ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ КРЕЙСЕР «ОРЕЛ»

Также рекомендуем прочитать (для перехода нажмите на название статьи):

Так часто бывает: ищешь одно — находишь другое. Случилось мне как-то рыться в сингапурских архивах по делам прошлого века, а поиски вывели меня на судьбу экипажа российского корабли, появившегося в здешних водах в начале нынешнего столетия. Речь идет о крейсере, «Орел», вышедшем в дальнее плавание после провозглашения Советской власти.

. Первая мировая война заставила флотское командование в Петрограде перенести практику кадетов морских школ с Черного и Балтийского морей на Дальний Восток. В самом начале октября 1917 года рота кадетов в 280 человек с 20 офицерами отбыла во Владивосток воинским эшелоном. Три недели спустя будущие морские офицеры поднялись на борт вспомогательного крейсера «Орел». 25 ноября началось дальнее плавание вокруг Азии.

Владивостокский Совет матросских депутатов не видел причин для задержки учебного плавания, никто не сомневался, что и новой власти будут нужны квалифицированные флотские кадры. Вместе с кадетами уходили в море триста матросов, имевших свой ревком, контролировавших вооружение и оружие на борту. Командиром был капитан третьего ранга Афанасьев, за которого команда проголосовала. Кадетами командовал капитан Китишин.

Как видно из записей одного из кадетов, в походе первое время царил порядок. Вместе с «Орлом» шли два торпедоносца сопровождения. Флаг несли военно-морской. Через четыре дня «армада», пользуясь словами того же кадета, прибыла в Нагасаки. Ночью в одном из ресторанов подвыпившая компания кадетов и офицеров затянула «Боже, царя храни. » По прибытии на борт «шутников» арестовали. Вроде бы, как можно понять из архивов, ниточка заговора о готовившемся угоне крейсера потянулась к Китишину.

Ночью арестованные исчезли. Афанасьев допустил на боевой корабль японских жандармов, которые и помогли скрыться подозреваемым. «Орел» в матросских глазах был опозорен. Закипели митинги в кубриках. Судовой комитет вынес постановление об отдаче под суд, по возвращении во Владивосток, виновных в пропуске на борт вооруженных иностранцев. Представитель матросов потребовал поднять рядом с военным и красный флаг республики. Стоило крейсеру направиться во входную бухту английской колонии Гонконг, как на него были наведены жерла береговых орудий. С пушками и торпедными аппаратами наготове ринулся на опасное сближение «корабль его величества» «Саффолк». Выдвинувшиеся было для прикрытия своего флагмана русские торпедоносцы, были остановлены приказом Афанасьева.

Из сообщений сингапурской газеты «Стрейтс таймс» следует, что командование крейсера на всем переходе от Нагасаки до Гонконга якобы не спало ночами от страха перед тем, что в кубриках «до утра точили ножи на офицеров». Поэтому командор Содеман, начальник британской военно-морской базы колонии, распорядился встретить «Орел» как мятежный, взбунтовавшийся корабль, вроде пиратского. Вполне допустимо предположить, учитывая то, что случилось несколькими днями позже: Афанасьев и Китишин просили военные власти чужой державы произвести аресты в экипаже.

B последний день 1918 года «Орел» и торпедоносцы снова оказались под прицелами орудий береговых батарей и боевых кораблей. Подтянут к этому времени был на поддержку акции и крейсер «Сити оф Лондон». «Орел», хоть и считался крейсером, был все же вспомогательным, то есть почти безоружным, предназначался для учебной подготовки. Комитет не имел связи с Владивостоком, тем более с Петроградом. А на палубу уже сыпались морские пехотинцы с британских судов. Всю команду увели на борт «Сити оф Лондон». Этот эпизод тяжело переживали кадеты. И новый заговор зрел на борту, на этот раз учеников против учителей, кадетов морских училищ против офицеров, предавших боевой флаг.

Афанасьев в последующие недели обивает пороги разных контор. Клерки в гонконгских отделениях английских и французских банков откровенно усмехаются в лицо Китишину, повертев в руках чек, подписанный Керенским. Кадеты-то уезжали из Петрограда еще в его правление. Нет, отвечали им в британском казначействе, они не могут гарантировать чек, выданный на «Русско-азиатский банк». И банк, и лицо, подписавшее чек этого банка, давно недееспособны в финансовом отношении. Но на что же кормить команду и покупать топливо, воду, оплачивать портовые сборы и услуги?

Помытарив Афанасьева и Китишина, гонконгские власти предлагают сделку: отработайте продовольствие и долги перевозками. «Орел» выходит в направлении Сингапура, где предстоит взять груз. Но на подходе к проливу Хайнань останавливаются машины. Кадеты, работавшие кочегарами у котлов, портят патрубок для подачи пресной воды. Китишин мечется. Афанасьев приказывает ставить самодельные паруса на мачтах. В Гонконг летит депеша-донос об обнаруженном «большевистском саботаже» на борту.

В проливе Хайнань орудия береговой обороны, формально принадлежащей китайской армии, накрывают корабль огнем. Афанасьев командует бросить якорь и тем превращает судно в неподвижную мишень. Более того, летит вниз русский военно-морской флаг. По сути сдача безоговорочная. Урок команде, теперь из молодых кадетов, был преподнесен яркий. Убитых по морскому обычаю похоронили в море.

«Орлу» приказывают идти к мысу Сен-Жак, сейчас называемому Камау. Вблизи вьетнамских берегов его ставят на якорь. Покрытый ржавчиной, осевший на один борт, бывший вспомогательный крейсер с опустившимися офицерами и подавленными кадетами покорно курсирует меж французских и британских колоний, перевозя разные грузы.

Позорище, учиненное с «Орлом», приобретало настолько скандальный характер, что заставило белогвардейские власти, базировавшиеся в Омске, вмешаться. «Командир Афанасьев и его офицеры, пишет сингапурская «Стрейтс таймс» от 20 октября 1919 года, совсем не имели намерения возвращаться и использовали судно для коммерческих перевозок. Только после двух рейсов на Реюньон с рисом, став к причалу в порту Сайгона, они получили окончательный приказ покинуть корабль. Им на замену были присланы офицеры, которые его и приняли».

«Все произошло потому, написал в своем дневнике того времени один из офицеров «Орла», что у нас оказался не имевший обеспечения платежный документ Керенского. » Теперь уже не рассеять этого заблуждения — нет ни «Орла», ни самого офицера, нет и Керенского, подписавшего чек, оказавшийся непогашенным.

В. СКВОРЦОВ
(соб. корр. «Правды»)
г. Сингапур, июль 1984 г.

ЯПОНСКИЕ ПОЧТОВЫЕ ОТКРЫТКИ ИЗ ПОСЛЕДНЕГО ПЛАВАНИЯ КРЕЙСЕРА «ОРЕЛ» СО ШТАМПАМИ НА ОБРАТНОЙ СТОРОНЕ СУДОВОЙ ПЕЧАТИ

(из личного архива главного редактора)

ЗАЛПЫ КРЕЙСЕРА «СЛАВА»

«Мы будем сражаться так же,
как дрались с врагом
наши деды и прадеды
под знаменами
Нахимова и Ушакова.
В сердце нашем — ты,
партия Ленина.
И значит, мы непобедимы.
Флот не дрогнет. Флот выстоит.
Флот победит».

(Из письма краснофлотцев в «Правду», 1941 г.)

В майские дни 1941 года на рейде Северной бухты Севастополя появился новый корабль. Он поражал стремительностью обводов корпуса и приземистостью надстроек. Это был крейсер «Слава», самый совершенный и быстроходный по тому времени корабль своего класса. Он имел на вооружении крупнокалиберную дальнобойную артиллерию и впервые на флоте был оборудован новейшими средствами воздушной разведки — радиолокационной установкой.

Наступило 22 июня 1941 года. Прошел дождь, и небо очистилось. Бархатилась звездная южная ночь. Было тепло и тихо.

В 1 час 15 минут по отсекам крейсера надрывно зазвенели колокола громкого боя — сигнал боевой тревоги. И сразу же все пришло в движение. На ходу натягивая форменки, моряки разбегались по боевым постам и командным пунктам.

Через минуту командир «Славы» капитан 1-го ранга Юрий Зиновьев был в боевой рубке. Вахтенный доложил;

— По флоту объявлена оперативная готовность номер один!

— Включить радиолокатор! — приказал командир и добавил: — Немедленно докладывайте обо всем, что будет обнаружено в воздухе.

Сразу на грот-мачте крейсера медленно завертелась похожая на огромные грабли антенна радиолокационной установки.

Корабли в бухте применили светомаскировку. В городе тоже погасли огни. Все погрузилось во мрак.

Прошел час. Наступил второй. Тишина. 3 часа 5 минут. В боевую рубку крейсера радиометристы доложили:

— Товарищ командир! Со стороны моря к базе движется несколько целей.

Зиновьев немедленно оповестил оперативного дежурного штаба флота. Тот, проверив, ответил, что наших самолетов в воздухе нет.

Через некоторое время послышался нарастающий рокот моторов. Лучи прожекторов вонзились в небо и заметались в поисках цели. Наконец в одном из перекрестий заблестел самолет, за ним другой. И в тот же миг заухали зенитки береговых батарей и кораблей Эскадры. Это были первые выстрелы Черноморской эскадры и севастопольцев по вероломно напавшему врагу.

С того дня крейсер «Слава» постоянно нес радиолокационный дозор. Фашистской авиации вплоть до осады Севастополя так и не удалось совершить ни одного внезапного налета на базу флота. И в этом немалая заслуга радиометристов Шматко, Поплавского и их товарищей, которые бдительно несли вахту и своевременно обнаруживали вражеские самолеты.

ОГНЕВОЙ ШКВАЛ С МОРЯ

Над морем бушевал свирепый норд-ост. Он гнал огромные волны, срывал и с грохотом обрушивал на палубу их гребни, зловеще выл в надстройках и антеннах. «Слава», кренясь и зарываясь в пенящуюся воду, держала курс к крымским берегам, захваченным немецкими оккупантами.

С сигнального мостика, куда та и дело долетали колючие брызги, вахтенные напряженно всматривались в темноту ночи. Когда впереди показались очертания берега с чуть приметными ориентирами, стало ясно, что корабль точно вышел в нужное место. Теперь пришла очередь показать свое мастерство артиллеристам.

По кораблю разнеслось: «Боевая тревога!» В рубку сразу один за другим начали поступать доклады о готовности сложной артиллерийской техники к Немедленному действию. И тотчас последовала команда управляющего Огнем:

В башнях взвыл ревун. Стальной корпус корабля содрогнулся от первого залпа. С дистанции 140 кабельтовых на ходу в 14 узлов крейсер начал обстрел противника.

Огневой налет с моря оказался столь внезапным, что немцы не успели произвести в ответ ни единого выстрела. Когда же они наконец опомнились, «Слава» уже была недосягаема для их береговых батарей.

Через несколько часов вдали показались вершины Кавказских гор.

По корабельному радио выступил комиссар.

— Товарищи краснофлотцы, старшины и командиры! — сказал он. — Только что получена радиограмма из Севастополя. Военный Совет флота объявляет благодарность всему личному составу крейсера за успешное выполнение задания. Поздравляю вас, товарищи, с боевым крещением и первым боевым поощрением.

ПО САМОЛЕТАМ — ГЛАВНЫМ КАЛИБРОМ

Жаркий безветренный июнь. Бои за Севастополь с каждым днем ожесточаются. Артиллерия и авиация врага бьют по городу и порту. Кажется, что здесь нет клочка земли, куда не падают снаряды, мины и бомбы. Небо застилает черный дым пожарищ, над бухтами белые дымовые завесы, прикрывающие корабли.

Боевые корабли флота днем и ночью везут с Кавказа в Севастополь войска, боезапасы, продовольствие. Возвращаются с ранеными и эвакуированными. Но с каждым походом прорывать блокаду становится все труднее и труднее.

Наступил самый тяжелый, последний этап борьбы за Севастополь.

В ночь на 12 июня «Слава», приняв на борт 3000 бойцов, 28 орудий, 150 тонн авиационных бомб, в сопровождении эсминца «Бдительный» вышла из Новороссийска. Командир крейсера капитан 1-го ранга Михаил Романов после совещания с флагманским штурманом принял решение идти вдоль Анатолийского побережья до Синопа, а затем, резко повернув на север, прорываться в Севастополь.

Ночь была звездная и тихая. Только за бортом шумела рассекаемая форштевнем вода да доносился монотонный гул корабельных механизмов. Крейсер шел полным ходом.

Коротки июньские ночи. Вскоре из-за высоких гор показалось солнце, осветив переполненный корабль. Всюду сидели и лежали люди, возвышались штабеля ящиков и авиационных бомб, накрепко скрепленных канатами, пушки, груженые автомобили, полевые кухни.

День прошел спокойно, и солнце уже клонилось к закату, когда сигнальщик Тетерин крикнул:

— Самолет противника! Правый борт. угол места. Идет на нас!

— Ну, теперь жди, — проговорил командир «Славы» вполголоса и тут же отдал приказание: — Сигнальщикам усилить наблюдение за воздухом. Старшему лейтенанту Врубелю приготовить все огневые средства к отражению налета авиации!

Томительно-тревожно тянулись минуты. Пять, десять, двадцать. Романов беспокойно поглядывал на север — оттуда должны показаться фашистские самолеты. Все на крейсере ждали их появления, и в то же время в сознании каждого теплилась надежда: может, все-таки пронесет. Ведь корабль сейчас бочка с порохом; случайно попавший снаряд — и он взлетит на воздух.

В 20 часов 16 минут сигнальщик Дубинский доложил:

— Самолеты противника! Правый борт. угол места.

Больше десятка фашистских стервятников пикировало на наши корабли. Крейсер и эсминец ощетинились поднятыми вверх стволами зенитных орудий. Редко и тяжело гремят выстрелы «соток», методично и гулко бьют очередями 37-миллиметровые автоматы. Вражеским летчикам изменяет выдержка. Бомбы летят мимо. Израсходовав весь боезапас, пикировщики улетели. Но все понимали — самое трудное еще впереди.

И точно — скоро в небе появились шесть пикирующих бомбардировщиков. Их встретили массированным огнем. «Слава», маневрируя, уклонялась от попаданий. Как только от самолета отделялись черные точки бомб, Романов резко менял курс и скорость. Бомбы падают вокруг, не достигая цели. Беспрерывно грохочут зенитные орудия.

Волна за волной налетают фашистские стервятники.

— Два «юнкерса»! Левый борт.

— Четыре торпедоносца! Правый борт.

Положение не из лучших. По высоко летящим бомбардировщикам бьют «сотки» и автоматы. Навстречу торпедоносцам разворачивают башни главного калибра. Раздается оглушительный залп, второй, третий. Мощная отдача резким толчком проходит по всему корпусу.

Торпедоносцы, быстро увеличиваясь в размерах, идут вниз. Вдруг один из них, клюнув носом, стал падать. Секунда, другая — и огромный столб воды вздымается к небу. Еще два торпедоносца, задымив, сворачивают с курса. Но они успевают сбросить торпеды. Крейсер описывает крутую циркуляцию, и смертоносные снаряды проходят за кормой.

Через десять минут появляется новая группа «юнкерсов». Бомбят с горизонтального полета. Снова ответный огонь и маневрирование.

Уже около девяти часов вечера — опять комбинированная атака «юнкерсов» и торпедоносцев. Самолеты едва видны в сумерках. «Хейнкели», несмотря на сосредоточенный зенитный огонь, вышли на боевой курс и сбросили торпеды. Напряженные минуты ожидания. И вдруг в томительной тишине раздается голос сигнальщика:

— Торпеды прошли по корме и по носу.

Несколько бомб, сброшенных «юнкерсами», взорвались так близко, что крейсер встряхнуло, а осколки защелкали по борту.

Это была последняя попытка врага преградить «Славе» и «Бдительному» путь в Севастополь.

Не успели корабли войти в Северную бухту, как фашисты открыли по ним артиллерийский огонь. Теперь начался не менее трудный этап операции: за полтора-два часа, ночью, под артиллерийским обстрелом надо было выгрузить три тысячи вооруженных бойцов, огромное количество оружия и боеприпасов, сотни тонн груза, а затем принять на борт раненых защитников города, эвакуируемых женщин и детей.

Боевые действия «Славы» не прекращались ни на минуту. Еще во время швартовки из штаба Севастопольского оборонительного района на крейсер поступил приказ: обстрелять скопление войск противника на станциях Бахчисарай и Сирень. В час ночи корабль открыл огонь из двух носовых башен главного калибра. Как сообщили разведчики, в Бахчисарае было разбито два вражеских эшелона с боеприпасами, а в Сирени уничтожена тяжелая артиллерийская батарея.

К трем часам ночи разгрузку полностью завершили, а на борт крейсера приняли 1415 раненых и 240 эвакуированных.

Надо было немедленно уходить. Впереди лежал полный опасностей путь на Новороссийск.

За годы Великой Отечественной войны крейсер «Слава» совершил 14 боевых походов; свыше 11 тысяч миль прошел он по опасным морским дорогам, произвел 108 артиллерийских стрельб; при обороне Севастополя было выпущено по врагу более 3 тысяч крупнокалиберных снарядов.

Результаты всей этой боевой работы внушительны. Только под Севастополем огнем крейсера разбито 17 вражеских артиллерийских батарей и 3 железнодорожных состава с боеприпасами. Сбито в воздухе и уничтожено на аэродромах 13 самолетов. Сожжены несколько десятков танков и автомобилей с войсками и боезапасом.

За время обороны «Слава» доставила в Севастополь 9440 бойцов и командиров, подразделение «катюш», 560 орудий, 45 минометов, 16800 винтовок, 3680 автоматов и пулеметов, 10 вагонов авиабомб, 145 вагонов боеприпасов. Крейсером было вывезено из осажденного Севастополя более 6000 раненых бойцов, женщин и детей.

250 моряков «Славы» дрались с врагом на сухопутных фронтах в Одессе и Севастополе, под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Новороссийском, Старой Руссой, участвовали в битвах на Курской дуге, за Киев и Берлин, в форсировании Днепра и Дуная, в Керченско-Феодосийской десантной операции, в десантах под Одессой и на Малой земле.

За годы войны каждый второй член экипажа крейсера «Славы» стал коммунистом.

За храбрость, мужество и героизм 530 воинов крейсера награждены орденами и медалями, а старшим краснофлотцам А. Головкину и Г. Лишакову присвоено звание Героя Советского Союза.

Черноморский крейсер «Слава» отличался от старых кораблей башенной компоновкой артиллерии главного калибра, четкостью и лаконичностью архитектурных линий. Вместо многоногой фок-мачты на нем была установлена невысокая коническая башня, на которую и опирался главный командно-дальномерный пост. Такая конструкция была принята и на последующих сериях советских крейсеров.

В основу разработки чертежей крейсера «Слава» положена модель, хранящаяся в музее Краснознаменного Черноморского флота. Крейсер показан в первоначальном виде. Впоследствии в связи со спецификой военных действий на черноморском театре с корабля было снято авиационное вооружение — катапульта и гидросамолет-разведчик КОР-1 (БЕ-2), спроектированный и построенный в 1937 году. Совершенствовалось вооружение крейсера — в основном зенитное, вместо 45-мм пушек устанавливали автоматы, несколько изменялась конфигурация рубок, развивалась радиолокация.

Для удобства чтения чертежей носовая башня главного калибра, кран, катапульта и 100-мм пушки левого борта развернуты; сняты катер правого борта и 100-мм пушки (показаны опоры); вельбот правого борта выведен на шлюпбалках за борт; трап убран в походное положение, трап левого борта завален на палубу. Крейсер показан на ходу.

Автор разработки капитан 2-го ранга В. НАУМЕНКОВ.

1 — якорь, 2 — гакобортный огонь, 3 — бомбосбрасыватели, 4 — вентиляционный грибок, 5 — шпиль (кормового якоря), 6 — кипы, 7 — кнехты, 8 — световой люк, 9 — люк, 10 — трап-балка, 11 — трап в походном положении, 12 — вьюшка, 13 — башня главного калибра, 14 — корзина для укладки троса, 15 — вельбот, 16 — 45-мм пушки, 17 — дальномер, 18 — репитеры гирокомпаса, 19 — вертикальная вьюшка (для буксирных тросов), 20 — катер на рострах (показан только катер левого борта), 21 — стрела, 22 — машинно-котельные световые и вентиляционные люки, 23 — горловины вентиляционных шахт, 24 — грот-мачта, 25 — кормовой флаг на гафеле, 26 — краспицы, 27 — вымпел на штоке, 28 — задний топовый огонь, 29 — грот-стеньга, 30 — грот-марс, 31 — трап, 32 — сигнальный прожектор, 33 — прожектор, 34 — 100-мм универсальные пушки в щитах, 35 — штыревая антенна, 36 — катапульта, 37 — торпедный аппарат, 38 — моторный барказ, 39 — кран, 40 — антенны, 41 — выводы антенн, 42 — выстрел, 43 — шестивесельный ял, 44 — зенитный командно-дальномерный пост, 45 — фок-мачта, 46 — передний топовый огонь, 47 — антенна радиопеленгатора, 48 — пулеметы ДШК, 49 — сигнальный мостик, 50 — главный компас (магнитный), 51 — приборы управления стрельбой, 52 — отличительный огонь, 53 — главный командно-дальномерный пост, 54 — параван-балка, 55 — кожух дальномера башни, 56 — параван, 57 — броневой пояс, 58 — волноотвод, 59 — колонка управления шпилем, 60 — стопор якорной цепи, 61 — якорь в полуклюзе, 62 — вентиляционный «грибок».

От Крейсера до Торпедоносцев

Msg : 299 of 2989 +374 Scn

From : Mik Zakharov 2:5049/18.5 Mon 10 Jul 95 13:22

To : Victor Lyahovich Wed 12 Jul 95 03:40

>Была комплексная операция в 1945: потопление крейсера ПВО на Балтике,

>действительно, участвовали торпедоносцы, топ-мачтовики, пикировщики,

Вот, пока немного, надо лезть в мемуары :

1944 г., наступление на Карельском перешейке.

Стремясь прикрыть шхерную коммуникацию Котка-Выборгский залив от ударов

нашей авиации, противник усилил группировку истребительной авиацией. Hа рейд

Котка пришел крейсер ПВО «Hиобе». Чтобы уничтожить его, ВВС флота 16 июля

совершили на Котку налет, в котором участвовало 132 самолета. Сначала штурмовики

атаковали зенитные средства врага. Затем 28 пикирующих бомбардировщиков сбросили

на крейсер фугасные бомбы, 3 из которых попали в цель. Крейсер, получив сильный

крен, загорелся. Через несколько минут 3 бомбардировщика сбросили на крейсер с

высоты 30 метров 6 тысячекилограммовых бомб, в результате попаданий которых

12 марта на подходах к Данцигской бухте воздушная разведка обнаружила 5

транспортов, 3 сторожевых корабля и 3 тральщика. Командующий ВВС флота решил

разгромить конвой последовательными ударами взаимодействующих разнородных групп

самолетов и выделил для этой цели 160 торпедоносцев, топмачтовиков, пикирующих

бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей ( Из них 101 самолет — ударный ).

Первыми атаковали штурмовики, стремясь подавить ПВО конвоя. Затем последовали

бомбо-торпедные атаки топмачтовиков, торпедоносцев и пикирующих

бомбардировщиков. В результате 6 часов преследования конвоя были потоплены все 5

Если немцы не могли прикрыть конвои с воздуха, на бомбометание вылетали

небольшие группы нашей авиации без поддержки истребителей. Пары

бомбардировщик-торпедоносец атаковали конвой непрерывно; бомбардировщик первым

на малой высоте атаковал корабли охранения, а торпедоносец нападал на транспорт.

Для поддержки войск, оборонявшихся на побережье Померанской бухты,

противник создал 2 боевые группы кораблей, в которые вошли учебный линейный

корабль «Шлезиен», тяжелые крейсера «Лютцов», «Адмирал Шеер», «Принц Ойген»,

легкий крейсер «Лейпциг», до 10 эсминцев и миноносцев. Они оказывали сильное

противодействие наступлению наших войск. Командующий флотом направил против

фашистских кораблей авиацию и подводные лодки. Решающую роль сыграла авиация

9 штурмовая авиационная Краснознаменная дивизия, несмотря на

неблагоприятную погоду и сильное противодействие ПВО нанесла ряд бомбо-штурмовых

ударов по боевым кораблям противника в Данцигской бухте и причинила им

значительные повреждения. Hесколько торпедно-бомбовых ударов нанесла 8

минно-торпедная авиационная дивизия. «Лютцов» был выведен из строя английскими

4 мая на рейде Свинемюнде авиация флота потопила линкор «Шлезиен» и

охранявший его эсминец. Кроме того, на рейде и в гавани летчики пустили ко дну

вспомогательный крейсер «Орион», миноносец Т-36 и плавучую батарею «Гуммель».

Информация позаимствована из :

Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М.,Воениздат,1964.

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945,

Оттянулись наши . Кстати, не в пример событиям начала войны, эти

TBD «Devastator»

Бомбардировщик-торпедоносец

Douglas

Торпедоносец TBD-1 «Девастейтор» из эскадрильи VT-2 с авианосца «Лексингтон»

TBD-1 «Девастейтор» (Devastator — «опустошитель») TB — Torpedo Bomber. Вначале 1934 г. ВМС США начали конкурс проектов нового самолета-торпедоносца для авианосцев США, в частности для авианосца «Рейнджер», который должен был войти в состав флота в этом году. После изучения полученных предложений, прототипы были заказаны у компании «Дуглас» и корпорации «Грейт Лэйкс Эркрафт» (Great Lakes Aircraft Corporation). Дуглас XTBD-1 представлял собой первый палубный моноплан для ВМС СУПА. С другой стороны, XTBG-1 корпорации «Грейт Лэйкс Эркрафт» (построен один прототип) стал последним торпедоносцем-бипланом, представленным ВМС США.

Прототип XTBD-1, впервые взлетевший 15 апреля 1935 г., имел довольно обычную конфигурацию и конструкцию. Свободнонесущий низкоплан имел крыло, складываемое приблизительно в середине консоли. Конструкция цельнометаллическая, рулевые поверхности покрывались полотном, а дюралевая обшивка крыла, за исключением корневой части и законцовок, была гофрированной (единственный «пережиток» 20-х годов).

Фюзеляж типа полумонокок имел бомбоотсек, в котором можно было разместить торпеду или большую бронебойную бомбу. Трехстоечное шасси с хвостовым колесом имело убирающиеся основные стойки, их колеса в убранном положении наполовину выступали из нижней поверхности крыла. Такая схема уборки обеспечивала по замыслу конструкторов большую безопасность при вынужденной посадке на фюзеляж. Тормозной гак был установлен впереди хвостового колеса.

Силовая установка прототипа состояла из звездообразного двигателя «Пратт-Уитни» XR-1830-60 мощностью 800 л.с. (597 кВт). Кабина предусматривала размещение под длинным прозрачным фонарем со сдвижными секциями экипажа из трех человек: пилота, штурмана-бомбардира и стрелка, сидевшим друг за другом.

В воздухе «Девастэйтор» с его крылом большой площади вел себя прекрасно и обладал неплохой для своего класса маневренностью. Эффективные закрылки позволяли выдерживать посадочную скорость порядка 100 км/ч, что делало приземление на палубу доступным даже неопытным летчикам. Максимальная скорость XTBD-1 без наружных подвесок составляла 322 км/ ч. Если же полет выполнялся с торпедой, то скорость падала почти в два раза до 200-210 км/ч, а с бомбами эта цифра получалась лишь чуть-чуть выше. Дальность полета с торпедой и бомбами достигала 700 км и 1126 км соответственно, а потолок составлял 6000 м. Такие данные для 1935 года они были вполне приемлемы, но к началу Второй мировой самолет уже устарел.

Вооружение. Из стрелкового вооружения запланировали сначала установку двух 7,92-мм пулеметов «Кольт Браунинг» М2. Одним пулеметом в кольцевой турели управлял стрелок-радист, обороняя заднюю полусферу. В обычном полете этот пулемет был утоплен в фюзеляж, а при необходимости стрелок открывал сверху специальные створки, отодвигал свою секцию фонаря вперед и занимал оборону. Второй пулемет, огонь из которого вел пилот (пользуясь телескопическим прицелом Мк.III), стоял в фюзеляже перед кабиной справа и имел синхронизатор для стрельбы через винт. В дальнейшем с началом боевой эксплуатации стрелковое вооружение усилили и на некоторых машинах сзади ставили спарку «Браунингов», а часть самолетов имела спереди два крупнокалиберных ствола по 12,7 мм. Недоведенная и не вполне надежная торпеда Мк.XIII вызывала много нареканий. После сброса и входа в воду торпеда слишком медленно набирала скорость, и японские корабли успевали сманеврировать и избежать попадания, при попадании же в цель у нее не всегда срабатывал взрыватель. Кроме внутренней навески торпеды предусматривалась и наружная пожвеска устаревшей торпеды типа Mk.VIII. По бокам от узлов навески торпеды имелось два держателя для пары бомб по 500 фунтов (227 кг), естественно при их навеске торпеда уже не устанвливалась.

Первые испытания прототипа прошли так хорошо, что уже через девять дней после первого полета фирма «Дуглас» была способна передать его ВМС США для войсковых испытаний.

Боевое применение. Первой эскадрильей ВМС США, получившей TBD-1 (5 октября 1937 г.), оказалась VT-3. Эскадрильи VT-2, VT-5 и VT-6 были вооружены ими в течение следующего года. TBD-1 оставался на вооружении передовых частей ВМС до окончания сражения у атолла Мидуэй. Во время атаки японской авиации на Pearl Harbor были уничтожены 69 самолетов, а оставшиеся были распределены между авианосцами и принимали участие в боевых действиях до первой половины 1942 года. Печальный конец постиг эти самолеты в битве при Медуэе между 4 и 7 июня, когда оставшиеся Devastator (36 из 41), с авианосцев Hornet и Enterprise были уничтожены в бесполезных атаках на японский флот. Последнюю боевую операцию на Тихом океане TBD-1 провели 6 июня 1942 года, когда немногие уцелевшие торпедоносцы с «Энтерпрайза» вместе с пикировщиками атаковали два поврежденных в столкновении японских крейсера «Микума» и «Могами», сумев потопить один из них. Чудовищные, по американским меркам, потери торпедоносцев у Мидуэя окончательно и бесповоротно подорвали доверие к «Девастэйтору». Однако сегодня не является очевидным, что недостатки самолета привели к катастрофе при Мидуэе. Факты свидетельствуют о том, что экипажи «Девастэйторов» послали фактически на расстрел. Возможно, что на недостатки самолета просто решили списать тактические просчеты командования, руководство флота продолжало наивно верить, что самолеты могут атаковать корабли без прикрытия истребителей. Косвенным подтверждением этого служит тот факт, что дивизион новейших, только что принятых на вооружение торпедоносцев «Эвенджер», вылетевший в тот же день с Мидуэя для атаки японской эскадры, в точности повторил судьбу «Девастэйторов». Из шести машин пять было сбито, причем ни один экипаж не смог даже выйти на цель. Но, так или иначе, сразу после Мидуэя приговор «Девастэйтору» был подписан, и самолет поспешно сняли с вооружения частей первой линии. Дольше всех оставались на вооружении «Девастэйторы» с авианосца «Рэйнджер». Это объясняется тем, что местом службы «Рэйнджера» было относительно спокойное Карибское море, где TBD-1 совершали патрульные полеты до августа 1942-го. Впоследствии «Девастейторы» использовались в течение некоторого времени для связи и подготовки летчиков.

Всего было построено 129 самолетов «Девастэйтор».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: