Урок по теме: Поэзия льштама, рнака, овой

Цель урока: дать представление о личности и литературном творчестве поэтов, особенности их поэзии.

Методические приёмы: лекция учителя, сообщения учеников, комментированное чтение .

Оборудование: фотографии поэтов, фотодокументы, памятка “Как анализировать стихи поэтов Серебряного века; высказывания”.

Стихи ни к чему недотепам и нудным;
Сердце им не вылечит рифма сквозная.
Поэзию любят “красивые люди”
Я это по личному опыту знаю.
Вздыхает над Блоком ученый-ракетчик
И Пушкина шепчет веселый полярник,
И к звездам дорога становится легче.
И строки, как кони, летят над полями…
Багрицкий девчонку вихрастую будит,
Шаги Маяковского слышит Россия.
Поэзию любят “красивые люди”.
Поэзия делает землю красивей.

Б.Куняев. “Поэзия”

I. Слово учителя

Сегодня не случайно обращусь к этим строкам, пытаясь убедить нигилистов и скептиков в том, что поэзия обогащает внутренний мир человека, и что только высокие и подлинные чувства пробуждают подлинные мысли, а настоящая образность – это и есть сплав чувства и мысли.

“Настоящая” поэзия – это вразумляющая поэзия, она доходит не только до ума, но и до души, до сердца. Прозу мы редко повторяем про себя, а стихи, их отдельные строки, — помним всегда.

Одухотворенное значение поэзии велико, особенно, если поэзия эта – гуманная, общечеловеческая.

II. Лекция учителя

Задание классу: законспектировать лекцию.

— Почему три разных поэта вошли в одну тему?

— Да, разные поэты, различна судьба, самобытен поэтический почерк каждого, но для меня они предстают как “вершины” поэтического русского искусства.

Они жили в одно время, разделив трагическую судьбу своего поколения.

Все трое испытали хулу и гонения. Они родились почти в один год, вернее один за другим: Анна Ахматова 11 июня 1889 года (Одесса); Борис Пастернак 29 июня 1890 года (Москва); Осип Мандельштам 15 января 1891 года (Варшава).

Все три поэта “возращены” нам, восстановлены их добрые имена, тревожно-волнующи их судьбы, мужественны характеры; они в негативе сегодняшней жизни, не пасть духом, набраться сил.

III. Сообщение ученика

Поэт О. Мандельштам развеял миф о поголовном страхе перед сталинщиной.

В1933 году он написал стихотворение — эпиграмму на Сталина.

Чтение стихотворения “Мы живем под собою не чуя страны…”.

В ночь с 13 на 14 мая 1934 года его арестовали. За него по просьбе жены взялся хлопотать Бухарин, но узнав, за что арестован поэт, пришел в неописуемый ужас и отступился.

(Чтение следственных документов по делу поэта. См. материал журнала “Огонек”.)

Мандельштам готовился к расстрелу, но его сослали в Чердынь. Затем он поселился в Воронеже.

Сталин всю жизнь испытывал суверенное уважение к поэзии и поэтам. Он хотел заставить написать Мандельштама другие стихи. Поэта вынудили написать оду Сталину, которая возвеличивала вождя.

Родились мертвые, безликие, фальшивые стихи. В 1937 году его арестовали окончательно и в 1938 году расстреляли.

Вопрос: Какие поэтические особенности вы могли выделить в прочитанном стихотворении.

IV. Сообщение ученика

Б. Пастернак родился в семье художника, академика живописи и пианистки. С детства был связан с творческой интеллигенцией. В ранних стихах его немало футуристической зауми. Но с самого начала Пастернак выступал не как ниспровергатель нажитого культурой, а как объединитель устремлений разных литературных групп. Бесконечно становящаяся культура обеспечивает творческую жизнь поэта в веках, но всегда при изменении смысла, поскольку каждый понимает по–своему. Итак, поэт жив пока живо человечество!

Чтение стихотворений: “Ночь”, “О, знал бы я, что так бывает…”.

Вопросы: Трудна ли поэзия Б. Пастернака для восприятия? В чем особенности его поэзии? (изящество музыкальность, глубина философской мысли).

V. Сообщение учителя

Поэзия Ахматовой одухотворяет иные уроки литературы.

Чтение стихотворения “Многим”.

Для поэзии Ахматовой в высшей степени присуще чувство сопричастности миру, его прошлому и настоящему. Ее имя часто соприкасается с именем Блока. Ибо в литературной судьбе поэтессы он сыграл огромную роль. Это подтверждается многими стихотворениями, прямо адресованными Блоку.

Чтение стихотворений: “Я пришла к поэту в гости”; “Три стихотворения”; “Тебе улыбнется презрительно Блок”.

Обывательское читательское восприятие связывало имя Ахматовой и Блока по-бытовому. И Анне Андреевне пришлось шутливо назвать свои объяснения по этому поводу “о том, как у меня не было романа с Блоком”. И все-таки, это можно было назвать “романом в стихах”. Муза Блока была повенчана с музой Ахматовой. Для Ахматовой Блок, как товарищ, был “величайшим” поэтом первой четверти ХХ века, “человеком — эпохой своего времени”.

— А кем была Ахматова для своего времени и для нас с вами?

В своем дневнике она отметила, что родилась в один год с Чарли Чаплином, Эйфелевой Башней и “Крейцеровой сонатой” Л. Толстого. Детство и отрочество прошли в Царском Селе, где витал пушкинский дух.

Сама себя она называла “дикой девчонкой” и относила к тем поэтам, у кого нет ни поэтических генов, ни традиций (как у Пушкина). Такие поэты как она просто распадаются.

Поэтическое окружение поэтессы — Брюсов, Белый, Блок, Гумилев, Мандельштам.

Первое стихотворение написала в 11 лет. Своим учителем считала И. Анненского, незаурядного поэта. Первый сборник называется “Вечер” 1912 год.

Второй сборник “Четки” 1914 год. В военные и революционные годы она выпускает 3 книги “Белая стая”, 1917 г., “Подорожник” 1921 г., “Anno Domini”, которые объединяет мотив ужаса перед страшными событиями, несущими гибель и разлуки.

После смерти мужа Н. Гумилева наступает долгое “молчание”. Почему?

Не могла писать по трем причинам:

2) Претило в литературе “новаторство”.

3) Причины семейные (аресты сына Льва, репрессии второго мужа Николая Бунина.)

4) Пережила она и страшные годы “ежовизны”. Появились стихи “памяти Булгакова”, “Мое поколение”, “Б. Пастернаку”.

Ее поэзия, читаемая, гонимая, принадлежала людям. В марте 1966 года в возрасте 77 лет умерла (похоронена на кладбище в Комарово близ Ленинграда).

Вопросы: Основные мотивы творчества Ахматовой. К какому течению принадлежала Поэтесса?

Высказывания о поэтах

1) Ю. Нагибин: “Мандельштам – явление исключительное, его не с кем сравнивать”.

2) С. Есенин: “Разве мы пишем стихи? Вот Мандельштам пишет”.

3) И. Эренбург: “Так уже полвека – начинаю про себя бормотать стихи Пастернака. Из мира их не выгонишь! Они живут”

4) Б. Ахмадулина: “Раз за поэзию убивают, значит ей воздают должный почет и уважение, значит она власть”.

Домашнее задание: выучить одно из стихотворений.

Рекомендуемая литература. На выбор:

1) Альфонов В. “Поэзия Б. Пастернака”. Л.1990 год.

2) Виленкин В. “В сто первом зеркале”. М.1987 год.

3) Жирмунский В. “А. Ахматова”. Л. 1975 год.

4) Казаркин А. “Русская литературная классика ХХ века”. Кемерово 1995 год.

5) Мандельштам Н.Я “Воспоминания” М. 1989 год.

6) Сарнов Бенедикт “Заложник вечности” М.1990 год.

Please verify you are a human

Access to this page has been denied because we believe you are using automation tools to browse the website.

This may happen as a result of the following:

  • Javascript is disabled or blocked by an extension (ad blockers for example)
  • Your browser does not support cookies

Please make sure that Javascript and cookies are enabled on your browser and that you are not blocking them from loading.

Reference ID: #20044cc0-59ca-11ea-807a-3faf0f7ac9bb

Сталин — Мандельштам, Пастернак, Ахматова

Мандельштам Осип Эмильевич (1891 – 1938), русский поэт. Поэзия насыщена культурно-историческими образами и мотивами, отмечена конкретно-вещественным восприятием мира, трагическим переживанием гибели культуры. Сборники «Камень» (1913), «Tristia» (1922), цикл «Воронежские тетради» (опубликовано в 1966). Книга «Разговор о Данте» (опубликовано в 1967), автобиографическая проза, статьи о поэзии.

Пастернак Борис Леонидович (1890 – 1960), русский писатель. В поэзии – постижение мира человека и природы в их многосложном единстве. Поэмы, в том числе «Девятьсот пятый год», сборники стихов, повести. Переводы произведений Шекспира, Гёте, Верлена, грузинских поэтов. Роман «Доктор Живаго». При Хрущёве вынужден был отказаться от Нобелевской премии под угрозой выдворения из СССР.

Ахматова (Горенко) Анна Андреевна (1889 – 1966), русская поэтесса. Психология женского чувства, осмысления общенародных трагедий 20 века, сопряжённое с личными переживаниями. Сборники «Вечер», «Чётки», «Реквием», статьи о Пушкине.

Вождь и Осип Мандельштам

В ноябре 1933 года, накануне открытия Первого Всесоюзного съезда советских писателей поэт Осип Мандельштам, яростно ненавидевший

И.В. Сталина, написал пасквильный памфлет в стихах о вожде, оскорбительный для его чести и достоинства:

«Мы живём, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны.
Только слышно кремлёвского горца –
Душегуба и мужикоборца»…

Одним из первых «самоубийственные стихи» прочёл шеф ОГПУ Г.Ягода и познакомил с ними Бухарина, горячего поклонника поэзии Мандельштама. Возможно, Бухарин, сам испытывавший неприязнь к Сталину, в душе позлорадствовал, но вслух он, конечно же, осудил автора. Поэта арестовали спустя шесть месяцев, в мае 1934 года. Анна Ахматова, которая была в тот день в гостях у Мандельштамов вспоминает: «Ордер на арест был подписан самим Ягодой. Обыск продолжался всю ночь. Искали стихи. Мы все сидели в одной комнате. Было очень тихо… Его увели в 7 часов утра, было совсем светло. Надя (жена поэта – Л.Б.) пошла к брату, я – к старым друзьям… Вернувшись домой вместе, убрали квартиру, сели завтракать. Опять стук, опять обыск». Анна Ахматова в тот же день пошла в Кремль, к секретарю Президиума ВЦИК Авелю Енукидзе хлопотать за арестованного Мандельштама. За поэта энергично заступался и секретарь Союза советских писателей СССР Абулькасим Лахути.

Надежда Мандельштам впоследствии писала: «Тогда никто не сомневался, что за эти стихи он поплатится жизнью». Но поэта не расстреляли, а сослали на три года в отдалённый уральский городок Чердынь.

«Изолировать, но сохранить», — такое указание в отношении Мандельштама дал сам И.В.Сталин, хотя он знал, что в юности поэт разделял эсеровские взгляды, и Великую Октябрьскую социалистическую революцию, которая, по его собственным словам, отняла у него «биографию», встретил крайне враждебно. Необычным было и то, что жене поэта разрешили сопровождать мужа для совместного проживания в месте ссылки. Спустя некоторое время Надежда Мандельштам обратилась лично к Сталину с телеграммой, заключавшей просьбу перевести их в другой, более цивилизованный город. Дело было вновь пересмотрено, и такое разрешение Мандельштамам было дано. Мандельштамы поехали в Воронеж, где находились до 1937 года, то есть до конца ссылки.

В 1937 же году Осип Мандельштам пишет в честь великого вождя свою знаменитую «Оду»:


«Не я и не другой – ему народ родной –
Народ – Гомер хвалу утроит.
Художник, береги и охраняй бойца:
Лес человечества за ним поёт, густея,
Само грядущее – дружина мудреца
И слушает его всё чаще, всё смелее.

Он свесился с трибуны, как с горы,
В бугры голов. Должник сильнее иска.
Могучие глаза решительно добры,
Густая бровь кому-то светит близко…

Глазами Сталина раздвинута гора
И вдаль прищурилась равнина.
Как море без морщин, как завтра из вчера –
До солнца борозды от плуга исполина».

Русский советский писатель Пётр Павленко, работавший в тот период совместно с С.Эйзенштейном над сценарием фильма «Александр Невский», по поручению ответсекретаря СП СССР В.Ставского, пишет рецензию на последние воронежские стихи Мандельштама: «Я всегда считал, что он не поэт, а версификатор, холодный, головной составитель рифмованных произведений». Суждение рецензента о последних стихах поэта таково: «Есть хорошие строки в «Стихах о Сталине»… В целом же это стихотворение хуже своих отдельных строф. В нём много косноязычия, что неуместно в теме о Сталине». Остальные последние воронежские стихи поэта он признал явно несоветскими: «Если бы передо мной был поставлен вопрос: следует ли печатать эти стихи – я ответил бы – нет, не следует».

В 1937 году Мандельштам с женой возвращаются из воронежской ссылки в Москву. Однако кляузник и интриган Ставский, при котором в Союзе писателей процветала шкурная борьба отдельных группировок и писателей друг с другом, 16 марта 1938 года, воспользовавшись мнением Павленко, настрочил донос «железному наркому» Ежову (есть данные, что этот документ сохранился – Л.Б.) и 3 мая 1938 года последовал второй арест Мандельштама.

На сей раз его осудили сроком на пять лет с формулировкой «за контрреволюционную деятельность». Через четыре месяца, 27 декабря 1938 года Мандельштам скончался в больнице для заключённых.

Как мы видим, лично сам И.В. Сталин к этому второму аресту абсолютно непричастен, хотя Осипа Мандельштама причисляют к главным «жертвам сталинизма».

Вождь и Борис Пастернак

Более того. Все послабления опальному поэту Мандельштаму делались по прямому указанию И.В.Сталина. В этом ряду стоит и знаменитый телефонный звонок вождя Борису Пастернаку. Писатель не оставил записи того разговора, хотя часто о нём рассказывал. По воспоминаниям Зинаиды Пастернак, муж не испытывал во время разговора никакой растерянности: «Боря разговаривал со Сталиным просто, без оглядок, без политики, очень непосредственно».

Существует несколько версий этого телефонного разговора, но ближе к истине версия друга О. Мандельштама и Б. Пастернака Анны Ахматовой: «Сталин сообщил, что отдано распоряжение, что с Мандельштамом всё будет в порядке. Он спросил Пастернака, почему тот не хлопотал. «Если б мой друг попал в беду, я бы лез на стену, чтобы его спасти». Пастернак ответил, что если бы он не хлопотал, то Сталин бы не узнал об этом деле. «Почему вы не обратились ко мне или в писательские организации?».
– «Писательские организации не занимаются этим с 1927 года».
– «Но ведь он ваш друг?» Пастернак замялся, и Сталин после недолгой паузы продолжил вопрос:
– «Но ведь он же мастер, мастер?»
Пастернак ответил: «Это не имеет значения…». Пастернак думал, что Сталин его проверяет, знает ли он про стихи, и этим он объяснил свои шаткие ответы. «Почему мы всё говорим о Мандельштаме и Мандельштаме, я так давно хотел с вами поговорить».
– «О чём?»
– «О жизни и смерти». Сталин повесил трубку».

Вождь слишком ценил время, чтобы тратить его впустую на досужие разговоры на общие темы…Пастернак этого не понял. Поэтому он перезвонил в секретариат И.В.Сталина. Но с вождём писателя вторично не соединили. Жена Пастернака утверждает, что её муж поинтересовался, может ли он рассказывать об этом звонке. В секретариате ответили утвердительно.

То, что И.В.Сталин дал отбой Пастернаку вовсе не означало, что он изменил своё мнение о писателе. Оно как было, так и осталось доброжелательным. Вот свидетельство Зинаиды Пастернак: «После сталинского звонка через несколько часов вся Москва знала о разговоре Пастернака со Сталиным. В Союзе писателей всё перевернулось. До этого, когда мы приходили в ресторан обедать, перед нами никто не раскрывал дверей, никто не подавал пальто – одевались сами. Когда же мы появились там после разговора, швейцар распахнул перед нами двери и побежал нас раздевать. В ресторане стали нас особенно внимательно обслуживать, рассыпались в любезностях, вплоть до того, что когда Боря приглашал к столу нуждавшихся писателей, то за их обед расплачивался Союз писателей. Эта перемена по отношению к нам в Союзе после звонка Сталина нас поразила».

Другой яркий факт. Летом 1935 года в Париже проходил Международный конгресс писателей в защиту культуры. В представительную советскую делегацию первоначально Б.Пастернак включён не был. Но затем, по указанию И.В. Сталина, А.Поскрёбышев пригласил Бориса Пастернака на беседу и предложил не только принять участие в этом крупном антифашистском мероприятии, но и выступить в Париже, что тот весьма блестяще и сделал.

Вождь и Ахматова

Осенью 1935 года у Анны Ахматовой арестовали сразу мужа и сына. Она тотчас же выехала в Москву, чтобы похлопотать за них. Ахматовой помогли Булгаков, Пильняк, Сейфуллина и Пастернак. Она написала письмо И.В.Сталину, очень короткое, которое заканчивалось словами:«Помогите, Иосиф Виссарионович!» В письме Ахматова ручалась, что её муж и сын не заговорщики и не государственные преступники.

Борис Пастернак также написал И.В.Сталину, что знает Анну Ахматову давно и наблюдает её жизнь, полную достоинства. Она никогда не жалуется, живёт скромно, ничего никогда для себя не просит. Письмо Б. Пастернака заканчивалось словами: «Её состояние ужасно»…

Все эти хлопоты увенчались успехом!

Писательница Лидия Сейфуллина отличалась независимыми суждениями, твёрдыми принципами, справедливостью и правдивостью. И хотя она не была отмечена Сталинскими премиями, вождь её очень ценил и уважал. Так, посмотрев в театре Е. Вахтангова её пьесу «Виринея» он оставил хвалебный отзыв в книге гостей, отметив, что драма – «кусок жизни, взятый из самой жизни».

Однажды во время одной встречи у Горького с писателями в присутствии И.В. Сталина ряд выступавших заговорили о необходимости ужесточения литературной критики, а один из писателей даже призывал превратить её в дубинку. И.В. Сталин слушал молча. Последней взяла слово Лидия Сейфуллина. Писательница выступила в защиту критики конструктивной и доброжелательной, критики справедливой. Она сказала о том, что не все головы выдержат удары «стоеросовой дубины». Дубина только может навредить, писателей нужно беречь…

Её выступление было воспринято присутствовавшими, как дерзкий вызов, и многие гости Горького тут же сделали каменные лица и отвернулись от Сейфуллиной. А И.В. Сталин после перерыва послал записку писательнице, в которой говорилось, что она права. Взяв слово, И.В. Сталин в очень уважительном тоне говорил о литераторах Советского Союза и назвал их инженерами человеческих душ.

Сегодня, когда в Сталина не бросает камни разве что ленивый, среди множества других инсинуаций, можно встретить и такую: якобы Сталин заставлял поэтов писать о себе хвалебные стихи. В частности, упоминаются имена Мандельштама, Пастернака и Ахматовой, которые, мол, вынужденно писали свои стихи о Сталине. Мне представляется, что из этих трёх громких имён нужно безусловно вывести имя Б. Пастернака, можно поставить под вопрос искренность А. Ахматовой (у которой в 1949 году был арестован 37-летний сын Лев Гумилёв, благополучно доживший до 80-летнего возраста – Л.Б.) и признать, что только О. Мандельштам покривил душой. И, конечно же, от автора поганенькой эпиграммы И.В.Сталин не мог ни требовать, ни ожидать величальной оды. Ему это было просто не нужно!

По мнению искусствоведа Евгения Громова, «никуда не уйти от того факта, что немало талантливых и честных творческих людей питали к Сталину уважение, а подчас и преклонялись перед ним. И восхваление его в стихах и прозе нередко пронизаны вполне искренними чувствами». Вот пример. В речи на 18-м съезде Михаил Шолохов сказал о И.В. Сталине такие тёплые слова: «Так повелось, так будет и впредь, товарищи, что и в радости, и в горе мы всегда мысленно обращаемся к нему, к творцу новой жизни. При всей глубочайшей человеческой скромности товарища Сталина придётся ему терпеть излияния нашей любви и преданности, так как не только у нас, живущих и работающих под его руководством, но и у всего трудящегося народа все надежды на светлое будущее человечества неразрывно связаны с его именем».

Первым поэтом в советской литературе, написавшим два стиха о Сталине, был как раз Борис Пастернак, который, по свидетельству Корнея Чуковского и Надежды Мандельштам, «просто бредил Сталиным» Оба стихотворения были опубликованы 1 января 1936 года в газете «Известия». Одно из них заканчивалось так:


«… А в те же дни на расстояньи за древней каменной стеной
Живёт не человек, — деянье: поступок ростом с шар земной.
Судьба дала ему уделом предшествующего пробел.
Он – то, что снилось самым смелым, но до него никто не смел.
За этим баснословным делом уклад вещей остался цел.
Он не взвился небесным телом, не исказился, не истлел..
В собраньи сказок и реликвий Кремлём плывущих над Москвой
Столетья так к нему привыкли, как к бою башни часовой.
Но он остался человеком и если, зайцу вперерез
Пальнёт зимой по лесосекам, ему, как всем, ответит лес»

Отношение Анны Ахматовой к Сталину было неоднозначным. Тонкая лирическая душа поэтессы не всё принимала в жизни, казавшейся ей грубой и жестокой. Но она не могла забыть заботы вождя о ней в 1935 году в трудный час, и личной воле Сталина приписывала она и чудесное спасение её из осаждённого Ленинграда, где непременно погибла бы. В журнале «Огонёк» (1950, № 14) публикуются её стихотворения «И Вождь орлиными очами» и «21 декабря 1949 года». Вот второе:

« Пусть миру этот день запомнится навеки,
Пусть будет вечности завещан этот час.
Легенда говорит о мудром человеке,
Что каждого из нас от страшной смерти спас.


Ликует вся страна в лучах зари янтарной,
И радости чистейшей нет преград, —
И древний Самрканд, и Мурманск заполярный,
И дважды Сталиным спасённый Ленинград.

В день новолетия учителя и друга
Песнь светлой благодарности поют –
Пускай вокруг неистовствует вьюга
Или фиалки горные цветут.

И вторят городам Советского Союза
Всех дружеских республик города
И труженики те, которых душат узы,
Но чья свободна речь и чья душа горда.

И вольно думы их летят к столице славы.
К высокому Кремлю – борцу за вечный свет,
Откуда в полночь гимн несётся величавый
И на весь мир звучит, как помощь и привет»

За что Сталин пощадил Пастернака

Небожитель с Волхонки

03.07.2015 в 17:28, просмотров: 11950

В ХIХ веке судьба гениальных писателей зависела от царей. В ХХ веке — от вождей. Ленин не выпустил умиравшего Блока лечиться за границу. При Сталине отправили в лагерь Мандельштама, шельмовали Платонова, Ахматову и Зощенко, Хрущев сжил со свету Пастернака. При Брежневе выслали Солженицына.

У меня есть повод начать свой цикл с Пастернака: в минувшем феврале исполнилось 125 лет со дня рождения творца «Доктора Живаго» и гениальных стихотворений.

Там, где жил великий поэт

На глазах Бориса Пастернака произошли три русские революции. Декабрьское вооруженное восстание 1905 года в Москве года видел, будучи гимназистом. Ту революцию считал справедливой, реакцией на «стоградусную нищету», не осуждал тех, кто взялся за оружие и жег помещичьи усадьбы.

И уж вот у господ расшибают пожарные снасти,

И громадами зарев командует море бород,

И уродует страсть, и орудуют конные части,

И бушует: вставай, подымайся, рабочий народ.

Февральскую революцию, падение самодержавия принял с недолгим ликованьем. Она начиналась радостно:

Как было хорошо дышать тобою в марте

И слышать на дворе, со снегом и хвоёй,

На солнце, поутру, вне лиц, имен и партий,

Ломающее лед дыхание твое!

Октябрьской революцией ужаснулся, выразив отношение к ней в словах:

Теперь ты — бунт. Теперь ты — топки полыханье.

И чад в котельной, где на головы котлов

Пред взрывом плещет ад Балтийскою лоханью

Людскую кровь, мозги и пьяный флотский блев.

Когда художника Леонида Пастернака при советской власти, невзирая на его известность, решили «уплотнить», он с женой и двумя дочерями эмигрировал. Два сына остались в России. Квартира превратилась в коммуналку. Братьям, Борису и Леониду, оставили две комнаты.

В 1922 году, когда вышла «Сестра моя — жизнь», принесшая славу и толпы поклонников, Пастернак попал с избранными в Большой театр и впервые услышал Ленина. Тогда вождь партии провозгласил нэп — новую экономическую политику. Впечатление о той речи выразилось в финале поэмы «Высокая болезнь».

Тогда его увидев въяве,

Я думал, думал без конца

Об авторстве его и праве

Дерзать от первого лица.

Далее следовало поразительное пророчество, которое в Советском Союзе при переизданиях редакторы вымарывали:

Из ряда многих поколений

Выходит кто-нибудь вперед.

Предвестьем льгот приходит гений,

И гнетом мстит за свой уход.

С Троцким, при Ленине вторым человеке в РСФСР, который «очаровал и привел в восхищение», Пастернак встретился в Кремле. «Он спросил, — писал после той встречи поэт, — ссылаясь на «Сестру» и еще кое-что ему известное, отчего я «воздерживаюсь от откликов на общественные темы». Член Политбюро и нарком по военным и морским делам признался, что «начал продираться сквозь густой кустарник» книги «Сестра моя — жизнь». Но понял не все. Та встреча с «врагом народа» не имела роковых последствий и не послужила причиной репрессий. Лучше Льва Давидовича понимал Пастернака Николай Иванович Бухарин, идеолог партии, самый молодой вождь, у которого Ленин умер на руках. Он превознес его в докладе на Первом съезде писателей, представив лучшим советским поэтом. К тому времени Владимир Маяковский, воспевший Октябрьскую революцию в поэмах «Хорошо!» и «Ленин», застрелился, а Пастернак по случаю 20-летия первой русской революции посвятил ей две поэмы: «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт». Казалось, что он подхватит эстафету, выпавшую из рук «агитатора, горлана-главаря».

Подобно многим интеллектуалам, как в нашей стране, так и на Западе, а среди них оказались писатели с мировым именем, Пастернак находился одно время под гипнозом Сталина. В январе 1931 года в «Новом мире» появились его стихи, написанные в том же размере, что и «Стансы» Пушкина, адресованные Николаю I:

Начало славных дней Петра

Мрачили мятежи и казни.

Век спустя Пастернак, когда Россия начала возрождаться после разрухи, на какое-то время почувствовал себя «частицей своего времени и государства, и его интересы стали моими». Поэтому вплел пушкинские строки в написанные тем же размером свои «стансы» Сталину:

Столетье с лишним — не вчера,

А сила прежняя в соблазне

В надежде славы и добра

Глядеть на вещи без боязни…

Но лишь сейчас сказать пора,

Величьем дня сравненья разня:

Начало славных дел Петра

Мрачили мятежи и казни.

Назначенный главным редактором «Известий», стремясь угодить охладевшему к нему вождю, попросил Бухарин подобные стихи. Они появились сразу два. В одном Сталин подразумевался:

А в те же дни на расстоянье

За древней каменной стеной

Живет не человек, — деянье:

Поступком ростом в шар земной.

В другом, где славилась «жизнь без наживы», Ленин и Сталин назывались прямым текстом:

И смех у завалин,

И мысль от сохи,

И Ленин, и Сталин,

Эти строчки датированы 1 января 1936 года. Через год начались казни, попал в жернова Николай Иванович. И тогда «все сломилось во мне, единение со временем перешло в сопротивление к нему, которого я не скрывал». Больше ни Ленин, ни Сталин не появлялись в стихах и прозе Пастернака. Начатое им дело с упоением стали множить сотни стихотворцев в стране и в мире, восхваляя Сталина.

С преемником Ленина Пастернак первый раз и последний встретился на Воздвиженке, 5, в доме, где сейчас музей архитектуры, а в двадцатые годы помещался ЦК партии большевиков во главе с Генеральным секретарем Сталиным. Сохранился рассказ поэта о той встрече. Иосиф Виссарионович, в юности сочинявший стихи, одно из которых попало в грузинскую хрестоматию, пригласил в ЦК Есенина, Маяковского и Пастернака. С каждым беседовал отдельно об одном: просил переводить грузинских поэтов, говорил, старясь, как Троцкий, очаровать, что они должны взять на себя роль «глашатаев эпохи».

Пастернак последовал совету, с вдохновением переводил с грузинского и стал лучшим другом поэтов Грузии. В 1935 году вышла книга «Грузинские лирики», отправленная с автографом и письмом в Кремль. В нем, во-первых, благодарит за «чудное молниеносное освобождение родных Ахматовой», за которых просил Сталина, и, во- вторых, благодарит за то, что «Вы поставили Маяковского на первое место, с меня это подозрение снято, я с легким сердцем могу жить и работать по-прежнему, в скромной тишине, с неожиданностями и таинственностями, без которых я бы не любил жизни».

По-моему, это одна из причин того, что Бориса Леонидовича при жизни Сталина, считавшего поэта «небожителем», ни разу не допрашивали на Лубянке, не арестовывали. Убивали его друзей в Москве и Грузии.

Второй раз услышал Пастернак голос Сталина по телефону, висевшему в шумном коридоре коммунальной квартиры на Волхонке, 14. Это случилось после ареста Мандельштама за стихи, разлетевшиеся по Москве и достигшие ушей на Лубянке. Из них Сталин о себе узнал:

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

И слова, как пудовые гири, верны,

Тараканьи смеются усища

И сияют его голенища…

Сталин неожиданно сам позвонил и довольно долго выяснял отношение к Мандельштаму, друг ли он, талантлив ли он, но о стихах, чего страшился Пастернак, не спросил. Сталин не пожелал говорить «о жизни и смерти», о чем просил Пастернак, и бросил трубку, этот разговор известен по воспоминаниям в разных версиях. Не буду их пересказывать. Процитирую только то, что по этому поводу написала Надежда Мандельштам, известная своим правдолюбием. «Борис Леонидович разговаривал со своим собеседником, как он разговаривал со всеми людьми, — со мной, с Анной Андреевной, с кем угодно. Именно поэтому что-то было здорово сказано — неожиданно точно до предела. И мы трое — А. А., О.Э. и я — очень это оценили». Под инициалами — Анна Ахматова и Осип Мандельштам. Оценили они «на крепкую четверку». Что именно было «здорово сказано»? Может быть, те слова, которые произнес скульптору Зое Масленниковой много лет спустя после звонка: «Поэты — как красивые женщины, им трудно оценить достоинства друг друга». Сознание Пастернака определялось не бытием. Он жил по нравственным законам собственной души. Его духовный лад не зависел от житейского разлада

Пастернак не только говорил, но и делал то, что не смели другие. Выступая в Колонном зале, призывал писателей: «Не жертвуйте лицом ради положения». Не подписывал в жуткие годы «большого террора» коллективные письма с требованием смертной казни «врагам народа» маршалу Тухачевскому. Написал Бухарину, стоявшему на пороге могилы, за несколько дней до ареста, что не верит в его вину. Решительно отказался подписывать письмо, осуждавшее французского писателя за нелицеприятную книгу об СССР: «Я не читал книгу». Не захотел ехать на международный конгресс в Париж, куда отправилась делегация советских писателей. Сел в поезд только тогда, когда ему сказали, что «это просьба товарища Сталина».

«Небожителя» вождь не отдал палачам. Они отыгрались на его возлюбленной.

В справке для «Московской энциклопедии» Евгений Пастернак назвал много адресов, умолчав об одном, очень важном. По вполне понятной для сына причине. У Чистых прудов в Потаповском переулке, 9/11, жила молодая вдова — сотрудница журнала «Новый мир», поэт и переводчица Ольга Ивинская. Красавицу безнадежно любил Варлам Шаламов. Первый муж в расцвете лет, когда она ушла от него, покончил с собой. Второй муж, не ладя с тещей, написал донос, и она попала в лагерь за анекдоты и высказывания о фильме «Ленин в Октябре». В 34 года Ольга встретила в редакции обожаемого с юности поэта. И он в 56 лет «больше жизни» ее полюбил. В доме 9/11 случился, по словам Ольги, первый «день любви», длившейся четырнадцать лет до смерти Пастернака, за исключением 4 лет, когда Ивинская за «близость к лицам, подозреваемым в шпионаже» мучилась в лагере при Сталине, и 4 лет — при Хрущеве за то, что получала завещанные ей гонорары от иностранных издательств за «Доктора Живаго».

Хрущев, не читавший романа, назвал гения «свиньей» и «паршивой овцой». За что, отче? Не сумев издать «Доктора Живаго», главный труд жизни, Пастернак открыто, не таясь, передал рукопись на Запад. Там ее, как недавно выяснилось, при содействии ЦРУ опубликовали, перевели на многие языки и присудили Нобелевскую премию «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». Награда вызвала гнев ЦК партии и КГБ СССР. Началась травля в прессе, на митингах требовали выслать «предателя» за границу. Все закончилось отказом от премии, покаянием, исключением из Союза писателей СССР, инфарктом и скоротечным раком.

На Волхонке, 14, Пастернак жил 17 лет с перерывами. Здесь написаны поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт». Завершен «Спекторский», где фигурирует Москва в годы Гражданской войны и революции, написаны многие стихи. Поэтому правительство Москвы распоряжением №493-РП от 17 марта 2008 года, ссылаясь на постановление Мосгордумы от 16 мая 2007 года за №81, решило «в целях увековечения памяти поэта установить Б.Л.Пастернаку в 2010 году памятник по адресу: ул. Волхонка, д. 14, стр. 6, на озелененной территории перед домом». Зураб Церетели, победитель конкурса, в котором участвовало 35 скульпторов, изваял в бронзе поэта с книгой в руке. Он томится в мастерской художника, ожидая исполнения распоряжения.

Пока что на Волхонке роль памятника играет со времен строительства Дворца Советов три четверти века бензоколонка, достойная Политехнического музея. Но соседствует она с Музеем изобразительных искусств имени А.С.Пушкина с одной стороны и храмом Христа Спасителя — с другой. Можно ли себе представить, чтобы в Париже между Лувром и собором Парижской Богоматери любовались бензоколонкой? У нас — пожалуйста!

Из коммуналки на Волхонке Пастернак переехал в многоэтажный дом в Лаврушинском переулке, построенный перед войной, по мысли Сталина, для «инженеров человеческих душ». В Переделкине, также его забота, в числе первых Борис Леонидович получил дом и стал жить в нем постоянно. Это последний адрес поэта. Здесь открылся государственный музей, где все подлинное.

Заголовок в газете: Небожитель с Волхонки
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №26850 от 4 июля 2015

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: