской части, он больше всего увлекался церковным пением, даже руководил церковным хором, играл на скрипке, неплохо писал красками. До сих пор еще сохранилось несколько икон, которые он написал собственноручно. Основной же доход ему приносил небольшой магазин по торговле «колониальными товарами».

Природные способности Павла Чехова передались и его пятерым детям: Александр и Антон стали писателями, Николай — художником-карикатуристом, Мария — педагогом, а Михаил — артистом мирового уровня (вспомним хотя бы фильм «Сестра его дворецкого», где он блестяще сыграл с Диной Дурбин).

Однако в семейной жизни и особенно в коммерческих делах Павел Чехов был менее удачлив. Вопреки настояниям жены, он отдал сыновей в приходскую Цареконстантиновскую школу, откуда детей вскоре пришлось забрать, поскольку никаких знаний они не приобрели. Правда, Антон не блистал и в гимназии, где восьмилетний курс прошел за десять лет, задерживаясь в третьем и пятом классах по два года. Но дело было не в нерадивости. Ему просто некогда было учиться. Мальчик был страшно занят в церковном хоре и отцовской лавке. К концу обучения ему даже пришлось искать себе учеников, чтобы подзаработать денег, поскольку отец из-за долгов сбежал в Москву, куда вскоре перебралась и остальная семья. Антон был вынужден выполнять долговые обязательства отца, продавая оставшиеся вещи, и одновременно зарабатывать себе на жизнь.

Тяжелые впечатления детства и юности найдут позже отражение в рассказах Чехова о детях. Вспомним хотя бы такие его рассказы, как «Ванька», «Спать хочется». Есть у него также своеобразная серия рассказов об учителях — «Человек в футляре», «Крыжовник», «О первой любви».

Ранние литературные опыты Чехова связаны с рукописным юмористическим ученическим журналом «Заика» и письмами к родным, где он проявил себя как профессиональный критик, ярко и образно рассказывая о прочитанном и увиденном.

Однако свое будущее Чехов решил посвятить медицине. Он получил небольшую стипендию и перебрался к семье в Москву, где и поступил в университет. Однако денег на жизнь не хватало, и Чехов начинает активно сотрудничать в журналах: пишет небольшие рассказы и посылает их под псевдонимами в различные издания. Полагают, что его писательский дебют состоялся в журнале «Стрекоза» в 1880 году.

Литературные заработки Антона часто оказываются единственным подспорьем в семье, где он вскоре становится главой большого клана. Поэтому не все написанные им вещи одинаково равнозначны в художественном отношении. Он пишет разные по жанру произведения: начинает с пародий, от которых переходит к юмористическим очеркам и сценкам.

Печатается Чехов тоже в различных изданиях, где принимают его рассказы, но все же отдает предпочтение журналу «Осколки», где для него был создан специальный отдел под названием «Осколки московской жизни». Некоторые его рассказы тех лет получили очень хорошие отзывы, и среди них — «Анюта», «Аптекарша», «Муж». В 1884 году выходит первый сборник рассказов Антона Павловича Чехова, благосклонно встреченный критикой, — «Сказки Мельпомены», в который вошли шесть рассказов из жизни людей театра.

В то время он своим любимым писателем считал Н. Лескова, хотя никогда не подражал ему. Во всяком случае, в ранних рассказах Чехова редко встречаются излюбленные Лесковым формы.

1884 год оказался необычайно удачным для молодого писателя. Заканчивая университет, он уже был автором таких великолепных произведений, как «Хирургия», «Хамелеон», «Жалобная книга», «Смерть чиновника», «Толстый и тонкий», которые впоследствии будут считаться программными в его творчестве. Все они выросли из небольших историй, анекдотов, забавных сценок и по своей сути превратились в сатирическое обличение современной писателю действительности.

Получив диплом врача, он устраивается на работу в Подмосковье и даже пробует писать диссертацию на тему « Врачебное дело в России». Чехов по-прежнему видит себя врачом, а не писателем. Впрочем, это ощущение у него сохранялось всю жизнь. Даже после того, как он перестал заниматься врачебной практикой и купил имение Мелихово, во время эпидемии холеры в 1892 году писатель работал как участковый санитарный врач. Правда, он отказался от любого вознаграждения за свой труд, чтобы не связывать себя какими-либо обязательствами. Очевидно, он никак не мог забыть времена своей врачебной практики, когда количество больных в сезон доходило у него до тысячи.

Чехов не забывал о том, что он врач, и в своей литературной деятельности. Доктора становятся главными героями многих его произведений, да и психологию своих персонажей он описывает с чисто медицинской тщательностью. Даже незнакомым с биографией Чехова читателям будет понятно, что писатель, создавший такие произведения, как «Палата № 6», «Случай из практики», «Скучная история», «Припадок», — врач по профессии.

Медицинская практика, несомненно, расширила и жизненный опыт писателя: ведь к нему шли люди не только с разными заболеваниями, но и с разными судьбами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в его произведениях встречаются люди самых разных характеров и социальных кругов. Правда, критики часто ставили в вину Чехову то обстоятельство, что в своих рассказах он изображает мрачный и неприглядный мир, в котором нет места «живому человеку», как будто этот мир видится глазами больного. Однако писатель по своей натуре был веселым и жизнерадостным человеком. Он был привязан к своей семье, любил сестру и братьев, в его жизни бывали и любовные увлечения. В общем, его никак нельзя было назвать мизантропом.

Чехов с годами и с опытом становился более требовательным к себе. Теперь он не стремится к тому, чтобы сразу опубликовать свое произведение, и подолгу работает над каждым новым рассказом. Постепенно у писателя появляются идеи более крупных произведений, и он начинает писать повести — «Степь», «Мужики», «В овраге», «Моя жизнь».

После смерти брата Чехов ощущает внутреннюю опустошенность. Ему начинает казаться, что он остановился в своем развитии и не видит никаких дальнейших перспектив. Под впечатлением этих пессимистических настроений Чехов решает отправиться на Сахалин, чтобы в путешествии набраться новых впечатлений. Эти впечатления, однако, еще больше усугубили тоску писателя из-за несовершенства жизни. То, что он увидел по пути на Сахалин и на самом острове, потрясло его. Существование обитающих там людей даже трудно было назвать жизнью. Никогда прежде писателю еще не приходилось встречаться с такой беспросветной нуждой, дикостью и полнейшим произволом властей. Все свои впечатления он передал в книгах «Из Сибири» и «Остров Сахалин». После их выхода министерство юстиции командировало в Сибирь ученого-криминалиста Дриля и специалиста по тюрьмам Саломона, которые подтвердили все, о чем писал Чехов.

Сразу же после поездки на Сахалин Чехов совершает большое заграничное путешествие. Он посещает Европу, а затем отправляется в Гонконг, Сингапур. Возможно, контрастность впечатлений помогла ему еще глубже прочувствовать проблемы острова Сахалин и России в целом.

Теперь Чехов уже всероссийски признанный писатель, один за другим выходят сборники его рассказов — «Невинные рассказы», «В сумерках». В 1888 году он становится лауреатом Пушкинской премии, а в 1900 году — почетным академиком. Это звание писатель получил одновременно с Л. Толстым. Правда, вскоре Чехов выходит из академии вместе с В. Г. Короленко в знак протеста, когда туда по распоряжению Николая II отказались принять М. Горького.

Новый этап в творчестве Чехова связан с его занятиями драматургией. Вначале он переделывает некоторые свои рассказы в пьесы, однако они имели не очень большой успех, как это произошло с пьесой «Иванов». Настоящим провалом стала и постановка первой оригинальной пьесы Чехова «Чайка». Только Московский Художественный театр, оценивший ее простоту, естественность и внутренний подтекст, смог воплотить авторскую концепцию. С тех пор «Чайка» стала символом театра, а Чехов — его постоянным автором. Две последующие пьесы — «Дядя Ваня» (переделанная из водевиля «Леший») и «Вишневый сад» (1904) — были восторженно встречены зрителями и критикой. Вскоре они были переведены и на иностранные языки. Бернард Шоу, например, сказал, что после прочтения пьес Чехова ему хотелось уничтожить все им написанное.

В 1901 году Антон Павлович женился на актрисе Московского Художественного театра Ольге Книппер, однако насладиться своим творческим успехом и семейным счастьем ему было не суждено. В связи с обострением туберкулеза состояние его здоровья ухудшилось, и писатель скоропостижно умер.

В истории мировой культуры Антон Павлович Чехов остался как мастер короткого рассказа и нового типа пьесы — трагикомедии. Его умение найти точную художественную деталь, на первый взгляд малозначащую, талант отражения тончайших душевных переживаний героев снискали ему известность во многих странах мира. Мягкий юмор, едкая сатира, грустные и печальные мотивы чеховского творчества оказали огромное влияние на развитие не только отечественной, но и всей мировой литературы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector