Красною кистью… — М

«Красной кистью…» Марина Цветаева

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.

Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.

Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.

Анализ стихотворения Цветаевой «Красной кистью…»

В своем творчестве Марина Цветаева очень редко использовала приемы символизма, стараясь передавать свои сиюминутные чувства и мысли, а не проводить параллель между определенными событиями и явлениями. Тем не менее, в ее произведениях все же присутствуют символы, которые играли в жизни поэтессы очень важную роль. К ним, в частности, относится рябина – кисло-горькая ягода, которая созревает в конце лета и у многих литераторов ассоциируется с приближающейся осенью.

Для Марины Цветаевой рябина – это особое растение, образ которого присутствует во многих произведениях поэтессы. Рябиновые ягоды она воспринимает как определенный знак судьбы, который несет в себе духовное очищение и является синонимом совершенства. Свое трепетное отношение к плодам рябины поэтесса объясняет в стихотворении «Красной кистью…», которое было написано в сентябре 1916 года, незадолго до своего 26-летия. Именно в этот период, когда рябиновые ягоды налились соком, Марина Цветаева появилась на свет. Поэтому каждый день рождения у поэтессы ассоциируется с ярким пламенем рябиновых кистей, которые горят в поредевших кронах деревьев, создавая атмосферу праздника и особой торжественности. «Падали листья, я родилась», — это важное событие Марина Цветаева воспринимает, как что-то обыденное и само собой разумеющееся. Потому что ее день рождения меркнет на фоне буйства осенних красок. Автор отдает себе отчет, сто пройдут столетия, и рябиновые кисти по-прежнему будут расцвечивать унылый осенний пейзаж. Они – это вечность, в то время как жизнь мимолетна и далеко не так прекрасна, как кажется на первый взгляд.

Еще одним символом, присутствующим в стихотворении «Красной кистью…», является религия, которую Цветаева олицетворяет с чем-то вечным и незыблемым. Она появилась на свет в день Иоанна Богослова, когда в храме «спорили сотни колоколов». Но поэтесса упоминает об этом сдержанно и как-то отстраненно, не считая, что вправе этим хвалиться и гордиться. С религией у Цветаевой взаимоотношения весьма сложные и противоречивые. Она не считает себя глубоко верующим человеком, однако в самые сложные моменты жизни обращается именно к Богу, уповая на то, что он защитит ее и поможет найти правильный путь.

Таким образом, свое появление на свет поэтесса описывает просто и буднично, хотя между строк можно прочесть о том, что она благодарна судьбе за то, что родилась именно в этот теплый сентябрьский день. Поэтому Цветаева признается, что ей до сих пор «хочется грызть жаркой рябины горькую кисть». При этом поэтесса глубоко убеждена в том, что жизнь циклична, и каждый новый ее виток начинается именно со дня рождения. Это – прекрасная возможность что-то переосмыслить и изменить, так как любым начинаниям, если человек находится на верном пути, будет сопутствовать удача.

Примечательно, что именно накануне своего 26-летия Марина Цветаева приняла решение вернуться к мужу и восстановить семью. Гораздо позже она напишет о том, что это решение далось ей нелегко, так как в течение нескольких лет поэтесса была влюблена в свою лучшую подругу Софью Парнок, из-за которой и распался ее брак. Однако Цветаева понимала, что ее подрастающей дочери нужен отец, и его никто не сумеет заменить.

Пройдет еще несколько лет, и поэтесса убедится в том, что ее брак хоть и не является безупречным, однако Сергей Эфронт – прекрасный муж, который способен сделать ее по-настоящему счастливой. Однако Цветаева не могла и предположить, что очень скоро рябиновые кисти станут для нее полузабытым мифом, так как в Париже, где обоснуется семья поэтессы, ее любимое дерево не растет и не сможет радовать ее своими плодами каждую осень.

Цветаева стихи подруге

ПОДРУГА
Из кинофильма «Ирония судьбы, или С легким паром», 1975,
режиссер-постановщик Эльдар Рязанов

Музыка Микаэла Таривердиева
Слова Марины Цветаевой

Хочу у зеркала, где муть
И сон туманящий,
Я выпытать – куда Вам путь
И где пристанище.

Я вижу: мачта корабля,
И Вы – на палубе…
Вы – в дыме поезда… Поля
В вечерней жалобе…

Вечерние поля в росе,
Над ними – вороны…
— Благословляю Вас РЅР° РІСЃРµ
Четыре стороны!

3 мая 1915, слова

Антология СЂСѓСЃСЃРєРѕР№ песни / РЎРѕСЃС‚., предисл. Рё коммент. Виктора Калугина. — Рњ.: Изд-РІРѕ Р­РєСЃРјРѕ, 2005.

Песню Р·Р° кадром исполнила Алла Пугачева. РќР° это стихотворение Цветаевой есть также романс Бориса Тищенко РїРѕРґ заглавием «Р—еркало» РёР· цикла «РўСЂРё песни РЅР° стихи Марины Цветаевой».

Марина Цветаева (1892-1941)

Цветаева стихи подруге

Читая последние публикации о Марине Цветаевой, писаные последовательными фрейдистами или, хуже того, «новообращёнными» из числа непрофессионалов, которых вдохновила love story двух женщин-поэтов, я поражалась не просто количеству домыслов и даже не их вульгарности (чего не стерпит бумага, то стерпит Интернет),— я удивлялась доводам «исследующих». Монолитный цикл «Подруга» и не собранные во что-то единое стихи Парнок к Цветаевой буквально всеми понимаются — вот именно, буквально. Запах white rose и синева жилок на руке «подруги» произрастают в головах фантазёров бульварными романами. О, ни больше ни меньше, «Марине и Соне». Знали бы они, чему подали повод.

Я, как и глубоко уважаемая мной Ирма Кудрова, ближе всех, на мой взгляд, стоящая к разгадке феномена Цветаевой, не обладаю хладнокровностью и беспристрастностью «идеального» исследователя. Более того, я вообще не литературовед. Скорее, просвещённый любитель. Знающий «всю» Цветаеву и — с недавних пор — полюбивший стихи Софьи Парнок. Сознающий их непохожесть. Их такую разную талантливость. Я отдаю себе отчёт, что «чара» Парнок в моей сегодняшней жизни сильнее чары Марины Цветаевой, кумира моей юности. Но совесть читателя не позволит мне спекулировать на предпочтениях, которые оправданы лишь силой обстоятельств.

Стихи, обращённые друг к другу двумя неординарными женщинами, тем более, женщинами-поэтами — материя тонкая. Жёсткая «сюжетность» «Подруги» смогла вскружить голову Д.Л. Бургин, чего уж говорить о менее титулованных адептах. Если попытаться представить себе методы мышления этих авторов, то выглядеть это будет примерно так: ага, вот здесь Цветаева вкупе с сибирским котом явно не определились, здесь — Парнок читает «холодно-пламенного» Стендаля и ничего не хочет, а вот и расставание на Кузнецком мосту. «На все четыре стороны», как говорится. Грубо? Настолько же, насколько стихия поэзии способна отражать «жизнь как она есть».

Я думаю, настоящих поэтических встреч Цветаевой и Парнок было — две. И — соответствующих им три стихотворения, где голоса поэтов звучат в унисон. Редчайший, едва ли не уникальный случай: два любящих человека чувствуют и говорят если не на одном языке, то понятиями, ситуациями и даже словами, по смыслу очень близкими.

Вспомним третье стихотворение Марины Цветаевой из цикла «Подруга»:

Сегодня таяло, — сегодня
Я простояла у окна.
Ум — отрезвлённей, грудь — свободней,
Опять умиротворена.
Не знаю отчего, — должно быть,
Устала попросту душа,
И как-то не хотелось трогать
Мятежного карандаша.
Так простояла я — в тумане, —
Далёкая добру и злу,
Тихонько пальцем барабаня
По чуть звенящему стеклу.
Душой не лучше и не хуже,
Чем первый встречный, — этот вот,
Чем перламутровые лужи,
Где расплескался небосвод,
Чем пролетающая птица
И попросту бегущий пёс,
И даже нищая певица
Меня не довела до слёз.
Забвенья милое искусство
Душой усвоено уже.
—Какое-то большое чувство
Сегодня таяло в душе.

И, следом, — одно из стихотворений Софьи Парнок «цветаевского» периода:

Узорами заволокло
Моё окно, — О день разлуки! —
Я на шершавое стекло
Кладу тоскующие руки.
Гляжу на первой стужи дар
Опустошёнными глазами,
Как тает ледяной муар
И расползается слезами.
Ограду перерос сугроб,
Махровей иней и пушистей,
И садик — как парчовый гроб
Под серебром бахром и кистей.
Никто не едет, не идёт,
И телефон молчит жестоко.
Гадаю — нечет или чёт, —
По буквам вывески Жорж Блока.

Даже на беглый взгляд в стихах много общего. Общий сюжет: героини стоят у окна, «внешним» зрением отмечая все события, за ним происходящие (у Цветаевой они, несомненно, более действенные), «внутренним» — переживая собственные душевные движения. Окно — в мир, в обоих случаях враждебный, диссонантный. У Софьи Парнок — это «зимний» мир, по определению холодный, чужой, у Марины Цветаевой — по-оттепельному (если оттепель возможна непоздней осенью: стихотворение написано 24 октября) суетливый, густонаселённый, но оттого ещё более контрастный «одиночеству души». Оставлю литературоведам разбираться в тонкостях стоп и рифм, скажу лишь, что настроение стиха Парнок (возможно, благодаря именно этим стопам и рифмам) менее отчётливо, но и менее тягостно. Невыразимо спокойно и абсолютно обречённо.

Цветаевский стих более напорист и тем самым открыт в тот самый мир, от которого героиня стиха столь очевидно отказывается в пользу «какого-то большого чувства». Впечатление от стихотворения сродни ощущениям выздоравливающего от ангины: нет уже плавящейся в температуре «нежизни», но резкий свет дня и всё ещё саднящее горло мешают стать лучше того самого первого встречного. Гармония стихотворения Парнок уравновешивает резкую болезненность, чёткость и зримость цветаевского стиха, — как, рискну утверждать, поэзия Цветаевой и Парнок вообще расставляет именно эти акценты.

Есть сокрушительный соблазн представить, что датированы стихи одним днём. Увы, третье стихотворение «Подруги» имеет конкретную дату: 24 октября 1914 года, а «Узорами заволокло», судя по «ардисовской» публикации, написано в 1915 году, то есть по самым оптимистическим прогнозам не меньше чем через два-три месяца после стихотворения Цветаевой.

Есть, правда, весомый контраргумент — поэтическая реальность, более явная всё же, чем подробности любовной истории в изложении той же Бургин и в невнятных воспоминаниях современников. Она позволяет вообразить «чердак-каюту» в Борисоглебском и окно доходного дома в Хлебном переулке, и два лица, и руки, лежащие на стекле, — и ощущение блаженного мига единства, редкого, но возможного в обыденности дней, и абсолютно точно — и навсегда — зафиксированного поэзией.

Вторая и последняя встреча Цветаевой и Парнок в стихах, обращённых к друг к другу, кому-то, возможно, покажется надуманной. Она слишком зависима от моих личных обстоятельств и уже потому «не научна». (Последнее, впрочем, далеко не всегда критерий истинности.)

Известно, что цветаевский цикл «Подруга» имеет два варианта: 15-ти и 17-ти— стихотворный. В моей домашней библиотеке оказался, разумеется, первый, и долгое время я пребывала в поиске оставшихся двух стихотворений. Одно довольно скоро нашлось, — в каком-то явно доперестроечном цветаевском сборнике, публикаторы которого напечатали два (или три) стиха из «Подруги», где, по их мнению, совершенно отсутствовала любовная — ни в коем случае не допустимая! — интрига. Одним из них было «Сини подмосковные холмы», — замечательное стихотворение, кстати, на самом деле не имеющее к любовному сюжету видимого отношения и по настроению близкое «Сегодня таяло».

Дело оставалось за последним стихотворением. В книге Виктории Швейцер 1 были приведены отрывки из стиха, казалось бы, имеющего отношение к «подруге», Софье Парнок:

Очерк Вашего лица
Очень страшен.

—Вы сдались? — звучит вопрос.
—Не боролась.

Каким—то удивительным образом эти фразы соединились впоследствии с другими:

. во мраке карие
И чужие Ваши глаза.

И тихонько, чтоб Вы не заметили,
Я погладила Ваш рукав.

Сейчас я понимаю, что это не могли быть отрывки одного и того же стихотворения, в них явно разный ритм. И всё же — по настроению — могли. Есть даже весомые сюжетные переклички:

. во мраке карие
И чужие Ваши глаза.

Очерк Вашего лица
Очень страшен.

(М. Цветаева)

«Чужие/страшен» — суть одно впечатление, и в память мою оно врезалось как адресованное Софье Парнок. Чуть позже мелькнувшее в Интернете «Этот вечер был тускло-палевый»:

Этот вечер был тускло-палевый, —
Для меня был огненный он.
Этим вечером, как пожелали Вы,
Мы вошли в театр «Унион».

Помню руки, от счастья слабые,
Жилки — веточки синевы.
Чтоб коснуться руки не могла бы я,
Натянули перчатки Вы.

Ах, опять подошли так близко Вы,
И опять свернули с пути!
Стало ясно мне: как ни подыскивай,
Слова верного не найти.

Я сказала: «Во мраке карие
И чужие Ваши глаза. »
Вальс тянулся, и виды Швейцарии:
На горах турист и коза.

Улыбнулась, — Вы не ответили.
Человек не во всем ли прав!
И тихонько, чтоб Вы не заметили,
Я погладила Ваш рукав.

уже почти без оглядки приписывалось мной Марине Цветаевой. «За» было очень многое: и манера М.И. в стихах называть подругу «на Вы» (именно с прописной буквы!), и «во мраке карие. глаза», тогда как известно, что глаза Цветаевой были чистого зелёного цвета, и «мрак» вряд ли мог совершить с ними такую метаморфозу, и свойственный именно Цветаевой вывод «местного значения» в конце строфы («Улыбнулась, — Вы не ответили. /Человек не во всем ли прав!», — сравним с цветаевским «. И было лень вставать из кресел/ — А каждый Ваш грядущий день моим весельем был бы весел!», — и это не единственный пример).

Смущали турист с козой, которые — на мой слух — могли быть оправданы только молодостью поэта, да и той вряд ли, — в 22 года Цветаева была уже сложившимся поэтом, и снисхождения любого рода по отношению к ней были неуместны.

Вскоре, однако, из того же Интернета пришло «опровержение»: стихотворение «Этот вечер. » написано Парнок и скорее всего посвящено Цветаевой. Вот оно: «Этот вечер был тускло-палевый. » — Не вошло в сборник 1916 года, было внесено С. В. Поляковой 2 в личный, исправленный экземпляр «ардисовского» сборника. Текст и датировка — по записи С. В. Поляковой, которая возможным адресатом стихотворения считала М. Цветаеву. См. об этом: [Не] закатные оны дни, с. 52. Об источнике текста (архив Е. Я. Эфрон) см.: [Не]закатные оны дни, с. 124. (Это примечание публикаторов издательства «Sub Rosa» — O.K.)

Стихотворение, да, было написано Софьей Парнок, но могло быть написано Мариной Цветаевой. Нерв стиха — совсем цветаевский, сюжет — вполне приемлемый для цикла «Подруга», да и упомянутые «мелочи» не так уж мелки.

С другой стороны, для Парнок этот стих не совсем характерен. Софья Парнок всегда избегала сюжетики, все её стихи в хорошем смысле абстрактны. (Исключения редки; среди них — одно из моих любимейших «Смотрят снова глазами незрячими», которое высоко ценил Волошин.) Эмоциональной распахнутости избегала — тоже. И в любовных отношениях с Цветаевой она была «принимающей» (не «дающей») стороной, и жажда «погладить рукав» Софье Яковлевне была бы как-то не к лицу. (Кто-то сказал о ней: «трагическая леди нездешней выучки».)

Что же это, как не встреча двух замечательных, но совершенно разных поэтов, попытавшихся сблизиться не только в любовных, но и в поэтических битвах? Сказать о любви языком другого, любимого человека и поэта, — возможно, не отдавая себе в этом отчёта, — знак самого неоспоримого единства любящих.

Для меня встреча эта столь же очевидна, как и возможность существования — других.

А они — уверена — ещё сыщутся.

Примечания

1. «Быт и бытие Марины Цветаевой». Москва, СП Интерпринт, 1992

2. Первый исследователь творчества С.Я. Парнок

Красивые стихи о женской дружбе для подруг

Стихи о женской дружбе

Нет, женская дружба – то не рассказки,
Женская дружба была, есть и будет.
Тот, кто столкнулся с ней в жизни иль в сказке,
Женскую дружбу вовек не забудет.

Женщины ценят подруг добродушных,
Гонят завистниц и сплетниц подальше,
Не уважают бездумных, бездушных,
Не любят измен и малейшей фальши.

Но если подруга учтива, достойная,
Прекрасный и чуткий во всем человек,
Не важно, толстушка она или стройная,
Подруга она, без сомнений, навек.

***
Что такое дружба безупречная,
Знают только женщины достойные,
Здесь душа нужна чистосердечная,
А не ноги длинные и стройные.

Чтобы заиметь подругу верную
Нужно бескорыстной быть, безропотной,
Принимать ее высокомерную,
Иль возиться с нудной, даже хлопотной.

Чтобы дружба стала долговечною
И не приносила потрясения,
Чтоб была подруга безупречною
Мало ей подарков в Дни Рождения.

Нужно быть открытыми, тактичными,
Поддержать подругу в горе, в радости.
И не стоит быть вам сверх скептичными,
И не стоит говорить подругам гадости.

Будьте дальновидными, пристойными,
Подскажите, но доброжелательно,
Будут ваши отношения достойными,
Будет светлой дружба, обязательно.

***
Без женской дружбы многие томятся…
У них нет понимания, а потому стремленья.
Над ней лишь те несчастные глумятся,
Кто не узнал ее величия и назначенья…

Ульянич Надежда специально для http://otebe.info/

***
Спасибо тебе подруга моя,
За то, что меня не забыла,
За то, что сквозь годы ты дружбу несла,
И лучшие годы дарила.

Как много мне хочется света отдать,
Сказать тебе хочется много —
Такую, как ты нельзя потерять,
Мне голос твой ласковый дорог.

Мы женщины просто, но верим мы в то,
Что женская дружба прекрасна —
Спасибо тебе дорогая за все,
Хочу, чтобы знала ты счастье.

***
Я куплю сегодня к чаю,
Очень вкусный, сытный торт,
Ведь ко мне моя подруга,
Побеседовать придет.

Мы с ней самые родные,
Доверяем тайны все,
Лишь подруга не обидит,
И поможет в горе мне.

У нее совет достойный,
Никогда не подводил,
И у нас секретов много,
Кто бы, что не говорил.

Полегчает в самом деле,
Только ей я все скажу,
Я подругу дорогую,
Как сестру свою люблю!

На нее смотрю и вижу,
Удивительна она —
Доброта ее бездонна,
Очень светлая душа!

***
Милая моя подруга,
Сколько лет с тобой знакомы,
А доверия к друг другу,
Как и прежде, очень много.

Сколько раз ты выручала,
Сколько раз со мною была,
И взамен ты никогда,
Ничего не попросила.

Я взамен тепло отдала,
И плечо свое поплакать,
Нам ли милая подруга,
Мужикам на нервы капать?

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: