ФЕДОР ИВАНОВИЧ ТЮТЧЕВ (1803-1873)

Довольно часто повторяют гётевские слова, что, мол, если хочешь лучше понять

поэта, побывай на его родине. Я побывал в селе Овстуге Брянской области, где

родился Федор Иванович 23 ноября (по новому стилю — 5 декабря) 1803 года. Тогда

это село относилось к Орловской губернии Здесь прошли детство, отрочество,

первые годы юности будущего великого поэта. Это самая что ни на есть настоящая

родина Тютчева, здесь зародился его талант, сюда он потом приезжал из-за границы

для отдохновения и вдохновения — здесь «мыслил я и чувствовал впервые. «. Об

Овстуге он писал жене в 1854 году: «Когда ты говоришь об Овстуге, прелестном,

благоуханном, цветущем, безмятежном и лучезарном, — ах, какие приступы тоски по

родине овладевают мною, до какой степени я чувствую себя виноватым по отношению

к самому себе, по отношению к своему собственному счастью. «

Тютчевы принадлежали к тем дворянским семьям, которые не чурались крестьян, а,

наоборот, общались с ними, крестили крестьянских детей, вместе праздновали

яблочные Спасы (этот праздник Тютчевы особенно любили), да и все другие народные

праздники. Хотя Федор Иванович потом десятилетиями жил за границей, состоя на

дипломатической службе, но в детстве он так глубоко впитал в себя все истинно

русское, что все изумлялись его русскости, а поэт Аполлон Май-

ков писал: «Поди ведь, кажется, европеец был, всю юность скитался за границей в

секретарях посольства, а как чуял русский дух и как владел до тонкости русским

В Овстуте прежде всего бросается в глаза необычность этого села: уж очень особый

рельеф местности — холмы с избами напоминают условное изображение гор на

древнерусских иконах. У этого села какой-то очень насыщенный динамичный

внутренний ритм — нагромождение холмов, гор, горушек навевает что-то

первородное, космическое, что так умел улавливать в природе Федор Иванович. И не

только в природе, но и в глубинах человека.

И еще об Овстуге. Это село напоминает некую деревенскую Венецию. Меж холмов и

горушек в середине села разлился большой пруд, такой большой, что, подумалось,

может быть, отсюда идут тютчевские строки «Последнего катаклизма»:

Когда пробьет последний час природы, Состав частей разрушится земных: Все зримое

опять покроют воды, И Божий лик изобразится в них!

Одним словом, прекрасно, что у Тютчева была такая первооснова творчества, как

родина. У Есенина — село Константинове, у Алексей Константиновича Толстого —

село Красный Рог (где он написал знаменитые «Колокольчики мои, цветики

степные. «), у Пушкина, — в большой степени, — Михайловское, у Некрасова —

Карабиха, у Ахматовой, в большой степени, — деревня Слепнево в Тверской

губернии. А у Тютчева — Овстуг.

Тютчев — гениальный лирик, поэт романтического склада. Он развивал философскую

линию русской поэзии. Певец природы, остро ощущавший космос, тончайший мастер

стихотворного пейзажа, Тютчев рисовал его одухотворенным, выражающим эмоции

человека. В поэзии Тютчева человек и природа почти тождественны. Мир в глазах

поэта полон таинственности, загадочности — где-то в недрах его «хаос шевелится».

Под покровом дня скрывается ночь, в избытке жизни проглядывает смерть, людская

любовь — поединок роковой, грозящий гибелью. В природе противоборствуют

враждебные силы. «Хаос» вот-вот прорвется и опрокинет установившуюся гармонию,

ввергнет мир в катастрофу. Поэт и боится этой катастрофы и тянется к ней.

Современник многих войн, он воспринимает свое время как «минуты роковые». Поэзия

Тютчева полна глубокой и бесстрашной мысли. Но эта мысль образна, выражена ярко.

Лев Толстой говорил, что «без Тютчева нельзя жить», — настолько сильно на него

действовало творчество поэта. Неравнодушными читателями его были Пушкин и

Жуковский, Некрасов и Тургенев, Чернышевский и Добролюбов, Достоевский и

Менделеев, Блок и Горький. Хоть это сейчас и не модно, но ради объективности

надо сказать, что очень высоко ценил лирику Тютчева В.И Ленин, и во многом

благодаря этому в Овстуге был создан прекрасный тютчевский музей, которому

недавно исполнилось 60 лет.

О Тютчеве как о мыслителе с уважением отзывались выдающийся немецкий философ

Шеллинг и гениальный немецкий поэт Генрих Гейне. С ними Тютчев был лично знаком.

В 1821 году, блестяще окончив словесный факультет Московского университета,

Тютчев поступает на службу в Министерство иностранных дел и скоро уезжает за

границу, получив назначение в русскую миссию в Мюнхене — тогда это была столица

Баварского королевства. Потом служит в Турине (Сардиния). В чужих краях Федор

Иванович прожил двадцать два года. В Мюнхене приобщился к немецкой

идеалистической философии, как раз там он много общался с Шеллингом.

В октябре 1836 года в пушкинском журнале «Современник» были опубликованы сразу

шестнадцать стихотворений Тютчева под заголовком «Стихотворения, присланные из

Германии». В следующем номере — еще шесть стихотворений. Так что Александр

Сергеевич Пушкин благословил Тютчева на поэтическую стезю.

Надо сказать, что Тютчев не стремился стать профессиональным поэтом. В отличие

от Пушкина или Лермонтова, он даже подчеркивал свое как бы пренебрежительное

отношение к творчеству. Вместе с ненужными бумагами как-то бросил в корзину

целый ворох своих стихов и переводов. Тютчев не принимал никакого участия в

издании двух своих прижизненных книг. Их издали его друзья, а когда книги стихов

вышли в свет, они вызвали у автора только ироническую усмешку.

«Ах, писанье — ужасное зло! Оно — как будто второе грехопадение злосчастного

разума, как будто усиление материи», — так он порой писал в письмах. Такое

отношение Тютчева к своим стихам, во-первых, восходит к древнейшим мыслям поэтов

и философов о невозможности выразить словами всего, что в сердце — «Как сердцу

высказать себя?», а во-вторых, если Пушкин говорил, что «слова поэта суть его

Дела, то Тютчев выше слов ставил дела. Это еще когда-то протопоп Аввакум

говорил, тоже, кстати, называвший свои писания «вяканьем», «ковыряньем», — «не

словес красных Бог слушает, но дел наших хощет».

И все-таки он писал стихи, не мог не писать, потому что Бог дал ему этот дар.

Стихи сами в нем складывались. Вот как описывает зять Тютчева, поэт Иван

Аксаков, рождение одного стихотворения: «. од-

нажды, в осенний дождливый вечер, возвратясь домой на извозчичьих дрожках, почти

весь промокший, он сказал дочери: «Я сочинил несколько стихов», и пока его

раздевали, продиктовал ей прелестное стихотворение.

Слезы людские, о слезы людские, Льетесь вы ранней и поздней порой. . Льетесь

безвестные, льетесь незримые, Неистощимые, неисчислимые, — Льетесь, как льются

струи дождевые В осень глухую, порою ночной.

Здесь почти нагляден для нас тот истинно поэтический процесс, которым внешнее

ощущение капель чистого осеннего дождя, лившего на поэта, пройдя сквозь его

душу, претворяется в ощущение слез и облекается в звуки, которые, сколько

словами, столько же самою музыкальностью своею, воспроизводят в нас и

впечатление дождливой осени, и образ плачущего людского горя. «

Это стихотворение часто цитировал Лев Толстой, а Тарас Шевченко над ним и над

стихотворением «Эти бедные селенья» просто плакал Стихи неимоверной глубины по

тону, по дыханию. Тут не слова говорят, а как бы вздох всего человечества

Все мы прекрасно знаем, условно говоря, стихи о природе Тютчева, начиная с

шедевра «Люблю грозу в начале мая. «. Мы помним его потрясающие стихи о России

«Умом Россию не понять. «. Любовная лирика Тютчева известна не меньше

пушкинской, особенно «Я встретил вас и все былое / В отжившем сердце ожило. » —

но вершиной его любовной поэзии, безусловно, стал «Денисьевский цикл». Елена

Дени-сьева вдохновила Тютчева на такие стихи, которых не много в мировой лирике.

До встречи с ней женами поэта были Элеонора Петерсон (умерла), Эрнестина

Дернберг — немки. Но именно любовь русской Елены Александровны Денисьевой к

поэту все в нем перевернула. Современник вспоминает, что Денисьева смогла «своею

самоотверженною, бескорыстною, безграничною, бесконечною, безраздельною и

готовою на все любовью. — такою любовью, которая готова и на всякого рода

порывы и безумные крайности с совершенным попранием всякого рода светских

приличий и общепринятых условий» вызвать в Тютчеве в ответ тоже такую страстную

любовь, «что он остался навсегда ее пленником». Хотя Денисьева и не была замужем

за Тютчевым, но родила от него троих детей. Тютчев неутешно переживал раннюю

смерть Елены Александровны. Эта неутешность ясно запечатлелась в стихотворении

«Накануне годовщины 4 августа 1864 г.». Денисьева умерла 4 августа 1864 года.

Вот бреду я вдоль большой дороги В тихом свете гаснущего дня. Тяжело мне,

замирают ноги. Друг мой милый, видишь ли меня ?

Все темней, темнее над землею — Улетел последний отблеск дня. Вот тот мир, где

жили мы с тобою, Ангел мой, ты видишь ли меня ?

Завтра день молитвы и печали, Завтра память рокового дня. Ангел мой, где б

души ни витали, Ангел мой, ты видишь ли меня ?

Тютчев — не только лирик любви и природы. Он поэт-философ. Его духовно-

философская поэзия отражает духовное состояние человека в середине XIX века, но

послушайте, как оно созвучно с нашим временем:

Не плоть, а дух растлился в наши дни, И человек отчаянно тоскует. Он к свету

рвется из ночной тени И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен, Невыносимое он днесь выносит. И сознает свою

погибель он, И жаждет веры. но о ней не просит.

Не скажет ввек, с молитвой и слезой, Как ни скорбит перед замкнутой дверью:

«Впусти меня! — Я верю, Боже мой! Приди на помощь моему неверью!»

10 июня 1851 года

Современный исследователь творчества и жизни поэта Вадим Ва-лерианович Кожинов,

выпустивший в знаменитой серии ЖЗЛ книгу «Тютчев», пишет, что «отношение Тютчева

к религии и церкви было

чрезвычайно сложным и противоречивым. Видя в христианстве почти двухтысячелетнюю

духовно-историческую силу, сыгравшую громадную роль в судьбах России и мира,

поэт в то же время пребывал на самой грани веры и безверия». Так что в

приведенном стихотворении Тютчев писал и о себе.

Скончался Федор Иванович в Царском Селе 15 июня 1873 года, похоронен на

Тютчевиана

Cайт рабочей группы по изучению
творчества Ф. И. Тютчева

Ф. И. Тютчев. Весенняя гроза

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.

С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный –
Всё вторит весело громам.

Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.

Федор Тютчев
Весенняя гроза

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые!
Вот дождик брызнул, пыль летит.
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.

С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Все вторит весело громам.

Ты скажешь: ветреная Геба, 1
Кормя Зевесова орла, 2
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила!

Примечание:
1 Геба — богиня цветущей юности, дочь Геры и Зевса, жена обожествленного Геракла, на пирах богов она служила виночерпием, подносила им нектар и амброзию (греч. мифол.).
2 Зевесов орел — орел — царь животных, источник света, плодородия и бессмертия (греч. мифол.); Зевс избрал орла своим военным знаком.

Комментарий:
Автограф неизвестен.

Первая публикация — Галатея. 1829. Ч. 1. № 3. С. 151, с подписью «Ф. Тютчев». Затем — Совр., 1854. Т. XLIV. С. 24; Изд. 1854. С. 47; Изд. 1868. С. 53; Изд. СПб., 1886. С. 6; Изд. 1900. С. 50.

Печатается по Изд. СПб., 1886.

В первом издании стихотворение состояло из трех строф («Люблю грозу. », «С горы бежит. », «Ты скажешь. »); без изменения осталась лишь последняя строфа, две других в первом издании имели несколько иной вид: о «веселье» майской грозы было заявлено уже во второй строке («Как весело весенний гром») и дальше было пространственное определение явления, вообще весьма свойственное Тютчеву («Из края до другого края»); и хотя в позднейших прижизненных изданиях появился другой вариант, сам образ и его словесное выражение повторяются: в первом отрывке из «Фауста» («И беспрерывно бури воют / И землю с края в край метут»), в стих. «Из края в край, из града в град. ». Во второй строфе образные компоненты были более конкретны по сравнению с позднейшей редакцией; речь шла о «ручье», «ключе нагорном», «говоре птиц», в дальнейших изданиях появился «поток проворный», «гам лесной», «шум нагорный». Обобщенные образы больше соответствовали отстраненно возвышенной позиции автора, обратившего свой взор прежде всего к небу, ощутившего божественно-мифологическую основу происходящего и как бы не склонного разглядывать частности — «ручей», «птиц».

Текст начиная с Совр. 1854 лексически не различается, он принял тот вид, в котором «Весенняя гроза» печатается и в XX в. Однако в синтаксическом отношении выделяется Изд. СПб., 1886, в нем появились знаки, характерные для тютчевских автографов и соответствующие восторженно-любовному эмоциональному тону произведения («Люблю грозу. »): восклицательный знак в конце 5-й строки и в конце стихотворения, многоточия в конце 6, 8 и 12-й строк, чего не было в предыдущих изданиях. Тексты этого издания готовились А. Н. Майковым. Оценивая издание как наиболее близкое тютчевской манере (не исключено, что в распоряжении Майкова мог быть автограф), ему отдано предпочтение в настоящей публикации.

Датируется 1828 г. на основании цензурной пометы в Галатее: «Января 16 дня, 1829 года»; переработка первого варианта, по-видимому, произведена в начале 1850-х гг.

В Отеч. зап. (С. 63–64) рецензент Изд. 1854, перепечатав полностью стихотворение и выделив курсивом последнюю строфу, восхищался: «Какой несравненный художник! Восклицание это невольно вырывается у читателя, перечитывающего в десятый раз это маленькое произведение совершеннейшего стиля. И мы повторим вслед за ним, что редко, в немногих стихах удается соединить столько поэтической красоты. Всего больше пленяет в картине, конечно, последний образ изящнейшего вкуса и выдержанный в каждой своей черте. Подобные образы нечасто попадаются в литературе. Но, любуясь художественным окончанием поэтического образа, не надобно терять из виду целое его изображение: оно также исполнено прелести, в нем тоже нет ни одной фальшивой черты и, сверх того, оно все, от начала до конца, дышит таким светлым чувством, что вместе с ним как будто переживаешь вновь лучшие минуты жизни».

Но критик из Пантеона среди неудач тютчевских стихов назвал образ «громокипящий кубок». И. С. Аксаков выделил стих. «Весенняя гроза», перепечатал его полностью, сопроводив высказыванием: «Заключим этот отдел поэзии Тютчева одним из самых молодых его стихотворений Так и видится молодая, смеющаяся вверху Геба, а кругом влажный блеск, веселье природы и вся эта майская, грозовая потеха». Мнение Аксакова получило философское обоснование в работе В. С. Соловьева; он предложил философско-эстетическое толкование стихотворения. Связав красоту в природе с явлениями света, Соловьев рассматривал спокойное и подвижное его выражение. Философ дал широкое определение жизни как игры, свободного движения частных сил и положений в индивидуальном целом и усмотрел в движении живых стихийных сил в природе два основных оттенка — «свободной игры и грозной борьбы». Первое увидел он в тютчевском стихотворении о грозе «в начале мая», процитировав почти полностью стихотворение.

Источник: Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редколлегия: Н. Н. Скатов (гл. ред.), Л. В. Гладкова, Л. Д. Громова-Опульская, В. М. Гуминский, В. Н. Касаткина, В. Н. Кузин, Л. Н. Кузина, Ф. Ф. Кузнецов, Б. Н. Тарасов. — М.: Издат. центр «Классика», 2002—.

Фёдор Тютчев, стих, Весенняя гроза

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной и шум нагорный —
Всё вторит весело громам.

Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.

Неохотно и несмело
Солнце смотрит на поля.
Чу, за тучей прогремело,
Принахмурилась земля.

Ветра тёплого порывы,
Дальний гром и дождь порой.
Зеленеющие нивы
Зеленее под грозой.

Вот пробилась из-за тучи
Синей молнии струя —
Пламень белый и летучий
Окаймил её края.

Чаще капли дождевые,
Вихрем пыль летит с полей,
И раскаты громовые
Всё сердитей и смелей.

Солнце раз ещё взглянуло
Исподлобья на поля,
И в сиянье потонула
Вся смятенная земля.

Смотри, как роща зеленеет,
Палящим солнцем облита,
А в ней какою негой веет
От каждой ветки и листа!

Войдём и сядем под корнями
Дерев, поимых родником,—
Там, где, обвеянный их мглами,
Он шепчет в сумраке немом.

Над нами бредят их вершины,
В полдневный зной погружены,—
И лишь порою крик орлиный
До нас доходит с вышины.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: