Вий Николай Гоголь

— Нет, лучше побежим вперед: неравно будет погоня !

Эти слова раздались у него над ушами. Он оглянулся: перед ним стоял Явтух.

«Чертов Явтух! — подумал в сердцах про себя философ. — Я бы взял тебя, да за ноги. И мерзкую рожу твою, и все, что ни есть на тебе, побил бы дубовым бревном».

— Напрасно дал ты такой крюк, — продолжал Явтух, — гораздо лучше выбрать ту дорогу, по какой шел я: прямо мимо конюшни. Да притом и сюртука жаль. А сукно хорошее. Почем платил за аршин? Однако ж погуляли довольно, пора домой.

Философ, почесываясь, побрел за Явтухом. «Теперь проклятая ведьма задаст мне пфейферу, — подумал он. — Да, впрочем, что я, в самом деле? Чего боюсь? Разве я не козак? Ведь читал же две ночи, поможет бог и третью. Видно, проклятая ведьма порядочно грехов наделала, что нечистая сила так за нее стоит».

Такие размышления занимали его, когда он вступал. на панский двор. Ободривши себя такими замечаниями, он упросил Дороша, который посредством протекции ключника имел иногда вход в панские погреба, вытащить сулею сивухи, и оба приятеля, севши под сараем, вытянули немного не полведра, так что философ, вдруг поднявшись на ноги, закричал: «Музыкантов! непременно музыкантов!» — и, не дождавшись музыкантов, пустился среди двора на расчищенном месте отплясывать тропака. Он танцевал до тех пор, пока не наступило время полдника, и дворня, обступившая его, как водится в таких случаях, в кружок, наконец плюнула и пошла прочь, сказавши: «Вот это как долго танцует человек!» Наконец философ тут же лег спать, и добрый ушат холодной воды мог только пробудить его к ужину. За ужином он говорил о том, что такое козак и что он не должен бояться ничего на свете.

— Пора, — сказал Явтух, — пойдем.

«Спичка тебе в язык, проклятый кнур!» — подумал философ и, встав на ноги, сказал:

Идя дорогою, философ беспрестанно поглядывал по сторонам и слегка заговаривал с своими провожатыми. Но Явтух молчал; сам Дорош был неразговорчив. Ночь была адская. Волки выли вдали целою стаей. И самый лай собачий был как-то страшен.

— Кажется, как будто что-то другое воет: это не волк, — сказал Дорош.

Явтух молчал. Философ не нашелся сказать ничего.

Они приблизились к церкви и вступили под ее ветхие деревянные своды, показавшие, как мало заботился владетель поместья о боге и о душе своей. Явтух и Дорош по-прежнему удалились, и философ остался один. Все было так же. Все было в том же самом грозно-знакомом виде. Он на минуту остановился. Посредине все так же неподвижно стоял гроб ужасной ведьмы. «Не побоюсь, ей-богу, не побоюсь!» — сказал он и, очертивши по-прежнему около себя круг, начал припоминать все свои заклинания. Тишина была страшная; свечи трепетали и обливали светом всю церковь. Философ перевернул один лист, потом перевернул другой и заметил, что он читает совсем не то, что писано в книге. Со страхом перекрестился он и начал петь. Это несколько ободрило его: чтение пошло вперед, и листы мелькали один за другим. Вдруг. среди тишины. с треском лопнула железная крышка гроба и поднялся мертвец. Еще страшнее был он, чем в первый раз. Зубы его страшно ударялись ряд о ряд, в судорогах задергались его губы, и, дико взвизгивая, понеслись заклинания. Вихорь поднялся по церкви, попадали на землю иконы, полетели сверху вниз разбитые стекла окошек. Двери сорвались с петлей, и несметная сила чудовищ влетела в божью церковь. Страшный шум от крыл и от царапанья когтей наполнил всю церковь. Все летало и носилось, ища повсюду философа.

У Хомы вышел из головы последний остаток хмеля. Он только крестился да читал как попало молитвы. И в то же время слышал, как нечистая сила металась вокруг его, чуть не зацепляя его концами крыл и отвратительных хвостов. Не имел духу разглядеть он их; видел только, как во всю стену стояло какое-то огромное чудовище в своих перепутанных волосах, как в лесу; сквозь сеть волос глядели страшно два глаза, подняв немного вверх брови. Над ним держалось в воздухе что-то в виде огромного пузыря, с тысячью протянутых из середины клещей и скорпионьих жал. Черная земля висела на них клоками. Все глядели на него, искали и не могли увидеть его, окруженного таинственным кругом.

— Приведите Вия! ступайте за Вием!- раздались слова мертвеца.

И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею ноги и руки. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное. Его привели под руки и прямо поставили к тому месту, где стоял Хома.

— Подымите мне веки: не вижу! — сказал подземным голосом Вий — и все сонмище кинулось подымать ему веки.

«Не гляди!» — шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он и глянул.

— Вот он! — закричал Вий и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на философа. Бездыханный грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха.

Раздался петуший крик. Это был уже второй крик; первый прослышали гномы. Испуганные духи бросились, кто как попало, в окна и двери, чтобы поскорее вылететь, но не тут-то было: так и остались они там, завязнувши в дверях и окнах. Вошедший священник остановился при виде такого посрамления божьей святыни и не посмел служить панихиду в таком месте. Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях и окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к ней дороги.

Когда слухи об этом дошли до Киева и богослов Халява услышал наконец о такой участи философа Хомы, то предался целый час раздумью. С ним в продолжение того времени произошли большие перемены. Счастие ему улыбнулось: по окончании курса наук его сделали звонарем самой высокой колокольни, и он всегда почти являлся с разбитым носом, потому что деревянная лестница на колокольню была чрезвычайно безалаберно сделана.

— Ты слышал, что случилось с Хомою? — сказал, подошедши к нему, Тиберий Горобець, который в то время был уже философ и носил свежие усы.

— Так ему бог дал, — сказал звонарь Халява. — Пойдем в шинок да помянем его душу!

Молодой философ, который с жаром энтузиаста начал пользоваться своими правами, так что на нем и шаровары, и сюртук, и даже шапка отзывались спиртом и табачными корешками, в ту же минуту изъявил готовность.

— Славный был человек Хома! — сказал звонарь, когда хромой шинкарь поставил перед ним третью кружку. — Знатный был человек! А пропал ни за что.

— А я знаю, почему пропал он: оттого, что побоялся. А если бы не боялся, то бы ведьма ничего не могла с ним сделать. Нужно только, перекрестившись, плюнуть на самый хвост ей, то и ничего не будет. Я знаю уже все это. Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, — все ведьмы.

На это звонарь кивнул головою в знак согласия. Но, заметивши, что язык его не мог произнести ни одного слова, он осторожно встал из-за стола и, пошатываясь на обе стороны, пошел спрятаться в самое отдаленное место в бурьяне. Причем не позабыл, по прежней привычке своей, утащить старую подошву от сапога, валявшуюся на лавке.

Вий — есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал. (Прим. Н.В.Гоголя.)

Впервые напечатано в сборнике «Миргород», 1835. Переработано автором для собрания сочинений (1842 г.).

Примечания (использованы примечания С.И.Машинского):

грамматики и риторы — — ученики младших классов в духовных семинариях; философы и богословы — ученики старших классов.

пали — семинарское выражение: удар линейкой по рукам.

авдиторы — ученики старших классов, которым доверялась проверка знаний учеников младших классов.

вертеп — старинный кукольный театр.

канты — духовные песни.

паляница — пшеничсный хлеб.

оселедец — длинный клок волос на голове, заматывавшийся за ухо; в собственном смысле — сельдь.

чумаки — украинские торговцы, возившие в Крым, а оттуда привозившие рыбу и соль.

книш — печеный хлеб из пшеничной муки.

очипок — род чепца.

Dominus (лат.) — господи.

нагидочка — ноготок (цветок).

бонмотист — остряк; (франц. bon mot — острота).

«Вий», анализ повести Николая Васильевича Гоголя

Увлекшись историей Малороссии, Николай Васильевич Гоголь издал в 1835 году сборник под названием «Миргород». В него вошли четыре знаковых произведения: «Старосветские помещики», «Тарас Бульба», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» и одно из самых загадочных и захватывающих сочинений Гоголя – «Вий». Эта повесть при жизни Николая Васильевича издавалась дважды. Последний раз в 1842 году.

В примечании к книге Гоголь писал, что повесть является народным преданием, а он изложил события в точности так, как слышал их, ничего не изменив. Однако специалисты до сих пор не нашли ни одного фольклорного произведения, которое бы максимально было похоже на повесть «Вий». А имя самого ужасного персонажа сложилось, скорее всего, от украинских слов «вія» (ресница) и «повіко» (веко). Ведь у гоголевского предводителя нечистой силы были очень длинные веки.

В отличие от мистического и даже фантастического содержания, сюжет повести «Вий» достаточно прост и логичен. Три студента киевской бурсы решили на каникулах заняться репетиторством. Они сбились с пути и забрели на какой-то хутор, хозяйка которого оказалась ведьмой. Один из семинаристов по имени Хома Брут приглянулся представительнице темного царства. С этого момента и начались все несчастья философа, приведшие его к смерти.

Уже в первую ночь знакомства ведьма оседлала Хому и заставила его носиться по полям и лесам. Только молитва и наступление утра помогли семинаристу освободиться из этого плена. Хома был так напуган и растерян, что решил не заниматься репетиторством, а вернулся в Киев, чтобы провести каникулы в общежитии бурсы.

Но через несколько дней Брут получил приказ от самого ректора ехать к богатому сотнику и читать молитвы над его умирающей красавицей-дочкой. Такова была последняя воля панночки. Философ сильно испугался этого поручения. А когда увидел лицо усопшей, то сразу признал знакомую ведьму, которая из старухи умела превращаться в молодую девушку.

Три ночи Хома Брут отпевал в церкви покойницу. И каждая служба была ужаснее предыдущей. Ведьма вставала из гроба, летала в нем под куполом храма, но никак не могла найти философа, который обезопасил себя защитным кругом.

Третья ночь оказалась самой страшной и фатальной. На подмогу ведьме в церковь пришло много нечисти, а затем привели начальника гномов по прозвищу Вий. Он и увидел Хому, отчего семинарист умер от страха до первых петухов.

Обсуждая трагическую кончину философа, его друзья пришли к выводу: если бы Брут не посмотрел в глаза Вию, то остался бы жив.

Литературные критики сходятся во мнении, что Хома – типичный представитель Малороссии. Он флегматичен и ленив, а любой стресс снимает чаркой горилки и хорошей закуской. После первого приключения с ведьмой философ отправился «лечиться» в корчму, а после первой страшной ночи в церкви быстро пришел в себя, сытно пообедав.

Сцены обычной жизни причудливо переплетены в повести с элементами мистики и фантастики. Гоголь делает это мастерски. Картины мирного быта и красивой природы органично сменяются фрагментами, полными ужаса и тревоги.

Романтический элемент повести особенно ярко проявлен в описании народных традиций и веры в потусторонний мир. Между его представителями и людьми существует постоянная связь. Так, красавица-панночка превращается в старуху и катается на спине понравившегося парня, забирая у него последние силы.

Реализм Гоголя особенно поражает при описании киевской бурсы. Образование в ней получали избранные, а остальные ученики закаляли там характер. Впрочем, это было не лишним, поскольку выжить в то суровое время могли лишь крепкие натуры. Учеников в бурсе жестоко били и почти не кормили, поэтому юноши были постоянно заняты поиском пропитания. Многие выпускники бурсы держали путь в Запорожскую Сечь, чтоб жить там по законам воли.

Что касается мистики, то Гоголь всегда был известным знатоком сверхъестественных сил. В повести «Вий» такие сцены написаны блестяще. Несмотря на тонкую иронию, эпизоды с нечистой силой леденят сердца читателей не хуже современных триллеров. В основном потому, что характерной особенностью мистических сцен Гоголя является их мажорный тон. Вий, ведьма и прочая нечисть – существа очень мстительные и злобные.

У Гоголя потусторонняя образность реализуется с помощью фантастических приемов. Автор придумывает существа и явления, о которых нет никаких сведений. Чаще всего эта форма фантастики основана на гиперболе. Сам Вий – персонаж из мифического мира, существующий лишь в легендах. У Гоголя это действующее лицо появляется лишь в конце повести и держит читателя в напряжении всю финальную сцену.

Добро и Зло ведут за душу человека постоянную борьбу. Но, если сам человек не хочет совершенствоваться, а просто плывет по течению, то рано или поздно он становится уязвимым. Поэтому будущие духовные пастыри, которые постоянно пьют горилку и заботятся лишь о том, чтобы сытно поесть и хорошо поспать, уже впустили нечисть в свои души. От такого равнодушия Гоголь всячески стремился уберечь современников и потомков.

Вий Николай Гоголь

Три студента киевской бурсы отправились на каникулы. По дороге заплутали в темноте и попросили ночлега на отдаленном хуторе. Один из студентов, Хома Брут, во сне увидел ведьму, которая вскочила на него верхом и скакала по полям и буеракам. Измученный Хома сотворил молитву, которая ему помогла освободится от чар ведьмы. Хома сам вскочил верхом на старуху и стал погонять ее, охаживая поленом. К утру чары развеялись — старуха превратилась в прекрасную панночку.

Хома Брут возвратился в Киев и приступил к занятиям. Однако через несколько дней получил приказ от ректора бурсы — отправиться к некому богатому сотнику, читать молитвы над умирающей дочерью-красавицей. Хома, подозревая свое недавнее приключение, пытался всячески отвертеться от поручения, но у него ничего не вышло. Люди сотника заперли его на ночь в церкви вместе с успевшей помереть дочерью сотника и Хома приступил к молитвам. Бурсак посмотрел в лицо покойной и убедился, что эта та самая панночка, которая скакала на нем.

Три ночи Хома читал молитвы. В первую ночь труп выбрался из гроба и стал искать Хому. Догадливый бурсак очертил вокруг себя круг мелом на полу — и нечистая сила ничего не могла с ним сделать. Вторую ночь дело пошло страшнее: ведьма призвала на помощь уйму всякой нечисти, которая искала Хому, но не могла увидеть его из-за магического круга. Бурсак вышел из церкви наутро весь поседевший. На третью ночь в церковь набилось огромное число чудовищ. Все искали бурсака. Для того, чтобы увидеть его, привели Вия — некого гнома с железным лицом и веками до земли. Для того, чтобы Вий мог глянуть, нечисти пришлось поднимать ему веки. Хома чувствовал, что не стоит смотреть Вию в глаза, однако не выдержал, и глянул. Тотчас Вий указал на него пальцем, а нечисть накинулась. Хома Брут погиб в тот же миг. Тут раздалось второе пение петуха и нечисть, кинувшись вон из церкви, застряла в окнах и дверях.

Другие два бурсака, обсуждая смерть Хомы, утверждают, что если бы он не испугался и не посмотрел в глаза Вию, то спасся бы.

Главные герои повести

  • Хома Брут — философ из киевской бурсы, жертва Вия.
  • Панночка — она же ведьма, заставила Хому Брута читать над ней молитву.
  • Вий — монстр, убивший Брута, появляется в самом конце повести.
  • Богослов Халява — студент киевской бурсы, вместе с Тиберием и Хомой отделился от бурсаков и попал к ведьме.
  • Тиберий Горобець — ритор, вместе с Хомой и Халявой попал к ведьме.

Экранизации

В 1967 году повесть была адаптирована Георгием Кропачевым и Константином Ершовым в фильм «Вий». Обновленная версия с современными спецэффектами вышла в 2009. Она приурочена к 200-летнему юбилею рождения Гоголя. Фильм «Ведьма» (2006) был сиквелом, то есть продолжением истории. В нем были элементы, похожие на фильм Звонок. []

Все школьные сочинения по литературе

Cочинение «Вий». Гоголь

Гоголь «Вий». Сочинение «борьба за душу человека в повести».

«Вий» — знаменитое мистическое произведение Николая Гоголя. На написание этой повести, по словам автора, его вдохновило одно из народных преданий. Фольклорные истоки «Вия» в сочетании с особенной писательской манерой Гоголя делают это произведение загадочным и пугающим, многое в нем понимается не с первого прочтения. Как и в других творениях автора, здесь в одно целое соединились смешное и страшное, грустное и веселое, реальное и фантастическое.

В повести Николая Васильевича происходит столкновение двух высших сил — демонической и божественной. Их противостояние заключается в одновременном влиянии на человеческую сущность. Бог и дьявол борются за людские души, ведь именно они являются объектом, через который эти силы взаимодействуют.

Главный герой повести — Хома Брут, ученик духовной семинарии. Автор не случайно подобрал для своего персонажа именно такое имя. Брут — отсылка писателя к известному римскому сенатору, фамилия которого ассоциируется с предательством. А имя Хома созвучно с именем сомневающегося апостола Христова Фомы, а также с именем знаменитого средневекового богослова и философа Фомы Аквинского. Гоголевского Хому также называют философом, как ученика старшего класса бурсы. Казалось бы, в богословском учебном заведении должны забоится о нравственном воспитании учеников, но на деле все обстоит не так. За некоторые проступки воспитанников подвергают наказаниям, но в большинстве случаев хулиганство бедных семинаристов остается без внимания.

В центре сюжета — летний период так называемой «вакансии», во время которого учеников отпускают на отдых домой. Хома Брут вместе с другими семинаристами сворачивает с пути, чтобы наворовать еды в дорогу с чужого хутора. То есть сначала произведения Хома предстает перед нами как будущий богослов, который уже во время учебы игнорирует божьи заповеди, не видя в них надобности.

Писатель наделяет Хому веселым нравом. Он любит праздно проводить время — есть, пить, курить и отдыхать с размахом, насколько это возможно. Легкомысленно нарушая христианские заповеди, герой делает это как бы в шутку, не осознавая греховности своего поведения. Совесть не тревожит Хому, он не задумывается о моральной стороне совершаемых проступков. Но в жизнь героя вмешивается высшая сила, которая должна побудить его измениться. Останавливаясь переночевать в доме незнакомой старухи, семинарист не подозревает, что дьявольские силы решили заполучить его душу.

Старушка оказывается ведьмой, которая хочет погубить Хому, но тот одолевает ее. Сначала он припоминает слова известных ему молитв, а когда ведьма ослабевает — забивает ее до смерти. Это один из важнейших моментов в повести — в душе героя зарождаются неведомые ему до этого чувства. Ощущения жуткого страха и сладостного познания неизведанного смешиваются в его подсознании. Тем временем тело мертвой старухи превращается в тело молодой девушки.

Герой чувствует свою беспомощность перед таинственными силами, он до ужаса напуган, поэтому решает вернуться обратно в семинарию. Но вместо того, чтобы раскаяться за совершенные грехи и изменить свою жизнь, стать более набожным, Хома продолжает вести себя так же, как и раньше. Тогда божественные силы отступаются от героя, а дьявольские вновь бросают вызов его душе. Из бурсы Хому отправляют отпевать молодую панночку, которая вот-вот умрет. Ее отец настаивает на том, чтобы дочку отпевал именно Хома, потому что таково было ее последнее желание. Герой уверен, что не встречал эту девушку раньше, но все равно предчувствует беду, поэтому отказывается от поездки. Однако ехать все-таки приходится, и по прибытию он застает девушку уже мертвой. Хома узнал в трупе ведьму. Злые силы то ли мстят герою за его поступок, то ли пытаются образумить его. Брут сам поспособствовал такому развитию событий, ведя беспечную разгульную жизнь. И даже после всего пережитого, Хома все еще не понимает пагубности своего поведения. В церкви, будучи очень напуганным, вместо молитв он читает тексты заинтересовавших его заклинаний. Чтобы больше не испытывать страха, Брут перед следующим приходом в церковь немного выпивает. Кошмарная ночь кажется ему просто страшным сном. Но какой-то голос из подсознания обращается к Хоме, пытаясь уберечь его от зла: «Не гляди!». Это божественные силы снова вмешиваются, стремясь спасти его душу. Вий выступает в повести символом зла, от которого герой должен был отвернуться, но ему не хватает сил и он поддается своей слабости. Это ключевой момент произведения — душа Хомы становится открытой для дьявольских сил, и они губят его.

Очевидно, что молитвы неверующего Хомы, перемешанные с заклинаниями, бессильны перед злыми чарами, и его душа, за которую ожесточенно боролись высшие силы, оказывается беспомощной. Все действия нечистой силы Гоголь связывает с жизненными принципами людей, их повседневными поступками, заставляя читателя задуматься над своим поведением.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: