КАФЕДРА ДОШКОЛЬНОЙ ПЕДАГОГИКИ РГПУ ИМЕНИ А

Михаил Лермонтов
(1814—1841)

* * *
Ребенка милого рожденье
Приветствует мой запоздалый стих.
Да будет с ним благословенье
Всех ангелов небесных и земных!

Да будет он отца достоин,
Как мать его, прекрасен и любим;
Да будет дух его спокоен
И в праве тверд, как божий херувим.

Пускай не знает он до срока,
Ни мук любви, ни славы жадных дум;
Пускай глядит он без упрека,
На ложный блеск и ложный мира шум;

Пускай не ищет он причины,
Чужим страстям и радостям своим,
И выйдет он из светской тины
Душою бел и сердцем невредим!

Запрещенные стихи лермонтова

Описание:

Читает — Денис Семенов.
Интернет-версия записи из аудиокниги-моноспектакля «Кавказский пленник».
ООО «Театр Музыкальной Драмы» 2009г
Для того, чтобы послушать это произведение в оригинальном, высоком качестве звучания, Вы можете:
Скачать MP3 на Планете ТМД
Этим Вы напрямую поддержите производителя — наш театр, и обеспечите возможность его дальнейшего развития.

ТМДФотоистория

ВНИМАНИЕ! Размещение наших материалов на сторонних сайтах без разрешения администрации — запрещено.

Лермонтов

Михаил Юрьевич

1814-1841
Автограф М. Ю. Лермонтова

Лютой зимой 1837 года опечаленный и разгневанный Петербург был потрясен яркими, умными, непрощающими словами. На предательский выстрел, которым убили Пушкина, Лермонтов ответил стихотворением «Смерть поэта».

До этого дня почти никто не подозревал, что невысокий офицер с тяжелым, сумрачным взглядом давно пишет стихи. Стихи о мечте, о гордых людях, о жажде справедливости и борьбы за нее. И только тогда, когда вся мыслящая Россия прочла и запомнила наизусть стихотворение «Смерть поэта», о Лермонтове заговорили.

Когда Лермонтову было 14 лет, он начал писать стихи. Сначала просто подражал Пушкину и поэтам-декабристам, которых очень любил. Он знал, как подавили вспыхнувшее против царя восстание декабристов, и, хотя он, подросток, жил — тогда очень далеко от Петербурга, картечь, которой стреляли в людей, словно попала и в него.

Читать Лермонтова всегда интересно: герои его — очень храбрые и светлые люди или очень трусливые и злые. Но особенно интересна, пожалуй, поэма Лермонтова «Мцыри». Мцыри — это мальчик, сирота, который воспитывается в монастыре. К нему добры, но Мцыри бежит из монастырской неволи. Жить в душных стенах, изо дня в день видеть вокруг себя одно и то же — это не по нему. Всего лишь один день проводит Мцыри на воле. И хотя он погибает, но счастлив, что увидел настоящую жизнь. А Гарун — из поэмы «Беглец» — позорно труслив. Он бежал с поля боя и ищет приюта в родном ауле. Но от него отворачиваются все — и друг, и невеста, и мать: «Ты умереть не мог со славой, так удались, живи один». Навсегда осудил его грозный лермонтовский стих.

В последние годы жизни Лермонтов кроме стихов пишет роман «Герой нашего времени». Это одно из самых гениальных произведений русской литературы. Умный, образованный офицер, Печорин пытался понять жизнь и найти свое место в ней. Уже одно это в России того времени было подвигом, ведь власти силились запретить людям искать, думать, проявлять свою самостоятельность. Поэтому люди, подобные Печорину или самому Лермонтову, были им ненавистны, таких людей старались отправить на Кавказ, где выстрел горца мог оборвать их жизнь. Сослали на Кавказ и Лермонтова.

Стихи его тоже хотели уничтожить: многие из них были запрещены властями. Погиб он так же, как и Пушкин,- на дуэли. Это произошло 27 июля 1841 года. Рассказывают, что одновременно с выстрелом его противника раздался раскат грома: казалось, природа была потрясена этой гибелью.

В 1841 году в последний раз покидая столицу, Лермонтов заезжал проститься к писателю Владимиру Одоевскому. И тот подарил ему на прощание записную книжку в коричневом сафьяновом переплете. На первой странице Одоевский написал: «Поэту Лермонтову дается сия моя старая и любимая книга с тем, чтобы он возвратил мне ее сам и всю исписанную». Видимо, Лермонтов говорил, что им больше не встретиться.

Первые страницы поэт начал заполнять, очевидно, в пути. Экипаж трясло. Строки получались кривые и неразборчивые. Лермонтов вписывал стихотворения, которые и сейчас твердят все, кто любит поэзию: «Спор», «Сон», «Утес», «Нет, не тебя так пылко я люблю. «.

После смерти Лермонтова его записная книжка была возврашена Владимиру Федоровичу Одоевскому. С волнением и печалью разбирал Одоевский строки:

Провозглашать я стал любви
И правды, чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Это было последнее стихотворение — «Пророк» Дальше записи обрывались.

Люблю я цепи синих гор,
Когда, как южный метеор,
Ярка без света и красна
Всплывает из-за них луна.
На западе вечерний луч
Еще горит на ребрах туч
И уступить все медлит он
Луне — угрюмый небосклон.
Однажды при такой луне
Я мчался на лихом коне
В пространстве голубых долин,
Как ветер, волен и один;
Туманный месяц и меня,
И гриву, и хребет коня
Сребристым блеском осыпал;
Я чувствовал, как конь дышал,
Как он, ударивши ногой,
Отбрасываем был землей;
И я в чудесном забытьи
Движенья сковывал свои,
И с ним себя желал я слить,
Чтоб этим бег наш ускорить;
И долго так мой конь летел.
И вкруг себя я поглядел:
Все та же степь, все та ж луна:
Свой взор ко мне склонив, она,
Казалось, упрекала в том,
Что человек с своим конем
Хотел владычество степей
В ту ночь оспоривать у ней!

Матерные стихи Пушкина

/Внимание! Материал содержит ненормативную лексику./

Масштаб любого гения трудно оценить и современникам, и потомкам. Первым — потому что «большое видится на расстоянии», вторым — потому, что кроме расстояния, восприятию мешает множество чужих суждений и оценок…

Так и с творчеством Пушкина: все знают, что гений, а адекватного восприятия нет. С одной стороны, высокие строки «Избранного», тысячи раз перепечатанные, спетые на разный мотив и заученные наизусть с начальной школы. С другой — сборники матерных стихов все того же Александра Сергеевича Пушкина. Полноте, один ли это поэт?!

Да, один. Единственный и неповторимый, Пушкин А. С. И гений его прежде всего и состоял в глубоком владении русским языком: не надуманным рафинированным языком аристократии, но и не примитивным просторечием. Из сказок няни, из разговоров дворовых мужиков, из самых разных книг, из вольных бесед лицеистов, из общения с самыми образованными людьми своего времени вырастал и выкристаллизовывался Поэт, который впервые заставит «изъясняться по-русски» не только женскую любовь, но и русскую поэзию как таковую.

Это с песнях про райские кущи площадная брань неуместна. А когда спокойно пишешь «про дождь, про лен, про скотный двор», мат оказывается всего лишь частью выразительных средств языка.

Так и вышло у Пушкина. С юношеских пор друзья отмечали его умение вставить в свою речь крепкое словцо. И в стихах Пушкина мат тоже присутствует, как бы ни старалась цензура последовавших веков прикрыть его многочисленными многоточиями. Причем заметим, что речь идет не про сказки или любовные стихи, а про дружеские эпиграммы, или стихи о вольных похождениях в младые годы, или про сатирические произведения, или же мат «точечно» используется в описаниях бытовых сцен и привычек — одним словом, Пушкин владеет матерщиной так же умело и органично, как и всеми прочими средствами русского языка. Стоит ли ставить это ему в вину?

Сегодня трудно сказать, насколько сам поэт был готов к публичному распространению своих матерных стихов. Скорей всего, в большинстве случаев эти строки адресовались в письмах конкретным людям или предназначались для дружеских бесед, а вовсе не для эпатирования широкой публики. И уж совсем неестественно выглядят попытки собрать и опубликовать отдельно только похабные строки Пушкина.

Поэзия гения упряма и не поддается «причесыванию» так же, как и его африканские кудри. Но присутствие мата в стихах не меняет роли Пушкина в истории русской литературы.

Недавно тихим вечерком

Недавно тихим вечерком
Пришел гулять я в рощу нашу
И там у речки под дубком
Увидел спящую Наташу.
Вы знаете, мои друзья,
К Наташе вдруг подкравшись, я
Поцеловал два раза смело,
Спокойно девица моя
Во сне вздохнула, покраснела;
Я дал и третий поцелуй,
Она проснуться не желала,
Тогда я ей засунул х.й —
И тут уже затрепетала.

К кастрату раз пришел скрыпач

К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, сказал певец безм.дый, —
Мои алмазы, изумруды —
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, — он продолжал, —
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
— Я? я м.де себе чешу.

Как широко, как глубоко!

Как широко,
Как глубоко!
Нет, бога ради,
Позволь мне сзади.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! еб.на мать!

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

Орлов с Истоминой в постели

Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: «Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, *б».

А шутку не могу придумать я другую…

Будь мне наставником в насмешливой науке,
Едва лукавый ум твой поимает звуки,
Он рифму грозную невольно затвердит
И память темное прозванье сохранит.

Блажен Фирсей, рифмач миролюбивый,
Пред знатью покорный, молчаливый,
Как Шаликов, добра хвалитель записной,
Довольный изредка журнальной похвалой,

Невинный фабулист или смиренный лирик.
Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик.
С тех пор бесплодный жар в груди моей горит,
Браниться жажду я — рука моя свербит.

Клим пошлою меня щекотит остротой.
Кто Фирс? ничтожный шут, красавец молодой,
Жеманный говорун, когда-то бывший в моде,
Толстому тайный друг по греческой методе.
Ну можно ль комара тотчас не раздавить
И в грязь словцом одним глупца не превратить?

А шутку не могу придумать я другую,
Как только отослать Толстого к х*ю.

И в глупом бешенстве кричу я наконец
Хвостову: ты дурак, — а Стурдзе: ты подлец.

Так точно трусивший буян обиняком
Решит в харчевне спор падежным кулаком.

От всенощной вечор идя домой…

От всенощной вечор идя домой,
Антипьевна с Марфушкою бранилась;
Антипьевна отменно горячилась.
«Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
Ты думаешь, что я уж позабыла
Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
Ты с крестником Ванюшкою шалила?
Постой, о всем узнает муженек!»
— Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
А сват Трофим, который у тебя
И день и ночь? Весь город это знает.
Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
А всякого словами разобидишь;
В чужой пи*де соломинку ты видишь,
А у себя не видишь и бревна.

Сводня грустно за столом…

Сводня грустно за столом
Карты разлагает.
Смотрят барышни кругом,
Сводня им гадает:
«Три девятки, туз червей
И король бубновый —
Спор, досада от речей
И притом обновы…

А по картам — ждать гостей
Надобно сегодня».
Вдруг стучатся у дверей;
Барышни и сводня
Встали, отодвинув стол,
Все толкнули ,
Шепчут: «Катя, кто пришел?
Посмотри хоть в щелку».

Что? Хороший человек…
Сводня с ним знакома,
Он целый век,
Он у них, как дома.
в кухню руки мыть
Кинулись прыжками,
Обуваться, пукли взбить,
Прыскаться духами.

Гостя сводня между тем
Ласково встречает,
Просит лечь его совсем.
Он же вопрошает:
«Что, как торг идет у вас?
Барышей довольно?»
Сводня за щеку взялась
И вздохнула больно:

«Хоть бывало худо мне,
Но такого горя
Не видала и во сне,
Хоть бежать за море.
Верите ль, с Петрова дня
Ровно до субботы
Все девицы у меня
Были без работы.

Четверых гостей, гляжу,
Бог мне посылает.
Я им вывожу,
Каждый выбирает.
Занимаются всю ночь,
Кончили, и что же?
Не платя, пошли все прочь,
Господи мой боже!»

Гость ей: «Право, мне вас жаль.
Здравствуй, друг Анета,
Что за шляпка! что за шаль,
Подойди, Жанета.
А, Луиза, — поцелуй,
Выбрать, так обидишь;
Так на всех и ,
Только вас увидишь».

«Что же, — сводня говорит, —
Хочете ль Жанету?
В деле так у ней горит
Иль возьмете эту?»
Бедной сводне гость в ответ:
«Нет, не беспокойтесь,
Мне охоты что-то нет,
Девушки, не бойтесь».

Он ушел — все стихло вдруг,
Сводня приуныла,
Дремлют девушки вокруг,
Свечка
Сводня карты вновь берет,
Молча вновь гадает,
Но никто, никто нейдет —
Сводня засыпает.

Накажи, святой угодник…

Накажи, святой угодник,
Капитана Борозду,
Разлюбил он, греховодник,
Нашу матушку пи*ду.

Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Ее души не тронет твердой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку ,
Но и не позволит.

К портрету Каверина

первый вариант (без цензуры)

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был рубака,
Друзьям он верный друг, в бордели он ебака,
И всюду он гусар.

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был воитель,
Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
И всюду он гусар.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: