ЗАПИСКИ О ХУДОЖНИКАХ

В год 1996-й, когда Россия отмечает 300-летие основания своего славного регулярного флота, наконец-то увидят свет «Записки моряка-художника» — воспоминания именно моряка и именно художника, замечательного русского человека Алексея Петровича Боголюбова, создателя уникальной по художественной значимости и историческому значению серии картин, воспевающих историю отечественного флота за два века его существования от петровских баталий на Балтике до Морского праздника в Шербурге, в честь Русско-Французского союза в 1896 году.

При жизни, во второй половине XIX века, А.П. Боголюбов был знаменит, признан корифеем русского искусства. В XX веке редко его вспоминали. Читатели «Записок» легко поймут, почему прямолинейное черно-белое советское время его отторгало. И, слава Богу, что к своему концу наш век начинает понемногу воспринимать мир объёмно и многоцветно. Теперь, свободно вздохнув, можно уже не только воздать должное многим явлениям родной истории и забытым её творцам, к которым бесспорно относится и А.П. Боголюбов, но и поучиться на их умении служить Родине, любить людей и готовить будущее России.

И ещё — это издание «Записок моряка-художника» дань памяти потомков художнику и общественному деятелю Боголюбову, первому Почётному гражданину Саратова, подарившему городу Радищевский музей — теперь Государственный художественный музей им. А.Н. Радищева и Боголюбовскую рисовальную школу — ныне Саратовское художественное училище.

100 лет хранятся его «Записки моряка-художника» в Петербурге, в Рукописном отделе Петербургской публичной библиотеки. Туда их определил сам Боголюбов по духовному завещанию с оригинальным условием: «2000 р. положить на проценты и документы отдать в СПб. Публичную библиотеку вместе с пакетом, где находятся «Записки моряка-художника». На пакете сделать надпись: «Издать по истечении 22 лет». За это время капитал возрастёт, и тогда Управление библиотеки разделит его пополам, выберет способного литератора, чтобы привести в порядок мои записки, исправить правописание, но сохранить мой слог и слововыражения. После чего на другую половину денег издать оные, предоставить продаже и выручку отдать поровну в мою Школу и музей Радищевский. «. (Полностью завещание — замечательный документ — приведён в книге Н.В. Огарёвой «Летопись жизни и деятельности художника А.П. Боголюбова», изданной в Саратове в 1988 году.)

Боголюбов несомненно хотел, чтобы его «Записки» были опубликованы. Заботясь о будущем издании своих воспоминаний, Боголюбов как всегда щедро оставил Публичной библиотеке в Петербурге четыре своих рисунка, исполненных тушью и пером, — изящные пейзажные заставки к письмам. На обороте одного из них — марина с баркой под парусом — написал: «На память , кто будет составлять мои записки, идут эти рисунки» (Р. О., ф. 82, № 13, 14). Но 22 установленных года пришлись уже на послеоктябрьское время. Некому было исполнять волю автора — всё стало государственным. Засургученный холщовый мешок вскрыли, «Записки» заинвентаризировали — 6 довольно толстых тетрадей, которые мы по-сегодняшнему назвали бы общими, стали частью персонального фонда Боголюбова (Р. О., ф. 82, № 1-6).

Кроме собственно «Записок», в этом фонде имеются и другие материалы — письма, рисунки и отдельные воспоминания Боголюбова о художниках, «Очерки», из которых мы присоединили к настоящей публикации очерк об И.Н. Крамском.

Вероятно, начиная писать «Записки», Боголюбов считал, что забавляется воспоминаниями о прошлом и составляет их только для себя, но потом понял их более широкое назначение. В тексте встречаем замечание: «Так как я пишу это для себя, а ежели когда и будет моя рукопись читаться кем-нибудь, то мы уже давно сгниём в земле и с меня ничего не возьмёшь, а кому угодно, то пусть меня и обругают за ересь. Я этого не боюсь, ибо пишу незлобно, а так, слогом весёлого человека, любящего анекдоты. «.

И на самом деле, самобытные воспоминания Боголюбова, писанные предельно раскованно, можно сказать разговорно, уснащённые весёлыми случаями, смешными эпизодами, образно, картинно и правдиво поведали нам о многом серьёзном и горестном. В них есть и гневное, и проникновенно трогательное. А подчас — сложится фраза из пронзительно щемящих душу слов и расцветёт психологическим прозрением. Он не стесняет себя общепринятым пониманием, Чаще всего мнения его о людях и о себе, суждения об искусстве и исторических событиях неожиданны, предельно откровенны. Чувство самодостаточности руководит его пером, но порой оборачивается против него самого, принижает масштаб его личности.

Как государственную акцию он проектировал в крупных, губернских городах России устройство художественных музеев и два десятилетия отдал на организацию общедоступного художественного музея и художественной школы в российской провинции для «воспитания юношества»! Радищевский музей в Саратове был первым. Его примеру последовали Пенза, Самара, Нижние Новгород и другие.

А его вклад в установление и развитие русско-европейских художественных связей! Всё это и многое другое по-настоящему является судьбоносной его деятельностью для развития отечественной культуры и искусства, включая и XX век.

В его музее и его школе в Саратове выросли мастера мирового уровня, гордость искусства XX века — живописцы В.Э. Борисов-Мусатов, П.В. Кузнецов, скульптор А.Т. Матвеев и десятки других первоклассных художников — А.А. Савинов, П.С. Уткин, Д.Ф. Цаплин, В.М. Юстицкий, гравёры А.И. Кравченко, П.И. Поляков, А.В. Скворцов и многие, многие другие, вплоть до наших дней.

Живя в Париже, без устали работая, окружённый друзьями, коллегами, русскими и французами, тосковал Боголюбов по России. Вспоминались ему Нева, «щетинистый московский Кремль», Волга. И 25 декабря 1881 года начал он писать свои «Записки» в доме № 11 по бульвару Клиши, между пляс (площадью) Пигаль и пляс Клиши. В долгие вечера почти 15 лет будет он памятью вглядываться в прошлое, а иногда записывать только что совершившееся, например, кончину И.С. Тургенева, для которого найдутся слова, раскрывающие благородную, умную, любящую, нежную душу самого Боголюбова.

Но не суждено будет Боголюбову закончить «Записки». За их пределами останутся последние его 11 лет. Очень жаль. «Записки» завершаются на том, что он с братом поехал в Саратов открывать Радищевский музей. А как это происходило и как он готовил музей к открытию, мы знаем уже из других источников.

Узнали бы мы и о драматической неудачной попытке вместе с Крамским организовать первый съезд русских художников в 1882 году. Поведал бы он и о своём юбилее — 50-летии деятельности в январе 1891 года. Ведь тогда уже определилось его место в русской культуре. Чествование происходило в Париже и заочно в Саратове. Боголюбов был засыпан телеграммами. Не было, пожалуй, ни одной газеты в Петербурге, Москве, Саратове, Париже, Лондоне, которая бы не откликнулась на это событие. Друзья, русские парижане и французы в знак признания его художественных заслуг преподнесли юбиляру золотую палитру с выгравированными автографами. Эта палитра до 1941 года находилась в Радищевском музее, но была изъята на нужды войны и погибла в её горниле.

А может быть, художник А.П. Боголюбов открыл бы нам тайны создания дивных своих маленьких лирических живописных пейзажей и величественных крупных полотен, поражающих красотой композиции. Кто знает.

Жизнь А.П. Боголюбова была богата не просто событиями — коренными поворотами, совмещением, казалось бы, несовместимого.

Поначалу — как у всех незаурядных морских офицеров. «Лихой господин» — весельчак, кутила, отличный служака, баловень начальства и товарищеской дружбы. Его ждала блестящая карьера моряка. Но в тридцать лет всё меняется. Закончена Академия художеств. Впереди — тяжкий и радостный блистательный путь художника — живописца и рисовальщика, пейзажиста и морского баталиста, путь художественного деятеля.

Судьба одарила Боголюбова счастьем любви и дала познать трагедию её скорой потери. Но как бы возместила эту утрату дружеством с такими людьми, как И.С. Тургенев, И.Н. Крамской, царь Александр III.

В «Записках» говорится, как его привечали и Николай I, и Александр II, но Александр III, ещё Наследником, был особенно расположен к Боголюбову. Отношения между ними строились на основе интереса к искусству, полного взаимопонимания и доверия. Они были какими-то, если можно так выразиться, равноправными, конечно, с соблюдением этикета. Боголюбов годами мог не исполнять просьбы Александра написать ту или иную картину, мог позволить себе оказывать чете наследников услуги — например, годами безвозмездно руководить занятиями искусством Цесаревны Марии Фёдоровны.

В «Записках» эта сторона жизни Боголюбова отражена довольно подробно. Очень интересно читать о том, как Боголюбов мог совместить царскую волю и радищевский вопрос, как он, в сущности, добился легализации имени Радищева. Многое через Боголюбова царь делал для русского искусства и, наоборот, Боголюбов через царя. История создания музея в Аничковом дворце, переросшего потом в Музей Русского искусства Александра III (ныне Государственный Русский музей в Петербурге), не обошлась без участия А.П. Боголюбова. Как и очень многое другое — реорганизация Академии художеств в 1893 году, пополнение Эрмитажных коллекций, снятие запрета с картины И.Е. Репина «Иван Грозный» и т. д.

Близость ко Двору не мешала Боголюбову быть активным деятелем оппозиционного Товарищества передвижников.

Всеми корнями и помыслами связанный с Россией, последние 25 лет Боголюбов был вынужден жить за её пределами. И только пару летних месяцев проводить на Родине — врачи запугали суровой русской зимой. Но и в Париже он жил для России и русского художества.

Природа наделила А.П. Боголюбова многими талантами — общения с людьми, художественным, трудолюбием. И одним из редчайших в России. Он был человек завидной энергии — умной, доброй, пружинистой, дисциплинированной, знающей, куда направлять свои силы. Вот почему ему удавалось воплотить всё задуманное и в творчестве и на общественном поприще.

Заслуги Боголюбова на морской службе, в искусстве и как художественного деятеля отмечались и в России, и в Европе. Он имел высший чин действительного тайного советника. Был кавалером русских орденов — нескольких степеней Святого Станислава, Святого Владимира, Святой Анны, награждён датским орденом Данеброга, австрийской Звездой Франца-Иосифа. От титула австрийского барона отмахнулся. Франция отметила его труды сначала Офицерским Крестом Почётного Легиона, затем самым чтимым — Командорским Крестом Почётного Легиона. Когда он умер в Париже в ночь на 7 ноября 1896 года, у гроба его нёс караул с музыкой и знаменем батальон 28-го линейного полка французской армии.

Сам А.П. Боголюбов в журнале «Русская старина» (1888, т. 60) под названием «Записки моряка-художника. 1856-1857» напечатал главу, рассказывающую о его поездке на Ближний Восток, в Константинополь и Синоп, для сбора материалов к картинам о Крымской войне.

Нельзя сказать, что «Записки» не привлекали специалистов. С рукописью знакомились историки изобразительного искусства, особенно сотрудники Радищевского музея. Ещё до войны Г.И. Кожевников начал перебеливать рукопись. В начале I960-х годов продолжила и завершила эту работу Н.В. Огарёва.

Опубликовать удалось совсем малую часть и только в специальных изданиях — об Александре Иванове, И.С. Тургеневе и И.Н. Крамском.

Многие частицы «Записок», как словесные иллюстрации, вошли в книгу «Летопись».

Журнал «Волга» печатает «Записки моряка-художника» целиком с очень незначительными исключениями, вызванными в основном техническими причинами. Подготовка текста велась по рекомендациям самого автора. «В случае, ежели бы мне не привелось закончить моих записок, то мои заметки черновые должны быть окончанием моего труда, почему их поместить непременно». «Тот, кому будет поручено приводить мои записки в порядок, обязательно должен будет вставить повторения в моих описаниях, но выпустить, что не нужно. Но ежели есть тут мысль не занесённая, то не упускать её, а вставить где можно и где говорится о том же предмете».

Рукопись «Записок» объёмна — несколько сотен страниц. Примерно только четверть её — начало — начисто переписана автором, остальное — черновики, много разрозненных и дополняющих, повторяющихся заметок.

Чтобы придать стройность повествованию и следовать принятому автором принципу хронологической последовательности, пришлось собирать и составлять общий текст, состыковывать разрозненные части. Учитывая журнальный характер публикации, стыковки не указываются.

Для удобства чтения введена хронология — указаны годы перед каждым описываемым периодом и продолжено начатое Боголюбовым разделение текстового потока на абзацы, главы и подглавки, названия которых стилистически соотнесены с авторскими..

При подготовке к изданию безусловно сохранялся «слог» автора, сохранялась и инверсная манера построения фразы. Но в некоторых, совсем редких случаях, когда затруднялось понимание содержания, фраза редактировалась, приводилась в соответствие с правилами русской грамматики. Черновые страницы были засорены летучими словечками, штампиками — «итак», «так точно», «надо отдать справедливость», «в один прекрасный день» и другими. Конечно, их приходилось просто убирать, когда они скапливались поблизости или употреблялись в неуместном сочетании. К примеру, о кончине хорошего человека Боголюбов пишет: «В один прекрасный день. имярек. умер». Разумеется, такие оговорки были сняты. Пришлось отчасти пожертвовать вежливостью XIX века и опускать слова «господин», «профессор», если они повторялись многократно и рядом. При частом наслоении титулов — Великий Князь, Наследник, Цесаревич — выбирался один. Недописанные слова, укороченные имена, фамилии — восстанавливались. В рукописи довольно часто присутствуют названия, отдельные слова, фразы на итальянском, французском, немецком языках. По возможности, если это не нарушало стиля, они переводились. Но иногда сочетание русского слова и иностранного придаёт особую выразительность фразе, и тогда перевод выносился как примечание под строку. Издание «Записок» снабжено комментариями двух типов. Пространные вынесены за основной текст, а малословные под строку.

В воспоминаниях Боголюбова упоминаются сотни людей. Для удобства читателя предоставляется указатель имён, конечно, не всех, и с минимальными пояснениями. Некоторые имена остались нераскрытыми, а хрестоматийные — Шекспир, Данте, Пушкин и другие — в указатель не включены.

Автор публикации «Записок моряка-художника» благодарит Публичную библиотеку в Петербурге, журнал «Волга», Саратовский музей им. А.Н. Радищева, Московский Центр культуры им. А.П. Боголюбова за предоставленную возможность этим изданием отметить 300-летие русского флота и 100-летие со дня кончины А.П. Боголюбова.

ЗАПИСКИ О ХУДОЖНИКАХ

Константин Алексеевич Коровин (1861-1939) — живописец редкого многогранного дарования, создавший множество замечательных пейзажей, портретов современников, эскизов костюмов и декораций. Люди самых разных вкусов и взглядов, сильно отличавшиеся друг от друга своим мироощущением и складом характера, преклонялись перед его своеобразным и ярким живописным талантом. Серов и Репин, Шаляпин и Нежданова, Левитан и Поленов, Мамонтов и Дягилев, Бенуа и Грабарь, Головин и Петров-Водкин, Сарьян и Коненков считали, что в блестящей плеяде выдающихся деятелей русского изобразительного искусства рубежа XIX-XX веков Константину Алексеевичу Коровину принадлежит одно из первых мест. В то же время Коровин, как мы можем ныне это утверждать, являл собой блестящий пример двойного дарования — живописца и писателя.

Многие русские художники, взявшись за перо, обнаруживали литературный талант и создавали интересные произведения беллетристического, мемуарного, критического и эпистолярного жанров, рассказывая о себе, своем творчестве, современниках, событиях художественной жизни, встречах с интересными людьми, делясь своими наблюдениями и размышлениями. Не все литературное наследие предшественников и современников Коровина сохранилось, выявлено и напечатано. Часть его, возможно и немалая, исчезла вообще бесследно. Однако и то, что известно, производит большое впечатление своим богатством, — разнообразием и эмоциональной насыщенностью, продолжая оказывать благотворное воздействие на формирование эстетических взглядов.
Самая простая и распространенная форма, в которой конкретизировалась литературная деятельность наших художников, это письма. Испытывая настоятельную потребность «выговориться» по насущным и актуальным вопросам бытия и творчества, русские художники дали превосходные образцы эпистолярного стиля.
Читая письма А.Г.Венецианова, И.Н.Крамского, М.М.Антокольского, В.Д.Поленова, В.А.Серова, М.В.Нестерова, Б.М.Кустодиева и многих других, невозможно не удивиться тому, как интересны многие из писем, сколько в них ума, знания, чувства, облеченного в блестящую словесную форму, льющуюся свободно с кажущейся неприхотливостью! Какой же, наверное, горячий обмен мнениями возбуждали эти письма в свое время, если и поныне они производят сильное впечатление!
Письма Коровина тоже пользовались успехом у современников. Так, В.Д.Поленов сообщал ясене 12 февраля 1893 года, что художник Д.А.Щербиновский читал ему письма Константина Алексеевича из Парижа: «Ужасно интересно и талантливо. То восторги, то уныние, то он богач, то он нищий, то он работает в большой мастерской, то на чердаке».
Критическая деятельность мастеров искусства, а среди них имена И.Н.Крамского, М.М.Антокольского, Н.В.Досекина, А.А.Киселева, Н.К.Рериха, С.П.Яремича и других, сыграла немаловажную роль в утверждении реалистического характера отечественного искусства. Большая общественная значимость их статей отмечалась еще современниками.
Воспоминания художников, как правило, повествуют об их творческом пути и о встречах не только с деятелями искусства, литературы и науки, но и вообще с замечательными людьми своего времени. Зачастую воспоминания содержат картины быта и нравов дореволюционной России. Если бы художники не внесли свою значительную лепту в мемуарную литературу, многое не было бы известно из прошлого нашего искусства и нашей страны. Авторами таких содержательных мемуаров являются, в частности, Ф.И.Иордан, А.Я.Головин, М.В.Нестеров, Я.Д.Минченков, А.П.Остроумова-Лебедева, Л.С.Бакст. Последний столь живо рассказал о путешествии с В.А.Серовым в Грецию в 1907 году, что привел в восхищение И.А.Бунина, который благодарил его за «чудесную книгу, где все видишь, все обоняешь, все осязаешь».
Интересными писателями зарекомендовали себя В.Г.Перов, В.В.Верещагин, И. Я. Гинцбург, С.С.Голоушев (С.Глаголь) и П.А.Нилус — люди незаурядного беллетристического дарования. Ими созданы рассказы, сказки, повести и романы. Все они, кроме Перова, являются также авторами статей (у одного Голоушева, например, их более семисот).
Однако среди художников-литераторов есть такие выдающиеся мастера слова, которые с одинаковым блеском выступали во всех жанрах. Речь идет об Александре Николаевиче Бенуа и Игоре Эммануиловиче Грабаре. Их огромное литературное наследие, состоящее из мемуаров, монографических исследований по истории отечественного и мирового искусства, критических статей, писем, содержащих богатейший фактический материал, представляет уникальнейшее явление творческого энтузиазма. Литературную деятельность Александра Бенуа и Игоря Грабаря характеризуют исключительная отзывчивость на события художественной жизни, эмоциональность повествования, редкая эрудиция, способность увидеть в затронутой теме такие грани, которые обычно ускользают от внимания, и, наконец, превосходный русский язык.
Особое, выдающееся место в ряду наших живописцев-литераторов занимает Илья Ефимович Репин, замечательная книга которого «Далекое близкое» пользуется всенародной известностью. При знакомстве с богатым и талантливым литературным наследием Коровина невольно вспоминается вопрос, который когда-то, говоря о Репине как о писателе, задал К.И.Чуковский: «Был ли в России другой живописец, так хорошо вооруженный для писания беллетристических книг?». На этот вопрос, не сравнивая масштаб и характер дарования обоих художников, следует ответить положительно: да, им был Константин Алексеевич Коровин.

Как возникла и при каких обстоятельствах развилась литературная деятельность Коровина? До 1929 года, то есть до начала его систематических занятий писательским трудом, современники, в том числе и те, которые были близки к художнику, даже не предполагали его литературной одаренности. Более того, большинство из них считали, что книга редко бывает в руках Коровина. Так, в 1912 году в газетах промелькнуло сообщение о том, что мемуары Шаляпина будто бы редактирует Коровин. И вот как реагировал на это великий артист, казалось бы, хорошо его знавший:
«Я понимаю, что Коровин очень хороший художник, но не думаю, чтобы он был хотя бы посредственным редактором. Ясно, что все это выдумка!».
Другой современник, Всеволод Саввич Мамонтов, говорил, что Коровин был «малограмотен», «мало читал». И далее: «За наше долголетнее знакомство я решительно не помню, да и не могу себе представить Костеньку, читающим какую-нибудь книгу». Но когда стали появляться мемуарные и беллетристические очерки Коровина, его сразу признали превосходным литератором. Шаляпин в разговоре с ним не скрыл своего недоумения: «Знаешь, Константин, я удивляюсь, как ты это пишешь. Черт тебя знает, кто ты такой? Откуда это взялось?».

ЗАПИСКИ О ХУДОЖНИКАХ

В год 1996-й, когда Россия отмечает 300-летие основания своего славного регулярного флота, наконец-то увидят свет «Записки моряка-художника» — воспоминания именно моряка и именно художника, замечательного русского человека Алексея Петровича Боголюбова, создателя уникальной по художественной значимости и историческому значению серии картин, воспевающих историю отечественного флота за два века его существования от петровских баталий на Балтике до Морского праздника в Шербурге, в честь Русско-Французского союза в 1896 году.

При жизни, во второй половине XIX века, А.П. Боголюбов был знаменит, признан корифеем русского искусства. В XX веке редко его вспоминали. Читатели «Записок» легко поймут, почему прямолинейное черно-белое советское время его отторгало. И, слава Богу, что к своему концу наш век начинает понемногу воспринимать мир объёмно и многоцветно. Теперь, свободно вздохнув, можно уже не только воздать должное многим явлениям родной истории и забытым её творцам, к которым бесспорно относится и А.П. Боголюбов, но и поучиться на их умении служить Родине, любить людей и готовить будущее России.

И ещё — это издание «Записок моряка-художника» дань памяти потомков художнику и общественному деятелю Боголюбову, первому Почётному гражданину Саратова, подарившему городу Радищевский музей — теперь Государственный художественный музей им. А.Н. Радищева и Боголюбовскую рисовальную школу — ныне Саратовское художественное училище.

100 лет хранятся его «Записки моряка-художника» в Петербурге, в Рукописном отделе Петербургской публичной библиотеки. Туда их определил сам Боголюбов по духовному завещанию с оригинальным условием: «2000 р. положить на проценты и документы отдать в СПб. Публичную библиотеку вместе с пакетом, где находятся «Записки моряка-художника». На пакете сделать надпись: «Издать по истечении 22 лет». За это время капитал возрастёт, и тогда Управление библиотеки разделит его пополам, выберет способного литератора, чтобы привести в порядок мои записки, исправить правописание, но сохранить мой слог и слововыражения. После чего на другую половину денег издать оные, предоставить продаже и выручку отдать поровну в мою Школу и музей Радищевский. «. (Полностью завещание — замечательный документ — приведён в книге Н.В. Огарёвой «Летопись жизни и деятельности художника А.П. Боголюбова», изданной в Саратове в 1988 году.)

Боголюбов несомненно хотел, чтобы его «Записки» были опубликованы. Заботясь о будущем издании своих воспоминаний, Боголюбов как всегда щедро оставил Публичной библиотеке в Петербурге четыре своих рисунка, исполненных тушью и пером, — изящные пейзажные заставки к письмам. На обороте одного из них — марина с баркой под парусом — написал: «На память , кто будет составлять мои записки, идут эти рисунки» (Р. О., ф. 82, № 13, 14). Но 22 установленных года пришлись уже на послеоктябрьское время. Некому было исполнять волю автора — всё стало государственным. Засургученный холщовый мешок вскрыли, «Записки» заинвентаризировали — 6 довольно толстых тетрадей, которые мы по-сегодняшнему назвали бы общими, стали частью персонального фонда Боголюбова (Р. О., ф. 82, № 1-6).

Кроме собственно «Записок», в этом фонде имеются и другие материалы — письма, рисунки и отдельные воспоминания Боголюбова о художниках, «Очерки», из которых мы присоединили к настоящей публикации очерк об И.Н. Крамском.

Вероятно, начиная писать «Записки», Боголюбов считал, что забавляется воспоминаниями о прошлом и составляет их только для себя, но потом понял их более широкое назначение. В тексте встречаем замечание: «Так как я пишу это для себя, а ежели когда и будет моя рукопись читаться кем-нибудь, то мы уже давно сгниём в земле и с меня ничего не возьмёшь, а кому угодно, то пусть меня и обругают за ересь. Я этого не боюсь, ибо пишу незлобно, а так, слогом весёлого человека, любящего анекдоты. «.

И на самом деле, самобытные воспоминания Боголюбова, писанные предельно раскованно, можно сказать разговорно, уснащённые весёлыми случаями, смешными эпизодами, образно, картинно и правдиво поведали нам о многом серьёзном и горестном. В них есть и гневное, и проникновенно трогательное. А подчас — сложится фраза из пронзительно щемящих душу слов и расцветёт психологическим прозрением. Он не стесняет себя общепринятым пониманием, Чаще всего мнения его о людях и о себе, суждения об искусстве и исторических событиях неожиданны, предельно откровенны. Чувство самодостаточности руководит его пером, но порой оборачивается против него самого, принижает масштаб его личности.

Как государственную акцию он проектировал в крупных, губернских городах России устройство художественных музеев и два десятилетия отдал на организацию общедоступного художественного музея и художественной школы в российской провинции для «воспитания юношества»! Радищевский музей в Саратове был первым. Его примеру последовали Пенза, Самара, Нижние Новгород и другие.

А его вклад в установление и развитие русско-европейских художественных связей! Всё это и многое другое по-настоящему является судьбоносной его деятельностью для развития отечественной культуры и искусства, включая и XX век.

В его музее и его школе в Саратове выросли мастера мирового уровня, гордость искусства XX века — живописцы В.Э. Борисов-Мусатов, П.В. Кузнецов, скульптор А.Т. Матвеев и десятки других первоклассных художников — А.А. Савинов, П.С. Уткин, Д.Ф. Цаплин, В.М. Юстицкий, гравёры А.И. Кравченко, П.И. Поляков, А.В. Скворцов и многие, многие другие, вплоть до наших дней.

Живя в Париже, без устали работая, окружённый друзьями, коллегами, русскими и французами, тосковал Боголюбов по России. Вспоминались ему Нева, «щетинистый московский Кремль», Волга. И 25 декабря 1881 года начал он писать свои «Записки» в доме № 11 по бульвару Клиши, между пляс (площадью) Пигаль и пляс Клиши. В долгие вечера почти 15 лет будет он памятью вглядываться в прошлое, а иногда записывать только что совершившееся, например, кончину И.С. Тургенева, для которого найдутся слова, раскрывающие благородную, умную, любящую, нежную душу самого Боголюбова.

Но не суждено будет Боголюбову закончить «Записки». За их пределами останутся последние его 11 лет. Очень жаль. «Записки» завершаются на том, что он с братом поехал в Саратов открывать Радищевский музей. А как это происходило и как он готовил музей к открытию, мы знаем уже из других источников.

Узнали бы мы и о драматической неудачной попытке вместе с Крамским организовать первый съезд русских художников в 1882 году. Поведал бы он и о своём юбилее — 50-летии деятельности в январе 1891 года. Ведь тогда уже определилось его место в русской культуре. Чествование происходило в Париже и заочно в Саратове. Боголюбов был засыпан телеграммами. Не было, пожалуй, ни одной газеты в Петербурге, Москве, Саратове, Париже, Лондоне, которая бы не откликнулась на это событие. Друзья, русские парижане и французы в знак признания его художественных заслуг преподнесли юбиляру золотую палитру с выгравированными автографами. Эта палитра до 1941 года находилась в Радищевском музее, но была изъята на нужды войны и погибла в её горниле.

А может быть, художник А.П. Боголюбов открыл бы нам тайны создания дивных своих маленьких лирических живописных пейзажей и величественных крупных полотен, поражающих красотой композиции. Кто знает.

Жизнь А.П. Боголюбова была богата не просто событиями — коренными поворотами, совмещением, казалось бы, несовместимого.

Поначалу — как у всех незаурядных морских офицеров. «Лихой господин» — весельчак, кутила, отличный служака, баловень начальства и товарищеской дружбы. Его ждала блестящая карьера моряка. Но в тридцать лет всё меняется. Закончена Академия художеств. Впереди — тяжкий и радостный блистательный путь художника — живописца и рисовальщика, пейзажиста и морского баталиста, путь художественного деятеля.

Судьба одарила Боголюбова счастьем любви и дала познать трагедию её скорой потери. Но как бы возместила эту утрату дружеством с такими людьми, как И.С. Тургенев, И.Н. Крамской, царь Александр III.

В «Записках» говорится, как его привечали и Николай I, и Александр II, но Александр III, ещё Наследником, был особенно расположен к Боголюбову. Отношения между ними строились на основе интереса к искусству, полного взаимопонимания и доверия. Они были какими-то, если можно так выразиться, равноправными, конечно, с соблюдением этикета. Боголюбов годами мог не исполнять просьбы Александра написать ту или иную картину, мог позволить себе оказывать чете наследников услуги — например, годами безвозмездно руководить занятиями искусством Цесаревны Марии Фёдоровны.

В «Записках» эта сторона жизни Боголюбова отражена довольно подробно. Очень интересно читать о том, как Боголюбов мог совместить царскую волю и радищевский вопрос, как он, в сущности, добился легализации имени Радищева. Многое через Боголюбова царь делал для русского искусства и, наоборот, Боголюбов через царя. История создания музея в Аничковом дворце, переросшего потом в Музей Русского искусства Александра III (ныне Государственный Русский музей в Петербурге), не обошлась без участия А.П. Боголюбова. Как и очень многое другое — реорганизация Академии художеств в 1893 году, пополнение Эрмитажных коллекций, снятие запрета с картины И.Е. Репина «Иван Грозный» и т. д.

Близость ко Двору не мешала Боголюбову быть активным деятелем оппозиционного Товарищества передвижников.

Всеми корнями и помыслами связанный с Россией, последние 25 лет Боголюбов был вынужден жить за её пределами. И только пару летних месяцев проводить на Родине — врачи запугали суровой русской зимой. Но и в Париже он жил для России и русского художества.

Природа наделила А.П. Боголюбова многими талантами — общения с людьми, художественным, трудолюбием. И одним из редчайших в России. Он был человек завидной энергии — умной, доброй, пружинистой, дисциплинированной, знающей, куда направлять свои силы. Вот почему ему удавалось воплотить всё задуманное и в творчестве и на общественном поприще.

Заслуги Боголюбова на морской службе, в искусстве и как художественного деятеля отмечались и в России, и в Европе. Он имел высший чин действительного тайного советника. Был кавалером русских орденов — нескольких степеней Святого Станислава, Святого Владимира, Святой Анны, награждён датским орденом Данеброга, австрийской Звездой Франца-Иосифа. От титула австрийского барона отмахнулся. Франция отметила его труды сначала Офицерским Крестом Почётного Легиона, затем самым чтимым — Командорским Крестом Почётного Легиона. Когда он умер в Париже в ночь на 7 ноября 1896 года, у гроба его нёс караул с музыкой и знаменем батальон 28-го линейного полка французской армии.

Сам А.П. Боголюбов в журнале «Русская старина» (1888, т. 60) под названием «Записки моряка-художника. 1856-1857» напечатал главу, рассказывающую о его поездке на Ближний Восток, в Константинополь и Синоп, для сбора материалов к картинам о Крымской войне.

Нельзя сказать, что «Записки» не привлекали специалистов. С рукописью знакомились историки изобразительного искусства, особенно сотрудники Радищевского музея. Ещё до войны Г.И. Кожевников начал перебеливать рукопись. В начале I960-х годов продолжила и завершила эту работу Н.В. Огарёва.

Опубликовать удалось совсем малую часть и только в специальных изданиях — об Александре Иванове, И.С. Тургеневе и И.Н. Крамском.

Многие частицы «Записок», как словесные иллюстрации, вошли в книгу «Летопись».

Журнал «Волга» печатает «Записки моряка-художника» целиком с очень незначительными исключениями, вызванными в основном техническими причинами. Подготовка текста велась по рекомендациям самого автора. «В случае, ежели бы мне не привелось закончить моих записок, то мои заметки черновые должны быть окончанием моего труда, почему их поместить непременно». «Тот, кому будет поручено приводить мои записки в порядок, обязательно должен будет вставить повторения в моих описаниях, но выпустить, что не нужно. Но ежели есть тут мысль не занесённая, то не упускать её, а вставить где можно и где говорится о том же предмете».

Рукопись «Записок» объёмна — несколько сотен страниц. Примерно только четверть её — начало — начисто переписана автором, остальное — черновики, много разрозненных и дополняющих, повторяющихся заметок.

Чтобы придать стройность повествованию и следовать принятому автором принципу хронологической последовательности, пришлось собирать и составлять общий текст, состыковывать разрозненные части. Учитывая журнальный характер публикации, стыковки не указываются.

Для удобства чтения введена хронология — указаны годы перед каждым описываемым периодом и продолжено начатое Боголюбовым разделение текстового потока на абзацы, главы и подглавки, названия которых стилистически соотнесены с авторскими..

При подготовке к изданию безусловно сохранялся «слог» автора, сохранялась и инверсная манера построения фразы. Но в некоторых, совсем редких случаях, когда затруднялось понимание содержания, фраза редактировалась, приводилась в соответствие с правилами русской грамматики. Черновые страницы были засорены летучими словечками, штампиками — «итак», «так точно», «надо отдать справедливость», «в один прекрасный день» и другими. Конечно, их приходилось просто убирать, когда они скапливались поблизости или употреблялись в неуместном сочетании. К примеру, о кончине хорошего человека Боголюбов пишет: «В один прекрасный день. имярек. умер». Разумеется, такие оговорки были сняты. Пришлось отчасти пожертвовать вежливостью XIX века и опускать слова «господин», «профессор», если они повторялись многократно и рядом. При частом наслоении титулов — Великий Князь, Наследник, Цесаревич — выбирался один. Недописанные слова, укороченные имена, фамилии — восстанавливались. В рукописи довольно часто присутствуют названия, отдельные слова, фразы на итальянском, французском, немецком языках. По возможности, если это не нарушало стиля, они переводились. Но иногда сочетание русского слова и иностранного придаёт особую выразительность фразе, и тогда перевод выносился как примечание под строку. Издание «Записок» снабжено комментариями двух типов. Пространные вынесены за основной текст, а малословные под строку.

В воспоминаниях Боголюбова упоминаются сотни людей. Для удобства читателя предоставляется указатель имён, конечно, не всех, и с минимальными пояснениями. Некоторые имена остались нераскрытыми, а хрестоматийные — Шекспир, Данте, Пушкин и другие — в указатель не включены.

Автор публикации «Записок моряка-художника» благодарит Публичную библиотеку в Петербурге, журнал «Волга», Саратовский музей им. А.Н. Радищева, Московский Центр культуры им. А.П. Боголюбова за предоставленную возможность этим изданием отметить 300-летие русского флота и 100-летие со дня кончины А.П. Боголюбова.

Блог художника

Меркулов Сергей. Творчество и хобби

Меркулов Сергей. Творчество и хобби

Сергей Меркулов

Рубрики

  • Записки скетчера (12)
  • Интересно (92)
    • интервью (8)
    • Фильмы (3)
  • История одного шедевра (5)
  • Книги (7)
  • Мое творчество (515)
  • Новости (27)
    • Выставки (14)
  • О дизайне (2)
  • Разное (17)
  • Уроки (31)
  • Художники (129)

В разделе арт-кино я публикую впечатления о фильмах про художников и в последующем обсуждаю их с вами , читателями.

Список известных мне фильмов о художниках

Андрей Рублев. Фильм об известном живописце.

Баския. Фильм о чернокожем художнике из Манхеттонской богемы.

Винсент и Тео. Фильм о Винсенте Вангоге и его брате Тео.

Весна Микеланджело. Фильм о Микеланджело и Леонардо.

Господин оформитель. Ужасы , драма о художнике

Девушка с жемчужной сережкой. Фильм о художнике Яне Вермеере

Жажда жизни. Еще один фильм о Ван Гоге.

Инкогнито. Фильм о неизвестном художнике , который подделывал картины. ( Приключения)

Камилла Клодель. Фильм о молодой француженке-скульпторе .

Караваджо. Фильм о художнике Микеланджело Меризи Караваджо.

Климт. Фильм об известном художнике-новаторе .

Леонардо. Фильм о гении.

Макс. Фильм об учителе рисования Адольфа Гитлера.

Модильяни. Два фильма о художнике.

Моя левая нога. Фильм об инвалиде , который научился рисовать левой ногой.

Найденный рай. Фильм о жизни Гогена на Таити.

Нью-Йоркские истории. Критиковать или не критиковать. Вот в чем вопрос…

Очаровательная проказница. Фильм о взаимоотношениях художников и моделей.

Пиросмани. Сцены из жизни художника-примитивиста .

Поллок. Фильм об американском художнике Джексоне Поллоке.

Призраки Гойи. Фильм попытках Франциско Гойи вытащить свою музу из тюрьмы.

Прожить жизнь с Пикассо. Фильм о художнике и его взаимоотношениях с женщинами.

Рембрандт. Название говорит само за себя.

Рембрандт. Портрет 1669. Говорят замечательный фильм.

Тайны «Ночного дозора». Еще один фильм о жизни Рембрандта.

Тайна Антуана Ватто. Фильм о тайне Ватто.

Фрида. Фильм о Фриде Кало , Льве Троцком , Диего Ривере

Эль Греко. Одноименный фильм.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: