Владимир Маяковский«Эпиграммы»

Безыменскому

Томов гробовых
камень веский,
на камне надпись —
«Безыменский».
Он усвоял
наследство дедов,
столь сильно
въевшись
в это слово,
что слег
сей вридзам Грибоедов
от несваренья Грибоедова.
Трехчасовой
унылый «Выстрел»
конец несчастного убыстрил.

Я скандалист!
Я не монах.
Но как
под ноготь
взять Адуева?
Ищу
у облака в штанах,
но как
в таких штанах найду его?

Чтоб желуди с меня
удобней воровать,
поставил под меня
и кухню и кровать.
Потом переиздал, подбавив собственного сала.
А дальше —
слово
товарища Крылова:
«И рылом
подрывать
у дуба корни стала».

Уберите от меня
этого
бородатого комсомольца! —
Десять лет
в хвосте семеня,
он
на меня
или неистово молится,
или
неистово
плюет на меня.

О бард,
сгитарьте тарарайра нам!
Не вам
строчить
агитки хламовые.
И бард поет,
для сходства с Байроном
на русский
на язык
прихрамывая.

Подмяв моих комедий глыбы,
сидит Главрепертком Гандурин.
— А вы ноктюрн сыграть могли бы
на этой треснувшей бандуре?

Матерные стихи Пушкина

/Внимание! Материал содержит ненормативную лексику./

Масштаб любого гения трудно оценить и современникам, и потомкам. Первым — потому что «большое видится на расстоянии», вторым — потому, что кроме расстояния, восприятию мешает множество чужих суждений и оценок…

Так и с творчеством Пушкина: все знают, что гений, а адекватного восприятия нет. С одной стороны, высокие строки «Избранного», тысячи раз перепечатанные, спетые на разный мотив и заученные наизусть с начальной школы. С другой — сборники матерных стихов все того же Александра Сергеевича Пушкина. Полноте, один ли это поэт?!

Да, один. Единственный и неповторимый, Пушкин А. С. И гений его прежде всего и состоял в глубоком владении русским языком: не надуманным рафинированным языком аристократии, но и не примитивным просторечием. Из сказок няни, из разговоров дворовых мужиков, из самых разных книг, из вольных бесед лицеистов, из общения с самыми образованными людьми своего времени вырастал и выкристаллизовывался Поэт, который впервые заставит «изъясняться по-русски» не только женскую любовь, но и русскую поэзию как таковую.

Это с песнях про райские кущи площадная брань неуместна. А когда спокойно пишешь «про дождь, про лен, про скотный двор», мат оказывается всего лишь частью выразительных средств языка.

Так и вышло у Пушкина. С юношеских пор друзья отмечали его умение вставить в свою речь крепкое словцо. И в стихах Пушкина мат тоже присутствует, как бы ни старалась цензура последовавших веков прикрыть его многочисленными многоточиями. Причем заметим, что речь идет не про сказки или любовные стихи, а про дружеские эпиграммы, или стихи о вольных похождениях в младые годы, или про сатирические произведения, или же мат «точечно» используется в описаниях бытовых сцен и привычек — одним словом, Пушкин владеет матерщиной так же умело и органично, как и всеми прочими средствами русского языка. Стоит ли ставить это ему в вину?

Сегодня трудно сказать, насколько сам поэт был готов к публичному распространению своих матерных стихов. Скорей всего, в большинстве случаев эти строки адресовались в письмах конкретным людям или предназначались для дружеских бесед, а вовсе не для эпатирования широкой публики. И уж совсем неестественно выглядят попытки собрать и опубликовать отдельно только похабные строки Пушкина.

Поэзия гения упряма и не поддается «причесыванию» так же, как и его африканские кудри. Но присутствие мата в стихах не меняет роли Пушкина в истории русской литературы.

Недавно тихим вечерком

Недавно тихим вечерком
Пришел гулять я в рощу нашу
И там у речки под дубком
Увидел спящую Наташу.
Вы знаете, мои друзья,
К Наташе вдруг подкравшись, я
Поцеловал два раза смело,
Спокойно девица моя
Во сне вздохнула, покраснела;
Я дал и третий поцелуй,
Она проснуться не желала,
Тогда я ей засунул х.й —
И тут уже затрепетала.

К кастрату раз пришел скрыпач

К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, сказал певец безм.дый, —
Мои алмазы, изумруды —
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, — он продолжал, —
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
— Я? я м.де себе чешу.

Как широко, как глубоко!

Как широко,
Как глубоко!
Нет, бога ради,
Позволь мне сзади.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! еб.на мать!

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

Орлов с Истоминой в постели

Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: «Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, *б».

А шутку не могу придумать я другую…

Будь мне наставником в насмешливой науке,
Едва лукавый ум твой поимает звуки,
Он рифму грозную невольно затвердит
И память темное прозванье сохранит.

Блажен Фирсей, рифмач миролюбивый,
Пред знатью покорный, молчаливый,
Как Шаликов, добра хвалитель записной,
Довольный изредка журнальной похвалой,

Невинный фабулист или смиренный лирик.
Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик.
С тех пор бесплодный жар в груди моей горит,
Браниться жажду я — рука моя свербит.

Клим пошлою меня щекотит остротой.
Кто Фирс? ничтожный шут, красавец молодой,
Жеманный говорун, когда-то бывший в моде,
Толстому тайный друг по греческой методе.
Ну можно ль комара тотчас не раздавить
И в грязь словцом одним глупца не превратить?

А шутку не могу придумать я другую,
Как только отослать Толстого к х*ю.

И в глупом бешенстве кричу я наконец
Хвостову: ты дурак, — а Стурдзе: ты подлец.

Так точно трусивший буян обиняком
Решит в харчевне спор падежным кулаком.

От всенощной вечор идя домой…

От всенощной вечор идя домой,
Антипьевна с Марфушкою бранилась;
Антипьевна отменно горячилась.
«Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
Ты думаешь, что я уж позабыла
Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
Ты с крестником Ванюшкою шалила?
Постой, о всем узнает муженек!»
— Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
А сват Трофим, который у тебя
И день и ночь? Весь город это знает.
Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
А всякого словами разобидишь;
В чужой пи*де соломинку ты видишь,
А у себя не видишь и бревна.

Сводня грустно за столом…

Сводня грустно за столом
Карты разлагает.
Смотрят барышни кругом,
Сводня им гадает:
«Три девятки, туз червей
И король бубновый —
Спор, досада от речей
И притом обновы…

А по картам — ждать гостей
Надобно сегодня».
Вдруг стучатся у дверей;
Барышни и сводня
Встали, отодвинув стол,
Все толкнули ,
Шепчут: «Катя, кто пришел?
Посмотри хоть в щелку».

Что? Хороший человек…
Сводня с ним знакома,
Он целый век,
Он у них, как дома.
в кухню руки мыть
Кинулись прыжками,
Обуваться, пукли взбить,
Прыскаться духами.

Гостя сводня между тем
Ласково встречает,
Просит лечь его совсем.
Он же вопрошает:
«Что, как торг идет у вас?
Барышей довольно?»
Сводня за щеку взялась
И вздохнула больно:

«Хоть бывало худо мне,
Но такого горя
Не видала и во сне,
Хоть бежать за море.
Верите ль, с Петрова дня
Ровно до субботы
Все девицы у меня
Были без работы.

Четверых гостей, гляжу,
Бог мне посылает.
Я им вывожу,
Каждый выбирает.
Занимаются всю ночь,
Кончили, и что же?
Не платя, пошли все прочь,
Господи мой боже!»

Гость ей: «Право, мне вас жаль.
Здравствуй, друг Анета,
Что за шляпка! что за шаль,
Подойди, Жанета.
А, Луиза, — поцелуй,
Выбрать, так обидишь;
Так на всех и ,
Только вас увидишь».

«Что же, — сводня говорит, —
Хочете ль Жанету?
В деле так у ней горит
Иль возьмете эту?»
Бедной сводне гость в ответ:
«Нет, не беспокойтесь,
Мне охоты что-то нет,
Девушки, не бойтесь».

Он ушел — все стихло вдруг,
Сводня приуныла,
Дремлют девушки вокруг,
Свечка
Сводня карты вновь берет,
Молча вновь гадает,
Но никто, никто нейдет —
Сводня засыпает.

Накажи, святой угодник…

Накажи, святой угодник,
Капитана Борозду,
Разлюбил он, греховодник,
Нашу матушку пи*ду.

Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Ее души не тронет твердой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку ,
Но и не позволит.

К портрету Каверина

первый вариант (без цензуры)

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был рубака,
Друзьям он верный друг, в бордели он ебака,
И всюду он гусар.

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был воитель,
Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
И всюду он гусар.

Эпиграммы (Маяковский)

Внимание! Источник текста не указан. В нём могут содержаться серьёзные ошибки! В этом тексте не проставлены тематические категории. Внимание! В этом тексте не проставлен шаблон заголовка.

ЭПИГРАММЫ

БЕЗЫМЕНСКОМУ

Томов гробовых
камень веский,

на камне надпись —
«Безыменский».

Он усвоял
наследство дедов,

столь сильно
въевшись
в это слово,

10

что слег
сей вридзам Грибоедов

от несваренья Грибоедова.

Трехчасовой
унылый «Выстрел»

конец несчастного убыстрил.

АДУЕВУ

Я скандалист!
Я не монах.

Но как
под ноготь
взять Адуева?

Ищу
у облака в штанах,

но как
в таких штанах найду его?

СЕЛЬВИНСКИЙ

Чтоб жёлуди с меня
удобней воровать,

поставил под меня
и кухню и кровать.

Потом переиздал, подбавив собственного сала.

А дальше —
слово

товарища Крылова:

«И рылом
подрывать

у дуба корни стала».

БЕЗЫМЕНСКОМУ

Уберите от меня
этого
бородатого комсомольца! —

Десять лет
в хвосте семеня,

он
на меня
или неистово молится,

или
10 неистово
плюёт на меня.

УТКИНУ

О бард,
сгитарьте тарарайра нам!

Не вам
строчить
агитки хламовые.

И бард поёт,
для сходства с Байроном

на русский
на язык
10 прихрамывая.

ГАНДУРИНУ

Подмяв моих комедий глыбы,
сидит Главрепертком Гандурин.
— А вы ноктюрн сыграть могли бы
на этой треснувшей бандуре?

Примечания

Безыменскому (стр. 168).

Беловой автограф с поправками (БММ), При жизни Маяковского эпиграмма опубликована не была. Впервые напечатана в Полном собрании сочинений В. В. Маяковского в 12 томах, 1949, том 10. Печатается по автографу. По свидетельству Л. Ю. Брик, эпиграммы Безыменскому, Адуеву, Сельвинскому, Безыменскому, Уткину написаны 9—14 января 1930 г. (Журн. «Знамя», М. 1941, No 4, апрель. Л. Ю. Брик, «Из воспоминаний о стихах Маяковского»). Безыменский А. И. (р. 1898) — советский поэт. Начал свою поэтическую деятельность в литературной группе комсомольских писателей и поэтов, организованной в 1922 г. журналом «Молодая гвардия»; автор популярной в 20-е годы поэмы «Комсомолия» (1924). Эпиграмма написана в связи с постановкой в декабре 1929 г. комедии Безыменского «Выстрел». В развернувшейся вокруг пьесы полемике некоторые критики сравнивали комедию Безыменского с «Горем от ума» Грибоедова.

Беловой автограф с поправками (БММ). Написана 9-14 января 1930 г. (см. примечание к эпиграмма «Безыменскому»). При жизни Маяковского опубликована не была. В мае 1930 г. одновременно напечатана в журналах: «На литературном посту», М. 1930, No 9, май и «Молодая гвардия», М. 1930, No 9, май. Печатается по тексту журнальных публикаций. Адуев Н. А. (1895—1950) — советский поэт и драматург. Эпиграмма написана в ответ на стихотворение Адуева «В. В. Маяковскому до востребования», Напечатанное в сборнике литературной группы конструктивистов «Бизнес», Госиздат, М. 1929. Строки 6-7. … ищу у облака в штанах… — «Облако в штанах» — поэма Маяковского, написана в 1915 г. (см. т. 1 наст. изд.).

Сельвинский (стр. 169).

Беловой автограф с поправками (БММ). Написана 9-14 января 1930 г. (см. выше примечание к эпиграмме «Безыменскому»). При жизни Маяковского опубликована не была. Впервые напечатана в журнале «Молодая гвардия», М. 1930, No 9, май. Печатается по тексту журнала. Сельвинский И. Л. (р. 1899) — советский поэт; в 20-е годы возглавлял литературную группу конструктивистов, резко полемизировавших с Маяковским по вопросам искусства. Эпиграмма имеет непосредственное отношение к полемическим выпадам против Маяковского в произведениях Сельвинского «Записки поэта», М.-Л:, ГИЗ, 1928 и «Пушторг» М.-Л., ГИЗ, 1929. Строки 10-12 — цитата из басни Крылова «Свинья под дубом».

Безыменскому (стр. 169).

Беловой автограф с поправками (БМА1!). Написана 9-14 января 1930 г. (см. выше примечание к эпиграмме «Безыменскому»). В автографе заглавие отсутствует. При жизни Маяковского опубликована не была. Впервые напечатана в журнале «На литературном посту», М. 1930, No 9, май. Печатается по тексту журнала.

Беловой автограф с поправками (БММ). Написана 9-14 января 1930 г. (см. примечание к эпиграмме «Безыменскому», стр. 359). Уткин И. П. (1903;-1944) — советский поэт. Маяковский критиковал стихотворение Уткина «Гитара» и некоторые другие произведения из его «Первой книги стихов» (1927) за претенциозность, ложную романтику и потакание мещанским вкусам. Строки 3-5. Не вам строчить агитки хламовые. — Литературные враги Маяковского считали агитационную поэзию Маяковского однодневной агиткой и противопоставляли ее поэзии подлинной. Строки 7-10. …для сходства с Байроном на русский на язык прихрамывая. — Байрон Джордж Ноэль Гордон (1788—1824) — английский поэт-романтик. В критических статьях того времени Уткин неоднократно сравнивался с Байроном. По поводу подобных безответственных захваливаний молодых поэтов Маяковский иронизировал и в стихотворении «Послание пролетарским поэтам» (см. т. 7 наст, изд., стр. 151). Для понимания данной эпиграммы существенно напомнить, что Байрон был хромой.

Гандурину (стр. 170).

Автографа не сохранилось. При жизни Маяковского опубликована не была. Печатается по записи Л. Ю. Брик (опубликована в ее статье «Из воспоминаний о стихах Маяковского», журн. «Знамя», М. 1941, No 4, апрель). Написана 20 января 1930 г. в связи с готовящейся постановкой пьесы Маяковского «Баня». Гандурин К. Д. — председатель Главреперткома» Главрепертком настаивал на переделке ряда реплик в пьесе «Баня». Строка 4. А вы ноктюрн сыграть могли бы… — строки из стихотворения Маяковского 1913 г. «А вы могли бы?» (см. т. 1 наст, изд., стр. 40).

Короткие неприличные стихи

Выбор

Муж спрашивал жены, какое делать дело:
«Нам ужинать сперва иль еться зачинать?»
Жена ему на то: «Ты сам изволь избрать.
Но суп ещё кипит, жаркое не поспело».

Девичье горе

Горюет девушка, горюет день и ночь,
Не знает, чем помочь:
Такого горя с ней и с роду не бывало:
Два вдруг не лезут, а одного так мало.

«К кастрату раз пришёл скрыпач. «

К кастрату раз пришёл скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, – сказал певец безму..ый, –
Мои алмазы, изумруды –
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, – он продолжал, –
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector