Реферат на тему: Жизнь Достоевского на каторге и на солдатской службе

Реферат на тему: Жизнь Достоевского на каторге и на солдатской службе

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

И 16 января 1838 года Фёдор Достоевский был зачислен в Инженерное училище, помещавшееся в Михайловском замке, бывшем дворце Павла 1, где последний был убит. Из дружной, любящей семьи Фёдор попал в военное учебное заведение, где, например, новичков, или «рябцов», как их называли, нередко истязали воспитанники старших классов. В чужой среде Достоевский замкнулся. Замкнутости и уединённости Достоевского в училище способствовало не только раннее предчувствие им своего писательского предназначения, но и страшное известие, полученное им летом 1839 года: крепостные крестьяне имения в Даровом убили в поле Михаила Андреевича Достоевского. Это известие потрясло юношу. Ведь совсем недавно умерла мать. После смерти отца жизнь Достоевского в училище становится мучительнее с каждым днём. В 1841 году в феврале Д. сдает экзамен на чин прапорщика полевых инженеров, а 5 августа того же года последовал приказ о производстве Достоевского из кондукторов в нижний офицерский чин – полевые инженеры-прапорщики. Это был какой-то проблеск свободы, так как прапорщики-офицеры могли жить уже не в стенах Инженерного замка, а на частной квартире. После этого последовали частые смены квартир, причем почти все они в угловых домах, — привычка, сохранившаяся у Достоевского на всю жизнь. Но даже проживание на частной квартире не дает полной свободы, возможности заняться только литературным трудом, и в письмах к Брату снова вечные жалобы на тяготы службы. 19 октября 1844 года подпоручик Фёдор Достоевский (этот чин он получил в августе 1842 года) выходит в отставку. Пребывание в инженерном училище не осталось бесследно в творческой биографии писателя: четкая конструкция его романов, умение к конечном итоге «распутать самые, казалось бы, невероятные ситуации, восприятие Петербурга как города, в котором «архитектурные линии» имеют свою тайну», — все это имеет прямое отношение к его первой профессии инженера. 3. Начало служебной деятельности после окончания инженерного училища. 12 августа 1843 года Достоевский окончил полный курс наук в верхнем офицерском классе. Неприветливо встречает его николаевская действительность. Увлечённый своими творческими замыслами он закончил училище далеко не первым. Его не назначают на службу для больших военно-оборонительных работ в одну из первоклассных крепостей государства. Он зачислен на скромнейший пост при петербургской команде «с употреблением при чертёжной инженерного департамента». Начальство доверяет ему лишь в узких кабинетных масштабах начертательной геометрии и полевой картографии. Это мало смущает молодого строителя, уже захваченного иными конструктивными заданиями. Служба не отвечает его запросам: он чувствует себя «поэтом, а не инженером», как вспоминал в 1877 году. Но он не сомневается в своём призвании: «Напротив, твёрдо был уверен, что будущее всё-таки моё и что я один ему господин». Крайнее безденежье Фёдора Михайловича продолжалось около двух месяцев. Как вдруг в феврале он стал расхаживать по залу как-то не по обычному – громко, самоуверенно, чуть не гордо. Оказалось, что он получил из Москвы 1000 рублей.

Ему пришлось прожить четыре года бок о бок с мрачнейшими знаменитостями уголовного мира. Убийца детей татарин Газин; отвратительнейший из всех заключённых Аристов, «нравственный Квазимодо», утончённый развратник, паразит и предатель – такова была среда «колоссальных страшных злодеев», окружавшая Достоевского в каторжной казарме. Но были и другие. В небольшой кучке «добрых и светлых» Достоевский нередко отходил душой от всех острожных впечатлений. К этой группе принадлежали и смиренный простодушный юноша, и пострадавший за веру седой старообрядец, и несколько кавказских горцев, принёсших в грязь и чад арестантской жизни рыцарскую доблесть своих горных нравов. Писателя заинтересовали и «отчаявшиеся» — люди закалённой воли неукротимого протеста и отчаянного бесстрашия. Из такого разряда выходят в решительные минуты зачинщики и вожаки. Достоевский сразу почувствовал в поруганном населении омской казармы выдающихся самородков. Это были яркие проблески в густых потёмках заточения: «Всё это только мелькнуло передо мной в этот первый, безотрадный вечер моей новой жизни, мелькнуло среди дыма и копоти, среди ругательств и невыразимого цинизма, в мефитическом (затхлом, удушливом) воздухе, при звоне кандалов, среди проклятий и бесстыдного хохота. Что больше всего поразило Достоевского, так это ненависть в народе к барам, какой вековечный, неисцелимый раздор, какая пропасть разделяет их. Мера неприязни и ненависти была поистине целым открытием для писателя. Открывшиеся ему страшные бездны жизни приводили к неправильным выводам, что зло присуще самой природе человека, отсюда противопоставление некой «народной правды» правде мыслящей интеллигенции. Говорит Достоевский о тиранстве на каторге и вдруг делает вывод: «Свойства палача в зародыше находятся почти в каждом современном человеке». Или: «Немногому могут научить народ мудрецы наши. Даже утвердительно скажу, — напротив: сами они ещё должны у него поучиться. «Записки из Мёртвого дома» появились после каторги, в 1861 году. В них Достоевский определил своё «учение», гораздо более чётко, чем оно сложилось на каторге. Там оно только зарождалось, но каторга была переворотом в его взглядах. И сколько в этих стенах погребено напрасно молодости, сколько великих сил погибло здесь даром! Ведь надо уж сказать: ведь этот народ необыкновенный был народ. Ведь это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. А кто виноват? 7. Перерождение Достоевского и появление новых убеждений – это есть зарождение «почвенничества». 4 года Достоевский читает на каторге одну книгу – Евангелие, подаренную ему в Тобольске женами декабристов – единственную книгу разрешенную в остроге. Постепенно рождается «новый человек», начинается «перерождение убеждений». Четыре года страданий невыразимого, бесконечного явились поворотным моментом в духовной биографии Достоевского. Не тяжелый каторжный быт, не ужасы каторги больше всего потрясли Достоевского. Больше всего поразил писателя тот факт, что острожники с ненавистью встретили их – дворян – за их атеизм, за их безверие, за бунт, за стремление свергнуть царя.

Раскрытие теории почвенничества. Почвенники продолжили обсуждение славянофильской – западнической проблематики в новых исторических условиях, когда активно распространялись идеи естественно – научного материализма, классовой борьбы, радикальных преобразований на пути к «единоспасающему» прогрессу. Достоевский подчёркивал, что стремление отыскать общую формулу для всего человечества, отлить готовую форму для всех национальностей ставит под сомнение саму идею прогресса, ибо собственного фундамента и родной почвы «ничего не вырастет и никогда плода не будет», а движение вперёд может обернуться невозможными потерями. В печатавшихся на страницах журнала «Время» «Объявления об издании «Времени», в «Ряде статей о русской литературе», работе «Два лагеря теоретиков» и др. писатель утверждал, что органическое развитие русской культуры и народного самосохранения нарушилось петровскими реформами, которые были исторически необходимы, но проводились не нормальным, естественным путём, а революционным, насильственным, противоречившим народному духу средствами. В результате образовалась определённая пропасть, разделявшая «наша цивилизованное «по – европейски» общество» с народом, далеко разводившая интересы разных сословий. Главным губительным следствием удаления высшего слоя общества от «земли» Достоевский считал потерю живых связей с традициями и преданиями, сохранявшими атмосферу непосредственной христианской веры. По его мнению, возвышение над народом и атеизация дворянской интеллигенции создавали благоприятные условия для смещения иерархии духовных ценностей, развития болезненной гордыни ума, воззрения наивной и безграничной уверенности в непогрешимости «науки» и незаменимости социальных преобразований в деле нравственного благоустроения человечества. Следовательно, необходимо «примирение цивилизации с народным началом» — в его разных, но самых лучших и наиболее глубоких проявлениях. Эта «почвенническая логика» логика по-разному и в художественных и в публистических произведениях писателя. Например, в «Записках из Мёртвого дома» (1860) дантовские картины каторжного ада сочетаются, говоря словами самого автора, с осмыслением «возврата к народному корню, к узнаванию русской души, к признанию духа народного». В «Зимних заметках о летних впечатлениях» (1863) Достоевский обнаруживает в природе западного человека «начало особняка, усиленного самосохранения, самопромышления», которое несовместимо ни с каким «братством» — ни с христианским идеалом, ни с социалистическими идеями. Отныне в его сознании существует как бы две Европы: на смену «первой» Европе «святых чудес», высоких идеалов, вдохновенного духа, мощной культуры, которая жизненно угасает и превращается в музей, в «камни и могилы», приходит «вторая» Европа – корыстных побуждений, усреднённых стандартов, мельчайшего вкуса, Европа духовного нигилизма и убийственного позитивизма, где «Бог умер» (нищие), а «средний европеец» становится орудием «всемирного разрушения» (К.Н. Леонтьев). Писатель с горечью обнаруживает, что «чудеса» многовекового и вдохновенного культурно-исторического строительства на Западе молчат, они отступили в тень перед новыми «идеалами», когда «высшее место в Европе отведено миллиону», когда вырабатывается «самый главный кодекс нравственности («накопить фортуну» и иметь побольше вещей), когда лицемерное прикрытие заботы о самообеспечении и самообогащении занимают всё внимание человека, а господствующий индивидуализм отодвигает в сторону всякое помышление об общем благе.

К ним была поселена 131 тыс. солдат регулярных войск. При Николае I военные поселения, уже в реформированном виде, продолжали расширяться. Они возникли в Витебской, Подольской и Киевской губерниях, даже на Кавказе. К 1857 г., когда началось в связи с подготовкой других реформ упразднение военных поселений, в них насчитывалось 800 тыс. человек обоего пола. Инициатива создания военных поселений всецело исходила от Александра I. Поставленный главным начальником над военными поселениями Аракчеев сначала даже возражал против их введения, предлагая решить проблему комплектования армии путем сокращения срока солдатской службы до 8 лет и из увольняемых в запас создавать необходимый резерв. Но как только вопрос о военных поселениях окончательно был решен Александром I, Аракчеев стал самым рьяным и последовательным проводником этой меры в жизнь. Педантичность, поистине маниакальная приверженность к «порядку» и строгой дисциплине, неукоснительная исполнительность и бесспорно незаурядные организаторские способности — качества, присущие Аракчееву и особенно ценившиеся в нем Александром I, выдвинули этого временщика на первое место на политическом небосклоне в России в 1815 — 1825 гг

Женщины в жизни Достоевского

Малоизвестные факты из жизни Ф.М. Достоевского.

Какая жена требуется гению Достоевскому?

В конце XX века английские психологи, проведя ряд исследований, вывели обобщенную формулу идеальной жены. С точки зрения мужчины, разумеется. Согласно формуле, идеальной женой для мужчины будет та женщина, что, во-первых, всегда (или почти всегда) говорит своему мужу «да». То есть: «Да, милый!» Или — «Хорошо, милый!» Или, еще лучше — «Как скажешь, так и будет, милый!» А во-вторых — та, что говорит, или, что еще лучше, всем своим видом и поведением дает мужу знать, что он — «самый замечательный мужчина на свете!» Иными словами, что он для нее — сам Господь Бог в земном воплощении.

Достоевскому сказочно повезло. Он нашел такую женщину! Анна Григорьевна Сниткина, его стенографистка и вторая жена, оказалась для него настоящим подарком небес, наградой за долгое страдание. Даже Лев Толстой, чья жена, Софья Андреевна, считается образцом супруги писателя, не без зависти отмечал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Со своим характером, привычками и образом жизни Достоевский мог бы запросто оказаться в сумасшедшем доме или закончить жизнь в тюрьме. Но так уж заведено, что, как говорит персидская пословица, «двум одинаково хорошим головам на одной подушке не лежать». Раздражительному, нервному, обидчивому, ужасно ревнивому и вспыльчивому, «настоящему психу» Бог послал для равновесия спокойного и умиротворяющего ангела.

Жена Достоевского должна быть вне подозрений

К концу жизни Достоевский избавится от таких непривлекательных черт как обидчивость, завистливость и вспыльчивость, но от одного качества — ревности — будет продолжать страдать в той же мере, как и в молодости. И не удивительно: ведь он на собственной шкуре — дважды! — с первой женой (Марией) и с первой возлюбленной (Аполлинарией) — испытал горечь измены. Да и как тут не ревновать, когда ты и стар, и слаб, и некрасив, а она, Анна, и молода, и красива, и так сексуальна!

Приступы ревности охватывали его внезапно, возникая подчас на ровном месте. Вернется вдруг в неурочный час домой — и ну обшаривать шкафы и заглядывать под все кровати! Или ни с того ни с сего приревнует к соседу — немощному старику.

Поводом для вспышки ревности мог послужить любой пустяк. Например: слишком долго смотрела на такого-то! Или — слишком широко улыбнулась такому-то! Однажды, вернувшись из гостей, он тотчас же стал обвинять ее в том, что она бездушная кокетка и весь вечер любезничала с соседом, терзая этим мужа. Она попробовала оправдываться, но он, забыв, что они в гостинице, закричал на нее во весь голос. Лицо его перекосилось и стало страшным, она испугалась, что он убьет или прибьет ее, и залилась слезами. Тогда только он опомнился, стал целовать ей руки, сам заплакал и признался в своей чудовищной ревности. После этой сцены она дала себе слово «беречь его от подобных тяжелых впечатлений».

Достоевский выработает для нее ряд правил, которых она, по его просьбе, станет придерживаться впредь: не ходить в сексуально облегающих платьях, не улыбаться мужчинам, не смеяться в разговоре с ними, не красить губы, не подводить глаз. И вправду, с этих пор Анна Григорьевна будет вести себя с мужчинами предельно сдержанно и сухо.

Впечатлительность Достоевского

«Красота спасет мир». Такое мог сказать только человек, который сам был обделен красотой и не надеялся когда-либо ею насладиться. Чувствуя себя этаким Квазимодо, Достоевский крайне эмоционально реагировал на всякую красоту. Но прежде всего — на красоту женскую. Еще бы: какая же красавица согласится быть рядом с таким ничтожеством и уродцем?! А именно таким он себя долгое время осознавал. Потому то такой впечатлительной была его реакция на любое красивое личико и особенно. красивые женские ножки.

Ох уж эти ножки! Увидит из-под кокетливо приподнятого платья кусочек стройной лодыжки — шлепнется в обморок. Увидит в витрине на дамском манекене чулочек с подвязкой — ищет скамейку, чтобы перевести дух и не потерять сознание. Едва ли не каждое письмо свое к Анне Григорьевне он будет заканчивать мысленным целованием ее ножек: «Целую пять пальчиков на твоей ножке, целую ножку и пяточку, целую и не нацелуюсь, все воображаю это. », «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: «И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он». Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь», «Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить. Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я».

Его впечатлительность явно выходила за границы нормы. Когда какая-нибудь уличная красотка говорила ему «нет», он падал в обморок. А если она говорила «да», результат зачастую был точно таким же.

Достоевский — русский «Маркиз де Сад»

Сказать, что Федор Михайлович Достоевский обладал повышенной сексуальностью, значит, почти ничего не сказать. Это физиологическое свойство было настолько в нем развито, что, несмотря на все старания скрыть его, невольно прорывалось наружу — в словах, взглядах, поступках. Это, конечно же, замечали окружающие и. осмеивали его. Тургенев назвал его «русским маркизом де Садом». Не в состоянии совладать с чувственным огнем, он прибегал к услугам проституток. Но многие из них, однажды вкусив любви Достоевского, потом отказывались от его предложений: слишком уж необычна, и, главное, болезненна была его любовь.

Его сексуальность носила садомазохистский характер. Ему нравилось превращать женщину в свою игрушку, а после — хотелось самому почувствовать себя ее вещью. Вытерпеть такое могла не каждая.

Унять сексуальный жар не помогали ни ни обливание холодной водой, ни работа до седьмого пота.

Фантастическая женщина Достоевского

Спасти от пучины разврата могло лишь одно средство: любимая женщина. И когда такая в его жизни появилась, Достоевский преобразился. Именно она, Анна, явилась для него и ангелом-спасителем, и помощником, и той самой сексуальной игрушкой, с которой можно было делать все, без чувства вины и угрызения совести. Ей было 20, ему — 45. Анна была молода и неопытна, и не видела ничего странного в тех интимных отношениях, которые предложил ей муж. Насилие и боль она воспринимала как должное. Даже если она и не одобряла, или ей не нравилось то, чего хотел он, она не говорила ему «нет», и никак не обнаруживала своего неудовольствия. Однажды она написала: «Я готова провести остаток своей жизни, стоя пред ним на коленях». Его удовольствие она ставила превыше всего. Ибо он был для нее Богом.

Они были идеальной парой. Он, реализовав наконец все свои сексуальные фантазии и желания, излечился не только от комплексов уродца и грешника, но и от эпилепсии, терзавшей его много лет. Более того, при ее поддержке и помощи смог написать лучшие свои произведения. Она рядом с ним смогла испытать яркое, насыщенное и подлинное счастье жены, любовницы, матери.

Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. Все свободное время она отдавала организации его литературного наследства.

В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская. »

Статьи

Свежие статьи на блоге
Свежие статьи и видео-материалы на блоге

Статьи сотрудников Центра
Основные направления: Интертипные отношения, Исследования малых групп и другое

Описание соционических типов
Описание соционических типов разными авторами Прочие материалы

Федор Достоевский и его женщины

В 1854 году Достоевский после четырех лет тюрьмы прибыл в Семипалатинск. Маленький городок, затерянный в степях, полный унылых и посредственных физиономий. Жизнь не предвещала ничего хорошего Если бы по прошествии некоторого времени Достоевский не влюбился.

Федор Достоевский

«Без тебя я была бы счастливее»

Объектом желаний стала жена его знакомого Мария Исаева. Эта женщина всю свою жизнь ощущала себя обделенной как любовью, так и успехом. Родившаяся в довольно состоятельной семье полковника, она неудачно вышла замуж за чиновника, оказавшегося алкоголиком. Муж терял должность за должностью – и вот семья очутилась в Семипалатинске, который и городом назвать сложно. Безденежье, разбитые девичьи мечты о балах и прекрасных принцах – все вызывало у нее недовольство браком. Как приятно было ощутить на себе взгляд горящих глаз Достоевского, почувствовать себя желанной.

В августе 1855 года муж Марии умер. И Достоевский сделал предложение любимой женщине. Любила ли его Мария? Скорее нет, чем да. Жалость – да, но никак не те любовь и понимание, которых так жаждал получить исстрадавшийся от одиночества писатель. Но жизненный прагматизм взял свое. Исаевой, у которой на руках был подрастающий сын и долги за похороны мужа, ничего не оставалось, как принять предложение своего поклонника. 6 февраля 1857 года Федор Достоевский и Мария Исаева поженились. В 1860 году Достоевский благодаря помощи друзей получил разрешение вернуться в Петербург.

Как все изменилось с 40-х годов! Большинство творческих людей издают газеты и журналы. Не стал исключением и Достоевский. В январе 1861 года вместе с братом он начинает издавать ежемесячное обозрение «Время». Несмотря на радость, которую дает литературное детище, организм с трудом переносит такой изматывающий режим жизни. Учащаются припадки эпилепсии. Семейная жизнь совершенно не приносит умиротворения. Постоянные ссоры с женой, ее упреки: «Зря я вышла за тебя. Без тебя я была бы счастливее».

«Люблю, но я уже не хотел бы любить её»

Встреча с молодой Апполинарией Сусловой всколыхнула, казалось, навеки угасшие чувства Достоевского. Знакомство произошло достаточно банально. Суслова принесла рассказ в журнал. Достоевскому понравилось, и он захотел побольше пообщаться с автором. Эти встречи постепенно переросли для главного редактора в насущную потребность, без них он уже не мог обходиться.

Сложно представить более неподходящих друг другу людей, чем Достоевский и Суслова. Она – феминистка, он же придерживался мнения о главенстве мужчин. Она интересовалась революционными идеями, он – консерватор и приверженец монархии. На первых порах Полина увлеклась Достоевским как известным редактором и писателем. Он же бывший ссыльный, а значит, жертва ненавистного ей режима! Однако вскоре пришло разочарование. Вместо сильной личности, которую надеялась найти, молодая девушка увидела застенчивого, больного человека, одинокая душа которого мечтала о понимании.

Писатель предложил Аполлинарии поехать в Европу, где их ничто не отвлечёт от чувств. Но возникшие проблемы с журналом «Время» и ухудшение самочувствия жены Марии Дмитриевны, которую врачи настоятельно рекомендовали увезти из Петербурга, не позволяли мечтам сбыться. Достоевский уговорил Суслову поехать одной, без него. От нетерпения поскорее переменить обстановку она уехала в Париж и настойчиво стала звать его в письмах.

Однако он со встречей не торопился. Лишь взволнованный тем, что любовница вдруг замолчала – последние три недели ни строчки не получил от неё – писатель отправился в путь. Правда, внезапное молчание Аполлинарии не помешало Федору Михайловичу задержаться на три дня в Висбадене и попытать рулеточного счастья. Три дня прошли, страсть утолена, выигрыш, чуть ли единственный случай в жизни Достоевского, когда рулетка благосклонно к нему отнеслась, был разделен между умирающей женой и ждущей на берегу Сены любовницей. За эти три дня весточки от неё так и не было, зато письмо ждало его в Париже, которое Аполлинария оставила за неделю до приезда друга. «Ещё очень недавно я мечтала ехать с тобой в Италию, но всё изменилось в несколько дней. Ты как-то говорил, что я не скоро могу отдать своё сердце. Я его отдала в неделю по первому призыву, без борьбы, без уверенности, почти без надежды, что меня любят Прощай, милый!» – прочитал признание Достоевский.

Новый роман у его подруги не складывался: её возлюбленный, студент-испанец Сальвадор, уже через пару недель избегал встреч. Свидетелем этих любовных переживаний Аполлинарии невольно оказался Достоевский. Она то убегала от него, то вновь возвращалась. В семь утра поднимала с постели после бессонной ночи и делилась своими сомнениями, надеждами, тащила его по парижским улицам, рассчитывая на случайную встречу с Сальвадором.

«Аполлинария – больная эгоистка, – жаловался писатель сестре Сусловой после их окончательного разрыва. – Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны Я люблю её ещё до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить её. Она не стоит такой любви. Мне жаль её, потому что, предвижу, она вечно будет несчастна».

Анна Григорьевна Сниткина – последняя жена писателя

1864 год стал одним из тяжелейших в жизни Достоевского. Весной от чахотки умирает жена Мария, а летом – брат Михаил. Пытаясь забыться, Достоевский углубляется в решение насущных проблем. После смерти Михаила оставалось долгов на 25 тысяч рублей. Спасая семью брата от полного разорения, Федор Михайлович выдает векселя под требуемые долги на свое имя, берет родственников на обеспечение.

И тут появляется известный питерский издатель-перекупщик Стелловский, предложивший Достоевскому три тысячи рублей за издание его трехтомного сборника. Дополнительным пунктом к договору являлось обязательство писателя в счет уже заплаченных денег написать новый роман, рукопись которого необходимо было предоставить не позднее 1 ноября 1866 года. Достоевский соглашается на эти кабальные условия. К началу октября писатель не написал еще ни строчки будущего романа. Ситуация была просто катастрофической. Понимая, что сам не успеет написать роман, Достоевский решает прибегнуть к помощи стенографистки, которая записывала бы надиктованное писателем. Так в доме Достоевского появилась молодая помощница – Анна Григорьевна Сниткина. Поначалу не понравившиеся друг другу, в процессе работы над книгой они сближаются, проникаются теплыми чувствами.

Достоевский понимает, что полюбил Анну, но боится признаться в своих чувствах, опасаясь отказа. Тогда он рассказал ей выдуманную историю о старом художнике, полюбившем молодую девушку. Как бы она поступила на месте этой девушки? Конечно, проницательная Анна по нервной дрожи, по лицу писателя сразу понимает, кто истинные персонажи этой истории. Ответ девушки прост: «Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь». Влюбленные венчались в феврале 1867 года.

Для Анны семейная жизнь начинается с неприятностей. Молодую жену сразу невзлюбили родственники писателя, особенно усердствовал пасынок – Петр Исаев. Нигде не работавший, живший за счет отчима, Исаев видел в Анне соперницу, опасался за свое будущее. Он решил выжить молодую мачеху из дому разными мелкими подлостями, оскорблениями и клеветой. Понимая, что так больше продолжаться не может и еще немного, и она просто сбежит из этого дома, Анна уговаривает Достоевского уехать за границу.

Начинается четырехлетнее скитание по чужбине. В Германии у Достоевского снова просыпается тяга к рулетке. Проигрывает все привезенные семейные сбережения. Достоевский возвращается с повинной к жене. Она же его не ругает, понимая, что ее Федор просто не может противостоять этой страсти.

После возвращения в Петербург в жизни Достоевского наконец-то наступает светлая полоса. Он работает над «Дневником писателя», пишет наиболее известный роман «Братья Карамазовы», рождаются дети. И все время рядом с ним находится его жизненная опора – жена Анна, понимающая и любящая.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Женщины в жизни Достоевского

Малоизвестные факты из жизни Ф.М. Достоевского.

Какая жена требуется гению Достоевскому?

В конце XX века английские психологи, проведя ряд исследований, вывели обобщенную формулу идеальной жены. С точки зрения мужчины, разумеется. Согласно формуле, идеальной женой для мужчины будет та женщина, что, во-первых, всегда (или почти всегда) говорит своему мужу «да». То есть: «Да, милый!» Или — «Хорошо, милый!» Или, еще лучше — «Как скажешь, так и будет, милый!» А во-вторых — та, что говорит, или, что еще лучше, всем своим видом и поведением дает мужу знать, что он — «самый замечательный мужчина на свете!» Иными словами, что он для нее — сам Господь Бог в земном воплощении.

Достоевскому сказочно повезло. Он нашел такую женщину! Анна Григорьевна Сниткина, его стенографистка и вторая жена, оказалась для него настоящим подарком небес, наградой за долгое страдание. Даже Лев Толстой, чья жена, Софья Андреевна, считается образцом супруги писателя, не без зависти отмечал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Со своим характером, привычками и образом жизни Достоевский мог бы запросто оказаться в сумасшедшем доме или закончить жизнь в тюрьме. Но так уж заведено, что, как говорит персидская пословица, «двум одинаково хорошим головам на одной подушке не лежать». Раздражительному, нервному, обидчивому, ужасно ревнивому и вспыльчивому, «настоящему психу» Бог послал для равновесия спокойного и умиротворяющего ангела.

Жена Достоевского должна быть вне подозрений

К концу жизни Достоевский избавится от таких непривлекательных черт как обидчивость, завистливость и вспыльчивость, но от одного качества — ревности — будет продолжать страдать в той же мере, как и в молодости. И не удивительно: ведь он на собственной шкуре — дважды! — с первой женой (Марией) и с первой возлюбленной (Аполлинарией) — испытал горечь измены. Да и как тут не ревновать, когда ты и стар, и слаб, и некрасив, а она, Анна, и молода, и красива, и так сексуальна!

Приступы ревности охватывали его внезапно, возникая подчас на ровном месте. Вернется вдруг в неурочный час домой — и ну обшаривать шкафы и заглядывать под все кровати! Или ни с того ни с сего приревнует к соседу — немощному старику.

Поводом для вспышки ревности мог послужить любой пустяк. Например: слишком долго смотрела на такого-то! Или — слишком широко улыбнулась такому-то! Однажды, вернувшись из гостей, он тотчас же стал обвинять ее в том, что она бездушная кокетка и весь вечер любезничала с соседом, терзая этим мужа. Она попробовала оправдываться, но он, забыв, что они в гостинице, закричал на нее во весь голос. Лицо его перекосилось и стало страшным, она испугалась, что он убьет или прибьет ее, и залилась слезами. Тогда только он опомнился, стал целовать ей руки, сам заплакал и признался в своей чудовищной ревности. После этой сцены она дала себе слово «беречь его от подобных тяжелых впечатлений».

Достоевский выработает для нее ряд правил, которых она, по его просьбе, станет придерживаться впредь: не ходить в сексуально облегающих платьях, не улыбаться мужчинам, не смеяться в разговоре с ними, не красить губы, не подводить глаз. И вправду, с этих пор Анна Григорьевна будет вести себя с мужчинами предельно сдержанно и сухо.

Впечатлительность Достоевского

«Красота спасет мир». Такое мог сказать только человек, который сам был обделен красотой и не надеялся когда-либо ею насладиться. Чувствуя себя этаким Квазимодо, Достоевский крайне эмоционально реагировал на всякую красоту. Но прежде всего — на красоту женскую. Еще бы: какая же красавица согласится быть рядом с таким ничтожеством и уродцем?! А именно таким он себя долгое время осознавал. Потому то такой впечатлительной была его реакция на любое красивое личико и особенно. красивые женские ножки.

Ох уж эти ножки! Увидит из-под кокетливо приподнятого платья кусочек стройной лодыжки — шлепнется в обморок. Увидит в витрине на дамском манекене чулочек с подвязкой — ищет скамейку, чтобы перевести дух и не потерять сознание. Едва ли не каждое письмо свое к Анне Григорьевне он будет заканчивать мысленным целованием ее ножек: «Целую пять пальчиков на твоей ножке, целую ножку и пяточку, целую и не нацелуюсь, все воображаю это. », «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: «И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он». Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь», «Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить. Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я».

Его впечатлительность явно выходила за границы нормы. Когда какая-нибудь уличная красотка говорила ему «нет», он падал в обморок. А если она говорила «да», результат зачастую был точно таким же.

Достоевский — русский «Маркиз де Сад»

Сказать, что Федор Михайлович Достоевский обладал повышенной сексуальностью, значит, почти ничего не сказать. Это физиологическое свойство было настолько в нем развито, что, несмотря на все старания скрыть его, невольно прорывалось наружу — в словах, взглядах, поступках. Это, конечно же, замечали окружающие и. осмеивали его. Тургенев назвал его «русским маркизом де Садом». Не в состоянии совладать с чувственным огнем, он прибегал к услугам проституток. Но многие из них, однажды вкусив любви Достоевского, потом отказывались от его предложений: слишком уж необычна, и, главное, болезненна была его любовь.

Его сексуальность носила садомазохистский характер. Ему нравилось превращать женщину в свою игрушку, а после — хотелось самому почувствовать себя ее вещью. Вытерпеть такое могла не каждая.

Унять сексуальный жар не помогали ни ни обливание холодной водой, ни работа до седьмого пота.

Фантастическая женщина Достоевского

Спасти от пучины разврата могло лишь одно средство: любимая женщина. И когда такая в его жизни появилась, Достоевский преобразился. Именно она, Анна, явилась для него и ангелом-спасителем, и помощником, и той самой сексуальной игрушкой, с которой можно было делать все, без чувства вины и угрызения совести. Ей было 20, ему — 45. Анна была молода и неопытна, и не видела ничего странного в тех интимных отношениях, которые предложил ей муж. Насилие и боль она воспринимала как должное. Даже если она и не одобряла, или ей не нравилось то, чего хотел он, она не говорила ему «нет», и никак не обнаруживала своего неудовольствия. Однажды она написала: «Я готова провести остаток своей жизни, стоя пред ним на коленях». Его удовольствие она ставила превыше всего. Ибо он был для нее Богом.

Они были идеальной парой. Он, реализовав наконец все свои сексуальные фантазии и желания, излечился не только от комплексов уродца и грешника, но и от эпилепсии, терзавшей его много лет. Более того, при ее поддержке и помощи смог написать лучшие свои произведения. Она рядом с ним смогла испытать яркое, насыщенное и подлинное счастье жены, любовницы, матери.

Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. Все свободное время она отдавала организации его литературного наследства.

В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская. »

Выставка «Две свадьбы Достоевского»

25 февраля в 13.00 часов в Омском литературном музее откроется вторая выставка проекта «21 история из жизни Ф.М. Достоевского», которая будет посвящена женской теме в судьбе и творчестве писателя — Две свадьбы Достоевского».

Фёдор Михайлович Достоевский был женат два раза, и обе свадьбы, с разрывом в 10 лет, случайно или по воле провидения, состоялись в феврале. Две жены Достоевского представляли собой две крайние противоположности: одну он страстно любил и долго добивался, но брак им обоим принёс страдания; вторая жена стала его ангелом-хранителем. «Солнце моей жизни» — так написала Анна Григорьевна о своём муже. Лев Толстой, видевший в ней женский идеал, заявил: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Между тем, к обретению семейного счастья Достоевский шёл долго и трудно. Мечтая о доброй жене и детях, он делал предложения нескольким женщинам. Между двумя его жёнами случился мучительный роман с Аполлинарией Сусловой… Любовные истории, счастливые и несчастные, воплощались в творчестве, у многих героинь произведений Достоевского были реальные прототипы.

На выставке посетители узнают о перипетиях любовных увлечений Ф.М. Достоевского, познакомятся с героинями его романов через галерею портретов, выдержки из переписки и воспоминаний, «дамские штучки» позапрошлого века, книжные иллюстрации. Одним из сюрпризов выставки станет рассказ о дружбе только что освобожденного из каторги Достоевского с сибирячкой Елизаветой Неворотовой. Также музей представит книги, посвященные «женщинам Достоевского», издаваемые вот уже на протяжении 150 лет. В центре внимания предстанет самое свежее издание: Достоевская А.Г. «Солнце моей жизни – Федор Достоевский. Воспоминания. 1846-1917», — где впервые в полном объёме опубликованы мемуары жены Достоевского.

Достоевский Федор Михайлович

«Когда красивая женщина говорила ему «нет», он падал в обморок. «

(Публикуется с сокращениями)

УВИДЕЛ КРАСАВИЦУ — УПАЛ В ОБМОРОК

И дорогие туфли, и модная шляпа, и самый роскошный костюм, заказанный у лучшего модельера, все смотрелось на Достоевском как-то не так, не ладно, кургузо. Его сутулость и угловатость, резкие движения и порывистые жесты, пришепетывание и неумение говорить спокойно — во время речи в уголках его губ скапливалась слюна, жидкая бородка (одно время он усиленно втирал в нее «чудодейственное средство для увеличения густоты волос» — все напрасно), разные по величине и цвету глаза (результат травмы, полученной во время эпилептического припадка) — все это не делало его красавцем. Он и сам сознавал это и оттого мучился, причем настолько, что даже подумывал о самоубийстве.

Чувствовать себя уверенно Федор Михайлович мог лишь в компании хорошо знакомых людей. Даже одно неизвестное ему лицо, могло превратить его из веселого, обаятельного собеседника в угрюмого молчуна, или, еще того хуже, в язвительного и злобного придиру.

Появляясь в светских салонах, куда его стали приглашать после успеха «Бедных людей», он испытывал крайний дискомфорт, часто оборачивавшийся комичной неуклюжестью. Однажды, во время одного из светских раутов, к нему подвели роскошную красавицу Сенявину, «с пушистыми буклями и с блестящим именем». Достоевский, увидев рядом с собой сногсшибательную чаровницу, рухнул в обморок. Анекдот с многочисленными прибавлениями быстро расползся по Петербургу и еще лет десять тешил недоброжелателей писателя.

КАКАЯ ЖЕНА ТРЕБУЕТСЯ ПСИХУ?

В конце ХХ века английские психологи, проведя ряд исследований, вывели обобщенную формулу идеальной жены. С точки зрения мужчины, разумеется. Согласно формуле, идеальной женой для мужчины будет та женщина, что, во-первых, всегда (или почти всегда) говорит своему мужу «да». То есть: «Да, милый!» Или — «Хорошо, милый!» Или, еще лучше — «Как скажешь, так и будет, милый!» А во-вторых — та, что говорит, или, что еще лучше, всем своим видом и поведением дает мужу знать, что он — «самый замечательный мужчина на свете!» Иными словами, что он для нее — сам Господь Бог в земном воплощении.

Достоевскому сказочно повезло. Он нашел такую женщину! Анна Григорьевна Сниткина, его стенографистка и вторая жена, оказалась для него настоящим подарком небес, наградой за долгое страдание. Даже Лев Толстой, чья жена, Софья Андреевна, считается образцом супруги писателя, не без зависти отмечал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Со своим характером, привычками и образом жизни Достоевский мог бы запросто оказаться в сумасшедшем доме или закончить жизнь в тюрьме. Но так уж заведено, что, как говорит персидская пословица, «двум одинаково хорошим головам на одной подушке не лежать». Раздражительному, нервному, обидчивому, ужасно ревнивому и вспыльчивому, «настоящему психу» Бог послал для равновесия спокойного и умиротворяющего ангела.

НИКАКИХ ОПОЗДАНИЙ И ПЯТЕН!

Действительно, нужно было быть ангелом, чтобы не только выдержать, но и принимать как должное тяжелый нрав Федора Михайловича. А то, что у Достоевского характер был не из легких, свидетельств множество.

Вот, например, что пишет о нем его современник писатель Всеволод Соловьев: «Придет он, бывало, ко мне, войдет как черная туча, иногда даже забудет поздороваться и изыскивает всякие предлоги, чтобы побраниться, чтобы обидеть; и во всем видит и себе обиду, желание дразнить и раздражать его. Все то у меня ему кажется не на месте и совсем не так, как нужно, — то слишком светло в комнате, то так темно, что никого разглядеть невозможно. Подадут ему крепкий чай, какой он всегда любил, — ему подают пиво вместо чая! Нальют слабый — это горячая вода.

Пробуем мы шутить, рассмешить его — еще того хуже; ему кажется, что над ним смеются. »

Особенную неприязнь вызывали у Достоевского две вещи: неточность и неряшливость. Стоило приятелю прийти к нему домой на одну минуту позже или даже раньше, чем было условлено, его могли отправить восвояси. «Не раньше, не позже» — любимое присловье писателя следовало понимать буквально. Еще большее возмущение вызывала в нем всякого рода нечистоплотность, особенно в одежде. Увидит мятый фрак на приятеле — устроит ему головомойку. А если уж улицезрит пятно на галстуке или костюме, то — прощай и друг, прощай и дружба! Однажды он дважды отправлял со свидания домой свою будущую жену, чтобы она могла «привести себя в надлежащий вид»: разглядел на шляпке и платье по маленькому пятнышку.

ЖЕНА ПИСАТЕЛЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ВНЕ ПОДОЗРЕНИЙ

К концу жизни Достоевский избавится от таких непривлекательных черт как обидчивость, завистливость и вспыльчивость, от одного качества — ревности — будет продолжать страдать в той же мере, как и в молодости. И не удивительно: ведь он на собственной шкуре — дважды! — с первой женой (Марией) и с первой возлюбленной (Аполлинарией) — испытал горечь измены. Да и как тут не ревновать, когда ты и стар, и слаб, и некрасив, а она, Анна, и молода, и красива, и так сексуальна!

Приступы ревности охватывали его внезапно, возникая подчас на ровном месте. Вернется вдруг в неурочный час домой — и ну обшаривать шкафы и заглядывать под все кровати! Или ни с того ни с сего приревнует к соседу — немощному старику.

Поводом для вспышки ревности мог послужить любой пустяк. Например: слишком долго смотрела на такого-то! Или — слишком широко улыбнулась такому-то! Однажды, вернувшись из гостей, он тотчас же стал обвинять ее в том, что она бездушная кокетка и весь вечер любезничала с соседом, терзая этим мужа. Она попробовала оправдываться, но он, забыв, что они в гостинице, закричал на нее во весь голос. Лицо его перекосилось и стало страшным, она испугалась, что он убьет или прибьет ее, и залилась слезами. Тогда только он опомнился, стал целовать ей руки, сам заплакал и признался в своей чудовищной ревности. После этой сцены она дала себе слово «беречь его от подобных тяжелых впечатлений».

Достоевский выработает для нее ряд правил, которых она, по его просьбе, станет придерживаться впредь: не ходить в сексуально облегающих платьях, не улыбаться мужчинам, не смеяться в разговоре с ними, не красить губы, не подводить глаз. И вправду, с этих пор Анна Григорьевна будет вести себя с мужчинами предельно сдержанно и сухо.

НЕ ГОВОРИ МНЕ «НЕТ». НЕ ГОВОРИ МНЕ «ДА».

«Красота спасет мир». Такое мог сказать только человек, который сам был обделен красотой и не надеялся когда-либо ею насладиться. Чувствуя себя этаким Квазимодо, Достоевский крайне эмоционально реагировал на всякую красоту. Но прежде всего — на красоту женскую. Еще бы: какая же красавица согласиться быть рядом с таким ничтожеством и уродцем?! А именно таким он себя долгое время осознавал. Потому то такой впечатлительной была его реакция на любое красивое личико и особенно. красивые женские ножки.

Ох уж эти ножки! Увидит из под кокетливо приподнятого платья кусочек стройной лодыжки — шлепнется в обморок. Увидит в витрине на дамском манекене чулочек с подвязкой — ищет скамейку, чтобы перевести дух и не потерять сознание. Едва ли не каждое письмо свое к Анне Григорьевне он будет заканчивать мысленным целованием ее ножек: «Целую пять пальчиков на твоей ножке, целую ножку и пяточку, целую и не нацелуюсь, все воображаю это. », «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: «И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он». Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь», «Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить. Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я».

Его впечатлительность явно выходила за границы нормы. Когда какая-нибудь уличная красотка говорила ему «нет», он падал в обморок. А если она говорила «да», результат зачастую был точно таким же.

РУССКИЙ «МАРКИЗ ДЕ САД»

Сказать, что Федор Михайлович обладал повышенной сексуальностью, значит, почти ничего не сказать. Эта физиологическое свойство было настолько в нем развито, что, не смотря на все старания скрыть его, невольно прорывалось наружу — в словах, взглядах, поступках. Это, конечно же, замечали окружающие и. осмеивали его. Тургенев назвал его «русским маркизом де Садом». Не в состоянии совладать с чувственным огнем, он прибегал к услугам проституток. Но многие из них, однажды вкусив любви Достоевского, потом отказывались от его предложений: слишком уж необычна, и, главное, болезненна была его любовь.

Его сексуальность носила садомазохистский характер. Ему нравилось превращать женщину в свою игрушку, а после — хотелось самому почувствовать себя ее вещью. Вытерпеть такое могла не каждая.

Унять сексуальный жар не помогали ни «умственное разжигание», ни обливание холодной водой, ни работа до седьмого пота. Дело дошло даже до того, что однажды, как вспоминала Софья Ковалевская, известный математик и друг писателя, «после разгульной ночи и подзадоренный пьяными товарищами, он изнасиловал десятилетнюю девочку». То есть, растлил несовершеннолетнюю. Было это или нет — до сих пор спорят биографы. И все же, читая многочисленные воспоминания, изучая его романы и письма, можно сказать: это могло быть.

Спасти от пучины разврата могло лишь одно средство: любимая женщина. И когда такая в его жизни появилась, Достоевский преобразился. Именно она, Анна, явилась для него и ангелом-спасителем, и помощником, и той самой сексуальной игрушкой, с которой можно было делать все, без чувства вины и угрызения совести. Ей было 20, ему — 45. Анна была молода и неопытна, и не видела ничего странного в тех интимных отношениях, которые предложил ей муж. Насилие и боль она воспринимала как должное. Даже если она и не одобряла, или ей не нравилось то, чего хотел он, она не говорила ему «нет», и никак не обнаруживала своего неудовольствия. Однажды она написала: «Я готова провести остаток своей жизни, стоя пред ним на коленях». Его удовольствие она ставила превыше всего. Ибо он был для нее Богом.

Они были идеальной парой. Он, реализовав наконец все свои сексуальные фантазии и желания, излечился от не только от комплексов уродца и грешника, но и от эпилепсии, терзавшей его много лет. Более того, при ее поддержке и помощи смог написать лучшие свои произведения. Она рядом с ним смогла испытать яркое, насыщенное и подлинное счастье жены, любовницы, матери.

Анна Григорьевна сохранила загробную верность мужу. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. Все свободное время она отдавала организации его литературного наследства.

В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская. »

ОСТАНЕТСЯ ОДИН ДОСТОЕВСКИЙ.

Нет нужды говорить о величии творческого гения Достоевского. Как и нет необходимости доказывать его человеческую состоятельность. Это — аксиомы, подтвержденные временем. И еще — миллионами его читателей и поклонников.

Лев Толстой как-то сказал: «Если перекопать всю мировую литературу, то останется один Диккенс. Если перекопать Диккенса, останется «Дэвид Копперфилд». Если перекопать «Дэвида Копперфилда», останется описание бури в пристани. ».

Наберем побольше воздуха в легкие и решительно скажем: если перекопать всю русскую литературу, останется один Достоевский. Если перекопать Достоевского, останется «Идиот». Если перекопать «Идиота» — останется свидание князя с Аглаей на скамейке в саду.

Александр КАЗАКЕВИЧ (из книги «Звезды, как люди. Парадоксальные и малоизвестные факты из жизни знаменитых людей»)

Воспоминания Анны Григорьевны Достоевской

В презентации примут участие Б. Н. Тихомиров, доктор филологических наук, зам. директора по науке «Литературно-мемориального музея Ф. М. Достоевского», президент Российского общества Ф. М. Достоевского, и А.Г. Николаевская, главный редактор издательства «Бослен».

В истории русской культуры женами знаменитых писателей и поэтов — их музами и спутницами — оставлен заметный след. Жизнь Анны Григорьевны с Достоевским и деятельность после его смерти воспринимаются с позиций сегодняшнего дня как эталон женской преданности, пример
самоотверженного служения, символ долга. Даже Лев Толстой, чья жена, Софья Андреевна, по праву считается образцом супружеского служения, не без зависти отмечал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Читателям до сих пор не был известен полный текст воспоминаний А. Г. Достоевской. Существующие на сегодняшний день издания выходили с сокращениями: в них отсутствует большинство глав, посвященных жизни и деятельности Анны Григорьевны после смерти Достоевского. Некоторые страницы — например, повествующие о знакомстве писателя с Великими князьями, о посещении по приглашению Императора Александра II Зимнего дворца, — исключались в изданиях 1980-х годов по идеологическим соображениям. Имели место и мелкие цензурные изъятия текста.

В настоящем издании А. Г. Достоевской «Воспоминания. 1846–1917. Солнце моей жизни – Федор Достоевский» впервые мемуары жены Достоевского публикуются в полном объеме: личность и судьба Анны Григорьевны Достоевской не оставят равнодушными читателей, любящих творчество великого русского писателя Федора Достоевского.

26 ноября, четверг, начало в 16.00
Литературное кафе (2-й этаж ЦДХ, зал № 13)
Организатор мероприятия — издательство «Бослен»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: