Тютчев ночевала тучка золотая текст

Свою повесть «Ночевала тучка золотая» Анатолий Приставкин посвятил «всем ее друзьям, кто принял как свое личное это беспризорное дитя литературы и не дал ее автору впасть в отчаяние». Действительно, эта повесть может оставить равнодушным человека разве что с холодным сердцем. Ее невозможно читать без слез, рожденных состраданием к сиротам, без ненависти к людям, прицеливающимся в лоб беззащитного ребенка, без парализующего удивления (особенно для молодого читателя), что эти события реальные, что все это происходило с реальными людьми, в данном случае с автором. Многие, прочитав эту повесть, стараются о ней быстрее забыть – настолько она переворачивает внутренний мир человека. Но к ней нужно обращаться и помнить, что и сегодня есть дети, чьи судьбы искорежены войной, сиротством и уголовщиной.

Национальный молодежный театр Республики Башкортостан им. Мустая Карима одной из главнейших своих задач считает формирование духовной культуры детей, подростков и молодежи. Именно поэтому режиссер русской труппы, лауреат Государственной молодежной премии им. Ш.Бабича Мусалим Кульбаев обратился к повести А.Приставкина. Как сохранить в себе человеческое, когда с тобой обращаются как с игрушкой, которую можно выбросить? Как научиться жить и радоваться каждому дню, солнцу, деревьям, небу, когда кругом творится жестокость? И как научиться прощать.

…На сцене разрушенный войной театр кукол, где от бомбежки и стрельбы прячутся испуганные дети (художник Владимир Королев). Молодежный театр сразу же дает знать о своей причастности к актуальным событиям сегодняшних дней, обрушивая на нас радиошквал военных новостных программ. Вот стены, окрашенные в серые, темно-красные, черные цвета, на них изображены персонажи из различных сказок. Фигуры размыты, но отчетливо прописаны взывающие глаза – круглые, как шары, по-детски искренние и в то же время старчески умудренные. На полу и возле стен стоят ящики с надписями: «Гастроли. Москва. Сп. Петрушка. 1998», «Гастроли. Псков. Дюймовочка. 2001» и так далее. И везде валяются куклы. Звучит песня Юрия Шевчука «Война». Дети, чтобы занять себя, начинают читать повесть А.Приставкина «Ночевала тучка золотая», которая валялась на полу среди разбросанных пьес. Среди кукол две, на которых написаны имена братьев Кузьминых «Саша» и «Коля», куклы с прозрачно-чистыми голубыми глазами и золотистым цветом волос. Читая повесть, дети-сироты превращаются в беспризорников 1944 года…

Режиссер Мусалим Кульбаев совмещает в своем спектакле разные временные пласты, и почти в каждом эпизоде происходит переход из одного времени в другое. Спектакль начинается с конца повести. Перед нами ни в чем не повинный Коля – Андрей Ганичев, уже познавший смерть, а значит, познавший жизнь и самого себя, безмолвно, обреченно сидит на допросе, который ведут следователи – Салават Нурисламов и Асхат Накиев. У этих следователей нет имен, нет своей человеческой судьбы – это страшные творения времени, метафорически обозначающие жестокие порождения начала ХХ века.

Тут же следует другой эпизод, другое время, которое возвращает нас к исходным событиям. Мы знакомимся с братом Коли – Сашей (Андрей Максимов). Этот лысый мальчишка с огромными голодными глазами, полный желания жизни, тут же завоевывает зрительскую любовь и сострадание. «С урока?», – весело спросит Коля, и Саша, жадно вглядываясь в окно хлеборезки, начнет ему рассказывать, что читали на уроке Л.Н.Толстого, где Кутузов отказывается от жареной курицы! Саша никак не может понять, как можно отказаться от жареной курицы. А живот так и сводит…

Заветные мечты о прекрасном Кавказе для братьев Кузьменышей, как и для других беспризорников, отправленных целым поездом из Москвы для заселения территории Кавказа, оборачиваются еще большим голодом, их ждет людское вероломство, олицетворяемое Ильей (Линар Ахметвалиев), смерть. Но даже среди бомбежек и страха есть место для счастья. Пусть это счастье длилось мгновение, но ради него стоило жить. Ведь у братьев никогда не было дня рождения и подарков.

…Этот вечер ничего трагического не предвещал. Наоборот, было спокойно и солнечно. Чего только не было на столе – лепешки, сало, огурчики соленые, помидоры, лучок, тыква печеная, сахар кусочками, сверкающий, как гора Казбек, конфеты, а еще… колбаса из американских консервов. После ошеломляющей паузы Саша и Коля с криком приступают к еде. А Регина Петровна (Ольга Мусина), воспитательница детприемника, улыбаясь и плача, смотрит на них…

Регина Петровна по дороге на Кавказ знакомится с Кузьменышами и тут же становится для них мамой, сестрой, другом. Одета она в белое платье в черный горошек, локоны аккуратно уложены. Но в ней есть что-то трагическое, даже когда она смеется и ее глаза излучают свет. Какая-то своя история, какой-то осколок, который временами причиняет ей боль. Сцена смерти Саши решена с помощью куклы с применением приема «немой скорби». Коля – Андрей Ганичев, увидев куклу – зверски убитого Сашу, сначала очень долго ничего не может сказать. Он кричит, а звука нет. Этот немой крик действует оглушающе, словно вселенная взорвалась от невыносимого детского плача. Потом Коля очень долго разговаривает со своим братом, словно Саша живой, и отправляет его в «собачном» ящике «домой», ведь Саша об этом так мечтал. И чтобы заглушить слезы, Коля, закрыв лицо, читает стихи Лермонтова «Ночевала тучка золотая…».

…«Здесь боец, а там чечен, – говорит Коля своему новому брату Алхузуру, которого играет Рамзиль Сальманов. – Они же большие, умные. Зачем они воюют?». Наверное, этого никто не знает. Но эти два ребенка, познавшие смерть, не ожесточились, не стали отвечать злом на зло, они даже не могут бросить камень в тех людей, потому что знают, что все люди – братья. Мусалим Кульбаев в своем спектакле сочетает социально-политические мотивы с вечными христианскими темами, звучащими из уст детей. И социальный мотив на протяжении всего спектакля очень жестко выходит на первый план. В конце спектакля в кукольный театр проникают спецназовцы, которые, балагуря, отбрасывают куклу–Сашу и обнаруживают еще работающий бумбокс, громко передающий новости с различных горячих точек. – «Может заберем бумбокс-то?». В это время вдруг неожиданно звучит песня мамонтенка: «Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети»…

Фотогалерея

Спектакль очень понравился. Думаю что нет такого человека, которого бы не тронула постановка. Я плакала. Хотя были и смешные моменты. Когда братья показывают свою самодеятельность нельзя не улыбнуться. Еще есть сцена, когда им дарят одежду. Вот здесь почему-то смех сквозь слезы. Смешно и одновременно жаль ребят. Ведь они никогда не знали что такое праздник дня рождения.
Война, сложное время, дети-беспризорники, тяжелое детство. нет. скорее даже дети, лишенные этого самого детства. Придя домой, решила найти книгу. Читаю. Спасибо большое за постановку. Побольше бы таких спектаклей.

Сильный, пронзительный спектакль и адекватная рецензия.
Вот только слова о ненависти меня смутили, и по поводу них мой комментарий. Если мы не можем смотреть этот спектакль (читать повесть) без ненависти, без «праведного гнева» и «ярости благородной», значит, страшная история этих детей не до конца вошла в наше сердце, значит, мы все еще те взрослые, которые готовы стрелять друг в друга, в то время, как эти дети (вообще – дети) надеются на нас, на то, что мы, взрослые, «большие, умные», додумаемся до чего-то и наконец перестанем убивать друг друга. А пока этого не произошло, «эти два ребенка, познавшие смерть и не ожесточившиеся», не сумевшие ответить злом на зло, потому что почувствовали, что все люди – братья, — принимают на себя главный удар зла в этой жизни, острие ножа: зло заканчивается на них, и на них оно ложится всей своей последней тяжестью.

Тютчев ночевала тучка золотая текст

У нас проблема. Публикация не найдена , но она была здесь ранее!

Причины: публикация перенесена в архив (скорее всего) ИЛИ она была удалена автором.

СОВЕТ: воспользуйтесь поиском и уточните ее наличие!
. или напишите в Отдел поддержки пользователей с проблемой. Должны помочь!

Тютчев ночевала тучка золотая текст

Приставкин Анатолий. Ночевала тучка золотая (повесть)

Аудиокнига «Ночевала тучка золотая» – повесть писателя Анатолия Приставкина (1931–2008), вышедшая в печати в 1987 году. Буквально сразу она взорвала читательскую аудиторию, и Приставкин при жизни стал классиком. Сегодня его изучают в школах – именно эту повесть.

Повесть как будто написана от лица ребёнка, только в процессе повествования становится непонятно, какого именно – от лица одного из главных героев, или автор сам – это ребенок, глядящий на всё происходящее из далёкого военного детства. Два брата-близнеца, детдомовцы, вечно голодные до такой степени, что сегодня это и представить себе невозможно, отправлены из подмосковного детдома на Кавказ, в Чечню, которую в 1944 году освободили не только от фашистов, но и от коренного населения. Чеченцев по приказу Сталина выселили всем народом в Среднюю Азию, а их земли срочно заселялись людьми из других регионов России. Те чеченцы, которым удалось укрыться в горах, мстят переселенцам, не жалея ни женщин, ни детей, казня их самыми изуверскими способами. Один из братьев Кузьмёнышей, так в детдоме звали братьев Кузьминых, Сашка, который из двоих был самым башковитым, погиб страшной смертью. Приставкин не побоялся описать и смерть ребёнка, и то, как второй брат, Колька, потерял рассудок и заболел.

В 1987 году ещё не случилось две чеченские войны, в которых Россия узнала, что отрезание голов, пытки и убийства мирного населения, – это не прошлое, а настоящее. Когда повесть «Ночевала тучка золотая» вышла в печати, автора спрашивали – не боится ли он, что это произведение вызовет ненависть к чеченцам? Но всей свой жизнью, жизнью человека, взывавшего к милосердию, Анатолий Приставкин показал, что не к ненависти он стремился. Потому и нашли друг друга два осиротевших окончательно мальчишки – чеченец Алхазур и Колька, признавший в нём вернувшегося брата Сашку. Оказалось, что дети гораздо милосерднее взрослых.

Во втором десятилетии XXI века повесть «Ночевала тучка золотая» продолжает оставаться не только изучаемой в школе, но и читаемой, обсуждаемой. Это неудивительно – тема межнациональных отношений и ответственности (или неответственности?) всего народа за деяния даже его большинства становится только всё более актуальной. Опубликованы многие документы о депортации чеченцев – и историки спорят о том, насколько она была оправданной. Ссылаются на массовое дезертирство и коллаборационизм чеченцев, их помощь немецким войскам, на то, что в Средней Азии численность чеченского народа значительно возросла, и что потери при депортации были не слишком высоки. Но писатель – не историк. И ребёнок, который столкнулся с самой страшной стороной войны, не читал документов и исторических исследований. Он просто пытался выжить, не понимая жестокости взрослых. Повесть «Ночевала тучка золотая» пересказывать бессмысленно – её нужно читать, обязательно читать или слушать. А для этого – зайти на сайт Alphabook.Ru, и бесплатно скачать или купить аудиокнигу «Ночевала тучка золотая».

Автор аннотации: Анна Тарутина (© 2014, по заказу Alphabook.Ru)

Первый вариант аудиокниги:

Читает: Александр Алексеев-Валуа
Содержание: полный текст, без сокращений
Продолжительность: 9 ч. 47 мин.
Формат записи: mp3
Качество: 128 kbps
Объём: 546 Мб.
Количество файлов: 32 mp3-файла
Послушать фрагмент аудиокниги онлайн (4 мин. 12 сек.):

Второй вариант аудиокниги:

Читает: Николай Козий
Содержание: полный текст, без сокращений
Продолжительность: 10 ч. 38 мин.
Формат записи: mp3
Качество: 96 kbps
Объём: 347 Мб.
Количество файлов: 131 mp3-файла
Послушать фрагмент аудиокниги онлайн (4 мин. 46 сек.):

Третий вариант аудиокниги:

Читает: Сергей Зайцев
Содержание: полный текст, без сокращений
Продолжительность: 7 ч. 39 мин.
Формат записи: mp3
Качество: 96 kbps
Объём: 323 Мб.
Количество файлов: 26 mp3-файлов
Послушать фрагмент аудиокниги онлайн (3 мин. 21 сек.):

Купить аудиокнигу в магазине:

Купить аудиокнигу: Анатолий Приставкин. Ночевала тучка золотая (аудиокнига MP3, читает Александр Алексеев-Валуа, на диске)

Скачать аудиокнигу:

Скачать аудиокнигу: Приставкин Анатолий. Ночевала тучка золотая (повесть, читает А. Алексеев-Валуа)

Скачать аудиокнигу: Приставкин Анатолий. Ночевала тучка золотая (повесть, читает Н. Козий)

Скачать аудиокнигу: Приставкин Анатолий. Ночевала тучка золотая (повесть, читает С. Зайцев)

Неактивна ссылка? Нет файла? Исправить! | Не получается скачать? Вот инструкция

«Ночевала тучка золотая. » (о метафоре)

«Ночевала тучка золотая.» (о метафоре) Л. В. Чернец Метафора (греч. me aphor&aacu e; – «перенос») – троп, перенос названия с одного предмета на другой на основании их сходства. Так, в стихотворении М. Ю. Лермонтова «Утес» действия, свойства, переживания человека переносятся на двух «персонажей» произведения – «старый утес» и «тучку золотую»: Ночевала тучка золотая На груди утеса-великана. Утром в путь она умчалась рано, По лазури весело играя; Но остался влажный след в морщине Старого утеса. Одиноко Он стоит, задумался глубоко И тихонько плачет он в пустыне. В основе стихотворения – параллелизм между природой и человеческой жизнью, здесь пейзаж – иносказание, истинная тема – одиночество (его может испытывать только человек), мимолетность счастья. В выражении этого психологического содержания важны и грамматические категории (утес и тучка – существительные мужского и женского рода), и использование слова «пустыня» (в романтической поэзии пустыня – символ одиночества; так, в лермонтовском стихотворении «Благодарность» лирический герой «благодарит» «за жар души, растраченный в пустыне.»), и в особенности контрастные ряды олицетворяющих метафор: тучка ночевала, умчалась, весело играя; утес одиноко стоит, задумался глубоко, плачет, в морщине старого утеса – влажный след. В этой метафорической цепи влажный след прочитывается как слеза (перифраз), старый утес – как старый человек; его контекстуальный антоним – «золотая» (метафорический эпитет), вместе с «лазурью» – это яркие цвета тучки. Из других видов иносказания метафора родственна сравнению, что неоднократно подчеркивалось уже античными теоретиками поэтического и ораторского искусства. Для Аристотеля «очевидно, что все удачно употребленные метафоры будут в то же время и сравнениями, а сравнения, метафорами, раз отсутствует слово сравнения »1 . Деметрий (I в. н. э.) считает сравнение, «по существу, развернутой метафорой»2 , а Квинтилиан (I в. н. э.) называет метафору «сокращенным сравнением» («О воспитании оратора»). Действительно, многие метафоры как будто поддаются «переводу» их в сравнения. Например, фразу «.остался влажный след в морщине / Старого утеса» можно, в экспериментальных целях, развернуть следующим образом: «в углублении на поверхности утеса, как в морщине на лице, остался влажный след, похожий на слезу». Но, конечно, такое «уточнение» смысла начисто уничтожает эстетическую выразительность аналогии. Метафора замечательна именно своим лаконизмом, недоговоренностью и тем самым – активизацией читательского восприятия. В отличие от сравнения, где оба члена (то, что сравнивается, и то, с чем сравнивается) сохраняют свою самостоятельность (хотя ее степень в типах сравнения различна3 ), метафора создает единый образ, как бы размывает границы между предметами или понятиями. Сущность метафоры хорошо передают слова Б. Л. Пастернака; Перегородок тонкоребрость Пройду насквозь, пройду, как свет. Пройду, как образ входит в образ И как предмет сечет предмет. (Волны) Слитность впечатления достигается даже в двучленной метафоре (где названы оба члена сравнения, а иногда даже основание для сравнения): «жизни мышья беготня» (А.

С. Пушкин. «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы»); «ситец неба такой голубой» (С. А. Есенин. «Баллада о двадцати шести»); «флейта водосточных труб» (В. В. Маяковский. «А вы могли бы?»); «астраханская икра асфальта» (О. Э. Мандельштам. «Еще далеко мне до патриарха.»); «версты обвинительного акта» (Б. Л. Пастернак. «Лейтенант Шмидт». Ч. 3); «глазунья луны» (И. А. Бродский. «Тихотворение мое, мое немое.»). В таких метафорах есть почти все компоненты сравнения, недостающее подразумевается: жизнь подобна мышьей беготне, небо кажется голубым ситцем, водосточные трубы будто астраханская икра, обвинительный акт словно версты , луна похожа на глазунью. Но в поэзии содержателен выбор синтаксической структуры: генитивная метафора (названная так по существительному, стоящему в родительном падеже, лат. ge e ivus – «родительный») воздействует на читателя иначе, чем сравнение, выражающее, казалось бы, ту же мысль. При трансформации двучленной генитивной метафоры в сравнение «исчезает именно метафоричность»4 . В одночленной метафоре тот или иной член сравнения опущен, но приведено или хотя бы намечено основание для сравнения, аналогию помогает понять и ближайший контекст. В переносном значении могут выступать слова, относящиеся к разным частям речи. Метафоры-существительные: «перлы дождевые» (Ф. И. Тютчев. «Весенняя гроза»), «закат в крови» (А. А. Блок. «Река раскинулась. Течет, грустит лениво.»), «песни ветровые» (Блок. «Россия»), «глаза газет» (Маяковский. «Мама и убитый немцами вечер»). Глагольные метафоры: «солнце смотрит на поля» (Тютчев. «Неохотно и несмело.»), «низкий дом без меня ссутулится» (Есенин. «Да! Теперь решено. Без возврата.»), «исколесишь сто лестниц» (Маяковский. «Прозаседавшиеся»). Метафорические эпитеты, выраженные прилагательными, наречиями, причастиями: «Как сладко в тишине у брега струй плесканье!» (В. А. Жуковский. «Вечер»), «печальные поляны» (Пушкин. «Зимняя дорога»), «отдыхающее поле» (Тютчев. «Есть в осени первоначальной.»), «каменное слово» (А. А. Ахматова. «И упало каменное слово.»). Уже из этой подборки видно, что отдельная метафора «узнается» в словосочетании, состоящем из двух-трех слов: закат в крови, дом ссутулится, печальные поляны. Однако в художественной речи функции метафоры – познавательная, оценочная – раскрываются в более или менее широком контексте, в частности во взаимодействии метафор друг с другом. В словосочетании нередко соединены две метафоры и более, создающие один целостный образ, и они могут иметь разное грамматическое выражение: «пустынные глаза вагонов» (Блок. «На железной дороге»), «.И очи синие, бездонные // Цветут на дальнем берегу» (Блок. «Незнакомка»), «обнаженные груди берез» (Есенин. «Я по первому снегу бреду.»), «Пусть ветер, рябину занянчив, // Пугает ее перед сном» (Пастернак. «Иней»). Как и в других тропах (метонимия, синекдоха), в поэтической метафоре переносное значение слова не вытесняет основного: ведь в совмещении значений и заключается действенность метафоры. Если же слово в устойчивых сочетаниях с другими словами утрачивает свое исходное, основное значение, «забывает» о нем, оно перестает восприниматься как иносказание; переносное значение становится основным.

Такими стертыми (сухими) метафорами изобилует наша повседневная речь: дождь идет, часы стоят, солнце село; ход доказательств, голос совести; вырасти в специалиста, собрать мысли и т. д.; они закрепляются как термины в научной речи: воздушная подушка, поток нейтронов, поток сознания, грудная клетка. Есть и так называемые вынужденные метафоры, выступающие в качестве основного названия (номинации) предмета: ножка стула, горлышко бутылки, гусеничный трактор. Все это языковые метафоры, т. е., в сущности, не метафоры. В стилях речи, где ценится прежде всего ясность смысла и недопустимы кривотолки, где коммуникативная функция важнее эстетической (например, деловые бумаги, в особенности юридические документы, технические инструкции и пр.), метафоричность слова гасится очень быстро. Живая метафора здесь – «инородное тело», и смешение стилей порождает комический эффект. «Естественное место метафора находит в поэтической речи (в широком понимании этого термина), в которой она служит эстетической (а не собственно информативной) цели. Возможная неоднозначность метафоры согласуется с множественностью интерпретаций, допускаемых поэтическим текстом»5 . Однако и в художественной речи неизбежно стирание метафор, и последствия этого процесса здесь болезненны в отличие от некоторых «стерильных» функциональных стилей. Когда-то свежие и выразительные, поэтические метафоры от частого повторения превращаются в штампы, побуждая писателей к обновлению поэтического языка. В эпоху господства индивидуальных стилей в литературе (XIX-XX вв.) штампы в речи «автора» (повествователь, лирический герой и др.), в том числе заезженные метафоры, – предмет постоянной головной боли писателей; оригинальность стиля – важнейший критерий оценки произведения в литературной критике. Так, А. П. Чехов, любивший строить речь своих комических персонажей из блоков готовых риторических приемов (вспомним, например, слова главного героя в рассказе «Толстый и тонкий»: «Милостивое внимание вашего превосходительства. вроде как бы живительной влаги.»), решительно изгонял подобные обороты из речи повествователя. Характерны советы Чехова начинающим авторам: «Теперь уж только одни дамы пишут «афиша гласила», «лицо, обрамленное волосами.»6 ; «Особенно советовал мне А. П., – вспоминает Т. Л. Щепкина-Куперник, – отделываться от „готовых слов“ и штампов, вроде: „ночь тихо спускалась на землю“, „причудливые очертания гор“, „ледяные объятия тоски“ и пр.»7 . Богатые коллекции метафор-штампов собраны в пародиях – художественном и одновременно литературно-критическом жанре. С помощью пародий литература быстрее освобождается от рутинных приемов; в исторической же ретроспективе эти концентраты штампов интересны как знаки той или иной литературной эпохи. Так, увлечение романтиков «пейзажем души» в зеркале анонимной пародии «К луне» (1842) предстает как привычный набор антропоморфных метафор и сравнений: Туманною и мрачной мглою Оделся вечный небосклон; И туч громадной пеленою Весь горизонт загроможден. И вот луна, как бы ошибкой, Взошла и мир дарит улыбкой. Как упоительно светло Ее роскошное чело! Она, как дева, в мраке ночи Свои пронзительные очи На землю с лаской навела, И разбросала кудрей волны На мрачный лес, молчанья полный, И страсть в груди моей зажгла8 .

Не правда ли, если наложить эту сетку на картину боев и первой, и второй чеченской кампании, да и на карту Чечни после контртеррористической операции, где тревожными огоньками взрывов, обстрелов, захватов мерцают все те же точки, то картина получится впечатляющей? Но она предстанет еще более впечатляющей, если на ту же карту времен покорения Кавказа наложить сетку событий эпохи Гражданской войны, затем первых лет советской власти; а затем увязать с этим целым наиболее психологически болезненные и наиболее памятные ныне еще живущим поколениям неумолимые факты из истории Великой Отечественной войны. В общественном сознании России, особенно после выхода в свет весьма недобросовестной и, на мой взгляд, художественно слабой повести Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая», а затем после еще более слабого одноименного фильма, прочно утвердилось мнение, что во всем виновата «сталинская депортация» 1944 года,P благо, и повесть, и фильм вышли в мир как раз в эпоху взвинченного антисталинизма, когда покойный Генералиссимус, как в песенке Гавроша, [1026], выступал ответственным за все, случившееся под луной, при его жизни и даже после его смерти

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: