Реферат на тему: Своеобразие любовной лирики А

Реферат на тему: Своеобразие любовной лирики А. А. Блока

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Чистые чувства первой любви часто порождают идеализацию, обожествление возлюбленной, стремление видеть в ней самое прекрасное, возвышенное, «неземное». Эти чувства нашли очень точное, психологически правдивое выражение в удивительно нежных, мелодичных стихах Блока. В служении Прекрасной Даме, которая должна преобразить мир, поэт видел свой главный подвиг жизни: Будет день — и свершится великое, Чую в будущем подвиг души. Пусть представление Блока о подвиге было смутным, неопределенным, туманным, для нас важно отметить у поэта постоянное желание, волю к подвигу. В любовных стихах о Прекрасной Даме звучит какое-то тревожное ожидание необычных, потрясающих событий. В 1906 году поэт проникается новой идеей «мистицизма в повседневности». Изображая неприглядные стороны современного города, Блок создает образы на пересечении двух планов — реального и фантастического. Ярким выражением таких взглядов является баллада «Незнакомка», написанная в 1906 году. Блок специально отбирает только такие детали повседневности, сочетание которых должно наиболее убедительно раскрыть пошлость мещанской «жизненной прозы» и воссоздать удушливую, тлетворную атмосферу буржуазного общества. Описываются детали неприглядной, будничной жизни: ресторан, пьяные окрики, тлетворный дух, пыль, канава, детский плач, женский визг, скрип уключин, сонные лакеи, пьяницы с глазами кроликов и т. п. Из нескольких возможных синонимов поэт выбирает именно те, которые передают вполне определенную авторскую оценку. Символом мечты поэта об идеальном, гармоничном мире выступает прекрасная женщина — таинственная Незнакомка. Ее образ возникает на пересечении реальности и фантастики (сам Блок назвал это «фантастическим реализмом»). В стихотворении названы вполне конкретные, земные черты Незнакомки: девичий стан, упругие шелка, шляпа с траурными перьями, в кольцах узкая рука, темная вуаль. Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. . Дыша духами и туманами, Она садится у окна И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. Нельзя не заметить при этом, что все эти детали внешности не создают индивидуального портрета женщины. Они вызывают у читателя лишь общее представление о внешней красоте таинственной Незнакомки. Она окружена чем-то загадочным и непостижимым, как будто сама возникла из туманных грез или сновидений. С ее обликом поэт связывает и древние поверья, и глухие тайны, и чье-то солнце, и несметные сокровища. У каждого из читателей они вызывают свои личные ассоциации, воскрешают какие-то чувства, пробуждают воспоминания. Поэтический дебют Блока пришелся на годы кануна первой русской революции 1905—1907 годов. Мотивы сомнения, неверия проникли уже в «золотолазурные» «Стихи о Прекрасной Даме». А в последующих произведениях все меньше восторгов, ощутимее привкус горечи узнавания жизни. Новое восприятие земного бытия, новые настроения и чувства поэта заметно проявляются в первом стихотворении цикла «Заклятие огнем и мраком» «О, весна без конца и без краю.»(1907 г.). Это стихотворение было написано тогда, когда певец Прекрасной Дамы уже разочаровался в своих прежних идеалах.

На заре Серебряного века, когда в русском поэтическом сводном хоре внезапно открылась вакансия на природно поставленный и красивый женский голос, Анна Ахматова немало гордилась тем, что пустующая вакансия досталась ей, а не Марине Цветаевой. Лишь после того как могучие обстоятельства «подменили» ей жизнь («мне подменили жизнь»), то есть после «Реквиема» и «Поэмы без героя», широкой публике не известных, ее стало решительно не устраивать пусть и тронное, но специфически женское место в истории российской поэзии. В унизительной ситуации, когда главные стихи невозможно извлечь из подвала памяти, интерес читающей публики к ранней любовной лирике не радовал, а раздражал. Особенно сильно, до ярости, с середины пятидесятых, когда стал подогреваться модой на Блока. Блока, единственного из ее поэтов, публикуют в формате классика, многотиражно и многотомно, а Мандельштам а Гумилев О них молчание Ярость всегда несправедлива. Ахматова в ярости несправедлива вдвойне, ибо знает, что несправедлива. Утверждая, что сказка о ее безответной любви к Блоку возникла в воображении неосведомленных людей, пришедших в литературу из провинции в двадцатых годах, она прекрасно знает, что «людская молвь» зародилась гораздо раньше

Темы М.Ю.Лермонтов

  1. Основные мотивы лирики М.Ю.Лермонтова
  2. Тема Родины в лирике М.Ю.Лермонтова

— «Люблю Отчизну я, но странною любовью»

— Патриотическое сознание Лермонтова и тема народной России

— Обобщенный образ Родины п стихотворенйях М.Ю.Лермонтова

— «Странная любовь» к Родине в лирике м.Ю.Лермонтова

— Прошлое России как поиски идеала Родины

  1. Образ поколения в лирике М.Ю.Лермонтова
  2. Философские мотивы лирики М.Ю. Лермонтова
  3. Гражданская лирика М.Ю.Лермонтова
  4. Тема поэта и поэзии в лирике М.Ю.Лермонтова

— «Звучал, как колокол на башне вечевой»

— Образ певца-поэта-гражданина в лирике М.Ю.Лермонтова

  1. Тема одиночества в лирике М.Ю.Лермонтова
  2. Любовная лирика М.Ю.Лермонтова
  3. Жанровое своеобразие лирики М.Ю.Лермонтова

10. Черты романтизма в лирике М.Ю.Лермонтова

— Черты романтизма и реализма в лирике М.Ю.Лермонтова

11. Образ лирического героя в поэзии М.Ю.Лермонтова

12. Свободолюбивая лирика М.Ю.Лермонтова

13. Природа в лирике М.Ю.Лермонтова

14. Герои романтических поэм М.Ю.Лермонтова

— Демон и Мцыри — две стороны лермонтовского человека

— Герой и мир в поэме «Мцыри»

— Проблема положительного героя в поэмах М.Ю.Лермонтова

15. Черты романтизма и реализма в романе М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени»

16. Жанровое своеобразие романа «Герой нашего времени»

17. Сюжет и конфликт в романе «Герой нашего времени»

18. Сюжет и композиция в романе «Герой нашего времени»

19. Система образов романа «Герой нашего времени»

— Женские образы в романе «Герой нашего времени»

— Образ русского офицера в романе «Герой нашего времени»

— Второстепенные персонажи в романе «Герой нашего времени»

— Проблема простого человека в романе «Герой нашего времени»

20. Образ Печорина

— Противоречивая натура Печорина

— Печорин и Грушницкий

— Жизнь и судьба Печорина

— Почему Печорин не нашел счастья в дружбе и любви?

— «Душа Печорина не каменистая почва, но засохшая от зноя пламенной жизни земля…(В.Г.Белинский)

— Печорин — «младший брат Онегина» (А.И.Герцен)

21. Идейно-художественное своеобразие романе М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени»

— «Герой нашего времени» — социально-психологический роман

— Психологизм автора в романе «Герой нашего времени»

22. Средства раскрытия характеров в романе «Герой нашего времени»

23. Русское общество в романе «Герой нашего времени»

24. Образ автора в романе «Герой нашего времени»

— Герой, автор и повествователь в романе «Герой нашего времени»

Жанровое своеобразие лирики Лермонтова

Лирика 1828–1833 годов. Общий характер. Жанровое своеобразие

Характеризуя послепушкинское время русской литературы, наиболее полным выразителем которого в прозе был Гоголь, а в поэзии – Лермонтов, Белинский писал: “Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце… Да, очевидно, что Лермонтов поэт совсем другой эпохи и что его поэзия – совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества”.
Вопросы и сомнения, изначально присущие музе Лермонтова, – неотъемлемые атрибуты, спаянные с родственными им признаками, – скептическим взглядом на жизнь и горькой иронией. Цель сомнения – подвергнуть критике нынешнее состояние бытия и устремить человека к достойному его истинному, идеальному миропорядку, который обеспечил бы расцвет личности. Тем самым вопросы и сомнения – действенный путь к достижению естественных и законных прав личности. Пафос поэзии Лермонтова, писал Белинский, “заключается в нравственных вопросах о судьбе и правах человеческой личности”.
Лермонтов рано осознал себя “избранником”, человеком загадочной, “странной” и непременно высокой, трагической судьбы. Он уверовал в свою способность единолично разрешить коренные вопросы нравственного и социального устроения мира, один из постоянных мотивов юношеской лирики – переживание провиденциального смысла своей гражданской и поэтической миссии.
В первых, еще несовершенных стихотворных опытах личная участь представляется Лермонтову вполне предсказуемой. Юный романтик пророчит себе одиночество, страдания и героическую смерть. Его всюду встречает мертвящий хлад, упорное непонимание, и все попытки наладить контакт с другими людьми или фантастическими существами кончаются крахом.
Лирическое “я” раннего Лермонтова предстает в противоречии между героической натурой, жаждущей сверхчеловеческих целей, и реальным положением героя в мире, в обществе, которые не нуждаются в его подвигах. Мечты юного Лермонтова о гражданском деянии, о “славе” (“За дело общее, быть может, я паду…”, “Я грудью шел вперед, я жертвовал собой…”, “И Байрона достигнуть я б хотел…”, “…в себе одном нашел спасенье целому народу…”, “Я рожден, чтоб целый мир был зритель Торжества иль гибели моей…”), желание испытать судьбу, померяться с роком, слить слово с доблестным поведением роднят поэта с декабристами, с мятежными и гордыми героями Байрона, со своевольным индивидуализмом. Но они оказываются неисполнимыми: никто не требует от поэта и его лирического героя ответственного поступка, и его жертвенная самоотдача выглядит ненужной и напрасной.
Поэт, наделенный нравственным и духовным максимализмом, чувствует, что жизнь его протекает “без цели”, что он “чужд всему”. Это приводит его к ощущению потерянности, трагическому скептицизму, к преобладанию эмоции обиды и холодного презрения. Сохраняя жизненную стойкость и бескомпромиссность, не смиряясь перед ударами судьбы, Лермонтов в пору кризиса дворянской идеологии, наступившего после поражения восстания декабристов, ищет новые формы критики и протеста.
Россия в то время была, по словам Н. П. Огарева, “впугана в раздумье”. Мужественным радикальным поступком в тогдашних условиях стало слово, но оно не могло заменить в сознании Лермонтова-романтика гражданской деятельности. Слово казалось поэту недостаточным аргументом в схватке с веком. Он стремился жизнью оправдать написанное им. История не предоставила ему такой возможности: поэт самими обстоятельствами был принужден к раздумью, к размышлению. Трезвый, бесстрашный самоанализ, напряженное самопознание, погружение во внутренний мир стали едва ли не единственными проявлениями гражданской активности и вместе с тем проклятием и мучением обреченной на тягостное бездействие героической натуры.
Первоначально лирическое “я” у Лермонтова еще во многом условно. Его своеобразие создавалось вкраплением автобиографических событий, например, романтически осмысленной легенды о своем происхождении, разлуки с отцом, тщательной фиксации любовных переживаний, лирической передачи душевных впечатлений, испытанных в течение одного дня (многие стихотворения принимают вид датированной дневниковой записи: “1831-го июня 11 дня”, “1830. Майя. 16 число”, “1830 год. Июля 15-го”, “10 июля (1830)” и др.).
Автобиографичность дополняется общими романтическими приметами внешнего облика героя – то мятежника-протестанта, то демона-индивидуалиста (“холодное, сумрачное чело”, “страдания печать”). Чувства героя заметно гиперболизированы и почти всегда предельны, страсти лишены полутонов и светотени.
Сосредоточенность на идее личности (“Я сам собою жил доныне…”) обусловила прорыв Лермонтова из общеромантического круга эмоций к неповторимо индивидуальным. Выражая личную трагедию через процесс самопознания, Лермонтов обогащает его конкретным психологизмом. В философическом созерцании погруженного в “думу” лирического “я” обнаруживается деятельный, гордый и волевой характер, неудовлетворенный каким-либо прочным состоянием: в бурях он ищет покой, в покое – бурю (“Парус”). Его “вечный закон” – стихийная, неисчезающая внутренняя активность.
Герой и духовно родственные ему персонажи (Байрон, Наполеон) предстают в непосредственном соотнесении со всей Вселенной и по масштабу своих грандиозных переживаний выступают равновеликим мирозданию. Духовная мощь личности не уступает творческой силе Бога: “…кто Толпе мои расскажет думы Я – или Бог – или никто!” (“Нет, я не Байрон, я другой…”). С этим мироощущением связаны космические, астральные мотивы. Лирическое “я” может ощущать гармонию со вселенной, устремляться в “небеса” – свою духовную родину (“Небо и звезды”, “Когда б в покорности незнанья…”, “Ангел”, “Звезда”, “Мой дом”, “Бой”), но чаще противостоит мирозданию, отвергая его несовершенство и бунтуя. В последнем случае в лирику проникают богоборческие мотивы. Мрачный демонизм, отличаясь всеразрушительным характером, окрашивается настроениями одиночества и безысходности. Но, ощущая себя одиноким и чуждым мирозданию (или природе), герой одновременно соизмерим ему.
В ранних стихах всеобъемлющее отрицание “толпы”, “света” выражено в формулах (например, “Коварной жизнью недовольный, обманут низкой клеветой…”), которые помогают понять суть претензий героя к обществу. Постепенно все явственнее проступают и контуры “толпы”, “здешнего света”, где подлинные ценности оказываются поверженными: “Поверь: великое земное Различно с мыслями людей. Сверши с успехом дело злое – Велик; не удалось – злодей”. В свете, где царят “притворное вниманье”, “клевета”, “обман” и “зло”, герой выглядит “странным”, чувствует себя одиноким, обреченным на непонимание.
Особенностью ранней лирики (во многом и зрелой) является синхронность переживания и его выражения, т. е. процесс художественного выражения совпадает по времени с процессом переживания (Лермонтов одновременно чувствует и тут же передает свои чувства). Это также придает единство лирике, основной формой которой выступает лирический монолог, произносимый от лица героя и направленный на анализ его душевной жизни. К лирическому монологу тяготеют все малые жанровые формы и их разновидности. В лирическом монологе любое чувство окрашено личностью автора, о чем бы он ни писал, главное – это поток его размышлений, в котором интимные переживания сплавлены с философскими, социальными, гражданскими, нравственными, эстетическими. Выражение авторских раздумий не связано принудительно с какой-либо определенной жанровой формой. Например, печаль не является единственной эмоцией элегии, а совмещается в ней с негодованием, сатирой, иронией, чувством горечи. Границы между жанрами становятся зыбкими и подвижными. Жанры энергично взаимодействуют друг с другом: ода с элегией, размышление на историческую тему с думой, а впоследствии – романс с балладой, послание легко включает батальные картины. Излюбленной формой становится “отрывок” – момент душевной жизни, вырванный из ее потока, но сохраняющий цельность. Интонации внутри лирического монолога также переменчивы: поэт свободно переходит от элегического размышления к лирическому повествованию, от декламационной патетики к скорбному монологу, от задушевной мягкости тона к обличительному сарказму, от грустной и порою мрачной рефлексии к разговорной речи. Это означает, что Лермонтов окончательно порывает с жанровым мышлением, не теряя связь с жанровыми традициями. Каждое стихотворение поэта и глубоко философично, и общественно значимо, и интимно.
Поскольку в центре отдельного стихотворения и всей лирики стоит не столько событие, сколько душевный процесс самопознания, и поскольку поэт сосредоточен на внутреннем мире лирического “я”, то для Лермонтова чрезвычайно важно придать своему лирическому герою индивидуальную характерность, сообщить ему неподражаемую оригинальность и заставить читателя поверить в подлинность его мечтаний и страданий.
В раннем творчестве индивидуальное совмещается с типовым, психологически конкретное – с общим, пережитое – с “книжным”. И это имеет свои причины.
Юный Лермонтов был воспитан на литературе романтизма, причем романтизма не только в его высших, но и более скромных образцах. В ту пору, когда Лермонтов написал свое первое стихотворение, романтизм стал достоянием второстепенных, третьестепенных и даже мелких, незначительных поэтов, которые на все лады повторяли мотивы, темы, образы, стиль Жуковского, Батюшкова, Баратынского, Пушкина. Сюда же надо отнести и подражателей европейских романтиков. Лермонтов читал как сочинения по-романтически истолкованных Андре Шенье, Шекспира, предромантика Шиллера и романтических авторов – Байрона, Жуковского, Батюшкова, Баратынского, Пушкина, так и произведения эпигонов и вульгаризаторов романтизма. В поэзии таких романтиков-подражателей глубокие идеи не были лично пережиты, как были они пережиты великими поэтами. Эпигоны и вульгаризаторы просто заимствовали чужие мысли и чужие чувства, которые у настоящих поэтов нравственно обеспечивались их жизненным опытом, их судьбой, их страданиями. У подражателей романтизма переживания лишались жизненной правды и превращались в сугубо “книжные” чувства.
Лермонтов доверчиво и всерьез принял эти романтические идеи. Он почувствовал себя героем, который хочет переделать весь мир, бросая ему вызов и испытывая неутолимую жажду победы. Тем самым романтические “книжные” мотивы он сделал личными и стремился претворить в своем жизненном опыте. И свою жизнь – внешнюю и внутреннюю – Лермонтов хотел построить в соответствии с романтическими представлениями, вычитанными из книг. Другого опыта, кроме “книжного”, умозрительного, “теоретического” у него просто не было.
Если Жуковский утверждал, что жизнь и поэзия – одно, если Батюшков хотел жить так, как писал, то Лермонтов жаждал жить так, как велят ему “книжные” мечты.
Если подходить к творчеству Лермонтова с такой точки зрения, то легко заметить, что он не перепевал других романтиков и не настраивал свою лиру на лады их лир, но хотел, как это свойственно именно ему, передать специфичность личного опыта воплощения “книжных” романтических настроений. Он желал быть равным Байрону (“И Байрона достигнуть я б хотел…”), но не Байроном (“Нет, я не Байрон, я другой…”). Точно так же герои Лермонтова – не сколки с героев Байрона или какого-либо другого поэта, а персонажи, имевшие собственную судьбу. Поэтому Лермонтов не подражал романтическим образцам. Он отражал в творчестве, в особенности лирическом, личностный духовный опыт претворения романтических желаний в реальную действительность. Главным героем лирики был сам поэт, романтик наяву, возжаждавший перенести навеянные ему романтические представления на реальную почву.
Однако ни Жуковскому, ни Батюшкову, ни Пушкину, ни их героям не удалось прожить по предначертанным поэтическим мечтаниям. Этого не случилось и с Лермонтовым. В его творчестве отложился трагический опыт героической личности, которая вследствие исторических обстоятельств и условий не смогла осуществить свое человеческое предназначение. Вот почему романтизм Лермонтова – не поза, не подражание, не явление вторичного порядка, а самая что ни есть сокровенная и первичная его сущность. Творчество Лермонтова запечатлело тщетные и катастрофические попытки человека осуществить его жизненную программу.
Наконец, в то время, когда Лермонтов обратился к поэтическому творчеству, романтизм в России переживал вторую стадию своего развития. Если первая стадия (Жуковский, декабристы, Пушкин) проходила под знаком вольнолюбивых порывов и светлых надежд на будущее, то во второй преобладающей, доминирующей эмоцией стало “безочарование” (как выразился о пафосе лермонтовской поэзии Шевырев). В связи с этим переместились акценты и в восприятии Байрона: он понят не как поэт-свободолюбец, а в качестве мрачного скептического и трагического поэта-индивидуалиста. Такому пониманию Байрона во многом содействовал затем и Лермонтов.
После всего сказанного можно сделать следующий вывод: юноша-герой, исповедующий романтизм, наделен у Лермонтова условно-книжными, типовыми, общими приметами: он – избранник судьбы, сын рока, у него уже есть трагические воспоминания, на его челе лежит “печать страстей”, он – вечный странник, “свободы друг”, “природы сын”, но также – холодный, разочарованный демон. Эти типовые приметы Лермонтов превратил в образ собственной личности. Опыт претворения типовых примет в личные, опыт слияния типового, общеромантического, книжного с неповторимой, оригинальной личностью стал содержательным (философским, гражданским, нравственным, эстетическим) обеспечением и несомненным новаторством юного Лермонтова.
В соответствии с этими важнейшими сторонами восприятия жизни складываются коренные черты “лермонтовского человека”, почти неизменные от юности до гибели. Лермонтов заново начинает с того, с чего начал русский романтизм, – с осмысления отношений между человеком и миром, включая ближайшую среду и необозримую Вселенную.
Эти и другие общие особенности лирики Лермонтова каждый раз своеобразно претворяются в его лирических стихотворениях и обогащаются новыми гранями.

Жанровое своеобразие лирики Лермонтова

В первый раз еще, стыжуся,
В женской прелести влюблен.

Однако автор еще слишком молод, он преклоняется лишь перед физической красотой женщины, о внутреннем мире Натальи ничего не говорится.
В другом раннем стихотворении – «Желание» – лирический герой тоскует, его волнуют горести несчастливой любви, ему тяжело. Любовь в этом стихотворении предстает как одухотворяющее страдание:

Мне дорого любви моей мученье –
Пускай умру, но пусть умру, любя!

В стихотворении «К***» («Я помню чудное мгновенье…») поэт рисует идеал, небесный образ женщины, чуждый всему земному. Лирический герой называет ее «гением чистой красоты», «божеством», восхищаясь ее милыми небесными чертами. В этом стихотворении Пушкин говорит о том, что для него любить – значит жить и творить, любовь – великий источник вдохновения. Любовь слезы – вот что заставляет Пушкина жить и творить, несмотря ни на какие невзгоды. И новая встреча с любимой «пробуждает» душу, вдохновляет на написание этого стихотворения.
Теме любви посвящено стихотворение «На холмах Грузии лежит ночная мгла…». Это размышления поэта о необычайности и противоречивости его чувств. Любовь сопровождается унынием, но унынием легким, печалью «светлой». Это не новая любовь, а прежняя разгорелась в сердце лирического героя – его сердце «вновь горит и любит». Любовь – это неотъемлемая стихия человеческого сердца, это то чувство, без которого человек не может жить полноценной жизнью. Сердце, по словам автора, любит «оттого, что не любить оно не может».
«Я вас любил…» – наверное, самое душевное стихотворение о любви во всей мировой литературе. Это стихотворение‑воспоминание о прежней любви, еще не совсем угасшей в душе поэта. Он не хочет огорчать и тревожить предмет своей любви, не хочет причинять боль воспоминаниями о прошедшем чувстве:

Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.

Лирический герой желает любимой женщине такой же искренней, нежной любви, какую испытывает сам:

Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.

Стихотворение «Я вас любил…» – это стихотворение о высоком чувстве, о способности к самопожертвованию, об уважении к чувствам другого человека.
В Одессе Пушкин увлекся Е. К. Воронцовой. Любовь к женщине, которая не принадлежала ему, привела к созданию таких стихотворений, как «Храни меня, мой талисман» (1825 г.) и «Сожженное письмо» (1825 г.). Эти стихотворения проникнуты грустью. Единственное, что осталось в память о чувстве, – это «письмо любви», но и с ним надо проститься: «она велела». И поэт предает огню «все радости свои». Жадное пламя отняло последнее утешение, а печаль, оставленная «перстнем верным», превратилась в «растопленный сургуч», а «пепел милый» остался «на горестной груди» как напоминание о несостоявшемся счастье.
Еще одно стихотворение о любви – сонет «Мадона», посвященный Наталье Гончаровой. В «своей обители» поэт не хочет видеть роскошные работы старинных мастеров. Ему не нужны восхищение посетителей и «важное сужденье знатоков». Дороже всего лирическому герою образ «Пречистой Мадоны». И его желание исполнилось. Всевышний ниспослал ему «чистейшей прелести чистейший образец». Именно так называет Пушкин свой идеал, свою любимую женщину, которая стала его женой, за честь которой поэт отдал свою жизнь.
Таким образом, любовь в поэзии Пушкина – это глубокое, нравственно чистое, бесконечно нежное и самоотверженное чувство, облагораживающее и очищающее человека. Даже тогда, когда ей нет отклика, любовь – это дар жизни. Любовь в жизни поэта значила многое, ведь для него любить – это значило жить и, главное, творить.

Справочный материал для школьника:

Пушкин Александр Сергеевич – представитель плеяды наиболее выдающихся и заслуженных писателей России. По мнению большинства россиян Пушкин является самым известным и популярным русским писателем и поэтом как в России, так и во всём мире.

Годы жизни: 1799-1837.

Наиболее известные труды и произведения:
Руслан и Людмила (1817—1820)
Кавказский пленник (1820—1821)
Цыганы (1824)
Граф Нулин (1825),
Полтава (1828—1829)
Тазит (1829—1830)
Домик в Коломне (1830)
Анджело (1833)
Медный всадник (1833)
Евгений Онегин (1823—1832)
Борис Годунов (1825)
Скупой рыцарь (1830)
Моцарт и Сальери (1830)
Пир во время чумы (1830)
Русалка (1829—1832)
Арап Петра Великого (1827)
Роман в письмах (1829)
Повести покойного Ивана Петровича Белкина (1830)
Выстрел
Метель
Станционный смотритель
Барышня-крестьянка
Дубровский (1833)
Пиковая дама (1834)
Капитанская дочка (1836)
Жених (1825)
Сказка о попе и о работнике его Балде (1830)
Сказка о медведихе (1830—1831)
Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди (1831)
Сказка о рыбаке и рыбке (1833)
Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях(1833)
Сказка о золотом петушке (1834).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: