Цветаева стихи о москве читать

Стихи о любви Марины Цветаевой, стихи о Москве

Стихи о любви Марины Цветаевой и стихи о Москве

Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем ни ночью — всуе.
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами, —
За то, что вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не вами.

А любовь? Для подпаска
В руки бьющего снизу.
Трехсекундная встряска
На горах Парадиза.

Эти ады и раи,
Эти взлеты и бездны —
Только бренные сваи
В легкой сцепке железной.

— Накаталась! — Мгновенья
Зубы стиснув — за годы,
В сновиденном паденье
Сердца — вглубь пищевода.

Юным школьникам — басни!
Мы ж за оду, в которой
Высь — не нa смех, а нa смерть:
Настоящие горы!

Тебе — через сто лет

К тебе, имеющему быть рожденным
Столетие спустя, как отдышу, —
Из самых недр, — как на смерть осужденный,
Своей рукой — пишу:

— Друг! Не ищи меня! Другая мода!
Меня не помнят даже старики.
— Ртом не достать! — Через летейски воды
Протягиваю две руки.

Как два костра, глаза твои я вижу,
Пылающие мне в могилу — в ад, —
Ту видящие, что рукой не движет,
Умершую сто лет назад.

Со мной в руке — почти что горстка пыли —
Мои стихи! — я вижу: на ветру
Ты ищещь дом, где родилась я — или
В котором я умру.

На встречных женщин — тех, живых, счастливых, —
Горжусь, как смотришь, и ловлю слова:
— Сборище самозванок! Все мертвы вы!
Она одна жива!

Я ей служил служеньем добровольца!
Все тайны знал, весь склад ее перстней!
Грабительницы мертвых! Эти кольца
Украдены у ней!

О, сто моих колец! Мне тянет жилы,
Раскаиваюсь в первый раз,
Что столько я их вкривь и вкось дарила, —
Тебя не дождалась!

И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.

Бьюсь об заклад, что бросишь ты проклятье
Моим друзьям во мглу могил:
— Все восхваляли! Розового платья
Никто не подарил!

Кто бескорыстней был?! — Нет, я корыстна!
Раз не убьешь, — корысти нет скрывать,
Что я у всех выпрашивала письма,
Чтоб ночью целовать.

Сказать? — Скажу! Небытие — условность.
Ты мне сейчас — страстнейший из гостей,
И ты откажешь перлу всех любовниц
Во имя той — костей.

Все твой путь блестящей залой зла,
Маргарита, осуждают смело.
В чем вина твоя? Грешило тело!
Душу ты — невинной сберегла.

Одному, другому, всем равно,
Всем кивала ты с усмешкой зыбкой.
Этой горестной полуулыбкой
Ты оплакала себя давно.

Кто поймет? Рука поможет чья?
Всех одно пленяет без изъятья!
Вечно ждут раскрытые объятья,
Вечно ждут: «Я жажду! Будь моя!»

День и ночь признаний лживых яд.
День и ночь, и завтра вновь, и снова!
Говорил красноречивей слова
Темный взгляд твой, мученицы взгляд.

Все тесней проклятое кольцо,
Мстит судьба богине полусветской.
Нежный мальчик вдруг с улыбкой детской
Заглянул тебе, грустя, в лицо.

О любовь! Спасает мир — она!
В ней одной спасенье и защита.
Всё в любви. Спи с миром, Маргарита.
Всё в любви. Любила — спасена!

Кроме любви
Не любила, но плакала. Нет, не любила, но все же
Лишь тебе указала в тени обожаемый лик.
Было все в нашем сне на любовь не похоже:
Ни причин, ни улик.

Только нам этот образ кивнул из вечернего зала,
Только мы — ты и я — принесли ему жалобный стих.
Обожания нить нас сильнее связала,
Чем влюбленность — других.

Но порыв миновал, и приблизился ласково кто-то,
Кто молиться не мог, но любил. Осуждать не спеши
Ты мне памятен будешь, как самая нежная нота
В пробужденьи души.

В этой грустной душе ты бродил, как в незапертом доме.
(В нашем доме, весною. ) Забывшей меня не зови!
Все минуты свои я тобою наполнила, кроме
Самой грустной — любви.

Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе.

Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе
Насторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь.
О милая! Ни в гробовом сугробе,
Ни в облачном с тобою не прощусь.

И не на то мне пара крыл прекрасных
Дана, чтоб на сердце держать пуды.
Спеленутых, безглазых и безгласных
Я не умножу жалкой слободы.

Нет, выпростаю руки, стан упругий
Единым взмахом из твоих пелен,
Смерть, выбью!— Верст на тысячу в округе
Растоплены снега — и лес спален.

И если все ж — плеча, крыла, колена
Сжав — на погост дала себя увесть,—
То лишь затем, чтобы, смеясь над тленом,
Стихом восстать — иль розаном расцвесть!

Ты мне нравишься: ты так молода.

Ты мне нравишься: ты так молода,
Что в полмесяца не спишь и полночи,
Что на карте знаешь те города,
Где глядели тебе вслед чьи-то очи.

Что за книгой книгу пишешь, но книг
Не читаешь, умиленно поникши,
Что сам Бог тебе — меньшой ученик,
Что же Кант, что же Шеллинг, что же Ницше?

Что весь мир тебе — твое озорство,
Что наш мир, он до тебя просто не был,
И что не было и нет ничего
Над твоей головой — кроме неба.

Пора! для этого огня.

— Пора! для этого огня —
Стара!
— Любовь — старей меня!
— Пятидесяти январей
Гора!
— Любовь — еще старей:
Стара, как хвощ, стара, как змей,
Старей ливонских янтарей,
Всех привиденских кораблей
Старей! — камней, старей — морей.
Но боль, которая в груди,
Старей любви, старей любви.

Облака — вокруг,
Купола — вокруг,
Надо всей Москвой
Сколько хватит рук! —
Возношу тебя, бремя лучшее,
Деревцо мое
Невесомое!

В дивном граде сем,
В мирном граде сем,
Где и мертвой — мне
Будет радостно, —
Царевать тебе, горевать тебе,
Принимать венец,
О мой первенец!

Ты постом говей,
Не сурьми бровей
И все сорок — чти —
Сороков церквей.
Исходи пешком — молодым шажком! —
Все привольное
Семихолмие.

Будет твой черед:
Тоже — дочери
Передашь Москву
С нежной горечью.
Мне же вольный сон, колокольный звон,
Зори ранние —
На Ваганькове.

Из рук моих — нерукотворный град
Прими, мой странный, мой прекрасный брат.

По церковке — все сорок сороков,
И реющих над ними голубков.

И Спасские — с цветами — воротб,
Где шапка православного снята.

Часовню звездную — приют от зол —
Где вытертый от поцелуев — пол.

Пятисоборный несравненный круг
Прими, мой древний, вдохновенный друг.

К Нечаянныя Радости в саду
Я гостя чужеземного сведу.

Червонные возблещут купола,
Бессонные взгремят колокола,

И на тебя с багряных облаков
Уронит Богородица покров,

И встанешь ты, исполнен дивных сил.
Ты не раскаешься, что ты меня любил.

Мимо ночных башен
Площади нас мчат.
Ох, как в ночи страшен
Рев молодых солдат!

Греми, громкое сердце!
Жарко целуй, любовь!
Ох, этот рев зверский!
Дерзкая — ох — кровь!

Мой рот разгарчив,
Даром, что свят — вид.
Как золотой ларчик
Иверская горит.

Ты озорство прикончи,
Да засвети свечу,
Чтобы с тобой нонче
Не было — как хочу.

Настанет день — печальный, говорят!
Отцарствуют, отплачут, отгорят,
— Остужены чужими пятаками —
Мои глаза, подвижные как пламя.
И — двойника нащупавший двойник —
Сквозь легкое лицо проступит лик.
О, наконец тебя я удостоюсь,
Благообразия прекрасный пояс!

А издали — завижу ли и Вас? —
Потянется, растерянно крестясь,
Паломничество по дорожке черной
К моей руке, которой не отдерну,
К моей руке, с которой снят запрет,
К моей руке, которой больше нет.

На ваши поцелуи, о, живые,
Я ничего не возражу — впервые.
Меня окутал с головы до пят
Благообразия прекрасный плат.
Ничто меня уже не вгонит в краску,
Святая у меня сегодня Пасха.

По улицам оставленной Москвы
Поеду — я, и побредете — вы.
И не один дорогою отстанет,
И первый ком о крышку гроба грянет, —
И наконец-то будет разрешен
Себялюбивый, одинокий сон.
И ничего не надобно отныне
Новопреставленной болярыне Марине.

Над городом, отвергнутым Петром,
Перекатился колокольный гром.

Гремучий опрокинулся прибой
Над женщиной, отвергнутой тобой.

Царю Петру и вам, о, царь, хвала!
Но выше вас, цари, колокола.

Пока они гремят из синевы —
Неоспоримо первенство Москвы.

И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!

Над синевою подмосковных рощ
Накрапывает колокольный дождь.
Бредут слепцы калужскою дорогой, —

Калужской — песенной — прекрасной, и она
Смывает и смывает имена
Смиренных странников, во тьме поющих Бога.

И думаю: когда-нибудь и я,
Устав от вас, враги, от вас, друзья,
И от уступчивости речи русской, —

Одену крест серебряный на грудь,
Перекрещусь, и тихо тронусь в путь
По старой по дороге по калужской.

Семь холмов — как семь колоколов!
На семи колоколах — колокольни.
Всех счетом — сорок сороков.
Колокольное семихолмие!

В колокольный я, во червонный день
Иоанна родилась Богослова.
Дом — пряник, а вокруг плетень
И церковки златоголовые.

И любила же, любила же я первый звон,
Как монашки потекут к обедне,
Вой в печке, и жаркий сон,
И знахарку с двора соседнего.

Провожай же меня весь московский сброд,
Юродивый, воровской, хлыстовский!
Поп, крепче позаткни мне рот
Колокольной землей московскою!

— Москва! — Какой огромный
Странноприимный дом!
Всяк на Руси — бездомный.
Мы все к тебе придем.

Клеймо позорит плечи,
За голенищем нож.
Издалека-далече
Ты все же позовешь.

На каторжные клейма,
На всякую болесть —
Младенец Пантелеймон
У нас, целитель, есть.

А вон за тою дверцей,
Куда народ валит, —
Там Иверское сердце
Червонное горит.

И льется аллилуйя
На смуглые поля.

Я в грудь тебя целую,
Московская земля!

«Имя твое — птица в руке…» М. Цветаева

«Имя твое — птица в руке…» Марина Цветаева

Имя твое — птица в руке,
Имя твое — льдинка на языке.
Одно-единственное движенье губ.
Имя твое — пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту.

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В легком щелканье ночных копыт
Громкое имя твое гремит.
И назовет его нам в висок
Звонко щелкающий курок.

Имя твое — ах, нельзя! —
Имя твое — поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век.
Имя твое — поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток…
С именем твоим — сон глубок.

Анализ стихотворения Цветаевой «Имя твое — птица в руке…»

Марина Цветаева весьма скептически относилась к творчеству знакомых ей поэтов Единственным человеком, которого она боготворила в прямом смысле этого слова, являлся Александр Блок. Цветаева признавалась, что его стихи не имеют ничего общего с земным и обыденным, они написаны не человеком, а неким возвышенным и мифическим существом.

Цветаева не была близко знакома с Блоком, хотя часто бывала на его литературных вечерах и каждый раз не переставала удивляться силе обаяния этого незаурядного человека. Неудивительно, что в него были влюблены многие женщины, среди которых оказались даже близкие подруги поэтессы. Тем не менее, о своих чувствах к Блоку Цветаева никогда не говорила, считая, что в данном случае и речи не может быть о любви. Ведь для нее поэт был недосягаем, и ничто не могло принизить этот образ, созданный в воображении женщины, так любящей мечтать.

Марина Цветаева посвятила этому поэту довольно много стихов, которые позже были оформлены в цикл «К Блоку». Часть из них поэтесса написала еще при жизни кумира, включая произведение под названием «Имя твое – птица в руке…», которое увидело свет в 1916 году. Это стихотворение в полной мере отражает то искреннее восхищение, которое Цветаева испытывает к Блоку, утверждая, что это чувство – одно из самых сильных, которое она испытывала когда-либо в своей жизни.

Имя Блока ассоциируется у поэтессы с птицей в руке и льдинкой на языке. «Одно-единственное движенье губ. Имя твое – пять букв», — утверждает автор. Здесь следует внести некоторую ясность, так как фамилия Блока действительно до революции писалась с ятью на конце, поэтому состояла из пяти букв. И произносилась на одном дыхании, что не преминула отметить поэтесса. Считая себя недостойной того, чтобы даже развивать тему возможных взаимоотношений с этим удивительным человеком, Цветаева словно бы пробует на язык его имя и записывает те ассоциации, которые у нее рождаются. «Мячик, пойманный на лету, серебряный бубенец во рту» — вот далеко не все эпитеты, которыми автор награждает своего героя. Его имя – это звук брошенного в воду камня, женский всхлип, цокот копыт и раскаты грома. «И назовет нам его в висок звонко щелкающий курок», — отмечает поэтесса.

Несмотря на свое трепетное отношение к Блоку Цветаева все же позволяет себе небольшую вольность и заявляет: «Имя твое – поцелуй в глаза». Но от него веет холодом потустороннего мира, ведь поэтесса до сих пор не верит в то, что такой человек может существовать в природе. Уже после смерти Блока она напишет о том, что ее удивляет не его трагическая картина, а то, что он вообще жил среди обычных людей, создавая при этом неземные стихи, глубокие и наполненные сокровенным смыслом. Для Цветаевой Блок так и остался поэтом-загадкой, в творчестве которого было очень много мистического. И именно это возводило его в ранг некоего божества, с которым Цветаева просто не решала себя сравнивать, считая, что недостойна даже находится рядом с этим необыкновенным человеком.

Обращаясь к нему, поэтесса подчеркивает: «С именем твоим – сон глубок». И в этой фразе нет наигранности, так как Цветаева действительно засыпает с томиком стихов Блока в руках. Ей грезятся удивительные миры и страны, а образ поэта становится настолько навязчивым, что автор даже ловит себя на мысли о некой духовной связи с этим человеком. Однако проверить, так ли это на самом деле, ей не удается. Цветаева живет в Москве, а Блок – в Санкт-Петербурге, их встречи носят редкий и случайный характер, в них нет романтики и высоких отношений. Но это не смущает Цветаеву, для которой стихи поэта являются лучшим доказательством бессмертия души.

Детство лучше сказки

Каждое лето приезжаю из Санкт-Петербурга в Сибирь, в тихую деревеньку на Оби под Томском. Несколько лет уже веду литературно-музыкальный кружок с детьми оздоровительного лагеря «Обская волна». Этим летом с детьми 12 -16 лет вместе « создали» музыкально — поэтический спектакль по стихам « Вечернего Альбома» (1910 г.). Дети сами придумывали « сценки» к полюбившимся стихотворениям ранней Цветаевой, учили стихи наизусть. В процессе работы над текстами Цветаевой произошло истинное «погружение» детей в мир поэзии Цветаевой, подлинное проникновение в мир ее «зачарованной» души — в Поэзию, Музыку, Романтику, Природу, Любовь — во все то, что -по-настоящему и формирует Человека, возвышает и развивает детские души. По окончании спектакля дети читали собственные стихи, написанные летом под мощным воздействием этого «погружения» в атмосферу « Вечернего альбома».

Нам представляется, что предельно искренние, возвышенные романтические стихи Цветаевой, безусловно, имели огромное познавательное и эмоциональное воздействие на детей, развивая их воображение, ум и память. Знакомство с «волшебной музой» ранней Цветаевой, близкой им по возрасту , безусловно, сыграло плодотворную роль в их знакомстве с миром настоящей Поэзии. Прежде чем началась непосредственная работа над текстами, стихи были прочитаны вместе не один раз.

Прочитаны и осмыслены были высказывания современников Цветаевой (Н. Гумилева, В. Брюсова, М. Волошина, М. Шагинян и др.) о « Вечернем альбоме», а также дети знакомились с биографией Цветаевой, особенно ранним периодом ее жизни и творчества. Читались нами воспоминания сестры Цветаевой – Анастасии Ивановны, а также воспоминания людей, знавших Цветаеву.

Интересной для детей оказалась статья В. Воскобойниковой «Когда Цветаева была маленькая» в ее книге, посвященной детству великих людей. Выборочно читалась детям автобиографическая проза Цветаевой, Особое внимание уделялось ее детским воспоминаниям. Важно было донести до детей внутреннюю тему, подтекст цветаевской прозы о детстве — она видит себя, будучи уже взрослой, ребенком, обреченном быть поэтом, быть невольником своего дара. Отсюда вытекали и размышления на тему: что такое поэт? Какова его роль в мире?

Почему, собственно, и явилась первая книга Цветаевой «Вечерний альбом». Далее дети сами выбирали понравившиеся им стихи и предлагали варианты « инсценирования» их (« В зале», « Маме», « Мама на лугу»,» Скучные игры», « Лесное царство» и др//. Детей, что очень понятно, особенно трогали стихи о Любви ( второй раздел сборника). Тема Любви, бесспорно, главная в творчестве Цветаевой была положена в основу композиции по « Вечернему альбому».

Открыть детям мир чувств и образов ранней Цветаевой помогла и музыка. которая сопровождала выразительное чтение стихотворений ( например « Маме» — « В старом вальсе Штрауса впервые…» и др.), и фотографии мест( Таруса, Москва), где жила Марина и другой наглядный материал ( диапозитивы, портреты юной Цветаевой. Дети сами придумали название музыкально-педагогического спектакля по строчке полюбившегося им стихотворения « Христос и Бог». На экране во время действия на сцене проецировались портреты Марины, Марии Александровны,( теме Матери уделялось особое внимание), Марины с Асей ( две девочки в соответствующих костюмах читали стихотворение « Сестры»), портрет Марины за роялем.

Вместе с детьми подбирались стихотворения, которые легко воспринимаются на слух, Главным было — эмоционально «пережить» стихотворение, прочувствовать его, а потом — научить детей «по-цветаевски» произносить слова, расставить акценты, слышать знаки препинания, Мы не анализировали стихи ( как в школе), не комментировали их — в процессе « постановки» стихотворений на сцене происходило ВЖИВАНИЕ, погружение детей в мир первого сборника стихов Цветаевой, в очарованный мир ее детства.Чтобы юные читатели не испытывали страха пере М кажущейся трудностью понимания цветаевских стихов, приводим слова самой Марины Цветаевой о том, что ее поэзия не идет от головы, что она прежде всего взывает к чувствам, т.е. к душам читателей.

Выбор стихов был обусловлен тем, насколько они отражали событие, внутреннее состояние поэта. творческое отношение к ранним текстам Цветаевой помогало не только понять суть ее творчества, приоткрыть тайны ее поэтического мира,но создавало предпосылки для дальнейшего знакомства с поэтом. Особое внимание обращалось на ключевые стихи:» Молитва», «Душа и имя», «В Оши», «Как мы читали Лихтенштейн»,» Маме», «Мирок»,»Ася», « и др. Подготовка к проведению литературно-музыкальной композиции требовала времени:чтение стихов — особого состояния души: настроения,напряжения и сосредоточенности. Осмысление лирики юной Цветаевой происходило медленно, тайны, загадки ее поэзии не разгадываются с ходу, с налету. Опыт школьников, даже если они старшеклассники, не так велик, чтобы застоль краткое время постигнуть особенности поэтического мира Цветаевой.

Чувство, как полагала Марина Ивановна, нуждается во времени.

Детям, уже владеющим навыками выразительного чтения и заинтересовавшимся творчеством Цветаевой, уже после проведения литературно-музыкальной композиции, предлагалось подготовить на занятиях литературного кружка следующие ее произведения:» Красною кистью…( из цикла «Стихи о Москве»), Скучные игры», «В Париже», «Я с вызовом ношу его кольцо», «Але», «Я знаю правду! Все прежние правды –прочь!»Два дерева», «с Белый был – красным стал…»и др.), а также написать лирическую миниатюру» Встреча с Цветаевой», так как проведение театрализованной композиции « Детство лучше сказки…» явилось для детей именно такой ВСТРЕЧЕЙ с творчеством великого русского поэта – Мариной Цветаевой, воспитанием чуткого и умного читателя, знакомством отроческой души с миром.

Ирина Викторовна Киселева, филолог, к.фил. наук
поэт, член Союза писателей России и Северо-Запада Санкт-Петербург, Россия

Дети — это отдых, миг покоя краткий,
Богу у кроватки трепетный ответ,
Дети — это мира нежные загадки
И в самих загадках кроется ответ!

Марина Цветаева
«Мирок» (отрывок)
«Вечерний альбом»

Все бледней лазурный
остров – детство.

Марина Цветаева
«Маме» (отрывок)
«Вечерний альбом»

Так начинают жить стихом.

Чаша любви – раскрытие «записи любви», раскрытие потенциала любви. Внутреннее ощущение спокойствия, согласия, тихой радости, ощущение, что меня любят и я себя люблю

М. Цветаева «Вечерний альбом». М. 1910 г. Репринтное издание

Цветаева А. И.
Воспоминания. М., Сов. писатель 1974

Цветаева М. Соч. в 2-х т. М. Худож. лит. 1980

Платек Я. М.
Под сенью дружных муз: музыкально–литературные этюды. М.: Сов. композитор, 1987 г.

Журавлев А. П.
Звук и смысл. М. 1981

Саакянц А. А.
Марина Цветаева, Страницы жизни и творчества 1910-1922), М., 1986

Эткинд. Материя стиха, Париж, 1978

Швейцер В.
Быт и бытие Марины Цветаевой, М.: Интерпринт, 1992

Федосеева Л. Г.
Марина Цветаева. Путь в вечность, М.,1992.

Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома
—Феодосия Цветаевых
—Коктебельские вечера
—Гостиная Цветаевых
—Марина Цветаева
—Анастасия Цветаева
— «Я жила на Бульварной» (АЦ)
—Дом-музей М. и А. Цветаевых
—Феодосия Марины Цветаевой
—Крым в судьбе М. Цветаевой
—Максимилиан Волошин
—Василий Дембовецкий
— —Константин Богаевский
—Литературная гостиная
—Гостевая книга музея
Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей
—Хронология М. Цветаевой
—Хронология А. Цветаевой
—Биография М. Цветаевой
—Биография А. Цветаевой
—Исследования и публикации
—Воспоминания А. Цветаевой
—Документальные фильмы
—Цветаевские фестивали
—Адрес музея и контакты
—Лента новостей музея
—Открытые фонды музея
—Музейная педагогика
—Ссылки на другие музеи

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина»

Цветаева стихи о москве читать

Автор приглашает к творческому сотрудничеству, на взаимовыгодной основе, профессиональных! Композиторов, вокалистов, продюсеров и продюсерские центры. Давайте вместе создавать красивые песни. Написание текстов песен на Вашу музыку, «Рыбу». Есть готовые тексты песен, много потенциальных хитов! Разные стили и направления. По вопросам сотрудничества, приобретения или заказа, текстов песен, пишите на эл. почту: lensk.sk@mail.ru

Ахматова, Есенин, Блок, Рождественский, Евтушенко, Доризо.

Стихи лучших п оэт ов России и Мира.

РЕКЛАМА НА САЙТЕ

Для размещения рекламы на сайте Вы можете связаться с нами: : lensk.sk@mail.ru

Сергей Есенин стихи и биография.

Русская и мировая поэзия

Стихи лучших п оэт ов России и Мира. Есенин, Ахматова, Цветаева, Блок,Рождественский, Северянин, Вознесенский, Маяковский, Евтушенко, Доризо, Шекспир, Рэмбо, Гете, Японские танка. Cтепан Кадашников поэт песенник. г. Ленск. Республика Саха(Якутия)Официальный сайт Российского поэта, автора книги стихов «Рисуя Русь». На сайте стихи о любви и войне скандальные стихи, тексты песен, юмористические стихи, фотоальбом и биография автора. Наводнение в г.Ленске. Фото г.Ленск.

Стихи лучших п оэт ов России и Мира. Есенин, Ахматова, Цветаева, Блок,Рождественский, Северянин, Вознесенский, Маяковский, Евтушенко, Доризо, Шекспир, Рэмбо, Гете, Японские танка. Cтепан Кадашников поэт песенник. г. Ленск. Республика Саха(Якутия)Официальный сайт Российского поэта, автора книги стихов «Рисуя Русь». На сайте стихи о любви и войне скандальные стихи, тексты песен, юмористические стихи, фотоальбом и биография автора.Наводнение в г.Ленске. Фото г.Ленск.
Продолжить.

Русская поэзия. Сергей Есенин биография. Марина Цветаева. Ана Ахматова. Роберт Рождественский .

НОВОСТИ САЙТА

1 9 марта 07г . На сайте

14 февраля 2007г. Интервью С. Кадашникова для программы телерадиокомпании «Лена» посвященной дню святого Валентина.

12 февраля 2007г. Статья о С. Кадашникове в газете «Спасатель Якутии» .

11 февраля 2007г. Размещено стихотворение «День святого Валентина» . Читать >>> 5 февраля 07г. Публикация в газете «Дальневосточный вестник». 24 января 07г. Выступление С. Кадашникова в школе №4 перед учениками 9-11 классов.

03 декабря 06г. Полностью обновлен дизайн сайта.

14 ноября 06г . ( NEW . ) На сайте

2 5 .1 2 .05 . Размещен текст песни С.Кадашникова «Не пускай» Муз. И. Иванов г.Москва. » Infinitiv Promotion » для Д.Просковьина «Фабрика звезд-2» Скачать Демо >>>

10.10.05. На студии АК «Алроса» Записана песня на стихи С.Кадашникова «ВсеЛенский потоп «

14.12.04. По просьбе читателей на сайте размещен файл с плакатом для распечатки Скачать >>>

Copyright © 2004-2007 Дизайн студии SK — NATALI

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector