Владимир Маяковский

Левый марш*

* О том, как создавалось это стихотворение, Маяковский рассказывал, выступая в Доме Комсомола 25 марта 1930 года: «Мне позвонили из бывшего Гвардейского экипажа и потребовали, чтобы я приехал читать стихи, и вот я на извозчике написал «Левый марш». Конечно, я раньше заготовил отдельные строфы, а тут только объединил адресованные к матросам».

** Леевой (творительный падеж от «леева») — неологизм Маяковского от слова «лить». Стальная леева — это те пули и снаряды (потоки стали), которые интервенты обрушили на молодую Советскую республику.

О дряни

* Галифе (франц.) — военные брюки особого докроя, облегающие колени и расширяющиеся кверху.

Прозаседавшиеся

* Тео — театральный отдел Главполитпросвета при Наркомпросе РСФСР. Гукон — Главное управление коннозаводства при Наркомземе.

БЛЕК ЭНД УАЙТ

Разговор с фининспектором о поэзии

Товарищу Нетте — пароходу и человеку

Теодор Нетте — советский дипкурьер, убитый контрразведчиками при защите диппочты в поезде на территории Латвии. Его именем назван один из пароходов Черноморского флота.
Р. Якобсон — лингвист и стиховед, представитель формалистической школы в литературоведении.

«Левый марш», анализ стихотворения Маяковского

Лирику Маяковского ни с чьей больше не спутаешь. Его стих может быть в разной степени выразительным, но никогда не бывает вялым: поэт рассчитывает не столько на со-чувствие, сколько на со-участие своего читателя. Сила лирики, по мнению поэта, в ее заряженности большим чувством или большой идеей. В своих стихах Владимир Маяковский никогда не рассказывал, не сообщал – он в чем-нибудь убеждал или что-то доказывал.

Проникнутая агитационным пафосом, обращенная к миллионам (не меньше!), «митинговая», по словам А. Луначарского, поэзия Маяковского ищет путь к каждому сердцу. При этом он всегда умудрялся найти «человечье» слово, которое способно «подымать, и вести, и влечь…»

Новаторство Маяковского проявилось и в неологизмах, и в особых метафорах, построенных не на сходстве, а скорее, на отдалении образов друг от друга. Но чтобы зазвучал в тонической системе стих Маяковского, нужна была новая форма. Так появилась знаменитая «лесенка» — разбивка на короткие отрезки, чтобы точнее выразить для читателя все оттенки поэтической речи.

Претерпевает изменения и лексика. Едва ли не впервые в истории вызывающе грубо прозвучал голос толпы, ведь раньше «корчилась улица безъязыкая», а теперь она громко заявила о себе, о своем праве занять место в новом мире. В поэзию все решительнее врывается грубая, подчас вульгарная, действительность, при этом высокая патетика может сливаться с бытовой конкретикой, тогда стих лишен как приземленности, так и лишней высокопарности.

Именно таков «Левый марш» — стихотворение, которому будет посвящен анализ. Стихотворение, которым заявила о своем рождении поэзия революции. «Левый марш» — это мужественное свидетельство участника происходивших тогда ожесточенных битв, позволяющее почувствовать накаленную атмосферу эпохи. Разговор ведется здесь о самом главном. Детали, приметы эпохи («ораторы», «товарищ маузер!») обеспечивают стихотворению силу правдивой, откровенной речи. Кроме того, эти приметы обретают масштабность, которую можно было бы назвать вселенской.

В «Левом марше» именно художественные средства передают столь характерную для той поры атмосферу митинга, на котором возникающее у людей чувство единения вызывает желание встать в строй вместе со всеми. В этой митинговой речи Маяковского исключительную роль играют выразительные детали, характеризующие время:

Пусть бандой окружат нанятой,
стальной изливаются леевой,-
России не быть под Антантой.
Левой!
Левой!
Левой!

В 1918 году Россия находилась в трудной для нее ситуации: так и не выйдя из кровопролитной первой мировой войны против Антанты, страна после Октябрьской революции была раздираема внутренними противоречиями. Чтобы поднять боевой дух армии, Маяковский отправился на встречу с матросами, и по пути буквально за полчаса набросал «Левый марш», почти сразу сложившийся в голове.

В стихотворении звучит призыв к действию. Пожалуй, это первый опыт агитационной поэзии. Позже появятся знаменитые «Окна РОСТа». А пока слышна все ускоряющаяся поступь времени:

Грудью вперед бравой!
Флагами небо оклеивай!

Рефрен «Левой! Левой! Левой!» задает ритм. Перед глазами читателя проходят не просто солдаты и матросы – идут уверенные в своей правоте революционеры, готовые отстоять право на светлое будущее:

«Левый марш» дает представление о том, как входит в поэзию «новая стихия языка». Поэт выбирает лишь те слова, что могут прозвучать с трибуны перед народом. Поэтому весь строй стиха утверждает необходимость железной дисциплины. Именно поэтому Маяковский отдает предпочтение громкому слову: приказу, команде, риторическому вопросу. Как всегда, использует аллитерацию («горя горы», «мора море»), неологизмы («стальной леевой», «взгляд орлий»), вульгаризмы («пялиться», «клячу»).

Важно отметить, что, несмотря на высокопарность или нарочитую грубость многих выражений, слова идут от самого сердца. Тон разговора, который используется для слушателей, призывный и одновременно доверительный. И хотя впоследствии Маяковский сделал стих настоящим оружием, его произведения могли и взволновать, и побудить к действию, и, говоря словами самого поэта, позволяли «внедряться в тот участок мозга, сердца, куда иным путем не влезешь, а только поэзией».

Левый марш

Разворачивайтесь в марше!
Словесной не место кляузе.
Тише, ораторы!
Ваше
слово,
товарищ маузер.
Довольно жить законом,
данным Адамом и Евой.
Клячу истории загоним.
Левой!
Левой!
Левой!

Эй, синеблузые!
Рейте!
За океаны!
Или
у броненосцев на рейде
ступлены острые кили?!
Пусть,
оскалясь короной,
вздымает британский лев вой.
Коммуне не быть покоренной.
Левой!
Левой!
Левой!

Там
за горами горя
солнечный край непочатый.
За голод
за мора море
шаг миллионный печатай!
Пусть бандой окружат нанятой,
стальной изливаются леевой,-
России не быть под Антантой.
Левой!
Левой!
Левой!

Глаз ли померкнет орлий?
В старое станем ли пялиться?
Крепи
у мира на горле
пролетариата пальцы!
Грудью вперед бравой!
Флагами небо оклеивай!
Кто там шагает правой?
Левой!
Левой!
Левой!

Владимир Маяковский: левый марш.
«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

Компартия Украины создала «Левый марш»

Лидеры компартии Украины заявили о создании организации «Левый марш: труд, зарплата, защита», сообщает РИА Новости. 28 мая в Киеве прошло учредительное собрание общественного объединения.

Согласно уставу, организация планирует работать на территории всей Украины. В ее рамках коммунисты намерены защищать конституционные права и свободы граждан. «Левый марш» будет отстаивать достойную заработную плату, социальную защиту жителей государства. В ее компетенции также следить за реализацией законов на свободу мысли и слова.

Ожидается, что «Левый марш» будет выражать мнение представителей левых взглядов на общественные процессы на Украине.

Центральная коллегия и ревизионная комиссия общества будет состоять из 157 человек.

Напомним, в 2014 году Киев вышел с инициативой о запрете КПУ. Парламентская фракция коммунистов была распущена. Коммунисты подали апелляцию в суд на иск о запрете работы КПУ.

25 мая суд вновь отказался рассматривать дело о запрете Компартии Украины.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Владимир Маяковский

Левый марш*

* О том, как создавалось это стихотворение, Маяковский рассказывал, выступая в Доме Комсомола 25 марта 1930 года: «Мне позвонили из бывшего Гвардейского экипажа и потребовали, чтобы я приехал читать стихи, и вот я на извозчике написал «Левый марш». Конечно, я раньше заготовил отдельные строфы, а тут только объединил адресованные к матросам».

** Леевой (творительный падеж от «леева») — неологизм Маяковского от слова «лить». Стальная леева — это те пули и снаряды (потоки стали), которые интервенты обрушили на молодую Советскую республику.

О дряни

* Галифе (франц.) — военные брюки особого докроя, облегающие колени и расширяющиеся кверху.

Прозаседавшиеся

* Тео — театральный отдел Главполитпросвета при Наркомпросе РСФСР. Гукон — Главное управление коннозаводства при Наркомземе.

БЛЕК ЭНД УАЙТ

Разговор с фининспектором о поэзии

Товарищу Нетте — пароходу и человеку

Теодор Нетте — советский дипкурьер, убитый контрразведчиками при защите диппочты в поезде на территории Латвии. Его именем назван один из пароходов Черноморского флота.
Р. Якобсон — лингвист и стиховед, представитель формалистической школы в литературоведении.

«Взяточники» В. Маяковский

«Взяточники» Владимир Маяковский

Анализ стихотворения Маяковского «Взяточники»

Не секрет, что после революции особо предприимчивые граждане не стали отстаивать свои классовые интересы, а попытались приспособиться к новой жизни и достаточно преуспели в этом нехитром деле. В итоге многие руководящие посты заняли вчерашние крестьяне, которые быстро смекнули, что наличие полномочий дает им возможность поправить собственное материальное положение. Впрочем, на общем фоне подобные индивидуумы поначалу были практически незаметны, но со временем их аппетиты увеличились. В итоге Советский Союз обзавелся новым классом, именуемым взяточниками, борьба с которыми была объявлена в середине 30-х годов.

Владимир Маяковский, будучи идейным сторонником революции, принимал активное участие в агитационной работе, и его заказные стихи-лозунги печатались во многих советских изданиях. Тему взяточничества поэт никак не мог обойти стороной. Тем более, что ему лично не раз доводилось сталкиваться с этим явлением в различных инстан6циях. Поэт вспоминал, что порой доходило до абсурда: для того, чтобы получить справку из домоуправления, начальника нужно было непременно отблагодарить деньгами или же ценным подарком. Поэтому к мздоимцам у Маяковского были личные счеты, и этот факт сыграл не последнюю роль в том, что поэт посвятил этим людям серию стихов. Одно из таких произведений под названием «Взяточники» увидело свет в 1926 году. В этом произведении поэт не только обличает своих идеологических врагов, но и указывает на то, что они попросту обворовывают трудовой народ, присваивая себе его деньги. «Пальцы слюня, мерзавец считает червончики» — таков портрет человека, который за незначительные услуги берет довольно крупные суммы. У взяточника все под контролем, и нужные ему люди всегда готовы решить любые вопросы. Сам же он целыми днями ломает голову над тем, как получше устроить судьбу своих родственников, обеспечив их «хлебными» рабочими местами. Такими, где нужно лишь ставить на различных бумагах свои резолюции, ненавязчиво требуя от просителей за подобные услуги дополнительное вознаграждение.

Полученные деньги взяточник тратит с размахом, ужиная с любовницами в ресторанах и осыпая их подарками. И это настолько возмущает Маяковского, что он готов пожать руку белогвардейцу, но никогда не подаст ее мздоимцам, «присосавшимся к нашим рядам». Их поэт предлагает выжигать «каленым железом», считая наростом на теле современного общества, который мешает нормальному развитию молодого советского государства.

«Блэк энд уайт», анализ стихотворения Маяковского

Когда в 20-е годы ХХ века Владимир Маяковский побывал во многих странах Европы и Америки, он везде выступал с чтением своих стихотворений и рассказами о жизни советского народа. Он встречался с писателями, художниками, актерами, чувствуя себя «полпредом стиха» первой в мире социалистической страны.

Американские впечатления и наблюдения нашли отражение в публицистике поэта (очерки «Мое открытие Америки») и цикле поэтических произведений «Стихи об Америке». «Блэк энд уайт», написанное в 1925 году уже дома, — одно из таких стихотворений, где поэт со свойственной ему прямотой и беспощадностью обнажает пороки заокеанской жизни, характерную для капиталистической Америки расовую дискриминацию. Ведь само название стиха переводится как «черное» и «белое». По сути, на контрасте черного и белого и строится все стихотворение.

Место действия пока еще буржуазная Куба – «рай-страна, страна, что надо». Только в 1961 году эта страна станет социалистическим государством, кстати, до сих пор поддерживающим именно такой политический статус. В Гаване – столице Кубы – экзотический колорит подчеркнут Маяковским всего несколькими выразительными штрихами:

Под пальмой на ножке стоят фламинго.
Цветет коларио по всей Ведадо.

А буквально в следующих строках звучит совсем не экзотическая идея:

В Гаване все разграничено четко:
у белых доллары, у черных — нет.

Чтобы эту идею воплотить наглядно, автор использует характерный для него прием: придумывает героя, на примере которого и показывает наглядно, как эта идея действует. На главной улице – «нарядной Прадо» с гремящим на ней «трехверстным джазом» он как будто бы замечает будничную, неприметную фигуру уборщика-негра. Его судьба похожа на миллионы других чернокожих жителей Кубы:

Много за жизнь повымел Вилли —
одних пылинок целый лес, —
поэтому волос у Вилли вылез,
поэтому живот у Вилли влез.

Портрет героя воссоздает образ типичного раба с плантации, знакомого еще со времен Гражданской войны между Севером и Югом. Подведенный голодом, впалый живот, лысеющая под палящим солнцем голова – все это говорит о бедной жизни. Единственная радость в жизни — «шесть часов поспать на боку», и уже совсем удачей можно считать, если кто-нибудь «кинет негру цент на бегу».

И хотя «в мозгу у Вилли мало извилин», не потому что глупый, просто «мало посева» — знания своих прав, знаний о мире, но одно-единственное правило он вызубрил тверже, чем камень:

Белый ест ананас спелый,
черный — гнилью моченый.
Белую работу делает белый,
черную работу — черный.

Но забитый «маленький» американский человек не хочет с этим примириться. Он отваживается задать сверливший его голову вопрос одному из хозяев «рай-страны» — величественнейшему из сахарных королей мистеру Брэггу. Он спрашивает: «Почему и сахар, белый-белый, должен делать черный негр?» А еще утверждает, что ему, белому человеку, не идет тогда черная сигара – она для «негра с черными усами». За свой вопрос он в буквальном смысле получает в нос.

Этот зреющий в душе Вилли протест сведен на нет, ведь никто не встанет на его защиту, так как в стране, где царит власть белых, у черных нет никаких прав. Поэтому «вытер негр о белые подштанники руку, с носа утершую кровь, посопел подбитым носом» и вновь взялся за щетку. А что ему остается здесь, в капиталистической Америке?

Если бы он находился в Советской России, с ним бы, во-первых, никогда такого не случилось, а во-вторых, в Москве есть Коминтерн — Коммунистический интернационал — международная организация, которая объединяла коммунистические партии различных стран, чтобы развивать идеи революционного интернационального социализма. Одной из задач Коминтерна была борьба с несправедливость, в том числе и с расовой дискриминацией.

Таким образом, стихотворение «Блэк энд уайт» призвано было не только сатирически изобразить жизнь Америки начала ХХ века, но и противопоставить два политических режима – капиталистический, построенный на несправедливости, на эксплуатации миллионов людей, и социалистический, построенный на идее социальной справедливости и раноправия.

Академия занимательных наук. Словесность. Вопросы

Задавать вопросы могут авторизованные пользователи

Здравствуйте! А почему стихи без рифмы «белые», и вот стихотворение у Маяковского «Послушайте!», оно белое или нет?

16 февраля 2013 просмотров: 4214 2

Ответы

22 февраля 2013 0

Здравствуй, Наталья. благодарю за интересный вопрос. «Белый» – калька от французского “blanc” (белый), а во французский язык этот термин пришёл из английского от эпитета “blank” (“пустой, что значит с нулевой рифмой”).

Белый стих — это стих, не имеющий чёткой рифмы, но, в отличие от свободного стиха, обладающий определённым размером: белый ямб, белый анапест, белый дольник.

В стихе Маяковского «Послушайте» ритм обеспечивается одинаковым количеством ударений в каждой стороне. Ритмической единицей является слово, чтобы подчеркнуть ритмообразующее и смыслообразующее значение слова.

Маяковский располагал слова в строке необычным образом — «лесенкой». Располагая стихи «лесенкой», он добился того, что каждое слово становится значимым, весомым. Рифма этого стиха необычайная, чередование слогов не явное, не очивидное, поэтому это стихотворение является белым стихом.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Владимир Маяковский

Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930) — один из крупнейших поэтов 20-го века; драматург, кинорежиссер, киносценарист, художник.

Родился в Грузии, в семье лесничего; учился в гимназии города Кутаиси, затем переехал с семьей в Москву, где продолжил обучение, но был исключен из 5-ой классической гимназии из-за финансовых трудностей и невозможности оплатить обучение. Свое первое стихотворение опубликовал в нелегальном журнале «Порыв».

В Москве Маяковский увлекся марксистской литературой, проникся революционным настроением, занимался пропагандой и трижды арестовывался. В 1911 году увлекся рисованием, обучался в подготовительном классе Строгановского училища, затем поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Свое первое стихотворение «Ночь» опубликовал в футуристическом сборнике «Пощечина общественному вкусу» в 1912 году. В том же году состоялось его первое публичное выступление в артистическом подвале «Бродячая собака», а еще спустя год вышел первый сборник стихотворений Маяковского «Я»; он был написан от руки и проиллюстрирован В.Чекрыгиным и Л.Жегиным. Тогда же поэт увлекся драматургией; была написана и поставлена трагедия «Владимир Маяковский», где автор был также и исполнителем главной роли. Исключенный из училища за публичные выступления, Маяковский продолжал писать, выступать, сниматься в фильмах по собственным сценариям и публиковаться; в 1916 году вышел его первый большой сборник «Простое как мычание».

В марте 1919 году поэт переехал в Москву, начал свое сотрудничество с РОСТА, оформлял агитационно-сатирические плакаты, занимался издательской деятельностью — организовал издательство МАФ, где выпустил несколько собственных книг, и толстый журнал «ЛЕФ». В 1922-1924 годах Маяковский много путешествовал, посетил Латвию, Францию, Германию; в 1925 году совершил большую поездку по Америке, был в Мексике, на Кубе, выступал в различных городах США.

Многие исследователи творческой жизни Маяковского уподобляют ее пятиактному действу, эпилогом которого считается предсмертное письмо поэта «Всем», написанное за два дня до его самоубийства.

«Анализ стихотворения Маяковского «Гуляем»»

Стихотворение давно уже стало настольной книгой для родителей, мудрым наставником и другом нашей детворы. Стихотворение Маяковского «Гуляем», созданное в 1925 году, тематически близко к «Сказке о Пете, толстом ребенке…», хотя рядом этических проблем, затронутых в нем, поэт продолжает разговор о том, «что такое хорошо и что такое плохо». Здесь поэт стремится расширить и углубить круг моральных вопросов, поставленных в предыдущем стихотворении.

Но в отличие от упоминаемых выше стихов «Гуляем» имеет отчетливую образовательную направленность. И здесь Маяковский опять выступает как замечательный знаток детской психологии — где как не на совместной прогулке взрослый сможет раздвинуть рамки жизненного кругозора ребенка, на целом ряде примеров из окружающей жизни ответить на многочисленные детские вопросы: «Что это?», «Зачем?», «Для чего?» и т. д.

Поэт так и делает: он ведет своего читателя по улицам города, показывает дома, прохожих и одновременно сообщает массу очень ценных для ребенка сведений. Причем Маяковский разъясняет все очень просто, он умеет привлечь внимание дошкольника к существенным сторонам того или иного явления, с которым тот столкнулся на прогулке.

Вот красноармеец:
У красноармейца
ружье имеется. Они храбрые.
Дело их —
защищать
и маленьких и больших.
Усидели здание Моссовета:
ого —
Московский Совет. Сюда
дяди
приходят чуть свет. Сидит дядя, в бумагу глядя. Заботятся
дяди эти о том,
чтоб счастливо
жили дети.

Из таких конкретных объяснений слагается вся сюжетная канва стихотворения. (Напомним, что оно относится к 1925 году и тематически близко к «Сказке о Пете, толстом ребенке…».) Маяковский и здесь знакомит ребенка с отвратительным лицом буржуя-нэпмана:

Это — буржуй.
На пузо глядь. Его занятие —
есть и гулять. От жиру —
как мяч тугой. Любит,
чтоб за него
работал другой.

К тому же, подчеркивает поэт, «он ничего не умеет, и воробей его умнее».

Несколькими выразительными штрихами создает он образ «дамы-бездельницы», у которой «не язык, а мельница». Опираясь опять-таки на жизненный опыт ребенка, Маяковский знакомит своего слушателя и с церковью:

старухи
приходят по утрам.
Сделали картинку,
назвали — «бог» и ждут,
чтоб этот бог помог.

Но главное для поэта — это показать то новое, что родилось в жизни после революции, расширить представление ребенка о людях, особенно о людях труда. Так, показывая дом комсомольцев, он пишет:

Это — дом комсомольцев. Они умные:
никогда не молятся, Когда подрастете,
станете с усами, на бога не надейтесь,
работайте сами.
Настоящий человек, говорит поэт, это тот, кто трудится. Вот, например, рабочий:
Рабочий — тот,
кто работать охочий. Все на свете
сделано им. Подрастешь —
будь таким.

Привлекает внимание поэт и к крестьянину, ибо «мужик для краюхи сеял рожь», потому-то, подчеркивает Маяковский, «этого мужика уважать надо». К людям, достойным уважения, поэт относит и няню, у которой на голове «платок из ситца». «К няне надо хорошо относиться», потому что она труженица, внимательный и заботливый человек.

Так постепенно расширяется круг нравственных представлений ребенка, углубляется понимание того, что «хорошо» и что «плохо» в окружающем его мире. Таким образом, это небольшое стихотворение превращается в своего рода детский справочник о жизни, о людях.

На этом же стихотворении можно проследить и за такой особенностью мастерства Маяковского, как гармоническое соответствие всех средств поэтического языка основной идее стихотворения и его жанру. Как уже говорилось, ребенок получает новые понятия о жизни во время прогулки по городу. Следовательно, связный рассказ об увиденном неприемлем, так как люди, дома быстро сменяются перед его глазами. Значит, надо умело отобрать те объекты, о которых пойдет речь. И Маяковский начинает «отбор» с главного: с красноармейца и здания Моссовета. Показав яркое, новое в нашей жизни, он затем обращает внимание ребенка и на то отвратительное, что осталось от прошлого: буржуй-нэпман, церковь, «дама — чужая мама». Затем поэт вводит в мир ребенка рабочего, крестьянина, труженицу-няню. Такое расположение материала полнее и целенаправленнее раскрывает замысел стихотворения, усиливает его воспитательное значение.

Маяковский тщательно отбирает и языковые средства. Разговор идет на улице, поэтому вполне естественным является широкое использование в поэтическом языке просторечной лексики, устойчивых словосочетаний, характерных для живого, разговорного языка. Чтобы народные выражения не утратили своей остроты, он лишь слегка перефразирует их: «сами с усами» — у Маяковского это сочетание дано в прямом значении: «Когда подрастете, станете с усами»; «ум, как у воробья» — в стихотворении: «воробей его умнее»; «на бога надейся, а сам не плошай» — «на бога не надейтесь — работайте сами». Интересно и следующее изменение в языке текста: в строке «эта дама — плохая мама» поэт заменяет первоначальный эпитет «плохая» эпитетом «чужая»: «Эта дама — чужая мама».

Стихотворение нати Маяковский 

Все произведения Маяковского отличаются прямотой повествования, которая была подогнана под голос самого автора, декламировавшего свои стихотворения. Не много в арсенале автора стихов, наполненных метафорами и образами. Именно таким является произведение «А вы могли бы?».

Лишь несколькими фразами автор переносит читателя в совершенно необыкновенный мир, который он создал сам. Маяковскому невыносимо видеть серую обыденность, и он не может с этим мириться: «Я сразу смазал карту будня». Чтобы внести в жизнь что-то новое, изменить ход вещей, автор готов даже на то, чтобы плеснуть: «краску из стакана». Поэт стремится, во что бы то ни стало внести разнообразие, которого ему так не хватает, а потому он использует все попадающиеся на глаза предметы. Так, на «блюде студня» автор видит «косые скулы океана». Для автора все вещи начинают преображаться, он познает их с новой стороны, восхищаясь своими открытиями и видя прекрасное в обыкновенном. Вдохновение автора приносит в его жизнь ту самую гармонию, за которой он отправился в этот новый неизведанный мир, и теперь Маяковский обращается к каждому: «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?». Восхищает одно только то, что поэт сумел увидеть в грубой конструкции водосточной трубы замысловатый музыкальный инструмент. Но еще больше впечатляет умение автора преображать мир в зависимости от своих исканий и требований, видеть чудеса в неприметных вещах. И своим призывом Маяковский предлагает каждому разрушить стереотипы, оторваться от условностей и попробовать увидеть новое в знакомом. Автор каждому предлагает эту возможность словно дар, при этом он сам надеется таким образом найти того, кто понял бы его.

Произведение довольно яркое, в нем много оптимизма. Однако за ним кроется невыразимое одиночество, которое подтолкнуло автора на поиски чудес вокруг себя, так как рядом нет никого, возле кого хотелось бы неотрывно находиться. Здесь открывается проблематика произведения – с одной стороны необыкновенная способность становиться счастливее от созерцания мелочей, и одиночество, отсутствие сродненной души, из-за чего автору и приходится искать призрачные образы – с другой. Тем не менее, автор не выражает отчаяния, и делиться радостью созерцания со всеми вокруг, надеясь, что это принесет гармонию и оптимизм в повседневную жизнь. Маяковский предлагает это так просто, словно уверен, что все, кто услышит его призыв, обязательно поймут его мысли.

Это свободная энциклопедия школьных сочинений. Наша цель – ОБЛЕГЧИТЬ написание сочинений по русской литературе. Мы производим обмен РЕАЛЬНЫМИ сочинениями школьников с 5 по 11 классы. Узнать как происходит ОБМЕН вы можете ЗДЕСЬ

  • Автор: В. В. Маяковский
  • Произведение: Лирика Маяковского
  • Это сочинение списано 21 814 раз

Новаторство в творчестве Маяковского критики неизменно связывают с принадлежностью поэта к русскому футуризму. При этом из всех будетлян (так называли себя представители данного направления в литературе) Маяковский прославился больше всех. В декабре 1912 года в России увидел свет первый манифест кубофутуристов «Пощечина общественному вкусу». Авторами декларации русских футуристов стали Д. Бурлюк, А. Крученых, В. Маяковский и В. Хлебников. В ней молодые бунтари призывали «сбросить с парохода современности» Пушкина, Толстого и Достоевского, провозглашали «непреодолимую ненависть к существующему до них языку», требовали «увеличения словаря в его объеме произвольными и непроизвольными словами». По их мнению, нельзя создать «искусство будущего», опираясь на классику. Футуристы мечтали создать новую культуру «индустрии и большого города». Они отрицали мораль, искусство, культуру – все, что не футуризм. Представители новаторской поэзии пропагандировали новый образ жизни, высмеивали все, по их мнению, старое. Они издевались над шаблонами и идеалами прошлого, довольно часто выходя за рамки приличий. Эпатаж публики, скандалы во время выступлений стали своеобразным подвигом в среде русских футуристов. Маяковский, с его высоким ростом и громким басом, был признанным вожаком будетлян. Футуризм привлекал начинающего поэта невиданной ранее свободой выражения мыслей, театральностью, что было характерным для всего авангардного искусства.

Отказавшись от «старой» культуры, футуристам нужно было предложить что-то новое. Так возникла тенденция к придумыванию новых слов, необычных сочетаний и иногда шокирующих образов. Уже первое опубликованное в 1912 году стихотворение Маяковского «Ночь» поражало новизной:

Багровый и белый отброшен и скомкан,

В зеленый бросали горстями дукаты,

А черным ладоням сбежавшихся окон

Раздали горящие желтые карты.

Талант Маяковского проявился ярко и сразу. Необычная метафоричность образа начинающегося вечера. Свет зари меркнет, а на улице в зеленой листве деревьев вспыхивают золотые «дукаты» – фонари. Неожиданные сопоставления «окна – ладони – желтые карты», оригинальное видение мира говорили о незаурядности поэтического дарования молодого поэта. У Маяковского были способности к рисованию. Это сказалось и на его поэтическом творчестве, он воспринимал мир как художник. Зрительные образы у него всегда в движении, метафоры создают картины происходящего:

Толпа – пестрошерстая быстрая кошка —

Плыла, изгибаясь, дверями влекома…

Часто поэт неожиданно сближает разнородные понятия, одушевляет их, проводит параллель с реакциями человека. Это четко прослеживается в стихотворениях «Утро», «Угрюмый дождь скосил глаза», «Порт»:

Горели серьги якорей.

В стихотворении «А вы могли бы?» поэт пытается заставить читателя мыслить по-другому:

На флейте водосточных труб?

Автор показывает пейзажные детали города: вывеска с жестяной рыбой, водосточные трубы. Все это скомпоновано как натюрморт: стакан с краской, карта, блюдо студня. Обычные вещи обогащаются музыкальными образами: ноктюрн, флейта. В стихотворении поэт преобразовывает действительность. Своим мастерством художника он превращает серые будни в праздник, оживляет металлическую рыбу на вывеске, а в студне видит волны океана. Поэт может представить, как старые водосточные трубы становятся флейтами с чудесным звучанием, на которых можно сыграть ноктюрн.

Идеи футуризма оказали большое влияние на раннее творчество В. Маяковского. Поэт, используя традиционные способы образования слов, создает свои, новые формы: «изъиздеваюсь», «декабрый вечер», «любеночек», «наслезненные глаза», «дождь обрыдал» и другие. Маяковский, как и все футуристы, прославлял научно-технический прогресс, видел будущее в развитии техники, воспевал город и противопоставлял его деревне. Ему нравились улицы с гудящими машинами, яркими фонарями, он готов был расцеловать «умную морду трамвая». Картины природы, напротив, лишены жизни: «дряблая луна», «никому не нужная».

Несмотря на приверженность идеям футуризма, Маяковский в своем творчестве не отходил от правды жизни, показывал окружающее реалистически. Так, он видел уродливость города, страшную скученность людей в нем. Он пишет: «гроба домов», «кривая площадь», «лысый фонарь», «провалившаяся улица, как нос сифилитика». Постоянный туман Петербурга предстает как каннибал, кровожадный хищник, жующий «невкусных людей». В стихотворении «Адище города» старика сбивает дьявол-автомобиль, старушку топчет дикая толпа, замученный городом музыкант вешается на люстре. В городе «все плачут», «мама больная», «всем страшно», «лиф души расстегнули», страдает беззащитное сердце человека.

Маяковский прежде всего новатор, первооткрыватель в поэзии. Он с пафосом говорил о старом мире новыми словами, которые сам создавал. В поэзии у него были свои законы, свои образы, своя рифма, ритм и размер, его стихи построены на контрастах. Маяковский не боялся ломать привычные формы стиха, вводить в поэзию вульгарную и низкую лексику. С вызовом общественному мнению он предлагал молодым поэтам поступать так:

свертываются в трубку

и пропускаются через мясорубку.

Маяковский создавал новые методы рифмовки, близкие к ораторскому слову. Самое характерное слово он ставил в конец строки и подбирал к нему рифму. Поэт бесстрашно нарушал силлабо-тонический принцип XVIII века и создал тоническое стихосложение. Маяковский использовал лестничное строение стиха, где каждое слово – «ступенька». У него каждое из слов имеет логическое ударение и смысловую нагрузку. В произведениях Маяковского в большом количестве содержатся метафоры, различные сравнения, неологизмы, гиперболы, иногда – повторы: «Слава, Слава, Слава героям. » Употребляя на первый взгляд обычные слова, Маяковский сумел создать ошеломляющие метафоры: «грудь испешеходили», то есть истоптали, исходили вдоль и поперек. Часто такая метафора разворачивается во всю строфу. В стихотворении «Ко всему», обращаясь к потомкам, поэт говорит:

Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Владимир Маяковский

Стихи Владимира Маяковского для школьников

Стихи Маяковского для чтения по школьной программе

Владимир Владимирович Маяковский «Тучкины штучки»

Плыли по небу тучки.

Тучек — четыре штучки:

от первой до третьей — люди;

четвертая была верблюдик.

Владимир Владимирович Маяковский «Майская песенка»

Владимир Маяковский «История Власа — лентяя и лоботряся»

Владимир Маяковский «Кем быть?»

У меня растут года,

будет и семнадцать.

Где работать мне тогда,

В. Маяковский «Что такое хорошо и что такое плохо?»

и спросила кроха:

Стихотворение Владимира Маяковского «Что ни страница – то слон, то львица» в смешной и иронической форме рассказывает детям о животных

Владимир Маяковский. Что ни страница – то слон, то львица

Льва показываю я,

он теперь не царь зверья,

Этот зверь зовётся лама.

Стихотворение Владимира Маяковского «Конь-огонь» рассказывает детям о том, что чтобы сделать даже простую игрушку лошадка необходим труд людей разных профессий: столяра, плотника, кузнеца, художника и др.

Маяковский стихи для детей

как мяч футбольный.

от шишек страшный,

до Сухаревой башни.

Для принятья строгих мер —

к Пете милиционер.

Говорит он грозно Пете:

— Ты ж не на велосипеде!

Что ты скачешь, дрянный мальчик?

Ты ведь мальчик,

дети этих буржуят!

как твоя фамилия? —

Петя стал белей, чем гусь:

— Петр Буржуйчиков зовусь.

Собеседник Петю взял,

затянул покрепче узел,

поплевал ему на пузо.

свой чернильный карандаш,

вывел адрес без помарки.

— не зря ж торчать! —

Щелка узкая в железе,

ковылял четверкой ног.

проходил известный Сима,

что-то вроде леденца.

Щений голод видит Сима,

— Кто посмел щенка отдуть?

к общей гласности:

Я защитник слабого

Взял конфету из-за щек.

кланяться концом хвоста.

Симе лапу подает.

от всей щенячьей души!

Узнается из конфет,

весь из шерсти из верблюжьей.

рабочий честный скот,

Чтобы их тебе принесть,

А потом пришел рабочий,

Чтобы шерсть была тонка,

день работал у станка.-

За верблюдиной баранчик

— Барабаньте, чуть заря! —

А ближайший красный мак,

цветший, как советский флаг,

не подавши даже голоса,

на Симу прикололся.

восторг на морде:

Смех всеобщий пять минут.

— Где нам пятого достать?

Как бы нам помножиться? —

Тут фигура Симина.

— Вот кто нужен именно! —

И без всяких разногласий

обратился к Симе Вася:

— Заживем пятеркой братской,

с Симой ходят, барабаня.

впереди несется, лая.

рассыпаются, как бусы.

отдает отряду честь.

едет, как письмо, в пакете.

Ехал долго он и еле

был доставлен в две недели.

Почтальон промеж бумажками

сунул в сумку вверх тормашками.

Проработав три часа,

начал путать адреса.

Сдал, разиня из разинь,

не домой, а в магазин.

скисши от поста,

распечатался и встал.

плоский, как рубли.

вмиг приходит в чувство

и, взглянув на продовольствие,

расплывается от удовольствия.

Запустил в конфеты горсти

и отправил в рот для скорости.

все прикончил карамели.

Петя, переевши сласть,

начал в пасть закуски класть

и сожрал по сей причине

все колбасы и ветчины.

Худобы в помине нет,

Все консервы Петя ловкий

скушал вместе с упаковкой.

Все глотает, не жуя:

аппетит у буржуя!

съел четыре пуда соли.

устоять на паре ног.

слопал гири и весы.

Видано ли это в мире,

Пузу отдыха не дав,

вгрызся он в железный шкаф.

Вздулся вербною свинищей.

С аппетитом сладу нет.

Тут их только и видали!

Но не сладил Петя бедный

с шиною велосипедной.

загремел ужасный взрыв.

Люди прыгают, дрожа.

«Это, — думают, — пожар!»

От вел_и_ка до мал_а_

все звонят в колокола.

Вся в сигналах каланча,

все насосы волочат.

Подымая тучи пыли,

Кони десяти мастей.

Сбор пожарных всех частей.

на видном месте

Вместе с Симою в ряд

весь отряд октябрят.

Все живут в отряде дружно,

каждый делает что нужно, —

выручит друг друга.

за город ведет отряд.

В небе флаг полощется,

дети вышли в рощицу.

Дети сели на лужок,

надо завтракать ужо.

Сима, к выдумкам востер,

в пять минут разжег костер.

Только уголь заалел,

стал картошку печь в золе.

Почернел картошкин бок.

Но печален голос Оли:

приуныли, как грачи.

раздался страшный гром.

Луг и роща в панике.

к ногам компанийки

в двух мешках упала соль —

с доставкой на дом.

к общей радости,

Смех средь маленького люда:

не чудо это, дети,

а — из лопнувшего Пети.

Все, что лопал Петя толстый,

рассыпается на версты.

так беднягу разорвало.

съел с восторгом всё подряд.

Пир горою и щенку:

и вновь набьет щеку —

кожицею от колбаски.

сделайте из сказки вывод.

Полюбите, дети, труд —

как написано тут.

от буржуевых лап.

Вот и вырастете —

Песня-молния

За море синеволное,

про пионерский слет.

Растем от года к году мы,

куда ни бросишь глаз.

У нас большой папаша —

стальной рабочий класс.

садиться за букварь.

по ленинской тропе!

Конь-огонь

отцу твердил раз триста,

за покупкою гоня:

— Я расту кавалеристом.

Подавай, отец, коня! —

О чем же долго думать тут?

сын с отцом идут

— Лошадей сегодня нет.

Вот и мастер. Молвит он:

Лошадей подобных тело

из картона надо делать. —

Все пошли походкой важной

к фабрике писчебумажной.

Рабочий спрашивать их стал:

и вынес три листа

нате вам и клей.

нет езды без колеса.

Вот они у столяра.

Им столяр, конечно, рад.

ровно, а не криво,

сделал им колесиков.

на хвост волосиков.

Где же конский хвост найти нам?

где щетки и щетина.

Щетинщик возражать не стал, —

чтоб лошадь вышла дивной,

и гривы лошадиной.

Гвоздь необходим везде.

Повели они отца

в кузницу кузнеца.

самый лучший гвоздик. —

Прежде чем работать сесть,

И в один сказали голос:

— Мало взять картон и волос.

Выйдет лошадь бедная,

скучная и бледная.

Взять художника и краски,

шерсть и глазки. —

вбегает наш кавалерист.

покрасить шерсть у лошади?

с краскою различной.

Сделали лошажье тело,

дальше дело закипело.

Компания остаток дня

впустую не теряла

и мастерить пошла коня

из лучших матерьялов.

Вместе взялись все за дело.

Режут лист картонки белой,

клеем лист насквозь пропитан.

Сделали коню копыта,

щетинщик вделал хвостик,

кузнец вбивает гвоздик.

Быстра у столяра рука —

столяр колеса остругал.

Художник кистью лазит,

горячей, чем огонь!

в желтых яблоках бок.

крепко сбруей оплетен.

На спину сплетенному —

История Власа — лентяя и лоботряса

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ

Маяковский Владимир Владимирович (1893—1930) — советский поэт, драматург, киносценарист, кинорежиссёр, киноактёр, художник, редактор журналов «ЛЕФ» («Левый Фронт»), «Новый ЛЕФ».
Родился в семье лесничего. Отец Маяковского происходил из дворянской семьи. В 1902 году Маяковский поступил в гимназию в Кутаиси. В 1906, после внезапной смерти отца, от заражения крови, семья Владимира Маяковского переехала в Москву. В Москве он поступил в IV класс 5-й классической гимназии (ныне московская школа № 91), где учился в одном классе с братом Б. Л. Пастернака. В марте 1908 года был исключен из V класса за неуплату.
Увлекшись идеями социал-демократии, вступил в 1908 в РСДРП и принимал участие в подпольной работе. Маяковский трижды арестовывался, но в конце концов, в 1910 был отпущен на поруки матери, как несовершеннолетний, после чего вышел из рядов коммунистической партии и, вопреки распространенному мнению, впоследствии в нее не вступал.
В 1911 Владимир Маяковский становится учащимся «Школы живописи, ваяния и зодчества» в Москве. Через учившегося там же Давида Бурлюка, одного из лидеров группы кубофутуристов «Гилея», Маяковский познакомился с миром московского литературно-художественного авангарда. Бурлюк, которого Маяковский познакомил со своими стихами, высоко оценил их и рекомендовал продолжить занятия поэзией. Первые публикации Маяковского (стихотворения «Ночь», «Утро») появились в конце 1912 именно в издании «Гилеи»: «Пощечина общественному вкусу».
В мае 1913 был напечатан литографским способом в количестве 300 экземпляров первый сборник Маяковского — «Я!» с иллюстрациями автора и его товарищей по «Школе живописи, ваяния и зодчества» — В. Чекрыгина и Л. Шехтеля.
Метрика стихов Маяковского (кроме немногих, написанных традиционными силлабо-тоническими размерами) характерна для поэзии 1910-х, в целом — это, как правило, тонические размеры — акцентный стих, тактовик. Большинство произведений Маяковского «свободно меняет размер от строфы к строфе», а «четыре типа стиха» — ямб, хорей, дольник и акцентный стих — «составляли основной метрический репертуар Маяковского…».
Маяковский, вместе с Бурлюком, В. Каменским и другими членами группы кубофутуристов активно участвует в «футуристических турне» по России — коллективных выступлениях с лекциями и чтением стихов. В выступлениях были сильны элементы театрализации, эпатажа (вызывающая манера поведения, необычные одежда, грим). За эти публичные выступления Маяковский и Бурлюк были исключены из училища в феврале 1914 года. В 1914 в петербургском театре «Луна-парк» была поставлена, при участии автора, трагедия Маяковского «Владимир Маяковский», в которой поэт исполнил главную роль — поэта Владимира Маяковского. Аллегорические персонажи пьесы сопоставимы с персонажами пьес Велимира Хлебникова.
Отзываясь на начало Первой мировой войны, Владимир Маяковский, которому было отказано во вступлении в действующую армию по причине политической неблагонадежности, пишет ряд «антивоенных» произведений. Однако крупнейшим произведением Маяковского того времени является поэма «Облако в штанах» (1914-1915, первоначальное название — «Тринадцатый апостол»). В предисловии ко 2-му изданию в 1918 (первому без цензурных изъятий) автор так определял содержание поэмы: «долой вашу любовь, долой ваше искусство, долой ваш строй, долой вашу религию».
Маяковский дореволюционного периода активно занимался созданием мифа вокруг собственной личности, объединяющего черты «проклятого поэта» и ницшеанского «сверхчеловека». «Ницшеанская» линия в творчестве раннего Маяковского ярче всего представлена именно в поэме «Облако в штанах» (Я над всем, что сделано, / ставлю nihil).
Стихи Маяковского в большой мере предназначались для устной декламации. Его «эпатажные» произведения («Нате!», (1913); «Вам!», (1915)) были рассчитаны как раз на авторское чтение в традиционалистски настроенной аудитории, вне которой не могли произвести подразумевавшегося автором шокового эффекта.
В 1915 Маяковский сотрудничал в журнале «Новый Сатирикон», где опубликовал ряд сатирических и юмористических стихотворений («Гимн судье», «Гимн ученому», «Гимн обеду», «Вот так я сделался собакой» и др.). В них сильно влияние образности и стилистики поэтов-«сатириконцев» (Саша Черный и др.), проявлявшееся впоследствии и в сатирических стихах Маяковского советского периода.
В 1915 Маяковский познакомился с семьей Лили и Осипа Бриков. Брик финансировал публикацию книг поэта и альманаха футуристов «Взял», а Лиля стала адресатом множества стихов и поэм Маяковского.
В начале сентября 1915 Маяковского призвали на военную службу, он был определен в тыловую Военно-автомобильную школу под Петроградом, где и служил до 1917 года. Во время службы Маяковский продолжал печататься (благодаря помощи О. Брика).
Поэмы Маяковского 1910-х («Флейта-позвоночник» (1915), «Война и мир» (1915-1916), «Человек» (1916-1917)), отталкиваясь от ситуации, реально присутствовавшей в жизни автора, продолжали работу по созданию «мифа Маяковского». К нему добавился новый аспект — безнадежная любовь к женщине, наделенной именем и узнаваемыми чертами внешности и биографии Лили Брик, которая предпочитает лирическому герою-поэту человека, способного обеспечить ей бытовое благополучие.
Февральская революция, а впоследствии — октябрьская революция были первоначально восприняты Маяковским скорее как выплеск стихийных сил. Поэт приветствовал не просто социальный переворот, а обновление всей тверди, мироздания в целом, а значит, и искусства.
Пьеса «Мистерия-Буфф» была написана в 1917-1918 (2-я редакция — 1921) и поставлена к первой годовщине октябрьского переворота самим автором. В ней вновь используются библейские сюжеты и образность, довольно прозрачно соотнесенные с современными событиями (Всемирный потоп — революция, Земля обетованная — осуществленный коммунизм).
К 1918 относятся опыты Маяковского в области кино (всего снято три фильма) Маяковский выступил в роли сценариста, режиссера и актера. Впоследствии Маяковский неоднократно писал киносценарии, часть которых была реализована.
В 1919 Маяковский перебрался из Петербурга в Москву где начал активно сотрудничать в РОСТА (1919—1921), оформлял (как поэт и как художник) для РОСТА агитационно-сатирические плакаты («Окна РОСТА»). В 1919 году вышло первое собрание сочинений поэта — «Всё сочинённое Владимиром Маяковским. 1909—1919».
В 1920 Маяковский закончил поэму «150 000 000» в которой отражена тема мировой революции. С начала 1920-х постепенно наметился отход Маяковского от традиций футуризма; в поздних стихах о них напоминают практически лишь свободная метрика, составные рифмы и обилие окказионализмов (слов, связанных с определенным случаем, поводом, и не зарегистрированных как языковая норма).
В 1923 году Маяковский организовал группу ЛЕФ (Левый фронт искусств), толстый журнал «ЛЕФ» (в 1923—1925 годах вышло семь номеров). В группу входили как литераторы (Маяковский, Б. Пастернак, Н. Асеев, С. Третьяков) и филологи (В. Шкловский, О. Брик), так и представители других областей искусства (С. Эйзештейн, Дзига Вертов, А. Родченко, В. Степанова). В это время издаются поэмы «Про это» (1923), «Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского» (1923) и «Владимир Ильич Ленин» (1924).
Поэма «Про это» (1923), напечатанная в первом номере журнала «Леф», содержавшем декларацию группы, подавалась как образец «литературы факта» (первое отдельное издание поэмы было проиллюстрировано фотомонтажами Родченко с использованием фотографий Маяковского и Л. Брик).
В 1920-х работал (в сотрудничестве с А. Родченко) над рекламой и дизайном упаковки (трест «Моссельпром», «Резинотрест», ГУМ и др.; Серебряная медаль и диплом Выставки декоративно-прикладного искусства в Париже, 1925).
В 1922—1926 годах активно сотрудничал в «Известиях», в 1926—1929 годах — в «Комсомольской правде». Печатался в журналах: «Новый мир», «Молодая гвардия», «Огонёк», «Крокодил», «Красная нива» и др. Работал в агитке и рекламе, за что подвергался критике Б. Пастернака, В. Катаева, М. Светлова.
Являясь штатным или внештатным корреспондентом множества советских газет, Маяковский часто писал стихи к определенным событиям, датам агитационного, пропагандистского содержания. Как журналист и как рекламный представитель треста «Моссельпром», он довольно часто бывал за рубежом, «буржуазная» действительность также становилась темой пропагандистских стихов. Также много писал для детей.
В 1922—1924 годах Маяковский совершает несколько поездок за границу — Латвия, Франция, Германия; пишет очерки и стихи о европейских впечатлениях. В 1925 году состоялось самое длительное его путешествие: поездка по Америке. Маяковский посетил Гавану, Мехико и в течение трех месяцев выступал в различных городах США с чтением стихов и докладов.
В 1925—1928 годах он много ездил по Советскому Союзу, выступает в различных городах с чтением собственных стихов. Обязательным элементом таких вечеров были ответы-импровизации на записки из зала, сопровождавшиеся шутками, рассчитанными зачастую на самый невзыскательный вкус. В эти годы поэт опубликовал произведения «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» (1926); «По городам Союза» (1927); «Рассказ литейщика Ивана Козырева…» (1928).
В 1927 году Маяковский восстановил журнал ЛЕФ под названием «Новый ЛЕФ». Всего вышло 24 номера. Летом 1928 года Маяковский разочаровался в ЛЕФе и ушел из организации и журнала. В этом же году он начинает писать свою личную биографию «Я сам». В ноябре вышел в свет I и II том собрания сочинений.
В конце 1920-х Маяковский вновь обратился к драматургии. Его пьесы «Клоп» (1928, 1-я пост. — 1929) и «Баня» (1929, 1-я пост. — 1930) написаны для театра Мейерхольда. Они сочетают сатирическое изображение действительности 1920-х с развитием излюбленного мотива Маяковского — воскрешения и путешествия в будущее.
Сатирические пьесы «Клоп» (1928) и «Баня» (1929) были поставлены В. Мейерхольдом. Сатира поэта, особенно «Баня», вызвала травлю со стороны рапповской критики. В 1929 году поэт организовал группу «РЕФ», но уже в феврале 1930 года ушёл из неё, вступив в РАПП (Российскую ассоциацию пролетарских писателей), где сразу же подвергается нападкам, критики называли его «попутчиком», а не «пролетарским писателем».
В марте 1930 Маяковский организовал ретроспективную выставку «20 лет работы», на которой были представлены все области его деятельности. Выставку игнорировали и партийное руководство, и бывшие коллеги по Лефу/Рефу.
Провал выставки, провал спектакля по пьесе «Баня» в театре Мейерхольда, трения с другими членами РАПП, опасность потери голоса, которая сделала бы невозможными публичные выступления, неудачи в личной жизни, стали причиной того, что 14 апреля 1930 Маяковский застрелился.

Детский час

для детей и родителей

Стихи Маяковского для детей

Стихи Маяковского для детей – одна из самых существенных и непревзойдённых страниц в детской литературе. Маяковский любил детей, и не просто любил, он их понимал. У знаменитого поэта неповторимый слог, он особо нравится детям. Импонирует ребятам и тематика автора. Обо всём на свете Маяковский умел рассказать так, что становилось особо понятно: что и почему. Всё разложить по полочкам, добавить стихотворные художества – в этом заслуга великого мастера.

«Что ни страница
То слон, то львица»

Льва показываю я,
Посмотрите, нате —
Он теперь не царь зверья,
Просто председатель.

Этот зверь зовется лама.
Лама дочь
И лама мама.

Маленький пеликан
И пеликан-великан.
Как живые в нашей книжке

Слон,
Слониха
И слонишки.
Двух- и трехэтажный рост,
С блюдо уха оба,
Впереди на морде хвост
Под названьем «хобот».
Сколько им еды, питья,
Сколько платья снашивать!
Даже ихнее дитя
Ростом с папу с нашего.
Всех прошу посторониться,
Разевай пошире рот, —
Для таких мала страница,
Дали целый разворот.

Крокодил. Гроза детей.
Лучше не гневите.
Только он сидит в воде
И пока не виден.

Вот верблюд, а на верблюде
Возят кладь
И ездят люди.
Он живет среди пустынь,
Ест невкусные кусты,
Он в работе круглый год —
Он,
Верблюд,
Рабочий скот.

Кенгуру.
Смешная очень.
Руки вдвое короче.
Но за это
У ней
ноги вдвое длинней.

Жираф-длинношейка —
Ему
Никак
для шеи не выбрать воротника.
Жирафке лучше:
Жирафу-мать
Есть
Жирафёнку
За что обнимать.

Обезьян.
Смешнее нет.
Что сидеть как статуя?!
Человеческий портрет,
Даром что хвостатая.

Зверю холодно зимой.
Зверик из Америки.
Видел всех.
Пора домой.
До свиданья, зверики!

«Майская песенка»
Зеленые листики —
И нет зимы.
Идем
Раздольем чистеньким —
И я,
И ты,
И мы.
Весна сушить развесила
Свое мытье,
Мы молодо и весело
Идем!
Идем!
Идем!
На ситцах, на бумаге —
Огонь на всём.
Красные флаги
Несём!
Несём!
Несём!
Улица рада,
Весной умытая.
Шагаем отрядом,
И мы,
И ты,
И я.

«Что такое хорошо
И что такое плохо»
Крошка сын
К отцу пришел,
И спросила кроха:
— Что такое
Хорошо
И что такое
Плохо?

У меня
Секретов нет.
Слушайте, детишки,-
Папы этого
Ответ
Помещаю
В книжке.

— Если ветер
Крыши рвет,
Если
Град загрохал,
Каждый знает —
Это вот
Для прогулок
Плохо.

Дождь покапал
И прошел.
Солнце
В целом свете.
Это очень хорошо
И большим и детям.

Если сын чернее ночи,
Грязь лежит на рожице, —
Ясно, это плохо очень
Для ребячьей кожицы.

Если мальчик любит мыло
И зубной порошок,
Этот мальчик очень милый,
поступает хорошо.

Если бьет дрянной драчун
Слабого мальчишку,
Я такого не хочу
Даже вставить в книжку.

Этот вот кричит:
— Не трожь тех,
Кто меньше ростом!-
Этот мальчик
Так хорош,
Загляденье просто!
Если ты порвал подряд
Книжицу и мячик,
Октябрята говорят:
Плоховатый мальчик.

Если мальчик любит труд,
Тычет в книжку пальчик,
Про такого пишут тут:
Он — хороший мальчик.

От вороны карапуз
Убежал, заохав.
Мальчик этот просто трус.
Это очень плохо.

Этот, хоть и сам с вершок,
Спорит с грозной птицей.
Храбрый мальчик,
Хорошо,
В жизни пригодится.

Этот в грязь полез и рад.
Что грязна рубаха.
Про такого говорят:
Он плохой, неряха.

Этот чистит валенки,
Моет сам галоши.
Он, хотя и маленький,
Но вполне хороший.

Помни это каждый сын.
Знай любой ребенок:
Вырастет из сына
Свин,
Если сын – свиненок.

Мальчик радостный пошел,
И решила кроха:
«Буду
делать хорошо,
и не буду —
плохо».

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Владимир Маяковский 

  • Владимир Маяковский[1913]50kОценка:4.79*16 Поэзия, Драматургия
    Трагедия
    Впервые поставлена была в декабре 1913 года в Петербурге в театре «Луна-парк» обществом художников «Союз молодежи». Декорации П. Филонова и И. Школьника.
    В приложениях факсимильная копия трагедии издания 1914 года в виде многостраничного tiff-файла (380 кБ)Иллюстрации/приложения: 1 шт.
  • Мистерия-буфф[1918]121kОценка:4.79*12 Поэзия, Драматургия
    Героическое, эпическое и сатирическое изображение нашей эпохи Иллюстрации/приложения: 3 шт.
  • Мистерия-буфф[1921]188kПоэзия, Драматургия Комментарии: 1 (08/11/2011)
    Героическое, эпическое и сатирическое изображение нашей эпохи
    Второй вариант.
  • А что, если.[1920]20kПоэзия, Драматургия
    Первомайские грезы в буржуазном кресле
  • Пьеска про попов, кои не понимают, праздник что такое[1920]22kПоэзия, Драматургия
  • Как кто проводит время, праздники празднуя[1920]20kПоэзия, Драматургия
    (На этот счет замечания разные)
    Пьеса была поставлена в 1922 г. в клубе полигона военной школы»Выстрел».
  • Чемпионат всемирной классовой борьбы[1920]16kОценка:8.15*5 Поэзия, Драматургия Комментарии: 1 (06/11/2011)
    Написана для цирка осенью 1920 г. Тогда же поставлена во Втором государственном цирке (Москва) артистом цирка В. Е. Лазаренко, для которого она и предназначалась.
  • Вчерашний подвиг[1921]47kПоэзия, Драматургия
    (Что сделано нами с отобранными у крестьян семенами)
    Театральный отчет
  • Киносценарии и пьесы (1926-1928)[1927]467kДраматургия
    Дети
    Слон и спичка
    Сердце кино
    Любовь Шкафолюбова
    Декабрюхов и Октябрюхов
    Как поживаете?
    История одного нагана
    Товарищ Копытко, или Долой жир!
    Позабудь про камин
  • Клоп[1929]228kОценка:3.51*58 Драматургия Комментарии: 1 (04/04/2018)
    Феерическая комедия
    Девять картин
  • Баня[1930]283kОценка:4.25*47 Драматургия Комментарии: 29 (23/02/2012)
    Драма в шести действиях с цирком и фейерверком.
  • Москва горит[1930]97kДраматургия
    (1905 год)
    Героическаямеломима
  • Неоконченное[1930]35kДраматургия
    Бенц No 22 (сценарий)
    Комедия с убийством (наброски сцен).
  • Изложение сценария 1928 года[1928]7kДраматургия
  • Коллективные киносценарии и пьесы (1926-1930)[1930]115kДраматургия
    Евреи на земле (совм. с В. Шкловским).
    Радио-Октябрь (совм. с О. Бриком).
    Инженер д’Арси (на тему «Борьба за нефть» В. Горожанина)
  • Либретто фильмов 1918 года[1918]15kДраматургия
    Не для денег родившийся
    Барышня и хулиган
    Закованная фильмой
  • Статьи 1913-1915 годов[1915]137kПублицистика, Критика Комментарии: 1 (06/11/2011)
    Театр, кинематограф, футуризм
    Уничтожение кинематографом «театра» как признак возрождения театрального искусства
    Отношение сегодняшнего театра и кинематографа к искусству
    Живопись сегодняшнего дня
    Два Чехова
    Штатская шрапнель
    Штатская шрапнель. Поэты на фугасах
    Штатская шрапнель. Вравшим кистью
    Теперь к Америкам!
    И нам мяса!
    Не бабочки, а Александр Македонский
    Россия. Искусство. Мы
    Без белых флагов
    Война и язык
    Будетляне
    Как бы Москве не остаться без художников
    Поэзовечер Игоря Северянина
    Бегом через верниссажи
    О разных Маяковских
    Капля дегтя
  • Тезисы докладов. 1912 -1914[1914]13kОценка:2.00*3 Публицистика
    О новейшей русской поэзии
    Пришедший сам
    Перчатка
    Достижения футуризма
    Бабушкам академий
    Первая олимпиада российского футуризма
  • Письма в редакцию[1916]4kЭпистолярий
    Письмо в редакцию газеты «Новь»
    Письмо в редакцию газеты «Биржевые ведомости»
  • Очерки 1922-1923 годов[1923]122kПублицистика
    Париж. (Записки Людогуся)
    Париж. Театр Парижа
    Париж. Быт
    Парижские очерки. Музыка
    Семидневный смотр французской живописи
    Парижские провинции
    Сегодняшний Берлин
  • Очерки 1925 — 1926 годов[1926]329kОценка:8.58*5 Публицистика Комментарии: 2 (12/10/2019)
    Мое открытие Америки.
    Мексика.
    Американское кое-что.
    Свинобой мира.
    Америка в Баку.
    Как я ее рассмешил.
    Америка.
  • Очерки (1927)[1927]71kПублицистика
    Ездил я так
    Немного о чехе
    Чешский пионер
    Наружность Варшавы
    Поверх Варшавы
  • Рожденные столицы[1928]14kПублицистика
  • Из бесед с Маяковским[1930]72kПублицистика
    Беседа с сотрудником газеты «День»
    Беседа с сотрудником газеты «Бiльшовик». Положение Лефа в СССР
    Беседа с сотрудником одесской газеты «Известия»
    Вл. Маяковский об искусстве вообще и Лефе в частности
    Из беседы с сотрудником «Ле журналь литерер»
    Из беседы с сотрудником газеты «Мехикен ньюс»(?)
    Из беседы с американским писателем Майклом Голдом
    Из беседы с редактором газеты «Фрайгайт»Беседа с сотрудником «Новой вечерней газеты»
    Беседа с сотрудником газеты «Заря Востока». Литературная и культурная жизнь Америки
    Из беседы с немецким писателем Ф.-К. Вейскопфом
    Из беседы с сотрудником газеты «Прагер пресс»
    Из беседы с сотрудником газеты «Эпоха». Визит известного русского поэта
    Из беседы с редактором журнала «Польска вольность»
    Беседа с сотрудником «Литературной газеты». «Баня» Маяковского идет на следующей неделе
  • Статьи и заметки (1918-1930)[1930]494kОценка:7.63*5 Публицистика
    Второму изданию
    Открытое письмо рабочим
    Братская могила
    Эту книгу должен прочесть каждый!
    Открытое письмо народному комиссару по просвещению тов. Луначарскому
    Любителям юбилеев
    Открытое письмо А. В. Луначарскому
    Умер Александр Блок
    В. В. Хлебников
    Кино и кино
    Можно ли стать сатириком?
    Революционный плакат
    Собирайте историю
    С неба на землю
    За что борется Леф?
    В кого вгрызается Леф?
    Кого предостерегает Леф?
    Предиполсловие
    Товарищи — формовщики жизни!
    Агитация и реклама
    Мелкий нэп (Московские наброски)
    О мелочах
    До
    Леф и МАПП
    Подождем обвинять поэтов
    Как делать стихи?
    «А что вы пишете?»
    [О киноработе]
    Предисловие
    Читатель!
    Караул!
    Корректура читателей и слушателей
    Что я делаю?
    [Записная книжка «Нового Лефа»]
    («Сейчас апрель. «)
    Польскому читателю
    [Записная книжка «Нового Лефа»! («Я всегда думал. «)
    [О кино]
    [О «Двадцать пятом»]
    Только не воспоминания
    Расширение словесной базы
    «Вас не понимают рабочие и крестьяне»
    Стихи с примечаниями
    Письмо Равича и Равичу
    [О «Лефе»]
    Клоп
    [О «Клопе»]
    Казалось бы, ясно
    [Ответ В. Баяну]
    Наше отношение
    [О «Бане»]
    [Изложение двух действий «Бани»]
    Некоторые спрашивают
    Что такое «Баня»? Кого она моет?
    В чем дело?
    [Товарищи!]
    Прошу слова
    Окна сатиры РОСТА
    Открывая выставку «20 лет работы Маяковского», объявляем.
    Удивительно интересно! Иллюстрации/приложения: 1 шт.
  • Выступления в стенографической и протокольной записи (ноябрь 1917-1930)[1930]661kПублицистика
  • Коллективное[1923]21kПублицистика Комментарии: 1 (09/11/2013)
    Декрет No 1 о демократизации искусств (заборная литература и площадная живопись)
    Обращение к актерам»Летучий театр»
    Наша словесная работа
    Dubia
    Не для денег родившийся
  • Выступления по газетным отчетам и записям современников 1918-1930[1930]140kОценка:5.00*3 Публицистика
  • В. В. Маяковский на диспуте «Вопросы пола и брака в жизни и в литературе»[1927]18kПублицистика
  • Панаит Истрати и Советский Союз[1929]4kПублицистика
    Коллективное письмо в «Литературную газету».
    Всеволод Иванов, Н. Огнев, Леонид Леонов, Вл. Лидин, Юрий Олеша, В. Маяковский, Валентин Катаев, И. Сельвинский, Александр Яковлев, Абрам Эфрос, Вера Инбер, Пантелеймон Романов, П. С. Коган, Сергей Буданцев, К. Зелинский, Э. Багрицкий, Е. Зозуля. Иллюстрации/приложения: 1 шт.
  • На комсомольском диспуте о «Выстреле»[1930]1kПублицистика
  • Заявление тов. Маяковского о вступлении в РАПП[1930]2kПублицистика

    Биография

    (19.07.1893 — 14.04.1930).
    Родился в селе Багдади Кутаисской губернии. Отец — дворянин, служил лесничим, предки — из казаков Запорожской Сечи; мать из рода кубанских казаков. В 1902—1906 гг. Маяковский учился в Кутаисской гимназии, в июле 1906 г., после смерти отца, вместе с матерью и двумя сестрами переезжает в Москву, где поступает в IV класс 5-й классической гимназии (за неуплату денег за обучение был исключен из V класса в марте 1908 г.).

    В Москве Маяковский знакомится с революционно настроенными студентами, увлекается марксистской литературой, вступает в начале 1908 г. в партию большевиков, подвергается арестам, 11 месяцев проводит в Бутырской тюрьме, откуда освобождается в январе 1910 г. как несовершеннолетний. В тюрьме Маяковский написал тетрадь стихов (1909), которая была отобрана надзирателями; с нее поэт исчислял начало своего творчества. После освобождения из тюрьмы он прерывает партийную работу, чтобы «делать социалистическое искусство». В 1911 г. Маяковский поступает в Училище живописи, ваяния и зодчества, где знакомится с Д. Д. Бурлюком, организатором футуристической группы «Гилея», который открывает в нем «гениального поэта». Через три года, в феврале 1914, Маяковский вместе с Бурлюком был исключен из училища за публичные выступления.

    В декабре 1912 г. Маяковский дебютирует как поэт в альманахе «Пощечина общественному вкусу», где были напечатаны его стихотворения «Ночь» и «Утро». В нем же был опубликован и манифест русских кубо-футуристов, подписанный Д. Бурлюком, А. Крученых, В. Маяковским и В. Хлебниковым. В манифесте провозглашалось нигилистическое отношение к русской литературе настоящего и прошлого: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода современности. (. ) Всем этим Максимам Горьким, Куприным, Блокам, Сологубам, Ремизовым, Аверченкам, Черным, Кузминым, Буниным и проч. и проч. нужна лишь дача на реке. Такую награду дает судьба портным». Однако вопреки декларациям Маяковский высоко ценил Гоголя, Достоевского, Блока, и других писателей, которые оказали глубокое влияние на его творчество. Творчески плодотворным стал для Маяковского 1913 г., когда вышел его первый сборник «Я» (цикл из четырех стихотворений), написана и поставлена программная трагедия «Владимир Маяковский» и было совершено вместе с другими футуристами большое турне по городам России. Сборник «Я» был написан от руки, снабжен рисунками В. Н. Чекрыгина и Л. Шехтеля и размножен литографическим способом в количестве 300 экземпляров. В качестве первого раздела этот сборник вошел в книгу стихов поэта «Простое как мычание» (1916).

    В 1915—1917 гг. Маяковский проходит военную службу в Петрограде в автошколе. 17 декабря 1918 г. поэт впервые прочел со сцены Матросского театра стихи «Левый марш (Матросам)». В марте 1919 г. он переезжает в Москву, начинает активно сотрудничать в РОСТА (Российское телеграфное агентство), оформляет (как поэт и как художник) для РОСТА агитационно-сатирические плакаты («Окна РОСТА»). В 1919 г. вышло первое собрание сочинений поэта — «Все сочиненное Владимиром Маяковским. 1909-1919». В конце 10-х гг. Маяковский связывает свои творческие замыслы с «левым искусством», выступает в «Газете футуристов», в газете «Искусство коммуны».

    Футуризм Маяковского с самого начала и до конца дней поэта имел романтический характер. Маяковский и в советское время оставался футуристом, хотя и с новыми свойствами: «комфутом», то есть коммунистическим футуристом, а также руководителем ЛЕФа (Левого фронта искусств) (1922—1928). В 1922—1924 гг. Маяковский совершает несколько поездок за границу — Латвия, Франция, Германия; пишет очерки и стихи о европейских впечатлениях: «Как работает республика демократическая?» (1922); «Париж (Разговорчики с Эйфелевой башней)» (1923) и ряд других. В Париже поэт будет и в 1925, 1927, 1928, 1929 гг. (лирический цикл «Париж»); в 1925 г. состоится поездка Маяковского по Америке («Мое открытие Америки»). В 1925—1928 гг. он много ездит по Советскому Союзу, выступает в самых разных аудиториях. В эти годы поэт публикует многие из тех своих произведений: «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» (1926); «По городам Союза» (1927); «Рассказ литейщика Ивана Козырева. » (1928).

    Исследователи творческого развития Маяковского уподобляют его поэтическую жизнь пятиактному действу с прологом и эпилогом. Роль своего рода пролога в творческом пути поэта сыграла трагедия «Владимир Маяковский» (1913), первым актом стали поэмы «Облако в штанах» (1914—1915) и «Флейта-позвоночник» (1915), вторым актом—поэмы «Война и мир» (1915— 1916) и «Человек» (1916—1917), третьим актом — пьеса «Мистерия-буфф» (первый вариант—1918, второй—1920— 1921) и поэма «150 000 000» (1919— 1920), четвертым актом—поэмы «Люблю» (1922), «Про это» (1923) и «Владимир Ильич Ленин» (1924), пятым актом—поэма «Хорошо!» (1927) и пьесы «Клоп» (1928—1929) и «Баня» (1929—1930), эпилогом—первое и второе вступления в поэму «Во весь голос» (1928—1930) и предсмертное письмо поэта «Всем» (12 апреля 1930 г.). Остальные произведения Маяковского, в том числе многочисленные стихотворения, тяготеют к тем или иным частям этой общей картины, основу которой составляют крупные произведения поэта.

    Художественный мир Маяковского являет собою синтетическую драму, которая включает в себя свойства разных драматургических жанров: трагедии, мистерии, эпико-героической драмы, комедии, райка, кинематографа, феерии и т. д., подчиненных основному у Маяковского — трагическому характеру его главного героя и трагедийной структуре всего его творчества. Следует заметить, что не только его пьесы, но и поэмы по-своему драматургичны и чаще всего трагедийны.

    В трагедии «Владимир Маяковский» поэт видит свой жизненный долг и назначение своего искусства в том, чтобы способствовать достижению человеческого счастья. Искусство для него с самого начала было не просто отражением жизни, а средством ее переделки, орудием жизнестроительства.

    Маяковский стремится поставить своего лирико-трагедийного героя, выражающего устремления всего человечества, на место Бога — одряхлевшего, беспомощного, не способного на какие-либо деяния ради людей. Этот герой из-за своей неразделенной любви к женщине и к людям в целом становится богоборцем с сердцем Христа. Однако, для того чтобы стать Человеко-богом, герой и все остальные люди должны быть свободными, раскрыть свои лучшие возможности, сбросить с себя всякое рабство. Отсюда революционный нигилизм Маяковского, нашедший свое выражение в определении программного смысла поэмы «Облако в штанах»: «»Долой вашу любовь», «долой ваше искусство», «долой ваш строй», «долой вашу религию» — четыре крика четырех частей». Любви, искусству, социальному строю и религии старого мира Маяковский противопоставляет свою любовь, свое искусство, свое представление о социальном устройстве будущего, свою веру в идеал нового, во всех отношениях прекрасного человека. Попытка реализации этой программы после революции оказалась для поэта трагической. В «Облаке» Маяковский выходит к людям «безъязыкой» улицы в роли поэта-пророка, «тринадцатого апостола», «сегодняшнего дня крикогубого Заратустры», чтобы произнести перед ними новую Нагорную проповедь. Называя себя «сегодняшнего дня крикогубым Заратустрой», Маяковский хотел сказать, что и он, подобно Заратустре, является пророком грядущего — но не сверхчеловека, а освобожденного от рабства человечества.

    В поэмах-трагедиях «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек» и «Про это» у героя Маяковского, выступающего в роли богоборца, «тринадцатого апостола», Демона и воителя, появляются трагические двойники, похожие на Христа. В изображении этой трагической двойственности Маяковский развивает традиции Гоголя, Лермонтова, Достоевского и Блока, становится богоборцем с сердцем Христа. Его богоборчество начинается с мук неразделенной любви к женщине и только потом приобретает социальный и бытийный смысл. В поэме «Флейта-позвоночник» он показал грядущий праздник взаимной, разделенной любви, а в поэме «Война и мир» — праздник братского единения всех стран, народов и материков. Маяковский хотел разделенной любви не только для себя, но «чтоб всей вселенной шла любовь». Его идеалы трагически разбивались о реальную действительность. В поэме «Человек» показан крах всех усилий и устремлений героя, направленных на достижение личных и общественных идеалов. Этот крах обусловлен косностью человеческого естества, трагическим дефицитом любви, рабской покорностью людей Повелителю Всего — этому всесильному наместнику Бога на земле, символу власти денег, власти буржуазии, способной купить любовь и искусство, подчинить себе волю и разум людей.

    В пьесе «Мистерия-буфф» и поэме «150 000 000» поэт ставит революционные массы народа на место Бога и Христа. При этом, в отличие от «Двенадцати» Блока, Маяковский односторонне идеализирует социальное сознание и творческие возможности революционных масс, которые еще недавно изображались поэтом как безликие толпы людей, покорные Повелителю Всего, а теперь, по подсказке автора, самоуверенно заявляющие: «Мы сами себе и Христос и Спаситель!»

    В гениальной поэме-трагедии «Про это» Маяковский показал борьбу лирического героя за идеальную, разделенную любовь, без которой нет жизни. В ходе этого трагического поединка с героем происходят фантастические метаморфозы, его природное естество под воздействием «громады любви» развоплощается, превращается в творческую и духовную энергию, символами которой являются стих, поэзия и страдающий Христос. Гиперболический процесс метаморфоз выражен поэтом в сложной системе трагических двойников поэта: медведя, комсомольца-самоубийцы, похожего одновременно и на Иисуса, и на самого Маяковского, и других. В целом этот трагедийный метаморфический процесс обретает форму поэмы-мистерии о любви, страданиях, смерти и грядущем воскресении Всечеловека, Человека природного, стремящегося занять место Бога.

    В поэме «Хорошо!» и сатирической дилогии «Клоп» и «Баня» Маяковский изображает, как в революционной борьбе рождается советская Россия, славит «отечество. которое есть,/но трижды — которое будет», внимательно следит за ростками новой жизни, стремясь как поэт романтико-футуристического склада помочь их быстрому развитию. Вместе с тем он обнаруживает в зародыше раковые опухоли советского общества, грозящие ему смертельными болезнями.

    После поэмы «Хорошо!» Маяковский хотел написать поэму «Плохо», но вместо нее написал сатирические пьесы «Клоп» и «Баня», в которых показал самые опасные тенденции в молодом советском обществе: перерождение рабочих и партийцев в мещан — любителей красивой, «аристократической» жизни за чужой счет (Присыпкин) и усиление власти невежественных и некомпетентных партийно-советских бюрократов вроде Победоносикова. Сатирическая дилогия поэта показала, что основная масса людей оказалась не готова занять место Бога и приступить к реализации высоких идеалов и потенциальных возможностей человека. В поэме «Во весь голос» Маяковский называет настоящее «окаменевшим говном», а реализацию своего идеала Человека переносит в неопределенно далекое «коммунистическое далеко».

    Сатира поэта, особенно «Баня», вызвала травлю со стороны рапповской критики.

    Владимир Маяковский

    Владимир Владимирович Маяковский

    Владимир Владимирович Маяковский родился (7) 19 июля 1893 года в селе Багдати Кутаисской губернии, в семье лесничего. В 1902 году Владимир начал учиться в гимназии в Кутаиси. В 1906 году, после смерти отца, семья переезжает в Москву. Там юный Маяковский поступил в пятую гимназию, где познакомился со студентами-большевиками.

    В 1908 году Владимир бросает гимназию и вступает в РСДРП, чтобы заняться революционной борьбой. Впрочем, впоследствии он из партии вышел. Маяковский неоднократно подвергался арестам. В 1909 году в одиночной камере Бутырской тюрьмы он начинает писать стихи. Отныне его целью становится создание социалистического искусства.

    В 1911 году поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Именно там он примыкает к группе кубофутуристов, демонстрирующих протест против устоев общества. Первое опубликованное стихотворение «Ночь» появилось в 1912 году в футуристическом сборнике «Пощёчина общественному вкусу». За участие в литературных выступлениях футуристов молодой поэт был исключен из училища в 1914 году.

    В 1915 году он заканчивает работу над поэмой «Облако в штанах». Поэма имела большой успех. Маяковский, стремившийся продемонстрировать своё отвращение к начавшейся 1-й мировой войне, пишет антивоенную лирику: «Мама и убитый немцами вечер», «Я и Наполеон», поэма «Война и мир».

    В 1923 году поэт создаёт поэму «Про это». В 1925 году Маяковский совершил длительное путешествие за рубеж. Он посетил Гавану, Мехико, США. Во время этой поездки он выступал с докладами и чтением своих стихов.

    В последующие годы поэт активно сотрудничал с «Известиями», «Комсомольской правдой». Его произведения появлялись в журналах «Новый мир», «Молодая гвардия», «Огонёк» . Помимо этого Маяковский писал сатирические пьесы — «Клоп» (1928), «Баня» (1929). Пьесы были поставлены в театре Мейерхольдом.

    За время своей творческой деятельности поэт написал также множество прекрасных лирических стихов, многие из которых были посвящены его возлюбленной Лиле Брик. Помимо поэзии он также ярко проявил себя как драматург, киносценарист, кинорежиссёр, киноактёр, художник, редактор журналов «ЛЕФ» («Левый Фронт»), «Новый ЛЕФ».

    Однако, 1930-й год начался для Маяковского сложно. Он много болел. В советских газетах поэта называли «попутчиком советской власти» — в то время как он сам видел себя пролетарским писателем. Произошёл конфуз с его долгожданной выставкой «20 лет работы», которую не посетил никто из видных литераторов и руководителей государства, на что надеялся поэт. Без успеха в марте прошла премьера пьесы «Баня», провал ожидал и спектакль «Клоп». В начале апреля 1930-го из свёрстанного журнала «Печать и революция» изъяли приветствие «великому пролетарскому поэту по случаю 20-летия работы и общественной деятельности». В литературных кругах циркулировали разговоры о том, что Маяковский исписался. Поэту отказали в визе для заграничной поездки, его повсюду преследовали ссоры и скандалы. Психическое состояние Маяковского становилось всё более нестабильным.

    14 апреля 1930 года Владимир Маяковский покончил с собой в маленькой комнате на четвёртом этаже в московской коммунальной квартире на Лубянке (ныне это Государственный музей В.В. Маяковского). Урна с его прахом была захоронена на Новодевичьем кладбище Москвы.

    Маяковский Владимир

    Биография

    Владимир Владимирович Маяковский родился в семье лесничего. В 1906 году,после смерти отца, семья переехала в Москву. Маяковский учился в московской гимназии. Общался со студентами-большевиками, вступил в партию, кооптировался в состав Московского комитета РСДРП(б) (1908). Трижды подвергался арестам, в 1909 был заключён в одиночную камеру Бутырской тюрьмы. Выйдя из тюрьмы, где он начал писать стихи, Маяковский решает «делать социалистическое искусство»: «Я прервал партийную работу. Я сел учиться». В 1911 Маяковский поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. К 1912 относятся первые поэтические опыты, связанные с теорией и практикой группы кубофутуристов, которые привлекали его протестом против устоев буржуазного общества. Но если антиэстетизм футуристов проявлялся преимущественно в области «чистой» формы, то Маяковский воспринимал его по-своему, как подступ к решению задачи — создать новый демократический поэтический язык. Об этом он скажет в революционной поэме «Облако в штанах» (1915): «. Улица корчится безъязыкая — ей нечем кричать и разговаривать».

    Творчество Маяковского по своему общественному звучанию не укладывалось в рамки футуризма, что особенно проявилось в трагедии «Владимир Маяковский» (поставлена в 1913 г.). Пафос трагедии — в протесте против установлений буржуазного общества, против власти «бездушных вещей». Трагедия в конечном счёте восходит к настроениям масс, возмущённых несправедливостью мира, но ещё не осознавших своей силы. Пафос отрицания буржуазной действительности ощутим и в ранних стихах поэта («Адище города», «Нате!»). За участие в публичных литературных выступлениях футуристов Маяковский был исключен из училища (1914 г.). Начало 1-й мировой войны 1914-18 отразилось в его творчестве неоднолинейно: в статье «Штатская шрапнель» (ноябрь 1914 г.) он писал, что «сегодня нужны гимны. «, но в стихах «Война объявлена» (июль 1914 г.) и «Мама и убитый немцами вечер» (ноябрь 1914 г.) проявилось его отвращение к войне, к её кровавой бессмыслице. В стихах, напечатанных в журнале «Новый сатирикон» («Гимн судье», «Гимн учёному», «Гимн взятке»), Маяковский воздаёт саркастическую «хвалу» мерзостям жизни, в которой предметом хулы становится честный труд, чистая совесть и высокое искусство.

    Новым этапом явилась поэма «Облако в штанах». «»Долой вашу любовь», «долой ваше искусство», «долой ваш строй», «долой вашу религию» — четыре крика четырёх частей», — так характеризовал сам поэт основную социально-эстетическую направленность «Облака». Поэма отразила растущую силу миллионов, стихийно поднимающихся против капитализма и осознающих свой путь в борьбе. Основным пафосом дооктябрьских поэм Маяковского — «Флейта-позвоночник» (1916 г.), «Война и мир» (отдельное издание — 1917 г.), «Человек»(1916-17 гг., опубликована в 1918 г.) — был протест против буржуазных отношений, калечивших подлинную натуру Человека. Это сближало поэта с М.Горьким, который, выделяя из среды футуристов, привлек его к участию в журнале «Летопись».

    Радостно встретив Октябрьскую революцию, Маяковский определил свою позицию: «Моя революция. Пошел в Смольный. Работал. Все, что приходилось». Поэт стремился эстетически осмыслить «потрясающие факты» новой социалистической действительности. До Октября у Маяковского не было чёткой социальной перспективы. Некоторые догмы футуристической группы накладывали отпечаток на особенности формы его стихов и на систему социально-эстетических взглядов. После Октября творчество Маяковский приобретает новую социально-эстетическую окраску, обусловленную борьбой за идеалы коммунизма (как в позитивном, так и в сатирическом плане). Это сказалось уже в пьесе «Мистерия-буфф» (1918 г., 2-й вариант, 1921 г.) — «. героическом, эпическом и сатирическом изображении нашей эпохи», первой советской пьесе на современную тему. Утверждая величие и героизм простых людей, Маяковский разоблачал творческое бессилие буржуазии; строить «ковчег» нового мира под силу только «нечистым» с их нравственной чистотой и классовой солидарностью. В «Левом марше» (1918 г.), своеобразном гимне пролетарской мощи и целеустремлённости, поэт призывал к борьбе с врагами революции. Но эстетическая палитра Маяковского была многоцветной: в стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» (1918 г.) он выступал за богатство эмоций нового человека, которому должно быть доступно сочувствие всему живому, всему беззащитному.

    Гуманистическая направленность поэзии Маяковского приобретала новое социальное качество. Поэма «150 000 000» (1919-20 гг., 1-е издание без имени автора, 1921 г.) утверждала ведущую роль русского народа как провозвестника социалистической революции. В. И. Ленин отрицательно воспринял поэму, видя в ней образец футуризма, к которому относился негативно. В эти годы Маяковский начинал пролагать путь к истинно демократическому искусству, созвучному настроению масс. Переехав в марте 1919 в Москву, он работает в «Окнах РОСТА» — рисует плакаты со стихотворными текстами агитационного характера (за 3 года создано около 1100 «окон»). В этих плакатах, а также в промышленной и книжной графике Маяковского 20-х годов особенно ярко проявились его талант и опыт художника, его броско-лаконичная манера (Маяковский обращался к изобразительному искусству начиная с 10-х годов; сохранились его многочисленные портретные зарисовки, эскизы лубков, театральные работы). Эта деятельность «поэта-рабочего», отдавшего свои перо и кисть на нужды революции, была глубоко органична для Маяковского, отвечала его эстетической концепции вторжения искусства в действительность.

    В поэзии Маяковского 20-х годов появляется лирический герой нового типа: он не отделяет свой интимный мир от большого мира социальных бурь, не мыслит интимное вне социального — «Люблю» (1922 г.), «Про это» (1923 г.), «Письмо Татьяне Яковлевой» (1928 г.) и другие. В результате поездок Маяковского в капиталистические страны (США, Германия, Франция, Куба и другие) появляются циклы стихов «Париж» (1924-25 гг.) и «Стихи об Америке» (1925-26 гг.). Маяковский выступал как полпред молодого социалистического государства, бросающий вызов буржуазному строю

    Пафос безымянности («миллионы пою») в творчестве поэта уступал место более гармоничной концепции личности. Как и М. Горький, Маяковский стоит у истоков советской ленинианы. В поэме «Владимир Ильич Ленин» (1924 г.) деятельность вождя пролетарской революции художественно воссоздана на широком историческом фоне. Маяковский осознавал огромное значение личности Ленина — «самого человечного человека», «организатора победы» пролетариата. Поэма явилась гимном «атакующему классу» — пролетариату и его партии. Ощущая себя «. солдатом в шеренге миллиардной» (там же, том 7, 1958, стр. 166), Маяковский рассматривал устремлённость к коммунистическому будущему как критерий всей созидательной деятельности, в том числе и поэтической. «. Великое чувство по имени класс» было основной движущей силой творчества Маяковского советского времени. Поэму «Хорошо!» (1927 г.) А. В. Луначарский назвал «Октябрьской революцией, отлитой в бронзу»; Маяковский воспевал здесь «весну человечества» — своё социалистическое отечество. Наряду с Горьким Маяковский становится основоположником социалистического реализма в советской литературе.

    В эти годы Маяковский создал такие лирические шедевры, как «Товарищу Нетте, пароходу и человеку», «Сергею Есенину» (оба 1926 г.), «Стихи о советском паспорте» (1929 г.) и другие.

    Лиризм Маяковского всеобъемлющ — в нём выразился небывалый духовный рост человека нового общества. Маяковский — лирик, трибун, сатирик — поэт огромного, «сплошного сердца». Вера в торжество коммунистических идеалов сочетается в его стихах с непримиримостью ко всему, что мешает» рваться в завтра, вперёд». Выступление Маяковского против бюрократизма и заседательской суетни в стихотворении «Прозаседавшиеся» (1922 г.) вызвало большое «удовольствие» Ленина. Вдохновленный одобрением вождя революции, Маяковский и позднее громил всяческих «помпадуров», примазавшихся к партии и прикрывавших партбилетом своё эгоистическое мещанское нутро («Помпадур», 1928 г., «Разговор с товарищем Лениным», 1929 г.). В стихах конца 20-х годов, в пьесах «Клоп» (1928 г., поставлена в 1929 г.) и «Баня» (1929 г., поставлена в 1930 г.) предстала целая галерея типов, опасных своей социальной мимикрией и пустопорожней демагогией. Сатирические пьесы Маяковского, новаторские и по содержанию, и по форме, сыграли большую роль в развитии советской драматургии.

    Маяковский создал новаторскую поэтическую систему, во многом определившую развитие как советской, так и мировой поэзии; его воздействие испытали Назым Хикмет, Луи Арагон, Пабло Неруда, И. Бехер и другие. Исходя из своей идейно-художественной задачи, Маяковский существенно реформировал русский стих. Новый тип лирического героя с его революционным отношением к действительности способствовал формированию новой поэтики максимальной выразительности: вся система художественных средств поэта направлена на предельно драматизированное речевое выражение мыслей и чувств лирического героя. Это сказывается в системе графических обозначений: повышенная экспрессивность передаётся и при помощи изменений в рамках традиционной орфографии и пунктуации, и введением новых приёмов графической фиксации текста — «столбика», а с 1923 — «лесенки», отражающих паузирование. Стремление к максимальной выразительности стиха проходит по разным линиям: лексики и фразеологии, ритмики, интонации, рифмы.

    Маяковский возглавлял литературную группу ЛЕФ (Левый фронт искусств) и позднее — РЕФ (Революционный фронт искусств); редактировал журнал «ЛЕФ» (1923-25 гг.) и «Новый ЛЕФ» (1927-28 гг.), но пришёл к выводу, что замкнутые группировки препятствуют нормальному творческому общению советских писателей, и в феврале 1930 г. вступил в РАПП, которую рассматривал как массовую литературную организацию. Сложная обстановка последних лет личной жизни и литературной борьбы привела Маяковского к депрессии и самоубийству. Поэма «Во весь голос» (1930) воспринимается как поэтическое завещание Маяковского, полное глубокой внутренней веры в торжество коммунизма. Творчество Маяковского широко изучается и в СССР, где создан целый ряд крупных монографических исследований, и за рубежом. Однако его поэзия явилась объектом субъективистской интерпретации со стороны так называемых советологов, пытающихся исказить поэтический облик Маяковского, выхолостить революционное содержание его поэзии. Произведения Маяковского переведены на все основные языки народов Советского Союза и зарубежных стран.

    В 1937 г. была открыта Библиотека-музей Маяковского в Москве (бывший Гендриков переулок, ныне переулок «Маяковского»); в январе 1974 г. в Москве открыт Государственный музей Маяковского. В 1941 г. Музей Маяковского открыт в посёлке Маяковский (бывшее село Багдади) Грузинской ССР.

  • Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

    Владимир Маяковский

    Левый марш*

    * О том, как создавалось это стихотворение, Маяковский рассказывал, выступая в Доме Комсомола 25 марта 1930 года: «Мне позвонили из бывшего Гвардейского экипажа и потребовали, чтобы я приехал читать стихи, и вот я на извозчике написал «Левый марш». Конечно, я раньше заготовил отдельные строфы, а тут только объединил адресованные к матросам».

    ** Леевой (творительный падеж от «леева») — неологизм Маяковского от слова «лить». Стальная леева — это те пули и снаряды (потоки стали), которые интервенты обрушили на молодую Советскую республику.

    О дряни

    * Галифе (франц.) — военные брюки особого докроя, облегающие колени и расширяющиеся кверху.

    Прозаседавшиеся

    * Тео — театральный отдел Главполитпросвета при Наркомпросе РСФСР. Гукон — Главное управление коннозаводства при Наркомземе.

    БЛЕК ЭНД УАЙТ

    Разговор с фининспектором о поэзии

    Товарищу Нетте — пароходу и человеку

    Теодор Нетте — советский дипкурьер, убитый контрразведчиками при защите диппочты в поезде на территории Латвии. Его именем назван один из пароходов Черноморского флота.
    Р. Якобсон — лингвист и стиховед, представитель формалистической школы в литературоведении.

    Короткие стихотворения поэта Владимира Маяковского для школьников.

    Инженеру хорошо,
    а доктору —
    лучше,
    я б детей лечить пошел,
    пусть меня научат.
    Я приеду к Пете,
    я приеду к Поле.
    — Здравствуйте, дети!
    Кто у вас болен?
    Как живете,
    как животик? —
    Погляжу
    из очков
    кончики язычков.
    — Поставьте этот градусник
    под мышку, детишки.-
    И ставят дети радостно
    градусник под мышки.
    — Вам бы
    очень хорошо
    проглотить порошок
    и микстуру
    ложечкой
    пить понемножечку.
    Вам
    в постельку лечь
    поспать бы,
    вам —
    компрессик на живот,
    и тогда
    у вас
    до свадьбы
    се, конечно, заживет.
    Докторам хорошо,
    а рабочим —
    лучше,
    я б в рабочие пошел,
    пусть меня научат.
    Вставай!
    Иди!
    Гудок зовет,
    и мы приходим на завод.
    Народа — уйма целая,
    тысяча двести.
    его один не сделает —
    сделаем вместе,
    Можем
    железо
    ножницами резать,
    краном висящим
    тяжести тащим;
    олот паровой
    гнет и рельсы травой.
    Олово плавим,
    машинами правим.
    Работа всякого
    нужна одинаково.
    Я гайки делаю,
    а ты
    для гайки
    делаешь винты.
    И идет
    работа всех
    прямо в сборочный цех.
    Болты,
    лезьте
    в дыры ровные,
    части
    вместе
    сбей
    огромные.
    Там —
    дым,
    здесь —
    гром.
    Гро-
    мим
    весь
    дом.
    И вот
    вылазит паровоз,
    чтоб вас
    и нас
    и нес
    и вез.
    На заводе хорошо,
    а в трамвае —
    лучше,
    я б кондуктором пошел,
    пусть меня научат.
    Кондукторам
    езда везде.
    С большою сумкой кожаной
    ему всегда,
    ему весь день
    в трамваях ездить можно.
    — Большие и дети,
    берите билетик,
    билеты разные,
    бери любые —
    зеленые,
    красные
    голубые.-
    Ездим рельсами.
    Окончилась рельса,
    слезли у леса мы,
    садись
    и грейся.
    Кондуктору хорошо,
    а шоферу —
    лучше,
    я б в шоферы пошел,
    пусть меня научат.
    Фырчит машина скорая,
    летит, скользя,
    хороший шофер я —
    сдержать нельзя.
    Только скажите,
    вам куда надо —
    без рельсы
    жителей
    доставлю на дом.
    Е-
    дем,
    ду-
    дим:
    «С пу-
    ти
    уй-
    ди!»

    Быть шофером хорошо,
    а летчиком —
    лучше,
    я бы в летчики пошел,
    пусть меня научат.
    аливаю в бак бензин,
    завожу пропеллер.
    «В небеса, мотор, вези,
    чтобы птицы пели».
    Бояться не надо
    ни дождя,
    ни града.
    Облетаю тучку,
    тучку-летучку.
    Белой чайкой паря,
    полетел за моря.
    ез разговору
    облетаю гору.
    «Вези, мотор,
    чтоб нас довез
    до звезд
    и до луны,
    хотя луна
    и масса звезд
    совсем отдалены».
    Летчику хорошо,
    а матросу —
    лучше,
    я б в матросы пошел,
    усть меня научат.
    У меня на шапке лента,
    на матроске
    якоря.
    Я проплавал это лето,
    океаны покоря.
    апрасно, волны, скачете —
    морской дорожкой
    на реях и по мачте
    карабкаюсь кошкой.
    Сдавайся, ветер вьюжный,
    сдавайся, буря скверная,
    открою
    полюс
    Южный,
    а Северный —
    наверное.

    Книгу переворошив,
    намотай себе на ус —
    все работы хороши,
    выбирай
    на вкус!

    Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
    Где-то недокушанных, недоеденных щей;
    Вот вы, женщина, на вас белила густо,
    Вы смотрите устрицей из раковин вещей.

    Все вы на бабочку поэтиного сердца
    Взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
    Толпа озвереет, будет тереться,
    Ощетинит ножки стоглавая вошь.

    А если сегодня мне, грубому гунну,
    Кривляться перед вами не захочется — и вот
    Я захохочу и радостно плюну,
    Плюну в лицо вам.
    Я — бесценных слов транжир и мот.

    Проносят девоньки крохотные шумики.
    Ящики гула пронесет грузовоз.
    Рысак прошуршит в сетчатой тунике.
    Трамвай расплещет перекаты гроз.

    Все на площадь сквозь туннели пассажей
    Плывут каналами перекрещенных дум,
    Где мордой перекошенный, размалеванный сажей
    На царство базаров коронован шум.

    Автомобиль подкрасил губы
    У блеклой женщины Карьера,
    А с прилетавших рвали шубы
    Два огневые фокстерьера.

    И лишь светящаяся груша
    О тень сломала копья драки,
    На ветке лож с цветами плюша
    Повисли тягостные фраки.

    Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,
    Ни черта в нем красного не было и нету.

    Услышит кадет — революция где-то,
    Шапочка сейчас же на голове кадета.

    Жили припеваючи за кадетом кадет,
    И отец кадета, и кадетов дед.

    Поднялся однажды пребольшущий ветер,
    В клочья шапчонку изорвал на кадете.

    И остался он черный. А видевшие это
    Волки революции сцапали кадета.

    Известно, какая у волков диета.
    Вместе с манжетами сожрали кадета.

    Когда будете делать политику, дети,
    Не забудьте сказочку об этом кадете.

    Пусть земля кричит, в покое обабившись:
    «Ты зеленые весны идешь насиловать!»
    Я брошу солнцу, нагло осклабившись:
    «На глади асфальта мне хорошо грассировать!»

    Не потому ли, что небо голубо,
    А земля мне любовница в этой праздничной чистке,
    Я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо
    И острые и нужные, как зубочистки!

    Женщины, любящие мое мясо, и эта
    Девушка, смотрящая на меня, как на брата,
    Закидайте улыбками меня, поэта,-
    Я цветами нашью их мне на кофту фата!

    Чтоб бешеной пляской землю овить,
    Скучную, как банка консервов,
    Давайте весенних бабочек ловить
    Сетью ненужных нервов!

    И по камням острым, как глаза ораторов,
    Красавцы-отцы здоровенных томов,
    Потащим мордами умных психиаторов
    И бросим за решетки сумасшедших домов!

    А сами сквозь город, иссохший как Онания,
    С толпой фонарей желтолицых, как скопцы,
    Голодным самкам накормим желания,
    Поросшие шерстью красавцы-самцы!

    А если веселостью песьей
    Закружат созвездия «Магги»-
    Бюро похоронныех процессий
    Свои проведут саркофаги.

    Когда же, хмур и плачевен,
    Загасит фонарные знаки,
    Влюбляйтесь под небом харчевен
    В фаянсовых чайников маки!

    От первой до третьей — люди;
    Четвертая была верблюдик.

    К ним, любопытством объятая,
    По дороге пристала пятая,

    От нее в небосинем лоне
    Разбежались за слоником слоник.

    И, не знаю, спугнула шестая ли,
    Тучки взяли все — и растаяли.

    И следом за ними, гонясь и сжирав,
    Солнце погналось — желтый жираф.

    Стих маяковского про работу с матом читать

    Александр Сергеевич,
    разрешите представиться.
    Маяковский.

    Дайте руку
    Вот грудная клетка.
    Слушайте,
    уже не стук, а стон;

    тревожусь я о нем,
    в щенка смиренном львенке.
    Я никогда не знал,
    что столько
    тысяч тонн
    в моей
    позорно легкомыслой головенке.
    Я тащу вас.
    Удивляетесь, конечно?
    Стиснул?
    Больно?
    Извините, дорогой.
    У меня,
    да и у вас,
    в запасе вечность.
    Что нам
    потерять
    часок-другой?!
    Будто бы вода —
    давайте
    мчать, болтая,
    будто бы весна —
    свободно
    и раскованно!
    В небе вон
    луна
    такая молодая,
    что ее
    без спутников
    и выпускать рискованно.
    Я
    теперь
    свободен
    от любви
    и от плакатов.
    Шкурой
    ревности медведь
    лежит когтист.
    Можно
    убедиться,
    что земля поката,-
    сядь
    на собственные ягодицы
    и катись!
    Нет,
    не навяжусь в меланхолишке черной,
    да и разговаривать не хочется
    ни с кем.
    Только
    жабры рифм
    топырит учащенно
    у таких, как мы,
    на поэтическом песке.
    Вред — мечта,
    и бесполезно грезить,
    надо
    весть
    служебную нуду.
    Но бывает —
    жизнь
    встает в другом разрезе,
    и большое
    понимаешь
    через ерунду.
    Нами
    лирика
    в штыки
    неоднократно атакована,
    ищем речи
    точной
    и нагой.
    Но поэзия —
    пресволочнейшая штуковина:
    существует —
    и ни в зуб ногой.
    Например,
    вот это —
    говорится или блеется?
    Синемордое,
    в оранжевых усах,
    Навуходоносором
    библейцем —
    «Коопсах».
    Дайте нам стаканы!
    знаю
    способ старый
    в горе
    дуть винище,
    но смотрите —
    из
    выплывают
    Red и White Star’ы
    с ворохом
    разнообразных виз.
    Мне приятно с вами,-
    рад,
    что вы у столика.
    Муза это
    ловко
    за язык вас тянет.
    Как это
    у вас
    говаривала Ольга.
    Да не Ольга!
    из письма
    Онегина к Татьяне.
    — Дескать,
    муж у вас
    дурак
    и старый мерин,
    я люблю вас,
    будьте обязательно моя,
    я сейчас же
    утром должен быть уверен,
    что с вами днем увижусь я.-
    Было всякое:
    и под окном стояние,
    письма,
    тряски нервное желе.
    Вот
    когда
    и горевать не в состоянии —
    это,
    Александр Сергеич,
    много тяжелей.
    Айда, Маяковский!
    Маячь на юг!
    Сердце
    рифмами вымучь —
    вот
    и любви пришел каюк,
    дорогой Владим Владимыч.
    Нет,
    не старость этому имя!
    Тушу
    вперед стремя,
    я
    с удовольствием
    справлюсь с двоими,
    а разозлить —
    и с тремя.
    Говорят —
    я темой и-н-д-и-в-и-д-у-а-л-е-н!
    Entre nous.
    чтоб цензор не нацыкал.
    Передам вам —
    говорят —
    видали
    даже
    двух
    влюбленных членов ВЦИКа.
    Вот —
    пустили сплетню,
    тешат душу ею.
    Александр Сергеич,
    да не слушайте ж вы их!
    Может,
    я
    один
    действительно жалею,
    что сегодня
    нету вас в живых.
    Мне
    при жизни
    с вами
    сговориться б надо.
    Скоро вот
    и я
    умру
    и буду нем.
    После смерти
    нам
    стоять почти что рядом:
    вы на Пе,
    а я
    на эМ.
    Кто меж нами?
    с кем велите знаться?!
    Чересчур
    страна моя
    поэтами нища.
    Между нами
    — вот беда —
    позатесался Надсон
    Мы попросим,
    чтоб его
    куда-нибудь
    на Ща!
    А Некрасов
    Коля,
    сын покойного Алеши,-
    он и в карты,
    он и в стих,
    и так
    неплох на вид.
    Знаете его?
    вот он
    мужик хороший.
    Этот
    нам компания —
    пускай стоит.
    Что ж о современниках?!
    Не просчитались бы,
    за вас
    полсотни отдав.
    От зевоты
    скулы
    разворачивает аж!
    Дорогойченко,
    Герасимов,
    Кириллов,
    Родов —
    какой
    однаробразный пейзаж!
    Ну Есенин,
    мужиковствующих свора.
    Смех!
    Коровою
    в перчатках лаечных.
    Раз послушаешь.
    но это ведь из хора!
    Балалаечник!
    Надо,
    чтоб поэт
    и в жизни был мастак.
    Мы крепки,
    как спирт в полтавском штофе.
    Ну, а что вот Безыменский?!
    Так.
    ничего.
    морковный кофе.
    Правда,
    есть
    у нас
    Асеев
    Колька.
    Этот может.
    Хватка у него
    моя.
    Но ведь надо
    заработать сколько!
    Маленькая,
    но семья.
    Были б живы —
    стали бы
    по Лефу соредактор.
    Я бы
    и агитки
    вам доверить мог.
    Раз бы показал:
    — вот так-то мол,
    и так-то.
    Вы б смогли —
    у вас
    хороший слог.
    Я дал бы вам
    жиркость
    и сукна,
    в рекламу б
    выдал
    гумских дам.
    (Я даже
    ямбом подсюсюкнул,
    чтоб только
    быть
    приятней вам.)
    Вам теперь
    пришлось бы
    бросить ямб картавый.
    Нынче
    наши перья —
    штык
    да зубья вил,-
    битвы революций
    посерьезнее «Полтавы»,
    и любовь
    пограндиознее
    онегинской любви.
    Бойтесь пушкинистов.
    Старомозгий Плюшкин,
    перышко держа,
    полезет
    с перержавленным.
    — Тоже, мол,
    у лефов
    появился
    Пушкин.
    Вот арап!
    а состязается —
    с Державиным.
    Я люблю вас,
    но живого,
    а не мумию.
    Навели
    хрестоматийный глянец.
    Вы
    по-моему
    при жизни
    — думаю —
    тоже бушевали.
    Африканец!
    Сукин сын Дантес!
    Великосветский шкода.
    Мы б его спросили:
    — А ваши кто родители?
    Чем вы занимались
    до 17-го года? —
    Только этого Дантеса бы и видели.
    Впрочем,
    что ж болтанье!
    Спиритизма вроде.
    Так сказать,
    невольник чести.
    пулею сражен.
    Их
    и по сегодня
    много ходит —
    всяческих
    охотников
    до наших жен.
    Хорошо у нас
    в Стране Советов.
    Можно жить,
    работать можно дружно.
    Только вот
    поэтов,
    к сожаленью, нету —
    впрочем, может,
    это и не нужно.
    Ну, пора:
    рассвет
    лучища выкалил.
    Как бы
    милиционер
    разыскивать не стал.
    На Тверском бульваре
    очень к вам привыкли.
    Ну, давайте,
    подсажу
    на пьедестал.
    Мне бы
    памятник при жизни
    полагается по чину.
    Заложил бы
    динамиту
    — ну-ка,
    дрызнь!
    Ненавижу
    всяческую мертвечину!
    Обожаю
    всяческую жизнь!

    Владимир Маяковский: юбилейное.
    «Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

    Матерные стихи Пушкина

    /Внимание! Материал содержит ненормативную лексику./

    Масштаб любого гения трудно оценить и современникам, и потомкам. Первым — потому что «большое видится на расстоянии», вторым — потому, что кроме расстояния, восприятию мешает множество чужих суждений и оценок…

    Так и с творчеством Пушкина: все знают, что гений, а адекватного восприятия нет. С одной стороны, высокие строки «Избранного», тысячи раз перепечатанные, спетые на разный мотив и заученные наизусть с начальной школы. С другой — сборники матерных стихов все того же Александра Сергеевича Пушкина. Полноте, один ли это поэт?!

    Да, один. Единственный и неповторимый, Пушкин А. С. И гений его прежде всего и состоял в глубоком владении русским языком: не надуманным рафинированным языком аристократии, но и не примитивным просторечием. Из сказок няни, из разговоров дворовых мужиков, из самых разных книг, из вольных бесед лицеистов, из общения с самыми образованными людьми своего времени вырастал и выкристаллизовывался Поэт, который впервые заставит «изъясняться по-русски» не только женскую любовь, но и русскую поэзию как таковую.

    Это с песнях про райские кущи площадная брань неуместна. А когда спокойно пишешь «про дождь, про лен, про скотный двор», мат оказывается всего лишь частью выразительных средств языка.

    Так и вышло у Пушкина. С юношеских пор друзья отмечали его умение вставить в свою речь крепкое словцо. И в стихах Пушкина мат тоже присутствует, как бы ни старалась цензура последовавших веков прикрыть его многочисленными многоточиями. Причем заметим, что речь идет не про сказки или любовные стихи, а про дружеские эпиграммы, или стихи о вольных похождениях в младые годы, или про сатирические произведения, или же мат «точечно» используется в описаниях бытовых сцен и привычек — одним словом, Пушкин владеет матерщиной так же умело и органично, как и всеми прочими средствами русского языка. Стоит ли ставить это ему в вину?

    Сегодня трудно сказать, насколько сам поэт был готов к публичному распространению своих матерных стихов. Скорей всего, в большинстве случаев эти строки адресовались в письмах конкретным людям или предназначались для дружеских бесед, а вовсе не для эпатирования широкой публики. И уж совсем неестественно выглядят попытки собрать и опубликовать отдельно только похабные строки Пушкина.

    Поэзия гения упряма и не поддается «причесыванию» так же, как и его африканские кудри. Но присутствие мата в стихах не меняет роли Пушкина в истории русской литературы.

    Недавно тихим вечерком

    Недавно тихим вечерком
    Пришел гулять я в рощу нашу
    И там у речки под дубком
    Увидел спящую Наташу.
    Вы знаете, мои друзья,
    К Наташе вдруг подкравшись, я
    Поцеловал два раза смело,
    Спокойно девица моя
    Во сне вздохнула, покраснела;
    Я дал и третий поцелуй,
    Она проснуться не желала,
    Тогда я ей засунул х.й —
    И тут уже затрепетала.

    К кастрату раз пришел скрыпач

    К кастрату раз пришел скрыпач,
    Он был бедняк, а тот богач.
    «Смотри, сказал певец безм.дый, —
    Мои алмазы, изумруды —
    Я их от скуки разбирал.
    А! кстати, брат, — он продолжал, —
    Когда тебе бывает скучно,
    Ты что творишь, сказать прошу».
    В ответ бедняга равнодушно:
    — Я? я м.де себе чешу.

    Как широко, как глубоко!

    Как широко,
    Как глубоко!
    Нет, бога ради,
    Позволь мне сзади.

    Хоть тяжело подчас в ней бремя,
    Телега на ходу легка;
    Ямщик лихой, седое время,
    Везет, не слезет с облучка.

    С утра садимся мы в телегу;
    Мы рады голову сломать
    И, презирая лень и негу,
    Кричим: пошел! еб.на мать!

    Но в полдень нет уж той отваги;
    Порастрясло нас; нам страшней
    И косогоры и овраги;
    Кричим: полегче, дуралей!

    Катит по-прежнему телега;
    Под вечер мы привыкли к ней
    И, дремля, едем до ночлега —
    А время гонит лошадей.

    Орлов с Истоминой в постели

    Орлов с Истоминой в постеле
    В убогой наготе лежал.
    Не отличился в жарком деле
    Непостоянный генерал.
    Не думав милого обидеть,
    Взяла Лаиса микроскоп
    И говорит: «Позволь увидеть,
    Чем ты меня, мой милый, *б».

    А шутку не могу придумать я другую…

    Будь мне наставником в насмешливой науке,
    Едва лукавый ум твой поимает звуки,
    Он рифму грозную невольно затвердит
    И память темное прозванье сохранит.

    Блажен Фирсей, рифмач миролюбивый,
    Пред знатью покорный, молчаливый,
    Как Шаликов, добра хвалитель записной,
    Довольный изредка журнальной похвалой,

    Невинный фабулист или смиренный лирик.
    Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик.
    С тех пор бесплодный жар в груди моей горит,
    Браниться жажду я — рука моя свербит.

    Клим пошлою меня щекотит остротой.
    Кто Фирс? ничтожный шут, красавец молодой,
    Жеманный говорун, когда-то бывший в моде,
    Толстому тайный друг по греческой методе.
    Ну можно ль комара тотчас не раздавить
    И в грязь словцом одним глупца не превратить?

    А шутку не могу придумать я другую,
    Как только отослать Толстого к х*ю.

    И в глупом бешенстве кричу я наконец
    Хвостову: ты дурак, — а Стурдзе: ты подлец.

    Так точно трусивший буян обиняком
    Решит в харчевне спор падежным кулаком.

    От всенощной вечор идя домой…

    От всенощной вечор идя домой,
    Антипьевна с Марфушкою бранилась;
    Антипьевна отменно горячилась.
    «Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
    Ты думаешь, что я уж позабыла
    Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
    Ты с крестником Ванюшкою шалила?
    Постой, о всем узнает муженек!»
    — Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
    Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
    А сват Трофим, который у тебя
    И день и ночь? Весь город это знает.
    Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
    А всякого словами разобидишь;
    В чужой пи*де соломинку ты видишь,
    А у себя не видишь и бревна.

    Сводня грустно за столом…

    Сводня грустно за столом
    Карты разлагает.
    Смотрят барышни кругом,
    Сводня им гадает:
    «Три девятки, туз червей
    И король бубновый —
    Спор, досада от речей
    И притом обновы…

    А по картам — ждать гостей
    Надобно сегодня».
    Вдруг стучатся у дверей;
    Барышни и сводня
    Встали, отодвинув стол,
    Все толкнули ,
    Шепчут: «Катя, кто пришел?
    Посмотри хоть в щелку».

    Что? Хороший человек…
    Сводня с ним знакома,
    Он целый век,
    Он у них, как дома.
    в кухню руки мыть
    Кинулись прыжками,
    Обуваться, пукли взбить,
    Прыскаться духами.

    Гостя сводня между тем
    Ласково встречает,
    Просит лечь его совсем.
    Он же вопрошает:
    «Что, как торг идет у вас?
    Барышей довольно?»
    Сводня за щеку взялась
    И вздохнула больно:

    «Хоть бывало худо мне,
    Но такого горя
    Не видала и во сне,
    Хоть бежать за море.
    Верите ль, с Петрова дня
    Ровно до субботы
    Все девицы у меня
    Были без работы.

    Четверых гостей, гляжу,
    Бог мне посылает.
    Я им вывожу,
    Каждый выбирает.
    Занимаются всю ночь,
    Кончили, и что же?
    Не платя, пошли все прочь,
    Господи мой боже!»

    Гость ей: «Право, мне вас жаль.
    Здравствуй, друг Анета,
    Что за шляпка! что за шаль,
    Подойди, Жанета.
    А, Луиза, — поцелуй,
    Выбрать, так обидишь;
    Так на всех и ,
    Только вас увидишь».

    «Что же, — сводня говорит, —
    Хочете ль Жанету?
    В деле так у ней горит
    Иль возьмете эту?»
    Бедной сводне гость в ответ:
    «Нет, не беспокойтесь,
    Мне охоты что-то нет,
    Девушки, не бойтесь».

    Он ушел — все стихло вдруг,
    Сводня приуныла,
    Дремлют девушки вокруг,
    Свечка
    Сводня карты вновь берет,
    Молча вновь гадает,
    Но никто, никто нейдет —
    Сводня засыпает.

    Накажи, святой угодник…

    Накажи, святой угодник,
    Капитана Борозду,
    Разлюбил он, греховодник,
    Нашу матушку пи*ду.

    Увы! напрасно деве гордой
    Я предлагал свою любовь!
    Ни наша жизнь, ни наша кровь
    Ее души не тронет твердой.
    Слезами только буду сыт,
    Хоть сердце мне печаль расколет.
    Она на щепочку ,
    Но и не позволит.

    К портрету Каверина

    первый вариант (без цензуры)

    В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
    На Марсовых полях он грозный был рубака,
    Друзьям он верный друг, в бордели он ебака,
    И всюду он гусар.

    В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
    На Марсовых полях он грозный был воитель,
    Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
    И всюду он гусар.

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

    Владимир Маяковский

    14 апреля исполнилось 85 лет с момента самоубийства советского (и русского) поэта-футуриста В.В. Маяковского. Судьба отмерила ему 37 неполных лет жизни. Каким был Маяковский и какой след он оставил в истории литературы, об этом речь пойдет ниже. Заранее предупреждаю о наличии обсценной лексики в материале статьи.
    «Поэт в России больше чем поэт. » — так поют в своем хите «Русский рок» панк-ансамбль «Тараканы». Маяковский был больше, чем просто поэт. Помимо поэзии ярко проявил себя как драматург, киносценарист, кинорежиссёр, киноактёр, художник, редактор журналов «ЛЕФ» («Левый Фронт»), «Новый ЛЕФ». Маяковский стал, как сказали бы сегодня, пионером русского футуризма.

    Футуризм — общее название художественных авангардистских движений 1910-х — начала 1920-х годов, прежде всего в Италии и России. Футуристов интересовало не столько содержание, сколько форма стихосложения. Они придумывали новые слова, использовали вульгарную лексику, профессиональный жаргон, язык документа, плаката и афиш. Футуристы прославляли войну и грубую силу, что очень ярко проявилось в Италии. Наиболее яркими представителями итальянского футуризма считаются Филиппо Томмазо Маринетти (основоположник) и Габриэле Д’Аннунцио. Последний поддерживал дружеские связи с Муссолини, на которого взгляды одного из архитекторов футуризма оказали огромное влияние на установление фашистской диктатуры в стране.

    Несмотря на свою короткую жизнь, Маяковский своим творчеством создал определенно мощную бунтарскую почву, ураганом ворвавшись в горячие годы Гражданской войны и Октябрьской революции. Поэзия Маяковского стала частью литературного каркаса новой идеологии и одним из фундаментов Советского государства. Маяковский был одним из факелов своей эпохи. Его неоднократно преследовали, но он всегда оставался верен своим взглядам.

    Форма стихосложения Маяковского — рубленый стих и брезгование запятыми. Все наверно учили стих про хорошо и плохо:
    «Крошка-сын к отцу пришел
    и спросила кроха:
    Что такое хорошо
    и что такое
    плохо?

    Если ты порвал подряд
    книжицу
    и мячик
    Октябрята говорят
    Плоховатый мальчик. «

    Поскольку Маяковский был представителем футуризма и бунтарем по натуре, то такая форма стихосложения представлялась антидогматической. Маяковский сумел сломать общепризнанные каноны стихосложения и стать своего рода новатором во всей русской литературе:

    «Я
    достаю
    из широких штанин
    дубликатом
    бесценного груза.
    Читайте,
    завидуйте,
    я —
    гражданин
    Советского Союза.»
    («Стих о советском паспорте»)
    Стихи Маяковского — это, в первую очередь, стихи протеста, стихи борьбы. Как и представители советской власти, Маяковский был антицерковником, атеизм которого заключался в разрушении общеприятых социальных догм.

    «Я думал — ты всесильный божище,
    а ты недоучка, крохотный божик.
    Видишь, я нагибаюсь,
    из-за голенища
    достаю сапожный ножик.
    Крыластые прохвосты!
    Жмитесь в раю!
    Ерошьте пёрышки в испуганной тряске!
    Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
    отсюда до Аляски!»
    (Война объявлена)

    Особый вклад поэзия Маяковского оставила в плакатном искусстве. Поэт сделал себе имя благодаря оформлению плакатов из серии «Окна РОСТА»

    Не гнушался поэт и при оформлении рекламных плакатов:

    Следует отметить, что как представитель футуризма, Маяковский не брезговал и обсценной лексикой. Вот некоторые примеры:

    «Вы любите розы?
    а я на них срал!
    стране нужны паровозы,
    нам нужен металл!
    товарищ!
    не охай,
    не ахай!
    не дёргай узду!
    коль выполнил план,
    посылай всех
    в п*зду
    не выполнил —
    сам
    иди
    на
    х*й.»
    («Розы»)

    Все это в той или иной степени отвечало духу той эпохи и течению футуризма. Но Маяковский не был маргиналом, который был склонен только ругаться матом и бухать. Маяковский был голосом революции. Как представитель футуризма, ему удалось совершить литературную революцию в отечественной поэзии. Несмотря на столь пламенные стихи, главной трагедией Маяковского стала личная жизнь. Когда вспоминают Маяковского, говорят и о Лиле Брик. Ей Маяковский также посвящал свои стихи:

    Имя Маяковского сегодня бесценно. Его стихи настолько прочно вошли в сознание людей и повседневный обиход, что их неоднократно уже стали переделывать. Ремейки получается ничуть не хуже оригинала:
    «Крошка-сын
    к отцу пришел
    и сказала кроха:
    $1000 на стол
    или будет плохо»

    Любопытно, что творчество Маяковского используют при оформлении тематических плакатов, посвященных в частности безопасности.

    В связи с напряженной мировой обстановкой и страстями вокруг Крыма, наш народ вспомнил и про Маяковского, чтобы отвечать не просто в глаз, а насквозь и с мясом на вынос:

    а позицию по навязыванию России однополых браков лучше всего иллюстрируют эти плакаты:

    Так или иначе, но имя Маяковского никогда не будет вычернкуто из нашей литературы. Сегодня быть борцом за справедливость — большой почет, а чем больше врагов, тем больше чести. Viel Feind — viel Ehr!

    Владимир Маяковский. А все-таки.

    Улица провалилась, как нос сифилитика.
    Река — сладострастье, растекшееся в слюни.
    Отбросив белье до последнего листика,
    сады похабно развалились в июне.

    Я вышел на площадь,
    выжженный квартал
    надел на голову, как рыжий парик.
    Людям страшно — у меня изо рта
    шевелит ногами непрожеванный крик.

    Но меня не осудят, но меня не облают,
    как пророку, цветами устелят мне след.
    Все эти, провалившиеся носами, знают:
    я — ваш поэт.

    Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!
    Меня одного сквозь горящие здания
    проститутки, как святыню, на руках понесут
    и покажут богу в свое оправдание.

    И бог заплачет над моею книжкой!
    Не слова — судороги, слипшиеся комом;
    и побежит по небу с моими стихами под мышкой
    и будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.

    Матерные стихи Пушкина

    /Внимание! Материал содержит ненормативную лексику./

    Масштаб любого гения трудно оценить и современникам, и потомкам. Первым — потому что «большое видится на расстоянии», вторым — потому, что кроме расстояния, восприятию мешает множество чужих суждений и оценок…

    Так и с творчеством Пушкина: все знают, что гений, а адекватного восприятия нет. С одной стороны, высокие строки «Избранного», тысячи раз перепечатанные, спетые на разный мотив и заученные наизусть с начальной школы. С другой — сборники матерных стихов все того же Александра Сергеевича Пушкина. Полноте, один ли это поэт?!

    Да, один. Единственный и неповторимый, Пушкин А. С. И гений его прежде всего и состоял в глубоком владении русским языком: не надуманным рафинированным языком аристократии, но и не примитивным просторечием. Из сказок няни, из разговоров дворовых мужиков, из самых разных книг, из вольных бесед лицеистов, из общения с самыми образованными людьми своего времени вырастал и выкристаллизовывался Поэт, который впервые заставит «изъясняться по-русски» не только женскую любовь, но и русскую поэзию как таковую.

    Это с песнях про райские кущи площадная брань неуместна. А когда спокойно пишешь «про дождь, про лен, про скотный двор», мат оказывается всего лишь частью выразительных средств языка.

    Так и вышло у Пушкина. С юношеских пор друзья отмечали его умение вставить в свою речь крепкое словцо. И в стихах Пушкина мат тоже присутствует, как бы ни старалась цензура последовавших веков прикрыть его многочисленными многоточиями. Причем заметим, что речь идет не про сказки или любовные стихи, а про дружеские эпиграммы, или стихи о вольных похождениях в младые годы, или про сатирические произведения, или же мат «точечно» используется в описаниях бытовых сцен и привычек — одним словом, Пушкин владеет матерщиной так же умело и органично, как и всеми прочими средствами русского языка. Стоит ли ставить это ему в вину?

    Сегодня трудно сказать, насколько сам поэт был готов к публичному распространению своих матерных стихов. Скорей всего, в большинстве случаев эти строки адресовались в письмах конкретным людям или предназначались для дружеских бесед, а вовсе не для эпатирования широкой публики. И уж совсем неестественно выглядят попытки собрать и опубликовать отдельно только похабные строки Пушкина.

    Поэзия гения упряма и не поддается «причесыванию» так же, как и его африканские кудри. Но присутствие мата в стихах не меняет роли Пушкина в истории русской литературы.

    Недавно тихим вечерком

    Недавно тихим вечерком
    Пришел гулять я в рощу нашу
    И там у речки под дубком
    Увидел спящую Наташу.
    Вы знаете, мои друзья,
    К Наташе вдруг подкравшись, я
    Поцеловал два раза смело,
    Спокойно девица моя
    Во сне вздохнула, покраснела;
    Я дал и третий поцелуй,
    Она проснуться не желала,
    Тогда я ей засунул х.й —
    И тут уже затрепетала.

    К кастрату раз пришел скрыпач

    К кастрату раз пришел скрыпач,
    Он был бедняк, а тот богач.
    «Смотри, сказал певец безм.дый, —
    Мои алмазы, изумруды —
    Я их от скуки разбирал.
    А! кстати, брат, — он продолжал, —
    Когда тебе бывает скучно,
    Ты что творишь, сказать прошу».
    В ответ бедняга равнодушно:
    — Я? я м.де себе чешу.

    Как широко, как глубоко!

    Как широко,
    Как глубоко!
    Нет, бога ради,
    Позволь мне сзади.

    Хоть тяжело подчас в ней бремя,
    Телега на ходу легка;
    Ямщик лихой, седое время,
    Везет, не слезет с облучка.

    С утра садимся мы в телегу;
    Мы рады голову сломать
    И, презирая лень и негу,
    Кричим: пошел! еб.на мать!

    Но в полдень нет уж той отваги;
    Порастрясло нас; нам страшней
    И косогоры и овраги;
    Кричим: полегче, дуралей!

    Катит по-прежнему телега;
    Под вечер мы привыкли к ней
    И, дремля, едем до ночлега —
    А время гонит лошадей.

    Орлов с Истоминой в постели

    Орлов с Истоминой в постеле
    В убогой наготе лежал.
    Не отличился в жарком деле
    Непостоянный генерал.
    Не думав милого обидеть,
    Взяла Лаиса микроскоп
    И говорит: «Позволь увидеть,
    Чем ты меня, мой милый, *б».

    А шутку не могу придумать я другую…

    Будь мне наставником в насмешливой науке,
    Едва лукавый ум твой поимает звуки,
    Он рифму грозную невольно затвердит
    И память темное прозванье сохранит.

    Блажен Фирсей, рифмач миролюбивый,
    Пред знатью покорный, молчаливый,
    Как Шаликов, добра хвалитель записной,
    Довольный изредка журнальной похвалой,

    Невинный фабулист или смиренный лирик.
    Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик.
    С тех пор бесплодный жар в груди моей горит,
    Браниться жажду я — рука моя свербит.

    Клим пошлою меня щекотит остротой.
    Кто Фирс? ничтожный шут, красавец молодой,
    Жеманный говорун, когда-то бывший в моде,
    Толстому тайный друг по греческой методе.
    Ну можно ль комара тотчас не раздавить
    И в грязь словцом одним глупца не превратить?

    А шутку не могу придумать я другую,
    Как только отослать Толстого к х*ю.

    И в глупом бешенстве кричу я наконец
    Хвостову: ты дурак, — а Стурдзе: ты подлец.

    Так точно трусивший буян обиняком
    Решит в харчевне спор падежным кулаком.

    От всенощной вечор идя домой…

    От всенощной вечор идя домой,
    Антипьевна с Марфушкою бранилась;
    Антипьевна отменно горячилась.
    «Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
    Ты думаешь, что я уж позабыла
    Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
    Ты с крестником Ванюшкою шалила?
    Постой, о всем узнает муженек!»
    — Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
    Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
    А сват Трофим, который у тебя
    И день и ночь? Весь город это знает.
    Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
    А всякого словами разобидишь;
    В чужой пи*де соломинку ты видишь,
    А у себя не видишь и бревна.

    Сводня грустно за столом…

    Сводня грустно за столом
    Карты разлагает.
    Смотрят барышни кругом,
    Сводня им гадает:
    «Три девятки, туз червей
    И король бубновый —
    Спор, досада от речей
    И притом обновы…

    А по картам — ждать гостей
    Надобно сегодня».
    Вдруг стучатся у дверей;
    Барышни и сводня
    Встали, отодвинув стол,
    Все толкнули ,
    Шепчут: «Катя, кто пришел?
    Посмотри хоть в щелку».

    Что? Хороший человек…
    Сводня с ним знакома,
    Он целый век,
    Он у них, как дома.
    в кухню руки мыть
    Кинулись прыжками,
    Обуваться, пукли взбить,
    Прыскаться духами.

    Гостя сводня между тем
    Ласково встречает,
    Просит лечь его совсем.
    Он же вопрошает:
    «Что, как торг идет у вас?
    Барышей довольно?»
    Сводня за щеку взялась
    И вздохнула больно:

    «Хоть бывало худо мне,
    Но такого горя
    Не видала и во сне,
    Хоть бежать за море.
    Верите ль, с Петрова дня
    Ровно до субботы
    Все девицы у меня
    Были без работы.

    Четверых гостей, гляжу,
    Бог мне посылает.
    Я им вывожу,
    Каждый выбирает.
    Занимаются всю ночь,
    Кончили, и что же?
    Не платя, пошли все прочь,
    Господи мой боже!»

    Гость ей: «Право, мне вас жаль.
    Здравствуй, друг Анета,
    Что за шляпка! что за шаль,
    Подойди, Жанета.
    А, Луиза, — поцелуй,
    Выбрать, так обидишь;
    Так на всех и ,
    Только вас увидишь».

    «Что же, — сводня говорит, —
    Хочете ль Жанету?
    В деле так у ней горит
    Иль возьмете эту?»
    Бедной сводне гость в ответ:
    «Нет, не беспокойтесь,
    Мне охоты что-то нет,
    Девушки, не бойтесь».

    Он ушел — все стихло вдруг,
    Сводня приуныла,
    Дремлют девушки вокруг,
    Свечка
    Сводня карты вновь берет,
    Молча вновь гадает,
    Но никто, никто нейдет —
    Сводня засыпает.

    Накажи, святой угодник…

    Накажи, святой угодник,
    Капитана Борозду,
    Разлюбил он, греховодник,
    Нашу матушку пи*ду.

    Увы! напрасно деве гордой
    Я предлагал свою любовь!
    Ни наша жизнь, ни наша кровь
    Ее души не тронет твердой.
    Слезами только буду сыт,
    Хоть сердце мне печаль расколет.
    Она на щепочку ,
    Но и не позволит.

    К портрету Каверина

    первый вариант (без цензуры)

    В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
    На Марсовых полях он грозный был рубака,
    Друзьям он верный друг, в бордели он ебака,
    И всюду он гусар.

    В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
    На Марсовых полях он грозный был воитель,
    Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
    И всюду он гусар.

    Короткие стихотворения поэта Владимира Маяковского для школьников.

    Инженеру хорошо,
    а доктору —
    лучше,
    я б детей лечить пошел,
    пусть меня научат.
    Я приеду к Пете,
    я приеду к Поле.
    — Здравствуйте, дети!
    Кто у вас болен?
    Как живете,
    как животик? —
    Погляжу
    из очков
    кончики язычков.
    — Поставьте этот градусник
    под мышку, детишки.-
    И ставят дети радостно
    градусник под мышки.
    — Вам бы
    очень хорошо
    проглотить порошок
    и микстуру
    ложечкой
    пить понемножечку.
    Вам
    в постельку лечь
    поспать бы,
    вам —
    компрессик на живот,
    и тогда
    у вас
    до свадьбы
    се, конечно, заживет.
    Докторам хорошо,
    а рабочим —
    лучше,
    я б в рабочие пошел,
    пусть меня научат.
    Вставай!
    Иди!
    Гудок зовет,
    и мы приходим на завод.
    Народа — уйма целая,
    тысяча двести.
    его один не сделает —
    сделаем вместе,
    Можем
    железо
    ножницами резать,
    краном висящим
    тяжести тащим;
    олот паровой
    гнет и рельсы травой.
    Олово плавим,
    машинами правим.
    Работа всякого
    нужна одинаково.
    Я гайки делаю,
    а ты
    для гайки
    делаешь винты.
    И идет
    работа всех
    прямо в сборочный цех.
    Болты,
    лезьте
    в дыры ровные,
    части
    вместе
    сбей
    огромные.
    Там —
    дым,
    здесь —
    гром.
    Гро-
    мим
    весь
    дом.
    И вот
    вылазит паровоз,
    чтоб вас
    и нас
    и нес
    и вез.
    На заводе хорошо,
    а в трамвае —
    лучше,
    я б кондуктором пошел,
    пусть меня научат.
    Кондукторам
    езда везде.
    С большою сумкой кожаной
    ему всегда,
    ему весь день
    в трамваях ездить можно.
    — Большие и дети,
    берите билетик,
    билеты разные,
    бери любые —
    зеленые,
    красные
    голубые.-
    Ездим рельсами.
    Окончилась рельса,
    слезли у леса мы,
    садись
    и грейся.
    Кондуктору хорошо,
    а шоферу —
    лучше,
    я б в шоферы пошел,
    пусть меня научат.
    Фырчит машина скорая,
    летит, скользя,
    хороший шофер я —
    сдержать нельзя.
    Только скажите,
    вам куда надо —
    без рельсы
    жителей
    доставлю на дом.
    Е-
    дем,
    ду-
    дим:
    «С пу-
    ти
    уй-
    ди!»

    Быть шофером хорошо,
    а летчиком —
    лучше,
    я бы в летчики пошел,
    пусть меня научат.
    аливаю в бак бензин,
    завожу пропеллер.
    «В небеса, мотор, вези,
    чтобы птицы пели».
    Бояться не надо
    ни дождя,
    ни града.
    Облетаю тучку,
    тучку-летучку.
    Белой чайкой паря,
    полетел за моря.
    ез разговору
    облетаю гору.
    «Вези, мотор,
    чтоб нас довез
    до звезд
    и до луны,
    хотя луна
    и масса звезд
    совсем отдалены».
    Летчику хорошо,
    а матросу —
    лучше,
    я б в матросы пошел,
    усть меня научат.
    У меня на шапке лента,
    на матроске
    якоря.
    Я проплавал это лето,
    океаны покоря.
    апрасно, волны, скачете —
    морской дорожкой
    на реях и по мачте
    карабкаюсь кошкой.
    Сдавайся, ветер вьюжный,
    сдавайся, буря скверная,
    открою
    полюс
    Южный,
    а Северный —
    наверное.

    Книгу переворошив,
    намотай себе на ус —
    все работы хороши,
    выбирай
    на вкус!

    Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
    Где-то недокушанных, недоеденных щей;
    Вот вы, женщина, на вас белила густо,
    Вы смотрите устрицей из раковин вещей.

    Все вы на бабочку поэтиного сердца
    Взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
    Толпа озвереет, будет тереться,
    Ощетинит ножки стоглавая вошь.

    А если сегодня мне, грубому гунну,
    Кривляться перед вами не захочется — и вот
    Я захохочу и радостно плюну,
    Плюну в лицо вам.
    Я — бесценных слов транжир и мот.

    Проносят девоньки крохотные шумики.
    Ящики гула пронесет грузовоз.
    Рысак прошуршит в сетчатой тунике.
    Трамвай расплещет перекаты гроз.

    Все на площадь сквозь туннели пассажей
    Плывут каналами перекрещенных дум,
    Где мордой перекошенный, размалеванный сажей
    На царство базаров коронован шум.

    Автомобиль подкрасил губы
    У блеклой женщины Карьера,
    А с прилетавших рвали шубы
    Два огневые фокстерьера.

    И лишь светящаяся груша
    О тень сломала копья драки,
    На ветке лож с цветами плюша
    Повисли тягостные фраки.

    Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,
    Ни черта в нем красного не было и нету.

    Услышит кадет — революция где-то,
    Шапочка сейчас же на голове кадета.

    Жили припеваючи за кадетом кадет,
    И отец кадета, и кадетов дед.

    Поднялся однажды пребольшущий ветер,
    В клочья шапчонку изорвал на кадете.

    И остался он черный. А видевшие это
    Волки революции сцапали кадета.

    Известно, какая у волков диета.
    Вместе с манжетами сожрали кадета.

    Когда будете делать политику, дети,
    Не забудьте сказочку об этом кадете.

    Пусть земля кричит, в покое обабившись:
    «Ты зеленые весны идешь насиловать!»
    Я брошу солнцу, нагло осклабившись:
    «На глади асфальта мне хорошо грассировать!»

    Не потому ли, что небо голубо,
    А земля мне любовница в этой праздничной чистке,
    Я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо
    И острые и нужные, как зубочистки!

    Женщины, любящие мое мясо, и эта
    Девушка, смотрящая на меня, как на брата,
    Закидайте улыбками меня, поэта,-
    Я цветами нашью их мне на кофту фата!

    Чтоб бешеной пляской землю овить,
    Скучную, как банка консервов,
    Давайте весенних бабочек ловить
    Сетью ненужных нервов!

    И по камням острым, как глаза ораторов,
    Красавцы-отцы здоровенных томов,
    Потащим мордами умных психиаторов
    И бросим за решетки сумасшедших домов!

    А сами сквозь город, иссохший как Онания,
    С толпой фонарей желтолицых, как скопцы,
    Голодным самкам накормим желания,
    Поросшие шерстью красавцы-самцы!

    А если веселостью песьей
    Закружат созвездия «Магги»-
    Бюро похоронныех процессий
    Свои проведут саркофаги.

    Когда же, хмур и плачевен,
    Загасит фонарные знаки,
    Влюбляйтесь под небом харчевен
    В фаянсовых чайников маки!

    От первой до третьей — люди;
    Четвертая была верблюдик.

    К ним, любопытством объятая,
    По дороге пристала пятая,

    От нее в небосинем лоне
    Разбежались за слоником слоник.

    И, не знаю, спугнула шестая ли,
    Тучки взяли все — и растаяли.

    И следом за ними, гонясь и сжирав,
    Солнце погналось — желтый жираф.

    Стих маяковского про план с матом

    При подготовке этого раздела были использованы публикации:

    Собрание сочинений, тт. I—X, Гиз и ГИХЛ, М. — Л., 1928—1933; Избранные произведения, ГИХЛ, М. — Л., 1931; Избранные стихи, «Федерация», М., 1932; Забытые статьи, «Литературное наследство», М., 1932, кн. II.

    Чуковский К., Ахматова и Маяковский, «Дом искусства», 1920, кн. I; Слонимский А., Некрасов, Маяковский, «Книга и революция», 1921, кн. II; Шапирштейн-Лерс, Общественный смысл русского литературного футуризма, М., 1922; Арватов Б., Синтаксис Маяковского (перепеч. в сб. его статей «Социологическая поэтика»), «Печать и революция», 1923, I; Лелевич Г., Вл. Маяковский, «На посту», 1923, I; Коган П. С., Литература этих лет, М., 1924; Шенгели Г., Маяковский во весь рост, М., 1927; Воронский А. К., В. Маяковский, «Красная новь», 1925, II (и в его сб. «Литературные типы», М., 1925); Жирмунский В., Введение в метрику, Л., 1925, стр. 222—225 (о метрической системе М.); Дукор И., Маяковский-газетчик, «На литературном посту», 1927, XXII—XXXIII; Зонин А., В. Маяковский, «Книга и революция», 1929, VII; Его же, Довольно грошевых истин, «Печать и революция», 1930, III; Авербах Л., Памяти Маяковского, «На литературном посту», 1930, IX (отд. изд.: М., 1930 (с обращением секретариата РАПП), и М., 1931); Горбачев Г., Современная русская литература, М. — Л., 1930; Беспалов И., Путь Маяковского «Печать и революция», 1930, III; Его же, Из темы о Маяковском, «Красная новь», 1930, VII; Бескин О. М., Ранний Маяковский (Социальная характеристика дореволюционного творчества Маяковского), «Литература и искусство», 1930, I; Анисимов И., Пути развития Маяковского, там же, 1930, III; Асеев Н., Володя маленький и Володя большой, «Красная новь», 1930, VI; Гельфанд М., Главное в облике Маяковского, «Печать и революция», 1930, III; Гроссман-Рощин И., Тезисы и творчество Вл. Маяковского, «Октябрь», 1930, V—VI (то же, «На литературном посту», 1930, XI); Дукор И., Магистрали Маяковского, «Октябрь», 1930, IX; Селивановский А., Свинцово-тяжелые стихи, «На литературном посту», 1930, IX; Ольховый Б., Поэт социальной направленности, «Молодая гвардия», 1930, VIII; Храпченко М., Вл. Маяковский, «Русский язык в советской школе», 1930, IV; Динамов С., Творческий метод Маяковского, «Октябрь», 1930, XII; Луначарский А., Жизнь и смерть, «Комсомольская правда» от 20/IV, 1930; Полонский Вячеслав, О Маяковском, ГИХЛ, М. — Л., 1931; Асеев Н., Работа Маяковского, «Новый мир», 1931, IV (о творческом методе поэта); Выгодский Д., Владимир Маяковский в Испании и Испанской Америке, «Звезда», 1931, IV; Луначарский А. В., Вл. Маяковский новатор, Из речи в Комакадемии на вечере памяти Вл. Вл. Маяковского 14/IV 1931, «Литература и искусство», 1931, V—VI; Лурье Г. И., К биографии В. В. Маяковского (по архивным материалам), «Каторга и ссылка», 1931, IV; Нельс С., Сатира В. Маяковского, «Пролетарская литература», 1931, IV; Оксенов Инн., Маяковский в дореволюционной литературе, «Ленинград», 1931, IV; «Борьба за метод», Сб. дискуссионных статей о творчестве Дм. Фурманова, А. Безыменского и др., ГИХЛ, М. — Л., 1931 (статьи о М.: Л. Авербаха, А. Зонина, И. Беспалова); Усиевич Е., Путь Маяковского, «Литературное наследство», Москва, 1932, кн II.

    Писатели современной эпохи, т. I, Под редакцией Б. П. Козьмина, изд. ГАХН, М., 1928; Владиславлев И. В., Литература великого десятилетия (1917—1927), т. I, М. — П., 1928; Материалы к библиографии Маяковского — при Собр. сочин. Маяковского, т. I, М. — Л., 1928, стр. 335—356 (указана и заграничная литература о Маяковском).

    Владимир Маяковский: биография, статья Маяковского: как делать стихи?
    «Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: