Вечерний альбом цветаева стихи

Биография Марины Ивановны Цветаевой (Анна Саакянц, 1991)
«Вечерний альбом» — россыпь полудетских впечатлений
:: вперёд :: назад :: к содержанию

И она собрала стопку стихов исповедь души за последние два года, отнесла в Леонтьевский, заплатила за печатание пятисот экземпляров и через месяц уже держала в руках довольно неказистую книгу в сине-зеленой картонной обложке под названием «Вечерний альбом».

Итак, она вступила на путь, откуда сделать шаг назад было невозможно. Она послала свою книгу Брюсову, Волошину, в издательство «Мусагет». Это была большая смелость: отправить полудетские стихи Брюсову «с просьбой просмотреть». Но ведь уже тогда Цветаева бессознательно следовала девизу, который отчеканила позже: «Единственная обязанность на земле человека — правда всего существа».

Бесстрашная и безоглядная правдивость и искренность во всем были всю жизнь ее радостью и горем, ее крыльями и путами, ее волей и пленом, ее небесами и преисподней. Эта наивная первозданность, создавая особое обаяние непосредственности, подкупила читателей «Вечернего альбома».

На книгу последовали отклики М. Волошина, Н. Гумилева, В. Брюсова и других — отклики одобрительные и ожидающие дальнейшего. (Брюсов, впрочем, своими надеждами увидеть впредь в стихах Цветаевой чувства более «острые» и мысли более «нужные» задел ее самолюбие).

Автор «Вечернего альбома» приглашал в свою страну — блаженную страну детства, прекрасного, хотя и не всегда безоблачного, с нежной и печальной матерью («Видно, грусть оставила в наследство Ты, о мама, девочкам своим»); с любимыми книгами, говорил о «счастье быть на свете», о первых робких попытках любить, о скуке и обыденности жизни среди равно душных лиц; о волшебных сказках Соловьева, о Даме с камелиями и многом-многом другом.

Эта россыпь полудетских «впечатлений бытия» лишь условно делилась в книге на три части: «Детство», «Любовь», «Только тени». Все тут было слито в единую романтику. Райское детство, сновидения, «без мер и без конца» любовь и дорогие сердцу «тени», ушедшие навсегда.

В сущности, «Вечерний альбом * уже можно назвать предтечей Цветаевой как творческой личности, которая выражала себя пока что посредством наивного, «невзрослого стиха». Впрочем, уже и сейчас порой слышался голос не просто та лантливого ребенка — но поэта: «Отдать всю душу — но кому бы? Мы счастье строим на песке» или «Но не правда ль, ведь счастия нет вне печали? Кроме мертвых, ведь нету друзей?» и многие другие строки, написанные в пору «трагического отрочества», как сама Цветаева его назовет.

Вечерний альбом с посвящением М. А. Волошину. Собрание Дома-музея М. А. Волошина

М. Волошин «Женская поэзия»

Женщины-поэты предыдущего поколения, Зинаида Гиппиус, Поликсена Соловьева (Аllegro), как бы скрывали свою женственность и предпочитали в стихах мужской костюм, и писали про себя в мужском роде. Поэтессы же последних лет, подобно поэтессам французским, говорят от своего женского имени и про свое интимное, женское.

Но ни у одной из них эта женская, эта девичья интимность не достигала такой наивности и искренности, как у Марины Цветаевой. Это очень юная и неопытная книга — «Вечерний альбом». Многие стихи, если их раскрыть случайно, посреди книги, могут вызвать улыбку. Ее нужно читать подряд, как дневник, и тогда каждая строчка будет понятна и уместна. Она вся на грани последних дней детства и первой юности. Если же прибавить, что ее автор владеет не только стихом, но и четкой внешностью внутреннего наблюдения, импрессионистической способностью закреплять текущий миг, то это укажет, какую документальную важность представляет эта книга, принесенная из тех лет, когда обычно слово еще недостаточно послушно, чтобы верно передать наблюдение и чувство.

М.Волошин. «Утро России», статья «Женская поэзия», М., 1910 г., 11 декабря, № 323, С. 6 .

Н. Гумилев «Письма о русской поэзии»

Марина Цветаева (книга «Вечерний альбом») внутренне талантлива, внутренне своеобразна. Пусть ее книга посвящается «блестящей памяти Марии Башкирцевой», эпиграф взят из Ростана, слово «мама» почти не сходит со страниц. Все это наводит только на мысль о юности поэтессы, что и подтверждается ее собственными строчками-признаниями. Многое ново в этой книге: нова смелая (иногда чрезмерно) интимность; новы темы, напр. детская влюбленность; ново непосредственное, бездумное ликование пустяками жизни. И, как и надо было думать, здесь инстинктивно угаданы все главнейшие законы поэзии, так что эта книга не только милая книга девических признаний, но и книга прекрасных стихов.

Н. Гумилев. «Аполлон».
С.-Пб. ,1911 г., № 5, с. 78.

Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома
—Феодосия Цветаевых
—Коктебельские вечера
—Гостиная Цветаевых
—Марина Цветаева
—Анастасия Цветаева
— «Я жила на Бульварной» (АЦ)
—Дом-музей М. и А. Цветаевых
—Феодосия Марины Цветаевой
—Крым в судьбе М. Цветаевой
—Максимилиан Волошин
—Василий Дембовецкий
— —Константин Богаевский
—Литературная гостиная
—Гостевая книга музея
Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей
—Хронология М. Цветаевой
—Хронология А. Цветаевой
—Биография М. Цветаевой
—Биография А. Цветаевой
—Исследования и публикации
—Воспоминания А. Цветаевой
—Документальные фильмы
—Цветаевские фестивали
—Адрес музея и контакты
—Лента новостей музея
—Открытые фонды музея
—Музейная педагогика
—Ссылки на другие музеи

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина»

«В зале» М. Цветаева

«В зале» Марина Цветаева

Над миром вечерних видений
Мы, дети, сегодня цари.
Спускаются длинные тени,
Горят за окном фонари,
Темнеет высокая зала,
Уходят в себя зеркала…
Не медлим! Минута настала!
Уж кто-то идет из угла.
Нас двое над темной роялью
Склонилось, и крадется жуть.
Укутаны маминой шалью,
Бледнеем, не смеем вздохнуть.
Посмотрим, что ныне творится
Под пологом вражеской тьмы?
Темнее, чем прежде, их лица, —
Опять победители мы!
Мы цепи таинственной звенья,
Нам духом в борьбе не упасть,
Последнее близко сраженье,
И темных окончится власть
Мы старших за то презираем,
Что скучны и просты их дни…
Мы знаем, мы многое знаем
Того, что не знают они!

Анализ стихотворения Цветаевой «В зале»

Первый поэтический сборник Марины Цветаевой под названием «Вечерний альбом» увидел свет в 1910 году. В нем было несколько разделов, один из которых юная поэтесса назвала «Детство». Таким образом, Цветаева решила отдать должное самому счастливому периоду своей жизни, который завершился так резко и внезапно в 1906 году со смертью матери. Поэтесса специально решила не включать в этот сборник свои ранние стихи, так как считала их недостаточно взрослыми и содержательными. Поэтому все произведения для раздела детства были написаны буквально за несколько месяцев. Среди них — стихотворение «В зале», которое раскрывает одну из страниц жизни маленькой Марины, увлекательную и полную тайн.

Не секрет, что мать поэтессы старалась привить своим дочерям хорошие манеры, поэтому воспитывала их не только в строгости, но и очень много времени уделяла занятиям с девочками. Больше всего на свете Марина и Анастасия любили уроки музыки, которые проводились в зале, где стоял роскошный рояль. Именно сюда по вечерам любили пробираться сестры, испытывая, таким образом, собственную силу воли и преодолевая детские страхи. Один из таких вечеров в своем стихотворении и описала Цветаева, рассказав, как «спускаются длинные тени», и они с сестрой тайком пробираются в темный зал, трепеща от страха.

«Нас двое над темной роялью склонилось, и крадется жуть», — отмечает поэтесса, подчеркивая при этом, что чувство страха смешивается с неописуемым восторгом. Это – ощущение победы над самими собой и над взрослыми, которые давно уже позабыли те ощущения, которые испытывали в детстве. Но от этого они не стали мудрее и сильнее, потому что перестали бороться со своими страхами и испытывать пьянящее чувство победы лишь потому, что им удалось узнать, что «твориться под пологом вражеской тьмы».

Обращаясь мысленно в прошлое, Цветаева вновь становится маленькой девочкой, которая заявляет: «Мы старших за то презираем, что просты и скучны их дни…». При этом Цветаева убеждена, что они с сестрой знают то, о чем взрослые уже давно успели позабыть. И это чувство превосходства дарит удивительное ощущение радости, сопричастности к великим тайнам мироздания, которые открываются лишь перед теми, кто обладает бесстрашным сердцем, острым умом, фантазией и – непослушанием. Всеми этими качествами когда-то могла похвастаться Марина Цветаева, которая, став взрослой, постаралась сохранить в своей памяти те ощущения, которые подарило ей беззаботное и счастливое детство.

Своеобразие тем в сборнике « Вечерний альбом» Марины Цветаевой

Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по- французски, по-немецки). В 1910 году еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, собрала стопку стихов — исповедь за последние два года и отнесла в типографию А. И. Мамонтова. Заплатив за печатанье 500 экземпляров, через месяц уже держала в руках довольно неказистую книгу в сине-зеленой картонной обложке под названием «Вечерний альбом». По сути, это был дневник очень одаренного и наблюдательного ребенка. Но от многих своих сверстниц, тоже писавших стихи, юная Цветаева отличалась в своем альбоме, по крайней мере, двумя чертами: во первых, ничего не выдумывала, то есть почти не впадала в сочинительство, и, во вторых, она никому не подражала.

Первым, кто сразу же прочитал «Вечерний альбом» и тотчас на него откликнулся, был Максимилиан Волошин. По его мнению, до Цветаевой никому в поэзии не удавалось написать о детстве из детства. О детстве обычно рассказывали взрослые — сверху вниз. «Это очень юная и неопытная книга, — писал Волошин. — Многие стихи, если их раскрыть случайно посреди книги, могут вызвать улыбку. Ее нужно читать подряд, как дневник, и тогда каждая строчка будет понятна и уместна. Если же прибавить, что ее автор владеет не только стихом, но и четкой внешностью внутреннего наблюдения, импрессионистической способностью закреплять текущий миг, то это укажет, какую документальную важность представляет эта книга, принесенная из тех лет, когда обычно слово еще недостаточно послушно, чтобы верно передать наблюдение и чувство. ». Для гимназистки Марины Цветаевой, тайком выпустившей свой первый сборник, такой отзыв был великой радостью и поддержкой. В Волошине она нашла друга на всю жизнь. Одобрительно отозвался о «Вечернем альбоме» и Н. Гумилев. «Марина Цветаева внутренне талантлива, внутренне своеобразна. эта книга, — заключил он свою рецензию, — не только милая книга девических признаний, но и книга прекрасных стихов».

Строгий Брюсов, особенно похвалил Марину за то, что она безбоязненно вводит в поэзию «повседневность», «непосредственные черты жизни», предостерегая ее в опасности впасть в «домашность» и разменять свои темы на «милые пустяки», сообщил о своих надеждах увидеть впредь в стихах Цветаевой чувства «более острые» и мысли более «нужные», что задело самолюбие Марины. На его пугающий отзыв Цветаева ответила стихотворением:

  • Улыбнись в мое «окно»,
  • Иль к шутам меня причисли,
  • Не изменишь все равно!
  • «Острых чувств» и «нужных мыслей»
  • Мне от Бога не дано.
  • Нужно петь, что все темно,
  • Что над миром сны нависли.
  • -Так теперь заведено. —
  • Этих чувств и этих мыслей
  • Мне от Бога не дано!

Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали своей талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. На этом сошлись все рецензенты. Хотя оценки М. Волошина, В. Брюсова, Н. Гумилева и казались завышенными, Цветаева их вскоре оправдала. В этом альбоме Марины Цветаевой появляется лирическая героиня — молодая девушка, мечтающая о любви. «Вечерний альбом» — это скрытое посвящение. Перед каждым разделом — эпиграф, а то и по два: из Ростана и Библии. Таковы столпы первого возведенного Мариной Цветаевой здания поэзии. Какое оно еще пока ненадежное, это здание; как зыбки его некоторые части, сотворенные полудетской рукой. Немало инфантильных строк — впрочем, вполне оригинальных, ни на чьих не похожих:

  • «Кошку завидели, курочки
  • Стали с индюшками в круг.
  • Мама у сонной дочурки
  • Вынула куклу из рук.

Но некоторые стихи уже предвещали будущего поэта. В первую очередь — безудержная и страстная «Молитва», написанная Мариной в день семнадцатилетия, 26 сентября 1909 года:

  • Христос и Бог! Я жажду чуда
  • Теперь, сейчас, в начале дня!
  • О, дай мне умереть, покуда
  • Вся жизнь как книга для меня.
  • Ты мудрый, ты не скажешь строго:
  • «Терпи, еще не кончен срок».
  • Ты сам мне подал — слишком много!
  • Я жажду сразу — всех дорог!
  • Люблю и крест, и шелк, и каски,
  • Моя душа мгновений след.
  • Ты дал мне детство — лучше сказки
  • И дай мне смерть — в семнадцать лет!

Нет, она вовсе не хотела умереть в этот момент, когда писала эти строки; они — лишь поэтический прием. В стихотворении «Молитва» скрытое обещание жить и творить: «Я жажду всех дорог!». Они появятся во множестве — разнообразные дороги цветаевского творчества. В стихах «Вечернего альбома» рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала не детская сила, которая пробивала себе путь сквозь немудреную оболочку зарифмованного детского дневника московской гимназистки. «В Люксембургском саду», наблюдая с грустью играющих детей и их счастливых матерей, завидует им: «Весь мир у тебя», — а в конце заявляет:

  • Я женщин люблю, что в бою не робели
  • Умевших и шпагу держать, и копье, —
  • Но знаю, что только в плену колыбели
  • Обычное — женское — счастье мое!

В «Вечернем альбоме» Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к дорогим ее сердцу людям; в первую очередь о маме и о сестре Асе. Н. Гумилев, прочитав «Вечерний альбом» (1910), заметил, что «мама» почти не сходит с его страниц. В стихотворении «Ricordo di tivoli» (Воспоминание о Тиволе» — итал.) Марина писала о сестре Анастасии, с «высоты» взрослого человека. Мальчик к губам приложил осторожно свирель,

  • Девочка, плача, головку на грудь уронила.
  • Грустно и мило!
  • Скорбно склоняется к детям столетняя ель.
  • Темная ель в этой жизни видала так много
  • Слишком красивых, с большими глазами, детей.
  • Нет путей
  • Им в нашей жизни. Их счастье, их радость — у бога.
  • Море синеет вдали, как огромный сапфир,
  • Детские крики доносятся с дальней лужайки,
  • В воздухе — чайки.
  • Мальчик играет, а девочке в друге весь мир.
  • Ясно литая в грядущем, их ель осенила,
  • Мощная, мудрая, много видавшая ель!
  • Плачет свирель.
  • Девочка, плача, головку на грудь уронила.

Легко ли поверить, что эти стихи написала девушка, едва перешагнувшая порог отрочества: такова была Марина. Она все знала заранее. Ее грусть, в ней заложенная еще в детстве, чуя все, что придет потом, делала ее еще в пятнадцать лет тою столетнюю елью над теми детьми. В «Вечернем альбоме» встречаются переклички с Брюсовым. Это мотивы встречи, экзотики, чародейства, городская тема, стихотворения, образцом для которых послужили брюсовские баллады.

Цветаева М.И.

Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. По происхождению, семейным связям, воспитанию она принадлежала к трудовой научно-художественной интеллигенции. Если влияние отца, Ивана Владимировича, университетского профессора и создателя одного из лучших московских музеев (ныне музея Изобразительных Искусств), до поры до времени оставалось скрытым, подспудным, то мать, Мария Александровна, страстно и бурно занималась воспитанием детей до самой своей ранней смерти, — по выражению дочери, завила их музыкой: “После такой матери мне осталось только одно: стать поэтом”.
Характер у Марины Цветаевой был трудный, неровный, неустойчивый. Илья Эренбург, хорошо знавший ее в молодости, говорит: “Марина Цветаева совмещала в себе старомодную учтивость и бунтарство, пиетет перед гармонией и любовью к душевному косноязычию, предельную гордость и предельную простоту. Ее жизнь была клубком прозрений и ошибок”.
Однажды Цветаева случайно обмолвилась по чисто литературному поводу: “Это дело специалистов поэзии. Моя же специальность — Жизнь”. Жила она сложно и трудно, не знала и не искала покоя, всегда была в полной неустроенности, искренне утверждала, что “чувство собственности” у нее “ограничивается детьми и тетрадями”. Жизнью Марины правило воображение.
Детство, юность и молодость Марины Ивановны прошли в Москве и в тихой Тарусе, отчасти за границей. Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно: совсем маленькой девочкой — в музыкальной школе, потом в католических пансионах в Лозанне и Фрейбурге, в ялтинской женской гимназии, в московских частных пансионах.
Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски, по-немецки), печататься — с шестнадцати. Герои и события поселились в душе Цветаевой, продолжали в ней свою “работу”. Маленькая, она хотела, как всякий ребенок, “сделать это сама”. Только в данном случае “это” было не игра, не рисование, не пение, а написание слов. Самой найти рифму, самой записать что-нибудь. Отсюда первые наивные стихи в шесть-семь лет, а затем — дневники и письма.
В 1910 году еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, выпускает довольно объемный сборник “Вечерний альбом”. Его заметили и одобрили такие влиятельные и взыскательные критики, как В. Брюсов, Н. Гумилев, М. Волошин.
Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали своей талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. На этом сошлись все рецензенты. Строгий Брюсов, особенно похвалил Марину за то, что она безбоязненно вводит в поэзию “повседневность”, “непосредственные черты жизни”: “Несомненно, талантливая Марина Цветаева может дать нам настоящую поэзию интимной жизни и может, при той легкости, с какой она, как кажется, пишет стихи, растратить все свои дарования на ненужные, хотя бы и изящные безделушки”.
В этом альбоме Цветаева облекает свои переживания в лирические стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о верности любящей:
В ее стихах появляется лирическая героиня — молодая девушка, мечтающая о любви. “Вечерний альбом” — это скрытое посвящение. Перед каждым разделом — эпиграф, а то и по два: из Ростана и Библии.
Таковы столпы первого возведенного Мариной Цветаевой здания поэзии. Какое оно еще пока ненадежное, это здание; как зыбки его некоторые части, сотворенные полудетской рукой. Немало строк оригинальных, ни на чьи не похожих: “Кошку завидели, курочки Стали с индюшками в круг. Мама у сонной дочурки Вынула куклу из рук” (“У кроватки”).
Но некоторые стихи уже предвещали будущего поэта. В первую очередь — безудержная и страстная “Молитва”, написанная поэтессой в день семнадцатилетия, 26 сентября 1909 года:
Нет, она вовсе не хотела умереть в тот момент, когда писала эти строки; они — лишь поэтический прием.
Марина была очень жизнестойким человеком (“Меня хватит еще на 150 миллионов жизней!”). Она жадно любили жизнь и, как положено поэту-романтику, предъявляла ей требования громадные, часто непомерные.
В стихотворении “Молитва” скрытое обещание жить и творить: “Я жажду всех дорог!”. Они появятся во множестве — разнообразные дороги цветаевского творчества.
В стихах “Вечернего альбома” рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, которая пробивала себе путь сквозь немудреную оболочку зарифмованного детского дневника московской гимназистки. “В Люксембургском саду”, наблюдая с грустью играющих детей и их счастливых матерей, завидует им: “Весь мир у тебя”, — а в конце заявляет: Я женщин люблю, что в бою не робели // Умевших и шпагу держать, и копье, // Но знаю, что только в плену колыбели // Обычное женское — счастье мое!
В “Вечернем альбоме” Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к дорогим ее сердцу людям; в первую очередь о маме и о сестре Асе.
“Вечерний альбом” завершается стихотворением “Еще молитва”. Цветаевская героиня молит создателя послать ей простую земную любовь.
В лучших стихотворениях первой книги Цветаевой уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между “землей” и “небом”, между страстью и идеальной любовью, между стоминутным и вечным, конфликта цветаевской поэзии: быта и бытия.
Вслед за “Вечерним альбомом” появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: “Волшебный фонарь” ( 1912 г .) и “Из двух книг” ( 1913 г .) — оба под маркой издательства “Оле-Лукойе”, домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой, за которого в 1912 году она выйдет замуж. В это время Цветаева — “великолепная и победоносная” жила уже очень напряженной душевной жизнью.
Устойчивый быт уютного дома в одном из старомосковских переулков, неторопливые будни профессорской семьи — все это было поверхностью, под которой уже зашевелился “хаос” настоящей, не детской поэзии.
К тому времени Цветаева уже хорошо знала себе цену как поэту (уже в 1914 г . она записывает в своем дневнике: “В своих стихах я уверена непоколебимо”), но ровным счетом ничего не делала для того, чтобы наладить и обеспечить свою человеческую и литературную судьбу.
Жизнелюбие Марины воплощалось, прежде всего, в любви к России и к русской речи. Марина очень сильно любила город, в котором родилась, Москве она посвятила много стихов:
Позднее в поэзии Цветаевой появится герой, который пройдет сквозь годы ее творчества, изменяясь во второстепенном и оставаясь неизменным в главном: в своей слабости, нежности, зыбкости в чувствах. Лирическая героиня наделяется чертами кроткой богомольной женщины: Пойду и встану в церкви // И помолюсь угодникам // О лебеде молоденьком.
В первые дни 1917 года в тетради Цветаевой появляются не самые лучшие стихи, в них слышатся перепевы старых мотивов, говорится о последнем часе нераскаявшейся, истомленной страстями лирической героини.
В наиболее удавшихся стихах, написанных в середине января — начале февраля, воспевается радость земного бытия и любви:
Многие из своих стихов Цветаева посвящает поэтам современникам: Ахматовой, Блоку, Маяковскому, Эфрону:
Но все они были для нее лишь собратьями по перу. Блок в жизни Цветаевой был единственным поэтом, которого она чтила не как собрата по “старинному ремеслу”, а как божество от поэзии, и которому, как божеству, поклонялась:
Всех остальных, ею любимых, она ощущала соратниками своими, вернее — себя ощущала собратом и соратником их, и о каждом считала себя вправе сказать, как о Пушкине: “Перья навостроты знаю, как чинил: пальцы не присохли от его чернил!”.
Марина Цветаева пишет не только стихи, но и прозу. Проза Цветаевой тесно связана с ее поэзией. В ней, как и в стихах, важен был не только смысл, но и звучание, ритмика, гармония частей. Она писала: “Проза поэта — другая работа, чем проза прозаика, в ней единица усилия — не фраза, а слово, и даже часто — мое”. Однако в отличие от поэтических произведений, где искала емкость и локальность выражения, в прозе же она любили распространить, пояснить мысль, повторить ее на разные лады, дать слово в его синонимах.
Проза Цветаевой создает впечатление большой масштабности, весомости, значительности. Мелочи у Цветаевой просто перестают существовать, люди, события, факты всегда объемны. Цветаева обладала даром точно и метко рассказать о своем времени.
Одна из ее прозаических работ посвящена Пушкину. В ней Марина пишет, как она впервые познакомилась с Пушкиным и что о нем узнала сначала. Она пишет, что Пушкин был ее первым поэтом, и первого поэта убили. Она рассуждает о его персонажах. Пушкин “заразил” Цветаеву словом любовь. Этому великому поэту она также посвятила множество стихов:
Самое ценное, самое несомненное в зрелом творчестве Цветаевой — ее неугасимая ненависть к “бархотной сытости” и всякой пошлости. В дальнейшем творчестве Цветаевой все более крепнут сатирические ноты. В то же время в Цветаевой все более растет и укрепляется живой интерес к тому, что происходит на покинутой Родине. “Родина не есть условность территории, а принадлежность памяти и крови, — писала она. — Не быть в России, забыть Россию — может бояться только тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри — тот теряет ее лишь вместе с жизнью”. С течением времени понятие “Родина” для нее наполняется новым содержанием. Поэт начинает понимать размах русской революции (“лавина из лавин”), она начинает чутко прислушиваться к “новому звучанию воздуха”.
Тоска по России сказывается в таких лирических стихотворениях, как “Рассвет на рельсах”, “Лучина”, “Русской ржи от меня поклон”, “О неподатливый язык. ”, сплетается с думой о новой Родине, которую поэт еще не видел и не знает, — о Советском Союзе, о его жизни, культуре и поэзии.
К 30-м годам Марина Цветаева совершенно ясно осознала рубеж, отделивший ее от белой эмиграции. Важное значение для понимания поэзии Цветаевой, которую она заняла к 30-м годам, имеет цикл “стихи к сыну”. Здесь она во весь голос говорит о Советском Союзе, как о новом мире новых людей, как о стране совершенно особого склада и особой судьбы, неудержимо рвущейся вперед — в будущее, и в само мироздание — “на Марс”.
Русь для Цветаевой — достояние предков, Россия — не более как горестное воспоминание “отцов”, которые потеряли родину, и у которых нет надежды обрести ее вновь, а “детям” остается один путь — домой, на единственную родину, в СССР. Столь же твердо Цветаева смотрела и на свое будущее. Она понимала, что ее судьба — разделить участь “отцов”.

Личная драма поэтессы переплеталась с трагедией века. Последнее, что Цветаева написала в эмиграции, — цикл гневных антифашистских стихов о растоптанной Чехословакии, которую она нежно и преданно любила.
На этой ноте последнего отчаяния оборвалось творчество Цветаевой. Дальше осталось просто человеческое существование.

В 1939 году Цветаева восстанавливает свое советское гражданство и возвращается на родину. Она мечтала вернуться в Россию “желанным и жданным гостем”. Но так не получилось. Личные ее обстоятельства сложились плохо: муж и дочь подвергались репрессиям. Цветаева поселилась в Москве, готовила сборник стихотворений. Но тут грянула война. Эвакуация забросила Цветаеву сначала в Чистополь, а затем в Елабугу. Тут-то ее и настигло одиночество, о котором она с таким глубоким чувством сказала в своих стихах. Измученная, потерявшая веру, 31 августа 1941 года Марина Ивановна Цветаева покончила жизнь самоубийством. Могила ее затерялась. Долго пришлось ожидать и исполнения ее юношеского пророчества, что ее стихам “как драгоценным винам настанет свой черед”.
Марину Цветаеву — поэта не спутаешь ни с кем другим. Ее стихи можно безошибочно узнать — по особому распеву, неповоротным ритмам, не общей интонации. С юношеских лет уже начала сказываться особая цветаевская хватка в обращении со стихотворным словом, стремление к афористической четкости и завершенности.
При всей своей романтичности юная Цветаева не поддалась соблазнам того безжизненного, мнимого многозначительного декадентского жанра. Марина Цветаева хотела быть разнообразной, она искала в поэзии различные пути.
Марина Цветаева — большой поэт, и вклад ее в культуру русского стиха ХХ века значителен. Среди созданного Цветаевой, кроме лирики — семнадцать поэм, восемь стихотворных драм, автобиографическая, мемуарная, историко-литературная и философско-критическая проза.
Ее не впишешь в рамки литературного течения, границы исторического отрезка. Она необычайно своеобразна, трудноохватима и всегда стоит особняком.
Одним близка ее ранняя лирика, другим — лирические поэмы; кто-то предпочитает поэмы — сказки с их могучим фольклорным разливом; некоторые станут поклонниками проникнутых современным звучанием трагедий на античные сюжеты; кому-то окажется ближе философская лирика 20-х годов, иные предпочтут прозу или литературные письмена, вобравшие в себя неповторимость художественного мироощущения Цветаевой. Однако все ею написанное объединено пронизывающей каждое слово могучей силой духа.
“Цветаева звезда первой величины. Кощунство кощунств — относиться к звезде как к источнику света, энергии или источнику полезных ископаемых. Звезды — это всколыхающая духовный мир человека тревога, импульс и очищение раздумий о бесконечности, которая нам непостижима. ”, — так отозвался о творчестве Цветаевой, поэт Латвии О. Вициетис.

/ Биографии / Цветаева М.И.

Смотрите также по Цветаевой:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: