Творчество чехова драматурга

ЧЕХОВ Антон Павлович
17(29) января 1860, Таганрог — 2(15) июля 1904, Баденвейлер, Южная Германия;
похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище
Биография

Семья, учеба

Антоша Чехонте Родился в многодетной семье купца третьей гильдии, владельца бакалейной лавки; учился в классической гимназии, одновременно помогая отцу в торговле. К гимназическим годам относятся первые литературные опыты Чехова — водевили, сцены, очерки, анекдоты и т.п. Некоторые из них он посылает в редакции столичных юмористических журналов.
После поступления на медицинский факультет Московского университета (1879) литературный труд становится для Чехова основным источником заработка: с этого времени его “юмористические мелочи” регулярно публикуются на страницах массовых иллюстрированных журналов под разнообразными псевдонимами (Антоша Чехонте, Человек без селезенки и др.)

После окончания университета (1884) Чехов, работая уездным врачом, продолжает “многописание”: основным жанром в его творчестве этого периода является традиционный для массовой периодики короткий рассказ — сценка, этюд, набросок, — основой сюжета которого служит забавное или нелепое происшествие, любопытный или смешной случай из жизни. Рассеянные по периодике, написанные в рамках определенного объема и к установленному сроку, призведения этого времени составили сборники “Пестрые рассказы” (1886) и “Невинные речи” (1887).

Вхождение в “большую” литературу

Художественные открытия Чехова Новый этап в творческой
биографии Чехова — “вхождение в литературу” — связан с началом его регулярного сотрудничества в газете А. С. Суворина “Новое время” (с 1886) , где произведения Чехова впервые появились под его настоящим именем, и выходом сборника “В сумерках” (1887) , выделенного критикой из общего потока массовой беллетристики (признавалась несомненная талантливость писателя, его способность немногими штрихами рисовать картины природы и человеческие типы, создавать поэтическое настроение) . В том же 1887 пьесой “Иванов” (поставлена на сцене театра Корша) Чехов подвел итог своим ранним драматургическим поискам, начатым еще в гимназические годы, и одновременно заложил основу поэтики нового драматического искусства.
Внимание критики, читательские симпатии и, главное, поддержка со стороны ведущих литераторов
(Д. В. Григоровича, А. Н. Плещеева, В. Г. Короленко) были расценены Чеховым как приглашение к
профессиональной литературной деятельности, что потребовало от него пересмотра собственного
отношения к литературным занятиям как способу заработка или веселой забаве. В повести “Степь” ,
опубликованной в 1888 в журнале “Северный вестник” , обозначились главные художественные открытия Чехова: отсутствие традиционного для русской литературы героя, выражающего авторскую мировоззренческую позицию; воссоздание окружающего мира, преломленного эмоциональным человеческим восприятием; передача душевного состояния персонажей через “случайные” реплики и жесты.

Поездка на Сахалин

В 1890 Чехов прерывает успешно начатую литературную работу и отправляется в длительное путешествие через Сибирь на остров Сахалин для “изучения быта каторжников и ссыльных” . Творческим итогом путешествия становится книга “Остров Сахалин” (1895) , написанная в жанре “путевых записок” ; в ее основу легли не только личные впечатления от многочисленных встреч, но и собранные им на острове статистические данные.

Литературная репутация

В первой половине 1890-х гг. Чехов становится одним из самых читаемых
писателей России — его произведения регулярно появляются в журналах “Северный вестник” и “Русская мысль” (с 1892) , газетах “Новое время” (до 1893) и “Русские ведомости” ; выходят отдельные издания и сборники (“Рассказы” , 1888; “Хмурые люди” , 1890; «Повести и рассказы” , 1894) , которые постоянно переиздаются, вызывая широкий резонанс в литературных кругах. Не отрицая растущий талант Чехова, критика оказывается по большей части неспособной принять особенности его “объективной” (как он сам характеризовал ее) художественной манеры, обвиняет писателя в равнодушии к социальным проблемам, в отсутствии прямых авторских оценок и мировоззрения в целом, в том, что он пишет “с холодной кровью” , в излишнем “фотографизме” и т.д. ; в высказываниях героев усматривает позицию писателя: так, слова старого профессора об отсутствии у него “общей идеи” (повесть “Скучная история” , 1889) воспринимались как авторское признание и проецировались на все творчество Чехова. Исключение составила повесть “Палата N6” (1892) , за которой было признано бесспорное общественное значение. В целом же за Чеховым
закрепилась репутация писателя, чуждающегося социальных проблем, — бытописателя и мастера тонкого психологического анализа.

Проблематика рассказов

В многочисленных рассказах этого времени Чехов обращается к
исследованию души современного человека, испытывающего влияние разнообразных социальных, научных и философских идей: пессимизма (“Огни” , 1888) , социального дарвинизма (“Дуэль” , 1891), радикального народничества (“Рассказ неизвестного человека” , 1893) ; решает волновавшие общество вопросы семейных отношений (“Три года” , “Супруга” , “Ариадна” , все 1895) , аномальных явлений психики (“Черный монах” , 1894) и др.

Основой сюжетов становится не столкновение человека с грубой социальной средой, но внутренний конфликт его духовного мира: герои Чехова — “хмурые” , скучные, живущие “в сумерках” люди, оказываются жизненно несостоятельными в силу собственной неспособности к творческой реализации, неумения преодолевать душевное отчуждение от других людей; их несчастья не имеют фатальной предопределенности и не обусловлены исторически — они страдают по причине собственных житейских ошибок, дурных поступков, нравственной и умственной апатии.

Последний период творчества

В конце 1890-х — начале 1900-х гг. Чехов — признанный и популярный мастер: журналы ищут его участия, появление новых произведений расценивается критикой как событие литературной жизни, споры вокруг них перерастают в общественно-политические дискуссии — о будущем русской деревни, о роли интеллигенции в обществе и т.д. В его творчестве возникают новые темы. Верный принципам “художественной объективности” , Чехов создает мрачные картины оторванного от культуры крестьянского быта (“Моя жизнь” , 1896; “Мужики” , 1897; “В овраге” , 1900).

Тема нравственной деградации и духовной опустошенности русской интеллигенции, ее неспособности к социальному и личному жизнеустройству поднимается в рассказе “Дом с мезонином” (1896) , “маленькой трилогии” “Человек в футляре” , “Крыжовник” , “О любви” (1898) . В то же время многие герои его последних произведений все сильнее испытывают “тоску по идеалу” , переживают стремление к новой, лучшей жизни (“По делам службы”, 1898; “Архиерей” , 1902; “Невеста” , 1903).

Чуждый моральному учительству, религиозной проповеди и социальному утопизму, Чехов не прописывает рецептов нравственного совершенствования, общественного переустройства или духовного преображения, но в томлениях и муках своих героев, в их неудовлетворенности бессмысленностью своего существования видит доказательства принципиальной возможности для человека устроить свою жизнь правдиво, достойно и радостно.

Значение творчества

Художественные открытия Чехова оказали огромное влияние на литературу и театр 20 века. Его драматические произведения, переведенные на множество языков, стали неотъемлемой частью мирового театрального репертуара.

Сочинения:
Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Т. 1-18. Сочинения. Т. 1-12. Письма. М., 1974-1983.

Список литературы:
1) Громов М. П. Чехов. — М., 1993 г.
2) Скафтымов А. П. Нравственные искания русских писателей. — М., 1972 г.
3) Чехов в воспоминаниях современников. — М., 1960 г.
4) Чехов М. П. Вокруг Чехова. — М., 1985 г.
5) Чудаков А. П. Мир Чехова: возникновение и утверждение. — М., 1986г.

Новаторство Чехова-драматурга

Для меня Чехов как драматург» открылся после просмотра спектакля «Чайка». Я был заворожен игрой актеров, интересным сюжетом драмы, чеховским словом. Это было ещё до знакомства с творчеством писателя на школьных уроках.

Я заинтересовался Чеховым-драматургом, взял в библиотеке книгу его пьес и начал читать. Первой я прочитал пьесу «Дядя Ваня». Центральный персонаж пьесы Иван Петрович Войницкий переосмысливает свою жизнь, которая была принесена в жертву профессору Серебрякову, оказавшемуся не гением, как думал Войницкий, а бездарностью. Подлинный конфликт дяди Вани с Серебряковым — это столкновение человека, не способного на решительные действия, хотя и все понимающего, с сильной личностью, которая подавляет его разум и волю. Войницкий пытается найти забвение в работе, но она у него не получается, потому что эта работа — только «чтобы занять себя чем-нибудь».
Энергичный, самоотверженный и талантливый эскулап Астров убежден, что смысл человеческой жизни, главное в мире — это человек. Устами этого героя произносится знаменитая чеховская фраза: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и суть человеческая, и мысли». В образе Астрова Чехов показывает уставшего от жизни интеллигента, у которого, по его собственным словам, «чувства притупились». В результате Астров начинает опускаться, пить и в состоянии опьянения рисует «самые широкие планы будущего».

И Войницкий, и Астров пытались «распрямиться», поняли умом необходимость обновления, но силы воли оказалось недостаточно. Они не видят настоящего смысла в своей работе, не видят, как говорит Астров, «вдали огонька».

Интересна и героиня пьесы Елена Андреевна. Мне кажется, Чехов намеренно изобразил ее как бы бесцветной. Наверное, для актрисы это трудная роль, ведь по сути Елена Андреевна —ничто. Она существует только как дополнение к Астрову, к дяде Ване, к той пустынности и заброшенности, в которой они живут. Астров скучает, дядя Ваня тоскует. И как раз в силу своей неопределенности Елена Андреевна оказывается для героев пьесы кем и чем угодно: кумиром, богом, воплощением чистоты или предметом ложных любовных чувств.

Каждый наделяет Елену Андреевну свойствами, ему угодными, и она это терпит, правда, до той поры, пока это не начинает ей надоедать. Астров, дядя Ваня, Елена Андреевна существуют до поры до времени сообща, просто как некое объединение. А место каждого из этих героев зависит от настроения и потребностей остальных.

Герои осознают свое место в окружающей их реальности и понимают, что реальность эта страшна, но до изменений, до преобразований не доходят. «Дядя Ваня» заканчивается переходом на будничную прозу. Завершились все грозы и потрясения. И мы слышим звук Ивана Петровича, выговаривающий календарные даты и цифры стоимости гречневой крупы и постного масла. Пьеса заканчивается, герои остаются со своей серостью и обыденностью, спереди многие, многие безрадостные дни.

Чехов-драматург стремился раскрыть в людях стремление к новой жизни, к обновлению реальности. Он обращается не только к своим героям, а в первую очередь к зрителям, сидящим в зале, или к читателям. Именно в них он хочет достичь пробуждения от серой будничности, от нерешительности, безволия.

Мечтой о новой, светлой жизни пронизана и пьеса «Три сестры». В центре драмы — и об этом говорит ее заглавие — судьба трех сестер. Уже в первом акте мы видим крушение иллюзий двух старших — Ольги и Маши, не нашедших счастья в труде, не испытавших любви.

Иное дело Ирина: она полна надежд, полна сил. Сестры не признают пошлости и несправедливости, труда «без поэзии, без мысли». Им нужны любовь и уважение, вера в порядочность. Чехов показывает, как постепенно рущатся иллюзии и у Ирины, потому что она, как и старшие сестры, не может в реальной реальности найти применение своим знаниям. Работа ее утомляет и от нее «ничего, ничего, никакого удовлетворения».

Сестер отличает их вера в жизнь, в лучшее. Резко отходит от своих сестер Андрей Прозоров, который под влиянием наглой, сердитый, жадной, эгоистичной жены расстается с мечтой о науке и погрязает в быте, в затхлой реальности. Этот герой так же, как и Астров, и дядя Ваня, думает об другой жизни, но изменить ничего не может. Прозоров безволен и нерешителен. Почти все герои драмы мечтают о жизни «прекрасной, изумительной». Мечтает о ней и Вершинин —умный, порядочный человек. Презирая пошлость, умея возвышенно мечтать, он тем не менее погрязает в семейной обывательской обстановке, потому что и он бесхарактерный человек.

Читая эту пьесу, я испытывал двойственное отношение к Андрею Прозорову и Вершинину. Мало видеть и презирать пошлость, — с ней надо бороться. Мало хотеть лучшей жизни, — ее надо строить, лепить самому, прилагать свои усилия, знания, умения. С одной стороны, я им сочувствую: ведь эти хорошие люди несчастливы, мечутся, не найдут места в жизни. А с прочий стороны, осуждаю за то, что они пассивны.

Неудовлетворенные несправедливой жизнью, герои пьесы мечтают о счастье, но не находят его. Но они сами довольствуются простым мещанским, обывательским счастьем, как Наталья Ивановна или Кулыгин. Герои пьесы хотят чего-то нового, но до конца не представляют чего, и не знают, что надобно работать, чтобы достичь этого нового. Наверное, поэтому и драматична судьба большинства действующих лиц. Ради исполнения желаний, для достижения ,мечты надо работать, человек должен отвечать за свои поступки, за свою»жизнь — вот основная мысль пьесы автора «Трех сестер».

На страницах книги я снова встретился с героями чеховской «Чайки». Теперь я понял, почему чайка изображена на занавесе МХАТа. Для Чехова — это символ будущего, светлого, счастливого, к которому стремятся его герои.

Чехов как бы говорит своими пьесами: «Человек настоящий, умный, стоящий достоин счастья, но за счастье надо бороться, надо быть активным, деятельным, более того если не ты увидишь это счастье, а твои потомки». Как-то я услышал реплику: «Чехов в данный момент не в моде». Думается, наблюдательный читатель увидит в Чехове самое важное, возвышающее его над модой, — связь его с будущим, искреннюю обращенность к нему.

Глубокий лиризм достигается в пьесах Чехова зрительными эффектами (белый цветущий сад, запущенный парк, закат солнца) слуховыми эффектами (жалобный звук струны, долетевший издали; стук топора, унылая музыка за сценой). Простота сюжета является отличительной чертой чеховс ких пьес. Здесь нет захватывающей завязки, острой эффективной кульминации, неожиданной развязки.

Каждая пьеса грустна и светла одновременно. Несчастливая и серенькая жизнь объясняется всем укладом быта, — виноватых как бы нет. Светлое чувство возникает оттого, что каждая пьеса Чехова зовет к самоотверженному и деятельному созиданию. Именно из-за этого драматизм происходящего переплетается с комическим.

Приближение, ожидание новой жизни было знамением эпохи. И Чехов остро почувствовал это. Пьесы Чехова открыли новую эру в развитии даматургии, в развитии театрального искусства. Судьба драматического наследия Чехова связана с возникновением и становлением Московского Художественного театра. Основатели этого театра В. И. Немирович-Данченко и К. С. Станислав-ский шли с Чеховым в одном направлении. Они искали новые средства реалистического воплощения на сцене правды жизни.

Благодаря Чехову в русском театре утвердилась новая учебное заведение, девизом которой стала передача полноты жизни на сцене средствами реалистического языка.

Творчество чехова драматурга

Духовная жизнь русской интеллигенции занимает центральное место в драматургии Чехова. Предшественники Чехова, разночинцы-демократы, многое сделали для того, чтобы запечатлеть духовную драму русской демократической интеллигенции. История все отчетливее выявляла не только крах различных разновидностей русского утопического социализма, но и крушение иллюзорного представления интеллигенции об ее исключительной роли в освободительном движении. Отсюда образ народолюбивого интеллигента, приходящего к пониманию своего бессилия перед лицом обступивших его со всех сторон грозных и неразрешимых вопросов жизни, своего одиночества, своей оторванности от народа. История идейных исканий русского интеллигента оказывалась в этой связи повестью о разбитых надеждах, не свершившихся мечтах и планах, столь же искренних, как и наивных. О заключительном акте этой драмы, окончательно выявившем крушение народнического утопического социализма, хорошо сказал С. Каронин. В своей повести «Места нет» он писал от лица одного из народолюбивых интеллигентов семидесятых годов: «Наше поколение. имеет за душой кое-какие мыслишки, назовите их идеалами, если вам нравятся громкие слова, и вот в этих-то мыслишках и заключается вся беда. Наши мыслишки обратились у нас в совесть, то есть мы их не можем ни выбросить, ни забыть, а должны всюду таскать за собой. Но. Мыслишки, идеалы, обратившиеся в совесть, надо же куда-нибудь поместить. Куда же, спрашивается? Этот вопрос разно решался и решается. Одни помещали свою совесть в разные отчаянные предприятия. Но им удалось только, как вон выражается Червинский, разработать теорию смерти. Они научились и научили, как надо умирать. Ясно, что это не решение. Другие совсем никуда не поместили свою совесть и были замучены ею; такие именно и представляют образцы того исстрадавшегося интеллигента, которого теперь на всех перекрестках выставляют на позорище. Третьи,— и я к ним принадлежу отчасти,— думали как-нибудь примирить свои мыслишки с положением. Они верили. что в каждое место, самое загаженное, но дающее кусок, можно внести порядочность, чистоту, воздух и свет. Здесь было много преувеличений и еще больше неразумия. Нельзя, в самом деле, окончательно примирить мыслишки с куском, душу и брюхо, идеалы и поганые дела. » [9; 236]. Так складывалось новое поколение «лишних людей». Эти люди не могли примириться с окружающей их действительностью, но в то же время понимали, что пути ее переустройства остались им неведомы.

Чехов стал живым свидетелем заключительного акта драмы демократической интеллигенции поколения семидесятых годов. Так возникла тема «лишнего человека» — восьмидесятника в его творчестве. Однако Чехов явился летописцем уже полного крушения этой «народолюбивой» (народнической) интеллигенции. С. Каронин, как и Г. Успенский, был еще полон живых воспоминаний о героических делах, светлых надеждах и горьких разочарованиях семидесятых годов, поэтому ему были дороги и те люди, «которые никуда не поместили свою совесть и были замучены ею». Чехов же видел и беспощадно правдиво показывал бесславный конец этих интеллигентов, неприглядную картину их сегодняшнего реального бытия. Этот различный взгляд на одно и то же явление и сказался с особой силой в полемике вокруг чеховского «Иванова», резко осужденного, как мы видели, не только Г. Успенским, но и Короленко. Так же отнесся к «Иванову» и С. Каронин.

Пьеса “Вишневый сад“ — последнее произведение Чехова. В восьмидесятые годы Чехов передавал трагическое положение людей, утративших смысл своей жизни. Пьеса была поставлена на сцене Художественного театра в 1904 году. Наступает двадцатый век, и Россия становится окончательно капиталистической страной, страной фабрик, заводов и железных дорог. Этот процесс ускорился с освобождением крестьянства Александром II. Черты нового относятся не только к экономике, но и к обществу, меняются представления и взгляды людей, утрачивается прежняя система ценностей.

Действие пьесы происходит в имении помещицы Любови Андреевны Раневской. Социальный конфликт пьесы — это конфликт уходящего дворянства с пришедшей ему на смену буржуазией. Другая сюжетная линия — социально-романтическая. «Вся Россия — наш сад», — так устами своих героев говорит сам Чехов. Но мечта Ани и Пети Трофимова разбивается о практицизм Лопахина, по воле которого вырубается вишневый сад.

Любовь Андреевна Раневская — это уже не Николай Петрович Кирсанов из романа Тургенева «Отцы и дети», которым пытается приспособиться к новому своему положению и делает попытки перестроить хозяйство в своем поместье. К концу девятнадцатого века большая часть помещиков после отмены крепостного права разорилась. Дворянство, привыкшее праздно жить, тратить, но не наживать, не сумело перестроиться в новых условиях. Любовь Андреевна давно уже «спустила» все свое состояние, ее имение заложено и перезаложено, но она, в силу привычки, не может изменить свой расточительный образ жизни. Раневская не понимает, что наступившее время требует от нее постоянных усилий, необходимых для материального выживания.

Любовь Андреевна живет эмоциями, воспоминаниями о прошлом, она растеряна, сломлена всем происходящим и, думаю, что, скорее всего, она просто боится думать о настоящем, уходя в какие-то малозначительные миражи. И если ее можно понять, потому что она всего лишь женщина, избалованная многолетней праздной привычкой просто порхать по жизни, то ее брат Гаев — это смесь тупого самомнения о своей значительности и полнейшей ничтожности во всем. В таком-то возрасте старый лакей Фирс одевает ему штаны! Это важная деталь в обрисовке его характера. Чехов в дневнике писал: «Вся Россия — страна каких-то жадных и ленивых людей. Они ужасно много едят, пьют, любят спать днем и ужасно храпят. » [1; 387]. Гаев заявляет, что все свое состояние он «проел на леденцах». Гаев завершает галерею «лишних людей» в русской классической литературе. Гаев, произносящий длинные речи, — это всего лишь пародия на культурного и образованного дворянина. Конфликт с жизнью разрешается в пользу торжествующего Лопахина, «хищного зверя», по определению Пети Трофимова. Лопахин — явная противоположность владельцам вишневого сада.

Беспечности и непрактичности старых хозяев вишневого сада противопоставлены энергия и хозяйственная целеустремленность Лопахина. Он прямой потомок тех, «чьи лица глядят с каждого вишневого дерева в саду». Лопахин — потомок крепостных, которые работали на Раневских. Он ликует, купив имение. Трофимов говорит о Лопахине: «Как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, который съедает все, что попадается на пути, так и ты нужен». Чехов ясно видел хищническую природу капитала. Приобретательство калечит человека, становясь его второй натурой. Тонкая, нежная душа Лопахина рано или поздно загрубеет, потому что «коммерсант» в нем всегда будет брать верх. Эмоции и нажива — это абсолютно несовместимые понятия.

Лопахина потрясают слезы Раневской, он умен и понимает, что не все можно купить и продать, но практицизм «мужика» побеждает в нем. Но какую новую жизнь можно построить, загубив прекрасный вишневый сад и отдав землю под дачи? Жизнь и красота разрушена. Дачники дополнят то, что начал Лопахин. А.П. Чехов четко показал полную деградацию и моральное оскудение дворянства, разложение его как класса. Распад дворянской культуры завершает их экономическое разложение. Но, по мнению Чехова, капитализм тоже временное явление, потому что несет с собой разрушение. Петя советует Лопахину «не размахивать руками». Что это значит? В эти слова Чехов вкладывает большое сомнение в целесообразности действий Лопахина. Трофимов говорит: «Строить дачи, рассчитывать, что из дачников со временем выйдут отдельные хозяева, — это тоже значит размахивать руками» [1; 346]. Герои по-разному видят свое будущее. Раневская считает, что ее жизнь кончена, Трофимов и Аня даже где-то рады продаже сада, потому что это дает им шанс начать новую жизнь и вырастить свой сад.

Вишневый сад — это символ прожитого, и с ним уходят Фирс и Раневская. Старого лакея Фирса забывают, он остается в пустом, заколоченном доме, где, вероятно, умрет не от старости, а от голода и жажды. Фирс покорно примет смерть, понимая, что свое уже прожил, и в его годы смешно цепляться за жизнь.

А.П. Чехов показал Россию на перепутье, Россию, в которой еще не изжито до конца прошлое, где еще не наступило окончательно настоящее, но уже проглядывает будущее. Петя Трофимов, этот пассивный мечтатель и идеалист, представляется Чехову человеком, который уничтожит власть и сможет изменить жизнь. Его мечты о равенстве, братстве, справедливости, по нашему мнению, всего лишь мечты. У Раневских его зовут «облезлым барином» не только из-за внешности, но и из-за того, что он остается юношей в своих мечтах. Аня верит Трофимову и согласна уехать с ним в Москву. Скорее всего, она поступит на курсы или станет революционеркой.

Пьеса кончается возгласом: «Здравствуй, новая жизнь». Чехов не показал, какой она будет, да он и не мог показать, потому что это был 1904 год.

Трофимов и Аня полны надежд, испытывая прилив сил и неудержимое желание трудится на благо людей. Петя, по мнению Чехова, должен сменить Лопахина, потому что именно в его уста автор вкладывает ценную мысль о том, что вся Россия – наш сад».

А.П. Чехов был глубоко убежден, что человеку, чтобы быть свободным, нужен весь земной шар. Близилась буря. Чехов предвидел и ждал ее. В каждом произведении Чехова ясно выражен протест против бессмысленности и пошлости человеческого существования. Пьеса «Вишневый сад» — это прошлое, настоящее и будущее России. Дали высокую оценку Чехову многие писатели. Алексей Толстой писал: «Чехов — это Пушкин в прозе» [7; 192]. С этим утверждением сложно не согласится. «Вишневый сад» — итог творческого пути писателя. Этой пьесой Чехов завершил идейное развенчание дворянства, начатое романом Тургенева «Отцы и дети». За сорок лет, прошедших после отмены крепостного права, дворянство в значительной степени утратило свои экономические позиции, оно постепенно сходило с арены господствующего класса. В «Вишневом саде» Чехов впервые дал развернутый бой дворянству как классу. Паразитизм дворянства, пустозвонство, привычка к незаслуженной роскоши — все глубоко омерзительно писателю.

1. Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30-ти тт.- М., 1986.

2. Аникст А. Творчество Чехова.- М., 1977.

3. Афанасьев Э.С. Адаптированный Чехов // Литература в школе. — М., 2000. — № 1. — С. 46.

4. Бердников Г.П. Над страницами русской классики. – М., 1985.

5. Бобров А.А. Подвижники нужны, как солнце: К 140-летию со дня рождения А.П.Чехова // Русский дом. — М., 2000. — №1. — С. 15.

6. Бродская Г. Алексеев-Станиславский, Чехов и другие. Вишневосадская эпопея. Том I. Середина XIX — 1898. 288 с. Том II. 1902-1950-е. — М., 2000.

7. В творческой лаборатории Чехова.// Под ред. Опульской Л.Д., Паперного З.С., Шаталова С.Е. – М., 1974.

8. Луначарский А.В. о театре и драматургии. Избранные статьи. В 2-х тт. — М., 1958.

Творчество чехова драматурга

ОСОБЕННОСТИ ЧЕХОВСКОЙ ДРАМАТУРГИИ.

За Чайкой последовал Дядя Ваня (1897), Три сестры (1901), Вишневый сад 1903), поставленные Художественным театром и многими другими театрами страны.

Это было предгрозовое время. Полиция разгоняла демонстрации в Петербурге, Москве, Киеве. Но царизм не мог остановить неотвратимое развитие событий.

С декабря 1900 года за границей начала выходить ленинская Искра, вокруг которой сплачивались растущие ряды русских коммунистов.

Чехов остро чувствовал обстановку в стране. По воспоминаниям многих его друзей, он говорил о революции, которая неизбежно и скоро будет в России. Ощущением грядущих перемен, мечтой о будущем, которое представляется радостным праздником осмысленного труда, проникнуты последние пьесы Чехова. Один из героев пьесы Три сестры, Тузенбах, говорит: Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку.

Постановка Чайки на сцене Художественного театра (1898) стала началом чеховского театра в России. Тогда это было ясно еще немногим. О. Л. Книппер вспоминает: когда Чехов прочел актерам Художественного театра новую пьесу — Три сестры, воцарилось какое-то недоумение, молчание. Но пьесы Чехова, по выражению Книппер, распахивали души.

. Прошло несколько лет, и мы уже с удивлением думали: неужели эта наша любимая пьеса, такая насыщенная переживаниями, такая глубокая, такая значительная, способная затрагивать самые скрытые прекрасные уголки души человеческой, неужели эта пьеса могла казаться не пьесой, а схемой и .мы могли говорить, что нет ролей?

Чеховские пьесы, как и рассказы, погружают нас в самую обычную жизнь. И в этой привычной повседневности писатель открывает сложные, часто трагические противоречия человеческих судеб. Пусть па сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни. Эти слова Чехова определяют одну из существенных сторон его творчества. В Трех сестрах на сцене дочери генерала Прозорова — Ольга, Маша, Ирина, его сын Андрей, друзья и знакомые семьи — офицеры Вершинин, Тузенбах, Солёный, военный врач Чебутыкин. Они встречаются, разговаривают, отмечают семейные праздники, радуются, горюют, влюбляются, расстаются. Все так обычно. Разве только пожар и дуэль (происходящие, впрочем, за сценой) нарушают обыденный ход жизни. И город, где все это происходит, самый обычный. Он напоминает город С, где доктор Старцев превратился в Ионыча, или другой такой же город, где томилась Анна Сергеевна (Дама с собачкой). Вот как говорит Андрей о городских обывателях: Только едят, пьют, спят, потом умирают. родятся другие и тоже едят, иыот, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством.

Но эта, казалось бы, привычная обстановка губительна для человека с живой душой. Младшая из трех сестер — семнадцатилетняя Ирина, безотчетно радуясь юности и весне, говорит в начале первого действия: Скажите мне, отчего я сегодня счастлива? Точно я на парусах, надо мной широкое голубое небо и носятся большие белые птицы. Во втором действии, года через полтора, мы видим ее тоскующей. А в третьем действии звучит ее голос, полный невыносим мого страдания: Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей, прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть.

Так же безотрадна судьба ее сестер и брата. Символом осмысленной, полнокровной жизни представляется им Москва, где они жили в детстве. Это не столько конкретный город, сколько символ недосягаемого счастья.

На наших глазах пошлость, бессмыслица окружающей жизни душат Прозоровых и их друзей, как испарения смрадного болота. Но переживания персонажей как правило, скрыты в подтексте их монологов и диалогов. Подтекст, т. е. внутренний, скрытый смысл текста, — явление, свойственное всей реалистической литературе. Оно отражает одну из особенностей человеческой речи: интонация, мимика, жест, вся обстановка разговора могут сказать нам гораздо больше, чем прямой смысл слов. У Чехова подтекст необычайно углубляется, в нем отражается сложная, противоречивая духовная жизнь его героев. Чеховский подтекст принято называть подводным течением: писатель показывает нам, какой глубокий, часто драматический смысл может скрываться в самых обычных словах и как он Сможет противоречить внешнему, поверхностному. Так бывает обманчива картина моря: под спокойной поверхностью нередко проходят мощные глубинные течения.

Потому-то в чеховских пьесах противоречиво переплетаются внешнее и внутреннее действие.

. Один из любимых чеховских героев-Тузенбах — уходит на дуэль и говорит с Ириной, которую долго безответно любил и которая наконец завтра должна стать его женой. Он делает вид, что уходит ненадолго, попрощаться с товарищами, с полком, в котором служил. Ирина чувствует смутное беспокойство, ничего не зная о дуэли.

Ирина. И я с тобой пойду.

Тузенбах (тревожно). Нет, нет! (Быстро идет, на аллее останавливается.) Ирина!

Тузенбах (не зная, что сказать). Я не пил сегодня кофе. Скажешь, чтобы мне сварили. (быстро уходит).

Внешне перед нами неловкое, поспешное прощание людей, расстающихся ненадолго, внутренне-трагедия двух человеческих жизней.

Последняя реплика Тузенбаха (он будет убит на дуэли) кажется такой прозаической. Но за нею теснятся невысказанные чувства: горечь, отчаяние, надежда и бережная любовь, желание успокоить любимую.

В этой сцене хорошо видна позиция Чехова-драматурга, которую он так выразил в письме к О. Л. Книппер: Страдания выражать надо так, как они выражаются в жизни, т. е. не ногами и руками, а тоном, взглядом; не жестикуляцией, а грацией.

Характеры, созданные Чеховым, чаще всего сложны, в них противоречиво смешиваются тень и свет, добро и зло, комическое и трагическое. Писатель верен жизни, в которой нелегко определять людей с помощью раз навсегда заданных мерок и знаков плюс или минус.

Драматург помогает нам разбираться в реальных, а не упрощенно понятых человеческих душах, и, вглядываясь в жизнь вместе с ним, мы не ошибемся в том, что хорошо и что дурно, что благородно и что низко.

Горький назвал пьесы Чехова лирическими драмами, подчеркнув их жанровое своеобразие. В чем же проявляется их лиризм?

Когда мы читаем или смотрим на сцене чеховскую пьесу, автор нас не покидает. Он незримо присутствует в каждом эпизоде. Его мысли и чувства, мнения о людях и событиях сказываются во всем: и в репликах персонажей, и в их отношениях, и в окружающей обстановке.

Любимым героям Чехова, как и автору, близка природа. И это помогает ощутить позицию автора, его настроение. Прощаясь с жизнью перед дуэлью, Тузенбах говорит: Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет. Какие красивые деревья и в сущности какая должна быть около них красивая жизнь! А вот что говорит Наташа, жена Андрея, которая выжила из дома его сестер: Значит, завтра я уже одна тут. (Вздыхает.) Велю прежде всего срубить эту еловую аллею, потом вот этот клен. И тут везде я велю понасажать цветочков, цветочков, и будет запах. В этих словах торжествующая пошлость.

Любимым героям Чехова близка и музыка. Сама речь их музы- кальна, нередко напоминает стихи. Вот слова Тузенбаха: Вы та- кая бледная, прекрасная, обаятельная. Мне кажется, ваша блед- ность проясняет темный воздух, как свет. Мы слышим, как Маша тихо насвистывает песню или напевает, Тузенбах играет на пиани- но, за сценой слышна скрипка Андрея. <

В последнем действии появляются новые музыкальные мотивы, сопровождающие перемены в жизни героев. В доме играют Молитву девы- слащавую, пошловатую пьесу, которую играли обычно девицы, обучавшиеся музыке. Играет, очевидно, Наташа для своего поклонника, который воцарился в Прозоровском гнезде. Музыка серьезная Наташе чужда. Ее раздражает игра Андрея. В твою комнату я велю поселить Андрея с его скрипкой — пусть там пилит!- говорит она Ирине. В этом словечке пилит — вся Наташа. А для Андрея его скрипка — единственная отдушина, кусочек того мира, в котором ему уже не быть.

Лейтмотив финала — звуки походного марша. Они вызывают и ощущение боли, и душевный подъем.

Маша. О, как играет музыка! Они уходят от нас, один ушел совсем, совсем, навсегда, мы останемся одни, чтобы начать нашу жизнь снова. Надо жить. Надо жить.

Ольга (обнимает обеих сестер). Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем. Если бы знать, если бы знать!

Стремления Чехова показать сложность жизненных явлений отразились в финалах его пьес (и многих рассказов): они чаще всего открытые, как это нередко бывает в жизни, точка не поставлена, и мы можем лишь догадываться о том, что может быть дальше. Найдет ли хоть одна из трех сестер счастье? Пьеса не дает ответа на этот вопрос. Но в конце ее звучит не только грусть, но и вера, стремление к лучшему, несмотря на все разочарования. Маша мечтает начать жизнь снова. Ирина едет одна туда, куда должна была ехать с Тузенбахом, — едет учительствовать, чтобы отдать свою жизнь тем, кому она, быть может, нужна. . Страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь, — говорит Ольга.

Пьесы Чехова 900-х годов не содержат призывов к революции или прямых указаний на ее неизбежность. Но они пробуждают стремление к лучшей жизни, воспитывают общественную активность. А. В. Луначарский вспоминал, как на чеховских спектаклях в Художественном театре иные зрители умилялись и проливали тихие слезы, а другие мучились, озлоблялись, переполнялись энергией. Луначарский получил письмо от молодого зрителя в ответ на свою статью о Трех сестрах: Когда я смотрел Трех сестер, я весь дрожал от злости. Ведь до чего довели людей, как запугали, как замуровали. А люди хорошие, все эти Вершинины, Тузенбахи, все эти милые, красивые сестры — ведь это же благородные существа, ведь они могли бы быть счастливыми и давать счастье другим. Когда я шел из театра домой, то кулаки мои сжимались до боли, и в темноте мне мерещилось то чудовище, которому хотя бы ценою своей смерти надо нанести сокрушительный удар.

Так чеховское искусство формирует активное и подлинно гражданское отношение к жизни.

Первой пьесой Чехова, поставленной Художественным театром после Октября, была именно драма Три сестры. И вся пьеса, как вспоминала О. Л. Книппер-Чехова, зазвучала по-новому, когда оправдались предчувствия ее автора.

Пьесы Чехова не сходят со сцены и в нашей стране, и во всем мире.

1 Лейтмотив — основной мотив, главная музыкальная тема,

Чеховская драматургия оказывает сильнейшее воздействие на мировое театральное искусство.

В плеяде великих европейских драматургов,- писал Бернард Шоу,- Чехов синет как звезда первой величины даже рядом с Толстым и Тургеневым.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: