Шопен Фридерик — биография, факты из жизни, фотографии, справочная информация

ШОПЕН (Chopin) Фридерик (полн. Фридерик Францишек (во французском варианте Фредерик Франсуа) (1 марта 1810, Желязова Воля, Польша — 17 октября 1849, Париж), польский композитор и пианист. Музыке Шопена присущи лиризм, тонкость в передаче различных настроений; его произведения отличаются широтой национально-фольклорных и жанровых связей. По-новому истолковал многие жанры: возродил на романтической основе прелюдию, создал фортепианную балладу, опоэтизировал и драматизировал танцы — мазурку, полонез, вальс; превратил скерцо в самостоятельное произведение. Обогатил гармонию и фортепианную фактуру; сочетал классичность формы с мелодическим богатством и фантазией. 2 концерта (1829, 1830), 3 сонаты (1828-44), фантазия (1841), 4 баллады (1835-42), 4 скерцо (1832-42), экспромты, ноктюрны, этюды и другие произведения для фортепиано; песни. В его фортепианном исполнении глубина и искренность чувств сочетались с изяществом, техническим совершенством.

Родился в смешанной французско-польской семье; родным языком Шопена был польский. В 1816-1822 обучался игре на фортепиано у Войцеха Живного (1756-1842), чье преподавание основывалось на музыке И. С. Баха и венских классиков. По-видимому, тогда же состоялось первое знакомство будущего композитора с итальянским бельканто. Неповторимый мелодический стиль Шопена складывался под совокупным влиянием Моцарта, польской национальной музыки, в частности, салонных пьес его старших современников М. К. Огиньского, М. Шимановской и других, а также итальянской оперы. Первые композиторские опыты Шопена (два полонеза) относятся к 1817. С 1819 он выступает как пианист в варшавских аристократических салонах. В 1822 начал заниматься частным образом у ведущего польского композитора Ю. Эльснера. В 1823 поступил в Варшавский лицей, незадолго до окончания которого опубликовал свой первый опус — Рондо c-moll (1825). В 1826-1829 Шопен учился в классе Эльснера в варшавской Главной школе музыки. К этому периоду относятся Вариации на тему дуэта из оперы Моцарта «Дон Жуан» для фортепиано с оркестром соч. 2, Первая соната соч. 4 и ряд пьес. При окончании консерватории Шопен был официально удостоен характеристики «музыкальный гений».

В 1829 и 1831 Шопен с успехом концертировал в Вене. Тогда же Р. Шуман восторженно отозвался в печати о Вариациях соч. 2 («Шапки долой, господа, перед вами гений!»). Весть о поражении польского восстания 1830-1831 застала Шопена, когда он находился в Штутгарте (согласно популярной легенде, Шопен откликнулся на нее пьесой, которая ныне широко известна как «Революционный этюд»). Будучи убежденным сторонником польской независимости, Шопен отказался вернуться на родину и обосновался в Париже, где вскоре приобрел репутацию выдающегося педагога и пианиста. Он был принят в высших кругах парижской аристократии, познакомился с популярными пианистами-виртуозами Ф. Калькбреннером и К. Плейелем (которые оказали ему практическую помощь в первый период его парижской жизни), музыковедом Ф. Ж. Фетисом, композиторами Ф. Листом, В. Беллини, художником Э. Делакруа, писателями Г. Гейне, В. Гюго, другими видными представителями парижской художественной элиты; среди его друзей были также представители польской эмиграции. В 1835 и 1836 Шопен выезжал в Германию (где встречался, в частности, с Шуманом и Ф. Мендельсоном), в 1837 — в Лондон. Между тем у него развивался туберкулез легких, первые симптомы которого обнаружились еще в 1831. Вскоре Шопен фактически отказался от карьеры виртуоза, ограничив свою концертную деятельность редкими выступлениями, преимущественно для немногочисленной аудитории, и сосредоточился на композиции, публикуя свои опусы одновременно в Париже, Лондоне и Лейпциге.

Рядом с Жорж Санд

В 1837 начался роман Шопена с известной французской писательницей Жорж Санд, которая относилась к Шопену отчасти по-матерински, как к хрупкому и незрелому созданию, за которым необходим постоянный уход. Зиму 1838-1839 Шопен и Ж. Санд провели на острове Майорка (Испания), что благотворно повлияло на здоровье композитора. Его связь с писательницей продолжалась около 10 лет. После разрыва с Ж. Санд (1847) здоровье Шопена резко ухудшилось.

В феврале 1848 он дал свой последний концерт в Париже. Начавшаяся несколько дней спустя революция вынудила Шопена выехать в Великобританию, где он провел семь месяцев, играя в аристократических салонах (в том числе для королевы Виктории) и давая уроки. По возвращении в Париж Шопен уже не был в силах заниматься с учениками; летом 1849 он написал свое последнее произведение — Мазурку f-moll соч. 68 «4. На отпевании Шопена в парижской церкви св. Марии Магдалины присутствовало около трех тысяч человек; звучали его Прелюдии e-moll и h-moll из соч. 28 и Реквием Моцарта. На похоронах оркестр играл траурный марш из его Второй сонаты b-moll соч. 35. По желанию Шопена его сердце было перевезено в Польшу; оно покоится в варшавской церкви Святого Креста.

Виртуоз и импровизатор

Почти вся музыка Шопена предназначена для фортепиано (среди немногих исключений — поздняя Соната для виолончели и фортепиано, посвященная другу композитора, виолончелисту О. Франкомму, и полтора десятка песен на слова польских поэтов). По отзывам современников, Шопен был вдохновенным импровизатором. Он сочинял в процессе игры, мучительно пытаясь зафиксировать свои музыкальные идеи в нотах. Наследие Шопена невелико по объему, однако воплощенный в нем художественный мир универсален. Один из полюсов творчества Шопена составляют юношеские виртуозные пьесы (в том числе рондо) и произведения для фортепиано с оркестром (два концерта,1829-30, и др.), в которых он еще придерживается традиционных форм романтического пианизма «большого стиля». На другом полюсе находятся монументальная Третья соната h-moll (соч. 58, 1844) и окружающие ее Фантазия (1841), Колыбельная (1843-44), Баркарола (1845-6), Третья и Четвертая баллады (1840-41, 1842), Четвертое скерцо (1842), три мазурки соч. 56 (1843), три мазурки соч. 59 (1845), Полонез-фантазия (1845-46), ноктюрны соч. 62 (1846) — произведения огромной выразительной силы и благородства, новаторские по форме (для позднего Шопена характерна свободная трехчастная форма с длительно подготавливаемой сокращенной репризой, которая обычно переходит в сжатую коду), фактуре, гармоническому языку. Между этими двумя полюсами располагаются этюды, прелюдии, ноктюрны, вальсы, мазурки, полонезы, экспромты — неизменно совершенные во всех деталях и многообразные, как сама жизнь. Поэт и музыкант Б. Л. Пастернак считал это многообразие отличительной чертой Шопена и называл его творчество «орудием познания всякой жизни».

Музыка Шопена почти целиком выдержана в гомофонно-гармоническом складе; отсутствие контрапункта в обычном смысле компенсируется в ней богатой игрой аккомпанирующих голосов, создающей эффект тончайшей подголосочной полифонии. Многие его пьесы написана в популярных бытовых, салонных, учебных (этюды) жанрах, однако под пером Шопена их жанровые прототипы приобретают совершенно новый масштаб. Слова Шумана об одном из этюдов Шопена (соч. 25 «1): «Это не столько этюд, сколько поэма», приложимы ко всем остальным этюдам, а также к большинству мазурок, вальсов, прелюдий, ноктюрнов и др. (жанровое начало преобладает над поэтическим лишь в некоторых ранних пьесах Шопена). Для его гармонии характерны необычайно смелые тональные сопоставления и модуляции (часто принимающие форму внезапных «соскальзываний» в отдаленные тональные сферы), экскурсы в сферу чистой хроматики или модальности. Влияние гармонического и мелодического языка Шопена прослеживается в творчестве таких разных композиторов, как Ф. Лист, Р. Вагнер, Г. Форе, К. Дебюсси, Э. Григ, И. Альбенис, П. Чайковский, А. Скрябин, С. Рахманинов, К. Шимановский. С 1927 в Варшаве проводится Международный конкурс имени Шопена.

Internal Server Error

The server encountered an internal error or misconfiguration and was unable to complete your request.

Please contact the server administrator to inform them of the time this error occurred, and the actions you performed just before this error.

More information about this error may be available in the server error log.

Детская музыкальная школа им. Андрея Петрова

Если интерпретация произведений великих композиторов требует разрешения ряда вопросов, связанных с эпохой их возникновения, с их выразительными средствами и стилистическими особенностями, вопросов, рассматриваемых с учетом характерного для нашего времени восприятия, то это касается также интерпретации произведений Шопена. В репертуаре пианистов всех национальностей произведения Шопена занимают одно из главных мест. Это обусловлено не только исключительным пианизмом этих произведений и их доступностью для широких масс слушателей концертов или радиопередач, но прежде всего их красотой, облеченной в форму звуков, полных поэзии и очаровательности, богатством их выразительных средств и настроений, изысканностью формы, столь адекватной содержанию.
Однако не каждый исполнитель, приобщающийся к музыке великого польского композитора, заслуживает почетного звания шопениста, хотя установить единые критерии для так называемого «шопеновского стиля» исполнения чрезвычайно трудно, а, быть может, и вовсе невозможно. Причина этого заключается в том, что, с одной стороны, подход к творчеству Шопена подвергался и подвергается эволюции по мере развития средств музыкальной выразительности, новых достижений в конструкции и масштабах звучания фортепиано, изменения эстетических взглядов; с другой же стороны — существуют разные принципы интерпретации, зависящие от характера восприятия и взглядов исполнителя, например, принципы классической, романтической или экспрессионистской интерпретации, проявляющиеся с разной силой по отношению ко всей музыкальной литературе.
В свете вышесказанного следует, что все попытки установить единые научно-эстетические критерии заранее обречены, с художественной точки зрения, на неудачу. Установление этого факта заставляет нас искать возможности приблизиться к Шопену другим путем, а именно: путем попытки выделения таких характерных особенностей его музыки, которые могли бы послужить в качестве хотя бы ориентировочного ключа для правильного истолкования шопеновского текста. Бросая лишь первый поверхностный взгляд на место Шопена в истории музыки XIX столетия, мы уже имеем серьезный материал для того, чтобы правильно подойти к вопросу. Наиболее часто определение: Шопен-романтик. Оно правильно, если говорить об идейной атмосфере эпохи в целом, но оно неправильно, если говорить о стиле Шопена, ибо подгонять его творчество к узким рамкам стиля, отмеченного уже явной печатью упадка, несомненно было бы ошибкой. Музыка Шопена, с одной стороны, новаторски уходит далеко вперед, неся в себе творческий зародыш расширения рамок тональной системы, с другой стороны, черпает свою силу в наиболее жизненных, прогрессивных, великих традициях прошлого. Моцарт был для Шопена непревзойденным образцом совершенства, а с «Хорошо темперированным клавиром» Баха он не расставался до конца жизни.
А содержание, а выразительные средства! Несомненно это наиболее концентрированная эссенция эмоционального напряжения, выраженная в наиболее сжатой и лаконичной форме во всей музыкальной литературе; кристаллическая ясность широчайших горизонтов творческой фантазии; созерцание и ощущение самых сложных настроений и сокровенных движений души, наряду с героическими порывами и революционным пафосом; беззаботное веселье, чередующееся с грустью и раздумьем; сокровища совершеннейших миниатюр, наряду с монументальными, гениально выполненными конструкциями. И, в сущности, ни одного такта без музыки, ни одной фразы для внешнего эффекта и показной виртуозности.
Из вышеприведенных рассуждений и замечаний уже можно сделать ряд выводов, а знакомство с высказываниями самого Шопена, свидетельства его современников, традиции, переданные нам его учениками, и, наконец, образцы великих шопенистов могут помочь мыслящему художнику найти путь правильного истолкования бессмертных текстов Шопена. Это истолкование лишь в некоторых, самых общих отношениях, может считаться правильным, правдивым или только избегающим ошибочного подхода. Интерпретация произведений Шопена, как мы уже заметили, может носить классический, романтический или даже экспрессионистский характер, как вследствие необычайного богатства содержания, так и по причине непреходящего значения его творчества, отражающего самые глубокие, вечно существенные человеческие эмоции и стремления. Лирик найдет в творчестве Шопена сокровища поэзии и чувств; эпик — широкий размах, боевой порыв и тихий покой; классик—изумительное чувство меры и совершенную продуманность фактуры; виртуоз — чистый пианизм. Правда, огромная любовь к вокальному искусству, наблюдавшаяся у Шопена с раннего возраста, не послужила ему стимулом к оперному творчеству, которого так упорно требовали от него современники, но она несомненно оказала влияние на так называемую «вокальность» его мелодики и кантилены, на певучесть фиоритур, плавность аккомпанемента, составляющего зачастую, по выражению композитора, главную красоту произведения, на «мелодичность» столь богатых творческими идеями связующих частей или же замысловатые переплетения и сочетания фигур и фигурации, внешне чисто технических.
А простота и естественность выражения чувств к семье и близким, юмор и остроумие, изящество в обхождении с людьми, которыми восхищались современники, наконец, пламенная любовь к родной стране, из которой композитор вынес самые ценные традиции и атмосферу подлинно] о отечественного фольклора, пейзажа и людей, — разве все это не должно быть принято во внимание каждым пианистом, приступающим с должным пиэтетом к раскрытию музыки Шопена? Все эти рассуждения, естественно, не могут претендовать на исчерпывающее освещение поставленного вопроса и ни в коем случае не должны быть поняты как попытка ограничить и сузить сущность шопеновского стиля. Мы хотим подчеркнуть, что богатство музыкального содержания и совершенство выразительных средств могут быть по-разному воспроизведены разными художественными натурами. Гак именно обстоит дело не только среди известных пианистических школ в целом, но и в пределах одной школы, если, например, говорить о характерных чертах польских пианистов. Сильные художественные натуры таких великих мастеров форте-__ пиано, как Игнацы Падеревский, Иосиф Сливинский, Александр Михаловский, Иосиф Гофман, Игнацы Фридман, Артур Рубинштейн, а также некоторые пианисты среднего поколения, как Генрик Штомпка, Станислав Шпинальский, Ян Эккер, или лауреаты трех первых премий Четвертого международного конкурса имени Шопена, состоявшегося в 1949 году: Галина Черны-Стефаньска, Барбара Хессе-Буковска и Вольдемар Maцишевский проявляют различный подход к музыке Шопена, как в пределах того же самого периода, так и, главным образом, в зависимости от изменяющихся с течением времени эстетических критериев и идеологических взглядов. Но, несомненно, были, есть и будут ближе к Шопену те польские пианисты, равно как и пианисты других национальностей, которые не злоупотребляют его музыкой для показа виртуозности (в фортепианной литературе имеется достаточно много других произведений, более отвечающих этой, естественной, впрочем, потребности блеснуть на эстраде); которые не будут пытаться втиснуть ее в узкие рамки болезненного сентиментализма и слезливой чувствительности; которые сумеют понять роль и значение полимелодических частей, плавность и значение аккомпанемента, вокальность мелизмов; которые сумеют считаться с указаниями автора, касающимися интерпретации, и передать атмосферу и настроение его произведений. Простота и естественность, певучесть каждой музыкальной фразы и мысли, умеренность и плавность в применении rubato должны быть глубоко прочувствованы и продуманы. Наконец, требование не переходить естественных границ фортепианного звука в направлении роста напряжения fortissimo вплоть до «пробивания» фортепиано, или в направлении поисков контрастных импрессионистических эффектов при помощи едва слышных «туманных» и «зефирных» звуков, а также требование избегать рекордных темпов, искажающих музыкальный смысл произведения и превышающих оптимальный темп, который, несомненно, МОЖНО установить в пределах данной звуковой концепции, — вот дальнейшие вопросы, требующие решения.
Подлинно великим шопенистам разных национальностей присущ глубокий пиэтет к наследию гениального композитора. А наша эпоха, более чем предыдущие, стремится показать великие произведения прошлого в возможно чистом виде, свободном от налета стихийного субъективизма, не стесняя ни искренности выражения, ни фантазии подлинного творческого исполнения.

Ян Орловский Пастернак и музыка Шопена

Жизнь — суровая материя
Несмотря на сон грядущий
Никакая ни мистерия
А забота о насущном

Задумался над вопросом, над которым раньше даже не думал. Кому может быть интересно мое творчество? А действительно, кому? Тем, кто успешен и состоялся в этой жизни думаю нет. Тем, кто отчаялся и не знает, куда двигаться дальше, тоже наверное нет. Скорее тем, кто постоянно находится на перепутье. Тем, кто также, как я сомневается несметное количество раз, но все-таки не прекращает попыток изменить мир под себя, ну и как-то самому измениться под этой мир.
И все-таки крутится вопрос: как ты помогаешь людям, какой посыл несешь и чего от них ждешь?
И я пока не знаю на него ответа. Единственно, что не хочется делать, так это писать в стиле:

— Сумашедшеочаровательное яблоко нежно висело на ветке. Оно знало себе цену и нисколько этой цены не смущалось. Великолепные розовые бочки светились ярким румянцем, а под тонкой загорелой кожицей угадывалась сочная мякоть. Еще совсем недавно, на зеленую кислую замухрышку никто не обращал никакого внимания, а сегодня, каждый проходящий мимо не может оторвать от нее своего липкого взгляда.
А еще эти птицы. Эти ужасные птицы! Как оно каждый раз дрожит при их появлении. Как сжимаются внутри ее семечки. Каким тонким чувствует оно свой хвостик. Как жалко ей себя становится в эти минуты.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: