Все романы марины цветаевой и посвящения стихов

Особенности творчества
«Интенсивность ее творчества еще более усилилась в тяжелейшее четырехлетие 1918—21 гг., когда с началом Гражданской войны муж уехал на Дон, а Цветаева осталась в Москве одна с двумя дочерьми, — лицом к лицу с голодом и всеобщей разрухой. Именно в это время она создает, помимо лирических произведений, поэмы, пьесы в стихах и те свои обстоятельнейшие дневниковые записи событий, которые позже окажутся началом ее прозы». (Кудрова, 1991, с. 6.)
«Парадоксально, но счастье отнимало у нее певческий дар. По-видимому, 1927 год, когда была создана «Поэма Воздуха», был по разным причинам временем наитяжелейшей тоски по родине. Вот из этого-то великого горя, душившего все ее существо, и возникла одна из самых странных, одна из самых трудных и загадочных поэм Цветаевой — «Поэма Воздуха»». (Павловский, 1989, с. 330.)
«Сама она была убеждена, что беда углубляет творчество, она вообще считала несчастье необходимым компонентом творчества». (Лосская, с. 252.)

«. В двадцатых годах творчество Марины Ивановны достигло небывалого расцвета, а увлечения сменялись одно другим. И каждый раз она обрывается с горы, и каждый раз разбивается вдребезги. «Я всегда разбивалась вдребезги, и все мои стихи — те самые серебряные, сердечные дребезги. » А если бы она не разбивалась и если бы не было полетов, то, может быть, не было б стихов. » (Белкина, с. 135.)

«Много раздумывая над соответствием творения и творца, Цветаева пришла к заключению, что биография — громоотвод поэзии: скандальность личной жизни — только очищение для поэзии». (Гарин, 1999, т. 3, с. 794.)

[Из письма от 24.11.33 г.] «Стихов я почти не пишу, и вот почему: я не могу ограничиться одним стихом — они у меня семьями, циклами, вроде воронки и даже водоворота, в который я попадаю, следовательно — и вопрос времени. А стихов моих, забывая, что я — поэт, нигде не берут, никто не берет. Эмиграция делает меня прозаиком» (Цветаева М.И., 199f, с. 90.)

«Стихам моим, как драгоценным винам, / Настанет свой черед». (Цветаева М.И., 1913.)

«На основании анализа стихотворного и эпистолярного материала Цветаевой можно прийти к выводу, что влечение к смерти у нее могло явиться одним из подсознательных источников творческого процесса. Танатос пронизывает большую часть поэтического наследия Цветаевой, своеобразно окрашивая его в депрессивные тона. Влечение к смерти у Цветаевой безусловно шире нозологического определения эндогенной депрессии, ею не исчерпывается, имеет другие генетически детерминированные механизмы формирования и более обширные проявления. Хотя клинические проявления эндогенной депрессии у Цветаевой безусловно имели место. («Самое сильное чувство во мне — тоска. Может быть иных у меня и нет». — Цветаева М.И., 1995, т. 6, с. 756.) Другие (кроме самоубийства) психологические ипостаси Танатоса — извращения и различные способы саморазрушения — также нашли свое отражение в личности поэтессы. Во всяком случае, нельзя отрицать того, что содержание поэтического творчества Цветаевой пронизано в основном влечением к смерти. Это не «мотив смерти» в творчестве, это явно нечто большее, и возможно, что отмеченные в данной статье стороны поэзии и жизни Цветаевой и есть проявления Танатоса». (Шувалов, 1998, с. 102-104.)
«Жить (конечно, не новей / Смерти) жилам вопреки. / Для чего-нибудь да есть — / Потолочные крюки». (Цветаева М.И., 1926.)

Цветаева Марина Ивановна [26 сентября (8 октября) 1892, Москва — 31 августа 1941, Елабуга, ныне Татарстан], русская поэтесса.

Родилась в московской профессорской семье: отец — И. В. Цветаев, мать — М. А. Мейн (умерла в 1906), пианистка, ученица А. Г. Рубинштейна, дед сводных сестры и брата — историк Д. И. Иловайский. В детстве из-за болезни матери (чахотка) Цветаева подолгу жила в Италии, Швейцарии, Германии; перерывы в гимназическом образовании восполнялись учебой в пансионах в Лозанне и Фрейбурге. Свободно владела французским и немецким языками. В 1909 слушала курс французской литературы в Сорбонне.

Начало литературной деятельности Цветаевой связано с кругом московских символистов; она знакомится с В. Я. Брюсовым, оказавшим значительное влияние на ее раннюю поэзию, с поэтом Эллисом (Л. Л. Кобылинским), участвует в деятельности кружков и студий при издательстве «Мусагет». Не менее существенное воздействие оказали поэтический и художественный мир дома М. А. Волошина в Крыму (Цветаева гостила в Коктебеле в 1911, 1913, 1915, 1917). В двух первых книгах стихов «Вечерний альбом» (1910), «Волшебный фонарь» (1912) и поэме «Чародей» (1914) тщательным описанием домашнего быта (детской, «залы», зеркал и портретов), прогулок на бульваре, чтения, занятий музыкой, отношений с матерью и сестрой имитируется дневник гимназистки (исповедальность, дневниковая направленность акцентируется посвящением «Вечернего альбома» памяти Марии Башкирцевой), которая в этой атмосфере «детской» сентиментальной сказки взрослеет и приобщается к поэтическому. В поэме «На красном коне» (1921) история становления поэта обретает формы романтической сказочной баллады.

Поэтический мир и миф

В следующих книгах «Версты» (1921-22) и «Ремесло» (1923), обнаруживающих творческую зрелость Цветаевой, сохраняется ориентация на дневник и сказку, но уже преображающуюся в часть индивидуального поэтического мифа. В центре циклов стихов, обращенных к поэтам-современникам А. А. Блоку, А. А. Ахматовой, С. Парнок, посвященных историческим лицам или литературным героям — Марине Мнишек, Дон Жуану и др., — романтическая личность, которая не может быть понята современниками и потомками, но и не ищет примитивного понимания, обывательского сочувствия. Цветаева, до определенной степени идентифицируя себя со своими героями, наделяет их возможностью жизни за пределами реальных пространств и времен, трагизм их земного существования компенсируется принадлежностью к высшему миру души, любви, поэзии.

Характерные для лирики Цветаевой романтические мотивы отверженности, бездомности, сочувствия гонимым подкрепляются реальными обстоятельствами жизни поэтессы. В 1918-22 вместе с малолетними детьми она находится в революционной Москве, в то время как ее муж С. Я. Эфрон сражается в белой армии (стихи 1917-21, полные сочувствия белому движению, составили цикл «Лебединый стан»). С 1922 начинается эмигрантское существование Цветаевой (кратковременное пребывание в Берлине, три года в Праге, с 1925 — Париж), отмеченное постоянной нехваткой денег, бытовой неустроенностью, непростыми отношениями с русской эмиграцией, возрастающей враждебностью критики. Лучшим поэтическим произведениям эмигрантского периода (последний прижизненный сборник стихов «После России» 1922-1925, 1928; «Поэма горы», «Поэма конца», обе 1926; лирическая сатира «Крысолов», 1925-26; трагедии на античные сюжеты «Ариадна», 1927, опубликована под названием «Тезей», и «Федра», 1928; последний поэтический цикл «Стихи к Чехии», 1938-39, при жизни не публиковался и др.) присущи философская глубина, психологическая точность, экспрессивность стиля.

Особенности поэтического языка

Свойственные поэзии Цветаевой исповедальность, эмоциональная напряженность, энергия чувства определили специфику языка, отмеченного сжатостью мысли, стремительностью развертывания лирического действия. Наиболее яркими чертами самобытной поэтики Цветаевой явились интонационное и ритмическое разнообразие (в т. ч. использование раешного стиха, ритмического рисунка частушки; фольклорные истоки наиболее ощутимы в поэмах-сказках «Царь-девица», 1922, «Молодец», 1924), стилистические и лексические контрасты (от просторечия и заземленных бытовых реалий до приподнятости высокого стиля и библейской образности), необычный синтаксис (уплотненная ткань стиха изобилует знаком «тире», часто заменяющим опускаемые слова), ломка традиционной метрики (смешение классических стоп внутри одной строки), эксперименты над звуком (в т. ч. постоянное обыгрывание паронимических созвучий (см. Паронимы), превращающее морфологический уровень языка в поэтически значимый) и др.

В отличие от стихов, не получивших в эмигрантской среде признания (в новаторской поэтической технике Цветаевой усматривали самоцель), успехом пользовалась ее проза, охотно принимавшаяся издателями и занявшая основное место в ее творчестве 1930-х гг. («Эмиграция делает меня прозаиком. «). «Мой Пушкин» (1937), «Мать и музыка» (1935), «Дом у Старого Пимена» (1934), «Повесть о Сонечке» (1938), воспоминания о М. А. Волошине («Живое о живом», 1933), М. А. Кузмине («Нездешний ветер», 1936), А. Белом («Пленный дух», 1934) и др., соединяя черты художественной мемуаристики, лирической прозы и философской эссеистики, воссоздают духовную биографию Цветаевой. К прозе примыкают письма поэтессы к Б. Л. Пастернаку (1922-36) и Р. М. Рильке (1926) — своего рода эпистолярный роман.

В 1937 Сергей Эфрон, ради возвращения в СССР ставший агентом НКВД за границей, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве, бежит из Франции в Москву. Летом 1939 вслед за мужем и дочерью Ариадной (Алей) возвращается на родину и Цветаева с сыном Георгием (Муром). В том же году и дочь и муж были арестованы (С. Эфрон расстрелян в 1941, Ариадна после пятнадцати лет репрессий была в 1955 реабилитирована). Сама Цветаева не могла найти ни жилья ни работы; ее стихи не печатались. Оказавшись в начале войны в эвакуации, безуспешно пыталась получить поддержку со стороны писателей; покончила жизнь самоубийством.

К. М. Поливанов
(Из Большого Энциклопедического Словаря)

Характеристика творчества Цветаевой, своеобразие творчества М. Цветаевой, особенности творчества М. Цветаевой, творчество цветаевой, характеристика творчества марины цветаевой, цветаева особенности творчества, своеобразие поэзии цветаевой, особенности стиха цветаевой

Жизнь и творчество Марины Ивановны Цветаевой

Категория: Литература, литературные произведения
Тип: Реферат
Размер: 32.9кб.
скачать

Особенности поэтического языка

Всему творчеству Цветаевой присущи романтический максимализм, мотивы одиночества, трагическая обреченность любви, неприятие повседневного бытия, интонационно-ритмическая экспрессивность, метафоричность. Свойственные поэзии Цветаевой исповедальность, эмоциональная напряженность, энергия чувства определили специфику языка, отмеченного сжатостью мысли, стремительностью развертывания действия. Наиболее яркими чертами самобытной поэтики Цветаевой во все периоды жизни явились интонационное и ритмическое разнообразие (она использовала раешный стих, то есть акцентный стих с парной рифмовкой, ритмический рисунок частушки; фольклорные истоки наиболее ощутимы в поэмах-сказках «Царь-девица», «Молодец»), стилистические и лексические контрасты (от просторечия и заземленных бытовых реалий до приподнятости высокого стиля и библейской образности), например:
Посадила яблоньку:
Малым – забавоньку,
Старому – младость,
Садовнику – радость.
– и:
Пью – не напьюсь. Вздох – и огромный выдох.
И крови ропщущей подземный гул,
Так по ночам, тревожа сон Давидов,
Захлебывался царь Саул.
Другие особенности поэзии Цветаевой – необычный синтаксис (уплотненная ткань стиха изобилует знаком «тире», часто заменяющим опускаемые слова), например, «…Сквозь плиты – ввысь – в опочивальню – и всласть!», эксперименты над звуком (например, постоянное обыгрывание паронимических созвучий; паронимы – это близкие по звучанию, но разные по смыслу слова, к примеру, «горячие от горечи») и другие.
В. А. Рождественский писал о цветаевской поэзии: «Сила ее стихов не в зрительных образах, а в завораживающем потоке все время меняющихся, гибких, вовлекающих в себя ритмов. То торжественно-приподнятые, то разговорно-бытовые, то песенно-распевные, то задорно-насмешливые, они в своем интонационном богатстве мастерски передают переливы гибкой, выразительной, меткой и емкой русской речи… Стихи ее – всегда чуткий сейсмограф сердца, мысли, любого волнения, владеющего поэтом.»
Конец пути.
В 1937 Сергей Эфрон, ради возвращения в СССР ставший агентом НКВД за границей, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве, бежит из Франции в Москву. Летом 1939 вслед за мужем и дочерью Ариадной (Алей) возвращается на родину и Цветаева с сыном Георгием (Муром). В том же году и дочь и муж были арестованы (Сергей Эфрон расстрелян в 1941, Ариадна после пятнадцати лет репрессий была в 1955 реабилитирована). Сама Цветаева не могла найти ни жилья, ни работы; ее стихи не печатались. Оказавшись в начале войны в эвакуации, она безуспешно пыталась получить поддержку со стороны писателей и покончила жизнь самоубийством 31 августа 1941 в Елабуге (сейчас это территория Татарстана).
Биографы обратили внимание на такое, далеко на случайное решение поэтессы: незадолго перед своей кончиной, составляя последний поэтический сборник, Марина Цветаева открывала его стихотворением «Писала я на аспидной доске…», которое было посвящено мужу.

Список использованной литературы.
· Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия.
· И сердце рвется от любви на части…» Сборник. Москва, Зарницы, 2003г.
· &n

Смысл поэтического творчества в лирике М. И. Цветаевой

«Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой теред», — писала Марина Цветаева, будучи совсем юной. Ее тророчество сбылось. Сейчас поэзия Цветаевой занимает осо-эе место в русской литературе XX века. Выделяют Цветаеву из ряда других авторов ее предельная искренность, нетер-шмость к шаблонам и правилам, самостоятельность во взглядах и оценках. Она порой теряется, не зная, что ей летать со своей «безмерностью в мире мер», и призвание поэта зидит как раз в том, чтобы противостоять косности и бездуховности окружающей реальности, «где наичернейшй — сер!»

Итак, тема творчества чрезвычайно важна для Цветаевой I лейтмотивом проходит через всю ее лирику, включая в себя требовательное отношение к слову (она умеет совершенно четко подобрать определения любому явлению), неприятие эстетства, ответственность поэта перед своим читателем, стремление к гармонии, расчет на диалог с читателем. Бесконечные размышления обо всем этом порождали большое многообразие стихов. Стихи эти могли быть посвящены различным предметам, но объединяло их одно — мысль творчества.
Творческая личность в понимании Цветаевой одинока. Это угадывается во многих стихотворениях, а в некоторых — объявляется во всеуслышание («Поэты», «Роландов рог»). В произведении «Роландов рог» Цветаева, не прибегая к иносказаниям, повествует о своем «сиротстве», о противостоянии глупцам, о том, что, несмотря на борьбу в одиночестве, на смену ей придут тысячи таких же, как она. И все же одиночество поэта не абсолютно: у него вечно есть преданный товарищ — читатель. Часто стихи Цветаевой строятся на диалоге, на полноценном общении с человеком, взявшим в руки ее книгу. Поэтесса обращается к человеку, которому посвящено стихотворение, к незнакомому читателю или более того к ещё не родившемуся («Тебе — через сто лет»). Если более того в стихотворении нет прямого обращения, то оно все равно рассчитано на реакцию, на сочувствие, на ответ.

Неотъемлемой частью цветаевской лирики являются посвящения поэтам, современникам или предшественникам. Поэтесса обладала редким даром — уметь восхищаться талантом, быть благодарной художнику, сильно чувствовать душу в его творениях. Далекая от окололитературной борьбы, она была начисто лишена чувства творческой зависти и ревности. Это обстоятельство позволяло ей объективно оценивать произведения коллег. Широко известны цветаевские посвящения Блоку, Ахматовой, Пушкину.

Поэтам, размышляющим о своем предназначении, свойственно обращаться к Музе. У Цветаевой Муза упоминается редко, вскользь, как будто она не видит ее особой заслуги в своем творчестве. Интересно, что в стихах, обращенных к Ахматовой, та названа » Музой плача». Надо полагать, что Цветаева считала Ахматову своей вдохновительницей и имела смелость это признать.

Обращений к Музе немного: Цветаева надеется не на нее — на себя. Она стремится к постоянному самосовершенствованию, потому как в этом видит путь развития своего творчества, от которого все равно никуда не скроешься («Стол»). Поэтесса «пригвождена» к письменному столу на всем протяжении своего творческого пути, а творчество не имеет предела и ширится все больше. Но это для Цветаевой не ярмо, а напротив, «убежище от диких орд». Она вечно может укрыться в творчестве, как в тихой гавани, и в то же час, не скрываясь, вещать то, что хочет высказать.

Есть в поэзии Цветаевой тема, которая роднит ее со многими поэтами, — это взаимосвязь творчества и «неумолимого бега времени». Людям свойственно страшиться смерти и полного забвения, ещё острее это чувство развито у людей искусства. Свое бессмертие Цветаева, как все творческие личности, видит в творчестве:

Для того я (в проявленном — сила)

Все родное на суд отдаю,

Чтобы молодость вечно хранила

Беспокойную молодость мою.

Стремясь сохранить свою жизнь в стихах, Цветаева с редкой искренностью раскрывает перед нами свою жизнь. Это целая исповедь, охватывающая малолетство, молодость и зрелые годы. Но более того будучи полностью взрослым человеком, Цветаева сохранила всю непосредственность детского восприятия, и мир у нее расцвечен множеством красок, чувства — свежи, переживания — глубоки. Эти многогранность и яркость возможны, благодаря редчайшему дару — безоглядной любви к жизни. Этим даром Цветаева наделяет и свою лирическую героиню, характер которой вечно непредсказуем, неожидан. В героине сама поэтесса достигает желанного бессмертия, оставаясь вечно молодой и полной творческих сил, вдохновения.

Для Цветаевой назначение творчества незыблемо: стремление к свету, полноценное участие в жизни, противостояние смерти, борьба с бездуховностью. Эти вечные человеческие ценности, совершенно от всего сердца провозглашаемые Цветаевой, сделали ее творчество не просто известным — бессмертным.

Марина Цветаева — жизнь в стихах

К тебе, имеющему быть рожденным

Столетие спустя, как отдышу,—

Из самых недр,— как на смерть осужденный,

Своей рукой — пишу.

Так уж сложилось, что в России два женских имени в поэзии надолго затмили своей значимостью другие женские имена. Это — Анна Ахматова и Марина Цветаева. У Цветаевой действительно была хрестоматийная литературная судьба. Родилась в семье, где все поклонялись Пушкину. В детстве была влюблена в Пушкина, как в сказочного героя. Видела в отцовском кабинете сына Пушкина, а решила, что это и есть сам великий поэт.

Жизнь Цветаевой была переплетена с судьбами поэтов Серебряного века. Почти со всеми у нее были дружеские отношения, она сама была потрясающе талантлива, но и преклонялась перед талантом своих современников — Пастернака, Блока, Мандельштама, Ахматовой.

Мужское, волевое начало присутствует во всех стихотворениях Цветаевой. Ее поэзия — отнюдь не «женская». По энергетике стиха ее можно сравнить лишь с Маяковским. Известно, что Цветаева с благоговением относилась к Маяковскому. И в самой поэтессе жил бунтарский дух. Ее волновали темы с «огневой» сутью:

Словно плачет болотная цапля.

И снится Разину — звон:

Ровно капельки серебряные каплют.

И снится Разину — дно —

Цветами, что плат ковровый.

И снится лицо одно —

Цветаева написала огромное количество посвящений своим друзьям, близким. Она переосмысливала диалог Гамлета с совестью. Просила Маяковского выразить в стихах то, что не под силу было выразить ей самой. Она придумывала «разлуки» с Пастернаком. Заменяла всех утраченных поклонниц несчастному одинокому Бальмонту. Тревожила Блока поэтическими экспериментами над звучанием его фамилии. Ахматовой вместе с искрометной поэтической строкой она подарила свое сердце:

. И я дарю тебе свой колокольный град,

Ахматова! — и сердце свое в придачу.

Эта женщина могла бы, как мне кажется, раствориться в любви к другим поэтам, но ее талант, как драгоценный камень, сверкал на перстне русского Серебряного века, и ничто его не могло затмить. Она написала много прекрасных стихов о любви, о Родине, о двух се армиях — «белой» и «красной»:

Красный был — белым стал:

Это был плач, крик души Цветаевой. В 1922 году вышла ее первая книга «Версты», состоящая из стихов, написанных в 1916 году. В этом же году она переезжает в Берлин, где плодотворно работает над новыми стихами. Потом — Париж. И лишь в 1939 году она возвращается в Россию, где ее ждала трагедия: нищета, замалчивание и безвестная гибель, самоубийство. Так распорядилась судьба. Мне порой кажется, что у Цветаевой вовсе и не было житейской судьбы, а только одна поэтическая. Ведь только в своей творческой судьбе она испытала счастливое бытие, достойное ее души. Она это предчувствовала. Еще когда девочкой писала первые свои стихи о своем далеком будущем:

Разбросанным в пыли по магазинам

(Где их никто не брал и не берет!)

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Она не ошиблась, доверясь поэзии. В русской поэзии Марина Цветаева всегда будет занимать достойное место.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: