Вий», анализ повести Николая Васильевича Гоголя

Увлекшись историей Малороссии, Николай Васильевич Гоголь издал в 1835 году сборник под названием «Миргород». В него вошли четыре знаковых произведения: «Старосветские помещики», «Тарас Бульба», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» и одно из самых загадочных и захватывающих сочинений Гоголя – «Вий». Эта повесть при жизни Николая Васильевича издавалась дважды. Последний раз в 1842 году.

В примечании к книге Гоголь писал, что повесть является народным преданием, а он изложил события в точности так, как слышал их, ничего не изменив. Однако специалисты до сих пор не нашли ни одного фольклорного произведения, которое бы максимально было похоже на повесть «Вий». А имя самого ужасного персонажа сложилось, скорее всего, от украинских слов «вія» (ресница) и «повіко» (веко). Ведь у гоголевского предводителя нечистой силы были очень длинные веки.

В отличие от мистического и даже фантастического содержания, сюжет повести «Вий» достаточно прост и логичен. Три студента киевской бурсы решили на каникулах заняться репетиторством. Они сбились с пути и забрели на какой-то хутор, хозяйка которого оказалась ведьмой. Один из семинаристов по имени Хома Брут приглянулся представительнице темного царства. С этого момента и начались все несчастья философа, приведшие его к смерти.

Уже в первую ночь знакомства ведьма оседлала Хому и заставила его носиться по полям и лесам. Только молитва и наступление утра помогли семинаристу освободиться из этого плена. Хома был так напуган и растерян, что решил не заниматься репетиторством, а вернулся в Киев, чтобы провести каникулы в общежитии бурсы.

Но через несколько дней Брут получил приказ от самого ректора ехать к богатому сотнику и читать молитвы над его умирающей красавицей-дочкой. Такова была последняя воля панночки. Философ сильно испугался этого поручения. А когда увидел лицо усопшей, то сразу признал знакомую ведьму, которая из старухи умела превращаться в молодую девушку.

Три ночи Хома Брут отпевал в церкви покойницу. И каждая служба была ужаснее предыдущей. Ведьма вставала из гроба, летала в нем под куполом храма, но никак не могла найти философа, который обезопасил себя защитным кругом.

Третья ночь оказалась самой страшной и фатальной. На подмогу ведьме в церковь пришло много нечисти, а затем привели начальника гномов по прозвищу Вий. Он и увидел Хому, отчего семинарист умер от страха до первых петухов.

Обсуждая трагическую кончину философа, его друзья пришли к выводу: если бы Брут не посмотрел в глаза Вию, то остался бы жив.

Литературные критики сходятся во мнении, что Хома – типичный представитель Малороссии. Он флегматичен и ленив, а любой стресс снимает чаркой горилки и хорошей закуской. После первого приключения с ведьмой философ отправился «лечиться» в корчму, а после первой страшной ночи в церкви быстро пришел в себя, сытно пообедав.

Сцены обычной жизни причудливо переплетены в повести с элементами мистики и фантастики. Гоголь делает это мастерски. Картины мирного быта и красивой природы органично сменяются фрагментами, полными ужаса и тревоги.

Романтический элемент повести особенно ярко проявлен в описании народных традиций и веры в потусторонний мир. Между его представителями и людьми существует постоянная связь. Так, красавица-панночка превращается в старуху и катается на спине понравившегося парня, забирая у него последние силы.

Реализм Гоголя особенно поражает при описании киевской бурсы. Образование в ней получали избранные, а остальные ученики закаляли там характер. Впрочем, это было не лишним, поскольку выжить в то суровое время могли лишь крепкие натуры. Учеников в бурсе жестоко били и почти не кормили, поэтому юноши были постоянно заняты поиском пропитания. Многие выпускники бурсы держали путь в Запорожскую Сечь, чтоб жить там по законам воли.

Что касается мистики, то Гоголь всегда был известным знатоком сверхъестественных сил. В повести «Вий» такие сцены написаны блестяще. Несмотря на тонкую иронию, эпизоды с нечистой силой леденят сердца читателей не хуже современных триллеров. В основном потому, что характерной особенностью мистических сцен Гоголя является их мажорный тон. Вий, ведьма и прочая нечисть – существа очень мстительные и злобные.

У Гоголя потусторонняя образность реализуется с помощью фантастических приемов. Автор придумывает существа и явления, о которых нет никаких сведений. Чаще всего эта форма фантастики основана на гиперболе. Сам Вий – персонаж из мифического мира, существующий лишь в легендах. У Гоголя это действующее лицо появляется лишь в конце повести и держит читателя в напряжении всю финальную сцену.

Добро и Зло ведут за душу человека постоянную борьбу. Но, если сам человек не хочет совершенствоваться, а просто плывет по течению, то рано или поздно он становится уязвимым. Поэтому будущие духовные пастыри, которые постоянно пьют горилку и заботятся лишь о том, чтобы сытно поесть и хорошо поспать, уже впустили нечисть в свои души. От такого равнодушия Гоголь всячески стремился уберечь современников и потомков.

В каком году гоголь написал вий

Три студента киевской бурсы отправились на каникулы. По дороге заплутали в темноте и попросили ночлега на отдаленном хуторе. Один из студентов, Хома Брут, во сне увидел ведьму, которая вскочила на него верхом и скакала по полям и буеракам. Измученный Хома сотворил молитву, которая ему помогла освободится от чар ведьмы. Хома сам вскочил верхом на старуху и стал погонять ее, охаживая поленом. К утру чары развеялись — старуха превратилась в прекрасную панночку.

Хома Брут возвратился в Киев и приступил к занятиям. Однако через несколько дней получил приказ от ректора бурсы — отправиться к некому богатому сотнику, читать молитвы над умирающей дочерью-красавицей. Хома, подозревая свое недавнее приключение, пытался всячески отвертеться от поручения, но у него ничего не вышло. Люди сотника заперли его на ночь в церкви вместе с успевшей помереть дочерью сотника и Хома приступил к молитвам. Бурсак посмотрел в лицо покойной и убедился, что эта та самая панночка, которая скакала на нем.

Три ночи Хома читал молитвы. В первую ночь труп выбрался из гроба и стал искать Хому. Догадливый бурсак очертил вокруг себя круг мелом на полу — и нечистая сила ничего не могла с ним сделать. Вторую ночь дело пошло страшнее: ведьма призвала на помощь уйму всякой нечисти, которая искала Хому, но не могла увидеть его из-за магического круга. Бурсак вышел из церкви наутро весь поседевший. На третью ночь в церковь набилось огромное число чудовищ. Все искали бурсака. Для того, чтобы увидеть его, привели Вия — некого гнома с железным лицом и веками до земли. Для того, чтобы Вий мог глянуть, нечисти пришлось поднимать ему веки. Хома чувствовал, что не стоит смотреть Вию в глаза, однако не выдержал, и глянул. Тотчас Вий указал на него пальцем, а нечисть накинулась. Хома Брут погиб в тот же миг. Тут раздалось второе пение петуха и нечисть, кинувшись вон из церкви, застряла в окнах и дверях.

Другие два бурсака, обсуждая смерть Хомы, утверждают, что если бы он не испугался и не посмотрел в глаза Вию, то спасся бы.

Главные герои повести

  • Хома Брут — философ из киевской бурсы, жертва Вия.
  • Панночка — она же ведьма, заставила Хому Брута читать над ней молитву.
  • Вий — монстр, убивший Брута, появляется в самом конце повести.
  • Богослов Халява — студент киевской бурсы, вместе с Тиберием и Хомой отделился от бурсаков и попал к ведьме.
  • Тиберий Горобець — ритор, вместе с Хомой и Халявой попал к ведьме.

Экранизации

В 1967 году повесть была адаптирована Георгием Кропачевым и Константином Ершовым в фильм «Вий». Обновленная версия с современными спецэффектами вышла в 2009. Она приурочена к 200-летнему юбилею рождения Гоголя. Фильм «Ведьма» (2006) был сиквелом, то есть продолжением истории. В нем были элементы, похожие на фильм Звонок. []

В каком году гоголь написал вий

Фантастика представлена в творчестве Николая Васильевича Гоголя (1809-1852) некоторыми произведениями, связанными с двумя важнейшими в его творчестве темами: украинской и петербургской. Наиболее известными из этих произведений являются безусловно повести «Вий» и «Нос».

Написанный в конце 1834 г., «Вий» входил в состав «миргородского» цикла — сборника, имевшего подзаголовок «Повести, служащие продолжением Вечеров на хуторе близ Диканьки». Экземпляры «Миргорода» (СПб., 1835) были уже отпечатаны, когда неожиданно (скорее всего по цензурным соображениям) пришлось изъять из них предисловие к «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». В набранной книге образовался пробел и на место предисловия, занимавшего две страницы Гоголь поместил вновь написанную концовку «Вия» (первоначально повесть кончалась гибелью Хомы Брута). Одновременно с этим он внес в текст повести ряд поправок и изменений.

Фантастическая фабула, воплощенная в «Вие», не встретила радушного приема у критики. В «Литературной летописи» «Библиотеки для чтения», благожелательно отозвавшейся о «Тарасе Бульбе» и «Старосветских помещиках», говорилось, что в «Вие» «нет ни конца, ни начала, ни идеи — нет ничего, кроме нескольких страшных, невероятных сцен. Тот, кто списывает народное предание для повести, должен еще придать ему смысл — тогда только оно сделается произведением изящным. Вероятно, что у малороссиян Вий есть какой-нибудь миф, но значение этого мифа не разгадано в повести» .

Один из наиболее авторитетных критиков эпохи. С. П. Шевырев. высказал в рецензии на «Миргород» свое мнение о том, каким образом современная литература должна взаимодействовать с фольклорной фантастикой: «(. ) мне кажется, что народные предания, для того, чтобы они производили на нас то действие, которое надо, следует пересказывать или стихами или в прозе, но тем же языком, каким вы слышали их от народа. Иначе, в нашей дельной, суровой и точной прозе они потеряют всю прелесть своей занимательности. В начале этой повести находится живая картина Киевской бурсы и кочевой жизни бурсаков, но эта занимательная и яркая картина своею существенностью как-то не гармонирует с фантастическим содержанием продолжения. Ужасные видения семинариста в церкви были камнем претыкания для автора. Эти видения не производят ужаса, потому что они слишком подробно описаны. Ужасное не может быть подробно: призрак тогда страшен, когда в нем есть какая-то неопределенность: если же вы в призраке умеете разглядеть слизистую пирамиду, с какими-то челюстями вместо ног, и с языком вверху . тут уж не будет ничего страшного — и ужасное переходит просто в уродливое. (. ) Испугайтесь сами, и заговорите в испуге, заикайтесь от него, хлопайте зубами (. ) Я вам поверю, и мне самому будет страшно (. ) А пока ваш период в рассказах ужасного будет строен и плавен (. ) я не верю в ваш страх — и просто: не боюсь (. )!» («Московский наблюдатель», 1835).

С мнением Шевырева о том, что «ужасное не может быть подробно» солидаризировался В. Г. Белинский. В «Вие» ему нравились «картины малороссийских нравов» и описание бурсы. Анализ «Вия» Белинский заключал словами: «Нет, несмотря на неудачу в фантастическом, эта повесть есть дивное создание. Но и фантастическое в ней слабо только в описании привидений, а чтения Хамы в церкви, восстание красавицы, явление Вия бесподобны» .

Второй раз при жизни Гоголя «Вий» издавался в 1842 г., во втором томе собрания его сочинений. При этом некоторые сцены были заново переделаны и подробности в описании чудовищ устранены. В № 2 «Отечественных записок» за 1843 г. Белинский сочувственно отозвался о характере изменений, внесенных в повесть. Опорные моменты фантастической фабулы «Вия» (столкновение с ведьмой, бесовская скачка, оборотничество, убийство ведьмы, требование, чтобы герой на протяжении трех ночей читал над ее гробом молитвы, ужасы этих трех ночей, первоначальное избавление героя от гибели, затем появление нечисти, призванной ведьмой на помощь, и, наконец, появление «старшего» из нечистой силы, способного увидеть и погубить героя, невзирая на магический круг) имеют фольклорное происхождение. Сказки со сходным сюжетом или его деталями зафиксированы как в украинском, так и, шире, в славянском и европейском фольклоре. Но к малороссийскому «народному преданию» восходят далеко не все подробности гоголевского повествования. Так, гномы — это существа из немецкой мифологии, в украинской демонологии их нет. Многие черты описания чудовищ в финале повести являются либо плодом воображения Гоголя, либо результатом литературных реминисценций (напр., из «Баллады, в которой описывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди» Жуковского (1814) и из другой баллады Жуковского «Суд божий над епископом» (1831), а также из романа А. Ф. Вельтмана «Святославич, вражий питомец» (1835)).

На фоне сюжетных подробностей, имеющих литературное происхождение, легко различимы все детали, имеющие фольклорный источник — все, кроме одной: образа самого Вия. Ряд исследователей склоняется к мнению, что Вий, заменивший в фольклорной фабуле «старшую ведьму», был выдуман самим Гоголем. Однако уже в труде А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» не только указывалось на наличие в славянской мифологии сходного образа, но и само название фантастического существа — Вий — рассматривалось как вполне традиционное фольклорное. К сожалению, Афанасьев не дает отсылки к источнику, и нельзя поручиться, не послужил ли источником для него «Вий» Гоголя. В поисках аналогов гоголевскому образу были обнаружены восточнославянские фольклорные соответствия Вию и даже индо-иранские (параллель между Вием и Vayu, выступающим в одних случаях как божество смерти, в других — как демон, проведена в статье Абаева В. И. «Образ Вия в повести Н. В. Гоголя», М.,1958). Наконец, А. А. Назаревским указаны черты, которыми Вий сходствует с Касьяном в украинских народных преданиях (губительный взгляд, веки до земли, близость к земле и подземной жизни). По мнению Назаревского, имя «Вий» произошло от украинского слова «вiя», обозначающего «ресница» или же «веко вместе с ресницами». Мужское имя собственное «Вий» могло быть образовано от женского имени нарицательного «вiя» по аналогии с именем «Струй» (от «струя»), которое Жуковский дал одному из героев поэмы-сказки «Ундина». Мотив зрения и слепоты, связанный с Вием, на народномифологической основе возникает при переходе границы между живым и мертвым. В.Я. Пропп указывает, что слепа баба-яга, охраняющая вход в царство мертвых. «Точно так же, — пишет он, — и в гоголевском «Вие» черти не видят казака. Черти, могущие видеть живых, это как бы шаманы среди них, такие же, как живые шаманы, видящие мертвых, которых обыкновенные смертные не видят. Такого шамана они и зовут. Это — Вий» .

Первые наброски повести «Нос» относятся к концу 1832 или началу 1833 г., а ее черновая редакция была закончена не позднее августа 1834 г. В 1835 г. Гоголь приступил к окончательной обработке повести, намереваясь поместить ее в «Московском наблюдателе» — журнале, который затевался в Москве друзьями Гоголя С. П. Шевыревым и М. П. Погодиным, и в котором Гоголь собирался принять активное участие. 18 марта 1835 г, он отправил рукопись в Москву, сопроводив ее письмом к Погодину: «Посылаю тебе нос (. ) Если в случае ваша глупая цензура привяжется к тому, что нос не может быть в Казанской церкве, то, пожалуй, можно его перевести в католическую. Впрочем, я не думаю, чтобы она до такой степени уж выжила из ума» . Однако «Нос» так и не появился в «Московском наблюдателе»: по позднейшему свидетельству Белинского, Шевырев и Погодин отвергли повесть как «грязную, пошлую и тривиальную» . Впервые ее напечатал Пушкин в 1836 г. в третьем номере «Современника». В примечании к «Носу» Пушкин писал: «Н. В. Гоголь долго не соглашался на напечатание этой шутки, но мы нашли в ней так много неожиданного, фантастического, веселого, оригинального, что уговорили его позволить нам поделиться с публикою удовольствием, которое доставила нам его рукопись. Изд.»

Работая над «Носом», Гоголь переделал финал повести: первоначально фантастичность описанных в ней событий была мотивирована сном майора Ковалева. Изменение концовки, вероятнее всего, было вызвано появлением в «Северной пчеле», № 192 от 27 августа 1834 г. за подписью «Р. М.» рецензии на повести Пушкина, в которой критиковалась, как чрезвычайно устаревшая, мотивировка фантастики сном, примененная в «Гробовщике». Переделывая конец «Носа», Гоголь учел замечание «Р. М.» и вместе с тем спародировал его рецензию. При публикации повесть значительно пострадала от цензуры: встреча Ковалева с Носом была перенесена из Казанского собора в Гостиный двор, целый ряд острых сатирических высказываний был устранен. В собрании сочинений Гоголя 1842 г. «Нос» был помещен в третьем томе, среди других повестей, связанных с петербургской темой. При этом финал повести был еще раз переработан. Известный критик 40-50-х годов Аполлон Григорьев назвал «Нос» «глубоким фантастическим» произведением, в котором «целая жизнь пустая, бесцельно формальная, (. ) неугомонно движущаяся — встает перед вами с этим загулявшимся носом, — и, если вы ее знаете, эту жизнь,- а не знать вы ее не можете после всех тех подробностей, которые развертывает перед вами великий художник», то «миражная жизнь» вызывает в вас не только смех, но и леденящий душу ужас» .

Кто придумал Вия?

Начать свой разговор про ещё одну знаменитую сказочную повесть Гоголя, я хотел бы забавным отрывком о Чехове и дамах из записной книжки Максима Горького:

«Дамы «разворачивались» пред ним, изгибались, показывая все свои округлости, делали масленые глазки, прискорбно спрашивали:
«Антон Павлович, отчего вы так грустно пишете о любви?»
Покашливая, пощипывая бородку, он отвечал неожиданными вопросами:
«Вы бывали в Миргороде?»
«Это — где?»
«В Полтавской губернии. Помните Гоголя «Миргород»?»
«Ах, значит, это не выдумал Гоголь?»
«Гоголь никогда ничего не выдумывал».
«А… а «Вий»?

Повесть «Вий» по всем своим характеристикам могла бы прекрасно смотреться в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Здесь вам и романтический мистический ужастик, и украинский колорит, и заложенная в повествование, ирония…
Но «Вий» был написан позже и издан в другом сборнике — «Миргород» — в 1835 году.

В это время — после «Вечеров…» и «Невского проспекта» — Гоголь уже заслуженно считался одним из лучших российских писателей. Однако от цензуры «надежду русской литературы» никто не освобождал.
Так, в оригинальном варианте «Вия» Хома, глядя на черты покойной панночки, «видел что-то страшно-пронзительное» и «чувствовал, что душа его начинала как-то болезненно ныть, как будто бы вдруг среди вихря веселья и закружившейся толпы запел кто-нибудь песню об угнётенном народе». Упоминание об «угнетённом народе» цензорам не понравилось, и в окончательном варианте песня стала «похоронной».

Зато, благодаря цензуре, «Вий» обогатился новым эпизодом. В первом варианте повесть заканчивалась смертью неудачливого философа. Но потом цензура вымарала в сборнике две страницы «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», которая как раз следовала за «Вием». В результате, чтобы не перевёрстывать, Гоголь дописал заключительный разговор друзей Хомы — Халявы и Тиберия Горобца («Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, — все ведьмы»).

Также при переделке писатель уже сам изменил ещё один эпизод. В первом варианте Хома убивает ведьму и бросает её не глядя, поэтому, приехав отпевать панночку, не узнаёт покойницы (оставляя связать концы с концами догадливому читателю). В новом варианте он видит «омоложение» ведьмы и догадывается, с кем придётся иметь дело.

Свою повесть писатель предварил примечанием: «Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чём изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал».
Здесь Гоголь, конечно, лукавит, хотя похожие сюжеты действительно распространены в фольклоре многих стран и существуют они в массе вариаций.

В одних рассказах герою надо провести три ночи у гроба одержимой бесами царевны. После всех сопутствующих испытанию ужасов царевна «выздоравливает», и герой берёт её в жёны. В других рассказах бесстрашный герой хочет впервые испытать страх и дежурит у гроба мёртвой ведьмы. Чтобы спрятаться от покойницы, герой то становится в алтаре, то ложится в гроб, когда покойница из него встаёт, и лежит так до третьих петухов.
Но наиболее близкой к версии Гоголя является сказка, в которой дочь ведьмы влюбляется в парня и приходит к нему, обратившись чёрной кошкой. Парень накидывает на ведьму уздечку и ездит на ней, пока та не умирает. За это родители убиенной требуют, чтобы парень три ночи читал возле гроба псалтырь. Две ночи парня преследуют всякие кошмары, от которых он укрывается, очертив запретный круг. На третью ночь нечисть обращается за помощью к «старшей ведьме», та находит парня, но в это время поют петухи, и герой (как правило) остаётся жив.

С источниками сюжета всё более-менее ясно. Но исследователей уже долгие годы мучает вопрос — а кто же такой Вий, который выполняет у Гоголя функции «старшей ведьмы»?
Сам писатель в примечании к повести написал, что «Вий — есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли».
И вот здесь Гоголь, скорее всего, откровенно мистифицировал читателя.

Н. Гоголь «Вий»:
«…скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею ноги и руки. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное. Его привели под руки и прямо поставили к тому месту, где стоял Хома.
— Подымите мне веки: не вижу! — сказал подземным голосом Вий — и все сонмище кинулось подымать ему веки.
„Не гляди!“ — шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он и глянул.
— Вот он! — закричал Вий и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на философа. Бездыханный грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха».

Конечно, мне попадались книжки вроде всяческих словарей славянской мифологии, где Вий добросовестно отнесён к фольклорным персонажам. Вот только такого персонажа в фольклоре нет. Похожие на него, наделённые отдельными его чертами — есть, а точно такого, как у Гоголя, нет.

Происхождение имени особых загадок не создаёт и отсылает нас к украинскому слову «вія» (то бишь, ресница, или веко с ресницами). Похожие длинные веки встречаются у многих фольклорных персонажей. В сказке «Иван Быкович» из сборника Афанасьева есть муж ведьмы, ресницы которого настолько длинные, что их поднимают вилами целых 12 богатырей! Правда, глаза у этого персонажа не обладают какой-либо волшебной силой.
Длинные ресницы описываются и в некоторых поверьях про Касьяна. Касьян вообще-то христианский святой, но вот в народном фольклоре он почему-то преобразился в полную свою противоположность. Возможно потому, что день его памяти — 29 февраля — символ не високосного года, который в народе страсть как не любят. В результате о Касьяне стали говорить как о падшем ангеле, которого Бог заковал в цепи, поместил в подземелье, да ещё приставил к узнику «доброго» ангела, который три года лупит Касьяна молотом по лбу. Понятно, что за время экзекуции узник звереет окончательно. И когда 29 февраля его отпускают «побегать на волю», Касьян валит своим взглядом всё живое налево и направо («Касьян на скот взглянет, скот валится»; «Касьян на что ни взглянет — все вянет»).

Однако у Гоголя Вий своим взглядом не губит, он только может прозреть сквозь пелену завесы магического круга.
Ещё подозрительнее выглядит придание Вию Гоголем титула «начальника гномов». Это вообще, как говорится, из другой оперы. Никаких гномов славянская мифология не знает.

Поэтому большинство исследователей считает образ Вия оригинальным творением писателя. Хотя, как и всё в этом мире, он появился не на пустом месте.

Анекдоты про Вия:

Приходит Вий в косметический салон и говорит:
— Поднимите мне веки!

— Поднимите мне веки! — сказал Вий.
Hечистые подбежали, подняли.
— Теперь опустите!
Опустили.
— Поднимите!
Подняли.
— Опустите!
Опустили.
— А теперь скажите, кто вы есть.
— Мы ду-у-ухи, — пролепетали нечистые.
— А я кто?
— А ты, Вий, дембель.

В конкурсе детских рисунков на асфальте победила девочка, нарисовавшая круг.
Остальных забрал Вий.
(не совсем правильно, но смешно — С.К.)

Москва — как Хома Брут. Уже третье кольцо вокруг себя нарисовала… а они всё лезут и лезут.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Please verify you are a human

Access to this page has been denied because we believe you are using automation tools to browse the website.

This may happen as a result of the following:

  • Javascript is disabled or blocked by an extension (ad blockers for example)
  • Your browser does not support cookies

Please make sure that Javascript and cookies are enabled on your browser and that you are not blocking them from loading.

Reference ID: #db141480-59f4-11ea-abf6-f5d3804554a3

Гоголь, «Страшная месть»: краткое содержание, главные герои, анализ произведения

«Чуден Днепр при тихой погоде. «. Всех нас в школе заставляли учить наизусть этот отрывок из Гоголя. Однако не все помнят, из какого он произведения. Не будем томить читателя и скажем, что это отрывок из повести «Страшная месть». «Чуден Днепр при тихой погоде. » — такими словами начинается 10 глава этого произведения. Именно о нем мы и поговорим сегодня.

Интересующую нас повесть в 1831 году создал Гоголь. «Страшная месть», краткое содержание которой нас интересует, входит в сборник, который автор назвал «Вечера на хуторе близ Диканьки». Начинается произведение следующим образом.

Свадьба Данилы

В Киеве когда-то есаул Горобец праздновал свадьбу сына. Множество народа собралось на нее, в том числе Данило Бурульбаш, названый брат хозяина, с Катериной, своей молодой женой, и маленьким сыном. На свадьбу не приехал лишь отец Катерины, старик, который вернулся недавно домой после 20-летнего отсутствия. Когда хозяин вынес 2 иконы для благословения молодых, все плясали. В толпе внезапно возник колдун и пропал, испугавшись образов.

Возвращение домой

По Днепру ночью возвращается на хутор Данило с домочадцами и родными. Напугана Катерина, однако муж ее не опасается колдуна. Он боится поляков, которые, возможно, отрежут им путь к запорожцам. Все его мысли заняты этим, когда они минуют замок старого колдуна и затем проплывают мимо кладбища. Тем временем на кладбище шатаются кресты. Страшные мертвецы появляются из могил. Они тянут к месяцу костлявые руки.

Ссора Данилы с тестем

Вот, наконец, молодожены с родными возвращаются домой, однако хата не может вместить многочисленное семейство. Данило и его вздорный, хмурый тесть ссорятся утром, дошло до мушкетов и сабель. Ранен Данило из повести Гоголя, лишь мольба Катерины, которая упомянула маленького сына, удержала его от продолжения драки, и казаки помирились.

Кем же оказывается на самом деле отец Катерины?

Катерина вскоре поведала мужу свой сон. Ей приснилось, что ее отец — это тот страшный колдун. Иноземные привычки тестя не нравятся Даниле, он в нем подозревает нехристя. Однако отметим, описывая сюжет повести, что ее супруга больше всего в это время волнуют поляки, о которых вновь предупреждает Горобец.

Вечером Данило отправляется в разведку к замку колдуна. Он взбирается на дуб, смотрит в окно и видит освещенную непонятно чем комнату. Ужасные вещи описывает далее Гоголь («Страшная месть»). Краткое содержание их следующее. Появляется тесть и принимается колдовать. Вот его облик меняется, он превращается в колдуна, одетого в турецкое одеяние. Тесть вызывает душу Катерины. Он требует, чтобы девушка полюбила его, угрожает в случае неповиновения. Однако отказывается от этого душа Катерины. Данило потрясен тем, что видел. Он возвращается к себе домой, будит супругу и рассказывает ей все. Девушка отрекается от колдуна-отца.

Роковая ошибка

В подвале Данилы в железных цепях сидит его тесть. Замок колдуна горит, а завтра его ожидает казнь. Однако не за колдовство, а за сговор с ляхами. Колдун склоняет обещаниями исправиться и обманом Катерину выпустить его для того, чтобы иметь возможность спасти свою душу. Девушка его отпускает, а от мужа скрывает правду, понимая, что сделала непоправимое. Скорую гибель предчувствует Данило. Он просит Катерину беречь сына.

Горе, постигшее Катерину

Как и ожидалось, большое войско ляхов нападает на хутор. Поляки угоняют скот, поджигают хаты. Данило сражается храбро, но его настигает пуля колдуна, появившегося внезапно. Горобец, прискакавший на помощь, Катерину утешить не в силах. Разбиты ляхи, по Днепру к развалинам замка приплывает колдун. Он творит в землянке заклинания, кто-то ужасный появляется на его зов. У Горобца живет Катерина, видит прежние свои страшные сны и боится за сына. Девушка обнаруживает, проснувшись, что ее ребенок умер. Не выдерживает всего этого рассудок героини, которую создал Гоголь («Страшная месть»). Краткое содержание произведения продолжается тем, что девушка становится безумной.

Смерть Катерины

Катерина, обезумев, ищет повсюду отца, жаждая его смерти. Прибывает незнакомец, который спрашивает Данилу и затем оплакивает его. Он хочет повидать Катерину, говорит с ней долго о муже. Кажется, что разум возвращается к девушке. Однако когда он говорит, что Данило просил его после своей смерти взять ее к себе, Катерина узнает отца в незнакомце и кидается на него с ножом. Но ее опережает колдун. Он убивает собственную дочь.

Дальнейшая участь колдуна

За Киевом является неожиданное чудо. Освещена вся земля, видны все ее концы. В Карпатских горах появляется огромный всадник. В страхе бежит колдун из повести Гоголя. Он узнает во всаднике появившегося во время ворожбы незваного исполина. Ночные кошмары преследуют колдуна. Он бежит в святые места Киева и убивает там старца, который отказался молиться за него. Куда бы ни ехал колдун, путь его лежит к Карпатским горам. Всадник внезапно открывает глаза. Он смеется. Колдун мгновенно умирает. Он видит уже мертвым, что все мертвецы от Галича, Карпат и Киева протянули свои костлявые руки к нему. Всадник бросил им колдуна, и они вонзили свои зубы в него.

Старинная песня

Старинной песней заканчивает повествование Гоголь Николай Васильевич. В ней рассказывается о короле Степане, который воевал с турками, а также о братьях-казаках Иване и Петре. Иван поймал турецкого пашу и разделил награду царя с братом. Однако Петр сбросил брата из зависти в пропасть вместе с младенцем-сыном, а затем забрал себе все добро. Когда Петр умер, бог Ивану разрешил выбрать для брата казнь. Иван проклял его потомство, сказав, что страшный злодей будет в последнем роду брата. Иван же явится на коне из провала, когда настанет время смерти злодея. Он сбросит в пропасть его, а все предки его потянутся грызть этого злодея. Лишь Петр подняться не сможет и будет в бессильной злобе грызть самого себя. Бог удивился жестокости этой казни, однако согласился с Иваном.

Так заканчивается произведение, которое создал Гоголь («Страшная месть»). Краткое содержание основных его событий мы изложили. Перейдем теперь к анализу этой повести.

Значение произведения

Возможно, самой значимой для Гоголя и русской литературы в целом из повестей цикла «Вечеров» является «Страшная месть». Это историческая повесть. Ее действие приурочено к 1-й половине 17 века, когда Украина боролась против Турции и Речи Посполитой за национальную независимость. В частности, Данило Бурульбаш, герой произведения, вспоминает, как он участвовал в военных походах, которыми руководил гетман Конашевич. В то же время повесть эта носила также легендарно-фантастический характер. В ней были затронуты магические темы отделения души от тела, казни злодея в потомстве, апокалиптического всадника и др.

Два эпических уровня произведения, две традиции

Андрей Белый, поэт-символист, в начале 20 века выдвинул тезис о том, что отец Катерины и колдун не тождественны. Это стало отправной точкой для последующих наблюдений над поэтикой данной повести. В «Страшной мести», казалось бы, можно обнаружить 2 эпических уровня: легендарный и реальный, в котором происходит конфликт между отцом и мужем Катерины. На втором уровне, то есть в легенде, существует сверхъестественное. Гоголь Николай Васильевич при этом искусно маскирует границу между ними, поэтому один мир кажется порой естественным продолжением другого. Колдун для читателя — это отец Катерины. Одновременно он является легендарной проекцией отца. Находясь в ссоре со своим зятем, он приобретает все более черты страшного колдуна, так как все несоответствующее установленным в патриархальной общине принципам рассматривается как происки дьявола. Повесть эта возникла, как и другие произведения Гоголя из «Вечеров», на пересечении двух традиций: национально-украинской и западно-романтической (главным образом, немецкой). Автор в ней смешивал с элементами современного повествования черты народной традиции. В русле романтизма находится обнаруженное в произведении личное отношение автора к происходящему.

Открытие, сделанное символистами

Символисты открыли на рубеже 19-20 веков автобиографизм, который имеют произведения Гоголя из «Вечеров» и, в частности, «Страшная месть». В. В. Розанов впервые в фигуре колдуна увидел проекцию самого автора. Андрей Белый (портрет его представлен выше) сравнил Николая Васильевича с колдуном, который убегает от «всадника на Карпатах». Он уподобил любовь автора к России любви к Катерине колдуна из повести «Страшная месть». Главные герои ее при таком взгляде имеют символическое значение, являются образами-символами.

Вий, анализ повести Николая Васильевича Гоголя

Три студента киевской бурсы отправились на каникулы. По дороге заплутали в темноте и попросили ночлега на отдаленном хуторе. Один из студентов, Хома Брут, во сне увидел ведьму, которая вскочила на него верхом и скакала по полям и буеракам. Измученный Хома сотворил молитву, которая ему помогла освободится от чар ведьмы. Хома сам вскочил верхом на старуху и стал погонять ее, охаживая поленом. К утру чары развеялись — старуха превратилась в прекрасную панночку.

Хома Брут возвратился в Киев и приступил к занятиям. Однако через несколько дней получил приказ от ректора бурсы — отправиться к некому богатому сотнику, читать молитвы над умирающей дочерью-красавицей. Хома, подозревая свое недавнее приключение, пытался всячески отвертеться от поручения, но у него ничего не вышло. Люди сотника заперли его на ночь в церкви вместе с успевшей помереть дочерью сотника и Хома приступил к молитвам. Бурсак посмотрел в лицо покойной и убедился, что эта та самая панночка, которая скакала на нем.

Три ночи Хома читал молитвы. В первую ночь труп выбрался из гроба и стал искать Хому. Догадливый бурсак очертил вокруг себя круг мелом на полу — и нечистая сила ничего не могла с ним сделать. Вторую ночь дело пошло страшнее: ведьма призвала на помощь уйму всякой нечисти, которая искала Хому, но не могла увидеть его из-за магического круга. Бурсак вышел из церкви наутро весь поседевший. На третью ночь в церковь набилось огромное число чудовищ. Все искали бурсака. Для того, чтобы увидеть его, привели Вия — некого гнома с железным лицом и веками до земли. Для того, чтобы Вий мог глянуть, нечисти пришлось поднимать ему веки. Хома чувствовал, что не стоит смотреть Вию в глаза, однако не выдержал, и глянул. Тотчас Вий указал на него пальцем, а нечисть накинулась. Хома Брут погиб в тот же миг. Тут раздалось второе пение петуха и нечисть, кинувшись вон из церкви, застряла в окнах и дверях.

Другие два бурсака, обсуждая смерть Хомы, утверждают, что если бы он не испугался и не посмотрел в глаза Вию, то спасся бы.

Главные герои повести

  • Хома Брут — философ из киевской бурсы, жертва Вия.
  • Панночка — она же ведьма, заставила Хому Брута читать над ней молитву.
  • Вий — монстр, убивший Брута, появляется в самом конце повести.
  • Богослов Халява — студент киевской бурсы, вместе с Тиберием и Хомой отделился от бурсаков и попал к ведьме.
  • Тиберий Горобець — ритор, вместе с Хомой и Халявой попал к ведьме.

Экранизации

В 1967 году повесть была адаптирована Георгием Кропачевым и Константином Ершовым в фильм «Вий». Обновленная версия с современными спецэффектами вышла в 2009. Она приурочена к 200-летнему юбилею рождения Гоголя. Фильм «Ведьма» (2006) был сиквелом, то есть продолжением истории. В нем были элементы, похожие на фильм Звонок. []

Вий, анализ повести Николая Васильевича Гоголя

Фантастика представлена в творчестве Николая Васильевича Гоголя (1809-1852) некоторыми произведениями, связанными с двумя важнейшими в его творчестве темами: украинской и петербургской. Наиболее известными из этих произведений являются безусловно повести «Вий» и «Нос».

Написанный в конце 1834 г., «Вий» входил в состав «миргородского» цикла — сборника, имевшего подзаголовок «Повести, служащие продолжением Вечеров на хуторе близ Диканьки». Экземпляры «Миргорода» (СПб., 1835) были уже отпечатаны, когда неожиданно (скорее всего по цензурным соображениям) пришлось изъять из них предисловие к «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». В набранной книге образовался пробел и на место предисловия, занимавшего две страницы Гоголь поместил вновь написанную концовку «Вия» (первоначально повесть кончалась гибелью Хомы Брута). Одновременно с этим он внес в текст повести ряд поправок и изменений.

Фантастическая фабула, воплощенная в «Вие», не встретила радушного приема у критики. В «Литературной летописи» «Библиотеки для чтения», благожелательно отозвавшейся о «Тарасе Бульбе» и «Старосветских помещиках», говорилось, что в «Вие» «нет ни конца, ни начала, ни идеи — нет ничего, кроме нескольких страшных, невероятных сцен. Тот, кто списывает народное предание для повести, должен еще придать ему смысл — тогда только оно сделается произведением изящным. Вероятно, что у малороссиян Вий есть какой-нибудь миф, но значение этого мифа не разгадано в повести» .

Один из наиболее авторитетных критиков эпохи. С. П. Шевырев. высказал в рецензии на «Миргород» свое мнение о том, каким образом современная литература должна взаимодействовать с фольклорной фантастикой: «(. ) мне кажется, что народные предания, для того, чтобы они производили на нас то действие, которое надо, следует пересказывать или стихами или в прозе, но тем же языком, каким вы слышали их от народа. Иначе, в нашей дельной, суровой и точной прозе они потеряют всю прелесть своей занимательности. В начале этой повести находится живая картина Киевской бурсы и кочевой жизни бурсаков, но эта занимательная и яркая картина своею существенностью как-то не гармонирует с фантастическим содержанием продолжения. Ужасные видения семинариста в церкви были камнем претыкания для автора. Эти видения не производят ужаса, потому что они слишком подробно описаны. Ужасное не может быть подробно: призрак тогда страшен, когда в нем есть какая-то неопределенность: если же вы в призраке умеете разглядеть слизистую пирамиду, с какими-то челюстями вместо ног, и с языком вверху . тут уж не будет ничего страшного — и ужасное переходит просто в уродливое. (. ) Испугайтесь сами, и заговорите в испуге, заикайтесь от него, хлопайте зубами (. ) Я вам поверю, и мне самому будет страшно (. ) А пока ваш период в рассказах ужасного будет строен и плавен (. ) я не верю в ваш страх — и просто: не боюсь (. )!» («Московский наблюдатель», 1835).

С мнением Шевырева о том, что «ужасное не может быть подробно» солидаризировался В. Г. Белинский. В «Вие» ему нравились «картины малороссийских нравов» и описание бурсы. Анализ «Вия» Белинский заключал словами: «Нет, несмотря на неудачу в фантастическом, эта повесть есть дивное создание. Но и фантастическое в ней слабо только в описании привидений, а чтения Хамы в церкви, восстание красавицы, явление Вия бесподобны» .

Второй раз при жизни Гоголя «Вий» издавался в 1842 г., во втором томе собрания его сочинений. При этом некоторые сцены были заново переделаны и подробности в описании чудовищ устранены. В № 2 «Отечественных записок» за 1843 г. Белинский сочувственно отозвался о характере изменений, внесенных в повесть. Опорные моменты фантастической фабулы «Вия» (столкновение с ведьмой, бесовская скачка, оборотничество, убийство ведьмы, требование, чтобы герой на протяжении трех ночей читал над ее гробом молитвы, ужасы этих трех ночей, первоначальное избавление героя от гибели, затем появление нечисти, призванной ведьмой на помощь, и, наконец, появление «старшего» из нечистой силы, способного увидеть и погубить героя, невзирая на магический круг) имеют фольклорное происхождение. Сказки со сходным сюжетом или его деталями зафиксированы как в украинском, так и, шире, в славянском и европейском фольклоре. Но к малороссийскому «народному преданию» восходят далеко не все подробности гоголевского повествования. Так, гномы — это существа из немецкой мифологии, в украинской демонологии их нет. Многие черты описания чудовищ в финале повести являются либо плодом воображения Гоголя, либо результатом литературных реминисценций (напр., из «Баллады, в которой описывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди» Жуковского (1814) и из другой баллады Жуковского «Суд божий над епископом» (1831), а также из романа А. Ф. Вельтмана «Святославич, вражий питомец» (1835)).

На фоне сюжетных подробностей, имеющих литературное происхождение, легко различимы все детали, имеющие фольклорный источник — все, кроме одной: образа самого Вия. Ряд исследователей склоняется к мнению, что Вий, заменивший в фольклорной фабуле «старшую ведьму», был выдуман самим Гоголем. Однако уже в труде А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» не только указывалось на наличие в славянской мифологии сходного образа, но и само название фантастического существа — Вий — рассматривалось как вполне традиционное фольклорное. К сожалению, Афанасьев не дает отсылки к источнику, и нельзя поручиться, не послужил ли источником для него «Вий» Гоголя. В поисках аналогов гоголевскому образу были обнаружены восточнославянские фольклорные соответствия Вию и даже индо-иранские (параллель между Вием и Vayu, выступающим в одних случаях как божество смерти, в других — как демон, проведена в статье Абаева В. И. «Образ Вия в повести Н. В. Гоголя», М.,1958). Наконец, А. А. Назаревским указаны черты, которыми Вий сходствует с Касьяном в украинских народных преданиях (губительный взгляд, веки до земли, близость к земле и подземной жизни). По мнению Назаревского, имя «Вий» произошло от украинского слова «вiя», обозначающего «ресница» или же «веко вместе с ресницами». Мужское имя собственное «Вий» могло быть образовано от женского имени нарицательного «вiя» по аналогии с именем «Струй» (от «струя»), которое Жуковский дал одному из героев поэмы-сказки «Ундина». Мотив зрения и слепоты, связанный с Вием, на народномифологической основе возникает при переходе границы между живым и мертвым. В.Я. Пропп указывает, что слепа баба-яга, охраняющая вход в царство мертвых. «Точно так же, — пишет он, — и в гоголевском «Вие» черти не видят казака. Черти, могущие видеть живых, это как бы шаманы среди них, такие же, как живые шаманы, видящие мертвых, которых обыкновенные смертные не видят. Такого шамана они и зовут. Это — Вий» .

Первые наброски повести «Нос» относятся к концу 1832 или началу 1833 г., а ее черновая редакция была закончена не позднее августа 1834 г. В 1835 г. Гоголь приступил к окончательной обработке повести, намереваясь поместить ее в «Московском наблюдателе» — журнале, который затевался в Москве друзьями Гоголя С. П. Шевыревым и М. П. Погодиным, и в котором Гоголь собирался принять активное участие. 18 марта 1835 г, он отправил рукопись в Москву, сопроводив ее письмом к Погодину: «Посылаю тебе нос (. ) Если в случае ваша глупая цензура привяжется к тому, что нос не может быть в Казанской церкве, то, пожалуй, можно его перевести в католическую. Впрочем, я не думаю, чтобы она до такой степени уж выжила из ума» . Однако «Нос» так и не появился в «Московском наблюдателе»: по позднейшему свидетельству Белинского, Шевырев и Погодин отвергли повесть как «грязную, пошлую и тривиальную» . Впервые ее напечатал Пушкин в 1836 г. в третьем номере «Современника». В примечании к «Носу» Пушкин писал: «Н. В. Гоголь долго не соглашался на напечатание этой шутки, но мы нашли в ней так много неожиданного, фантастического, веселого, оригинального, что уговорили его позволить нам поделиться с публикою удовольствием, которое доставила нам его рукопись. Изд.»

Работая над «Носом», Гоголь переделал финал повести: первоначально фантастичность описанных в ней событий была мотивирована сном майора Ковалева. Изменение концовки, вероятнее всего, было вызвано появлением в «Северной пчеле», № 192 от 27 августа 1834 г. за подписью «Р. М.» рецензии на повести Пушкина, в которой критиковалась, как чрезвычайно устаревшая, мотивировка фантастики сном, примененная в «Гробовщике». Переделывая конец «Носа», Гоголь учел замечание «Р. М.» и вместе с тем спародировал его рецензию. При публикации повесть значительно пострадала от цензуры: встреча Ковалева с Носом была перенесена из Казанского собора в Гостиный двор, целый ряд острых сатирических высказываний был устранен. В собрании сочинений Гоголя 1842 г. «Нос» был помещен в третьем томе, среди других повестей, связанных с петербургской темой. При этом финал повести был еще раз переработан. Известный критик 40-50-х годов Аполлон Григорьев назвал «Нос» «глубоким фантастическим» произведением, в котором «целая жизнь пустая, бесцельно формальная, (. ) неугомонно движущаяся — встает перед вами с этим загулявшимся носом, — и, если вы ее знаете, эту жизнь,- а не знать вы ее не можете после всех тех подробностей, которые развертывает перед вами великий художник», то «миражная жизнь» вызывает в вас не только смех, но и леденящий душу ужас» .

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: