Цветаева молитва стих

В Программу литературного образования МИРОСа в 7-м классе входит блок произведений, посвящённых теме Петербурга и Москвы. Предлагаем вашему вниманию возможный вариант работы со стихотворениями А.Ахматовой “Как люблю, как любила глядеть я. ” (1916) и М.Цветаевой “Москва! Какой огромный. ” (1916).

акой город лучше: Москва или Петербург? Вопрос столь же наивен, как и детское: “А если встретятся слон и кит, кто кого поборет?” Интересно здесь другое: какие образы и переживания возникают у человека, услышавшего названия двух великих российских столиц? Попробуйте закрыть глаза и всмотреться в картины, возникающие в вашем воображении. Именно с этого задания можно начать разбор двух стихотворений о Москве и Петербурге.

В качестве домашнего задания, предшествующего уроку сравнения двух стихотворений, предлагается выучить стихи наизусть и выписать определения двух столиц из цикла Цветаевой “Стихи о Москве” и из стихов о Петербурге Ахматовой 1913–1916 годов. Группа учеников выполняет индивидуальное задание – наблюдение за использованием прилагательных и существительных, обозначающих цвет, в этих циклах двух поэтесс.

Продолжим работу над стихотворениями вопросом: в чём видят цель сравнения стихотворений “Москва! Какой огромный. ” и “Как люблю, как любила глядеть я. ” сами ученики? Что общего в стихотворениях? Чем они отличаются? Очевидно, ученики скажут о том, что интересно сопоставить восприятие поэтами городов, которые они считают родными (Цветаева, как известно, родилась в Москве; Ахматова, родившаяся в Одессе, родным городом считала Петербург). Увлекательно разбираться в поэтических образах Москвы и Петербурга, двух столиц-соперниц. Какими предстают в поэтических текстах великие столицы?

Заманчиво сравнивать эти стихотворения, помня о дате их написания: 1916 год. Пройдёт совсем немного времени, и известные события до неузнаваемости изменят облики двух городов, запечатлённых в стихах Цветаевой и Ахматовой. И конечно, “опытному читателю” важно научиться разбираться в образах и мотивах лирического произведения. Всё это в целом поможет читателю приблизиться к художественному миру поэта.

Возросший в начале XX века интерес к Петербургу в определённой степени объяснялся тем, что в 1903 году отмечался двухсотлетний юбилей города. За первые два десятилетия нового века было создано множество прозаических и поэтических произведений, посвящённых северной столице. Возникла своеобразная мода на Петербург. Связано это было и с появлением плеяды талантливых петербургских поэтов – Блока, Гумилёва, Ахматовой, Мандельштама, Нарбута. Известны слова А.Блока, сказанные им в 1913 году: “Петербург был прекрасен, когда никто не замечал его красоты и все плевали на него; но вот мы воспели красоту Петербурга. Теперь уже все знают, как он красив, любуются на него, восхищаются!”

Итак, каков же город, возникающий в стихах о Петербурге А.Ахматовой (1913–1916)? Петербург предстаёт перед читателем как новая столица, блаженная колыбель, тёмный город у грозной реки, торжественная брачная постель; город, горькой любовью любимый; солея молений моих, строгий, спокойный, туманный, пышный гранитный город славы и беды; грешник, видящий райский //Перед смертью сладчайший сон.

стихотворении “Как люблю, как любила глядеть я. ” всего два предложения. Первое из них – признание в любви (которая была и есть: люблю сейчас, любила в прошлом). Возможно, хотя весьма спорно, начало – отголосок пушкинского “Люблю тебя, Петра творенье, // Люблю твой строгий, стройный вид. ” Второе предложение – обращение к городу.

Петербург Ахматовой – антично-пушкинский, соединяющий античную красоту (прекрасные надводные колонны) и могущество победы над стихией (закованная Нева). Стихотворение написано анапестом. Задумаемся над тем, какое впечатление вызывает звуковой строй начала стихотворения? Согласные звуки “л–бл–л–бл–гл” в первой строке создают ощущение плеска волн, движения воды.

Кто является героем (героями) стихотворения? Очевидно, что в стихотворении Ахматовой три героя: я – мы – столица (ты), но предстают они перед читателем в иной очерёдности, нежели в стихотворении Цветаевой: сначала я (лирический герой, от имени которого звучит признание), затем город (закованные берега, балконы, куда столетья не ступала ничья нога, столица – этот образ развивается) и, наконец, мы – безумные и светлые.

Какой предстаёт северная столица в изображении поэта? Город-сон, город-мираж, встающий над водой, мимо которого течёт время и который может исчезнуть в одно мгновение, – таков Петербург в стихотворении Ахматовой. Пророчески звучит строка перед смертью сладчайший сон – уходит город прошлых столетий, могучий, стоящий на закованных берегах Невы. Это город, который пронизан ощущением одиночества, – столетья не ступала ничья нога. Время, в которое Петербург особенно красив, – белые ночи (длится // Тот особенный, чистый час // И проносится ветер майский). Стихотворение передаёт движение времени, его длительность и одновременно мимолётность, скоротечность. Красота Петербурга – это красота запечатлённого мгновения, которое тянется столетия, но может исчезнуть в любое мгновение. Это же ощущение хрупкости и силы наполняет заключительные строки, которые завершены многоточием. Можно задуматься над тем, что обозначает этот финальный знак препинания в стихотворении.

Лирический герой ведёт разговор с городом на равных. И в то же время возникает неуловимое ощущение неравенства. Кто для кого создан? Петербург – сладчайший райский сон и грешник, видящий этот сон перед смертью, и мы – безумные и светлые. Петербург для “нас” или “мы” для Петербурга? Ахматова отвечает: “И воистину ты – столица // Для безумных и светлых нас”. Очевидна “избранность” лирического героя, для которого и создан прекрасный город.

Предложите ученикам рассказать, как они понимают слова Лидии Гинзбург о том, что одной из сцен, на которой разыгрывается действие лирических произведений Ахматовой, является “город с конкретными чертами быта, со спецификой Петербурга”. Если сможете, назовите “конкретные черты быта Петербурга” в стихотворении “Как люблю. ”. Согласны ли вы с этими словами Гинзбург? Аргументируйте свою точку зрения.

торое стихотворение, предложенное семиклассникам для внимательного прочтения, относится к цветаевскому циклу “Стихи о Москве” (1916), часть которого связана с “наездами и бегствами” Мандельштама, которому увлечённая им Цветаева “дарила Москву”. Стихотворения написаны после поездки в конце 1915 года в Петербург и, подобно всем трём циклам сборника “Вёрсты”, посвящены поэтам-петербуржцам: “Стихи о Москве” – Мандельштаму, имена двух других включены в названия циклов: “Стихи к Блоку” и “Стихи к Ахматовой”.

Цикл представляет собой лирический дневник (о жанре поэтического дневника Цветаевой см.: Гаспаров М.Л. Марина Цветаева: От поэтики быта к поэтике слова). “Мои стихи – дневник, моя поэзия – поэзия собственных имён. Закрепляйте каждое мгновение, каждый жест, каждый вздох. Нет ничего неважного. Всё это будет телом вашей оставленной в огромном мире бедной, бедной души”, – пишет Цветаева в известном предисловии к сборнику “Из двух книг”, поясняя свою установку на дневник и поэтизацию быта.

Если из “Стихов о Москве” 1916 года выписать определения Москвы, получится следующая картина: дивный град, мирный град, нерукотворный град, город сорока сороков, отвергнутый Петром, привольное колокольное семихолмие, странноприимный дом.

Уже при внимательном чтении первых строк возникает образ, способный пролить свет на восприятие Москвы Цветаевой: “Москва! Какой огромный // Странноприимный дом!”

Трёхстопный ямб и стяжение согласных скв, гр, мн, стр, нн, пр, мн создают впечатление огромного ограниченного пространства, дома-храма, в котором гулко раздаются удары невидимого колокола. Это же впечатление подтверждается на лексическом уровне: Москва – “странноприимный дом”, приют и пристанище для всех бездомных на Руси. Отношение Цветаевой к Москве как к дому, в котором она – хозяйка, принимающая гостей или дарящая (передающая) свои владения, характерно вообще для её стихов о Москве.

В стихотворении три героя: Москва (ты) – мы – я. “Всяк на Руси бездомный. // Мы все к тебе придём. ” Мы все (целое) в другом стихотворении этого же цикла – “московский сброд, юродивый, воровской, хлыстовский” – бездомные, клеймёные, каторжные, с ножом за голенищем, увечные, но с верой в душе стремящиеся к сердцу Москвы (Иверской часовне Божьей Матери возле Красной площади). Это цветаевский образ русского народа, мятежного и противоречивого. Из целого “мы” выделяется в финале индивидуальное “я” – образ лирического героя, целующего святую Московскую землю. Москва предстаёт перед читателем одновременно как благословенная земля (И льётся аллилуйя на смуглые поля) и женщина (Я в грудь тебя целую). На образ женщины указывает и неожиданный эпитет смуглые, применимый к человеческому телу и связывающийся в восприятии стихотворения скорее с грудью, нежели с полями, заставляющий вспомнить холмы, на которых стоит Москва.

Итак, Москва – странноприимный дом, место, где исцеляются все раны, сердце Руси, женщина, благословенная земля. Москва зовёт к себе, зов её слышен издалека, и на него откликнется “всяк на Руси”.

Стихотворение, проникнутое любовью к городу, заключается характерным цветаевским риторическим восклицанием – признанием в любви к Москве.

Цвета Москвы в восприятии Марины Цветаевой – цвета русской иконописи: синий, золотой, красный – червонные купола, багряные облака, дорожка чёрная, синева, синева подмосковных рощ, церковки золотоглавые, червонное сердце, красная кисть рябины. Яркая, красочная картина!

Цветаевская Москва – сказка, впитавшая многовековую историю Московского княжества с русскими святынями и золотыми куполами, наполненная колокольным звоном. Возможно, это ответ на петербургскую поездку, стремление создать противовес “миражу” Петербурга и традиционное сопоставление двух столиц.

Объединяет стихотворения ощущение избранности поэта, но понятой по-разному: Цветаева – избранная московским людом, она его голос; Ахматова – избранная из избранных, голос русской петербургской поэзии. Оба стихотворения содержат обращение к городу на “ты” как к равному – и у Цветаевой, и у Ахматовой.

так, читателю посчастливилось встретиться с экспрессивным стихотворением Цветаевой, начинающимся восклицанием, обращением к Москве и им же заканчивающимся, и стихотворением Ахматовой, подобным графическому наброску, чёрно-белой гравюре, на которой изображён город-призрак. В отличие от заклинания-молитвы Цветаевой стихотворение-кружево Ахматовой напоминает плеск невской волны.

Завершить работу над сравнением двух стихотворений можно письменной работой “Москва Цветаевой и Петербург Ахматовой” (по двум или нескольким стихотворениям поэтов), или “Мой Петербург и Петербург А.Ахматовой”, или “Моя Москва и Москва М.Цветаевой”.

Лирика Марины Цветаевой

Марина Цветаева — ослепительный и важный поэт первой половины XX века.

Все в ее личности и поэзии (для нее это нерасторжимое единство) резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствоваших литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность ее поэтического слова, а сообща с тем и досадная обреченность существовать не в основном потоке своего времени, а где-то рядом с ним, за пределами самых насущных запросов и требований эпохи. Со страстной убежденностью провозглашенный ею в ранней юности злободневный принцип: быть только самой собой, ни в чем не зависеть ни от времени, ни от среды — обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями трагической личной судьбы.
Характер Марины вечно был трудным и изменчивым. «Ее жизнь была клубком прозрений и ошибок»,— говорил Илья Эренбург, хорошо ее знавший. Поступками Цветаевой с дет ства и до самой смерти правило фантазерство, воспитанное на книгах.

Стихи Цветаева начала писать с шести лет, не только по-русски, но с той же легкостью по-французски и по-немецки. В 1910 году она тайком от семьи выпустила довольно объемный сборник стихов «Вечерний альбом». Его заметили и одобрили самые взыскательные критики: В. Я. Брюсов, Н. С. Гумилев, М. А. Волошин. Стихи юной Цветаевой подкупали своей талантливостью, своеобразием и непосредственностью, а некоторые из них уже предвещали будущего великого поэта, и в первую очередь безудержная и страстная «Молитва», написанная в день семнадцатилетия:

Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, в данный момент, в начале дня!

О, дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

Нет, она совсем не хотела умирать в тот самый момент. Напротив, в стихотворении звучит скрытое обещание существовать и творить: «Я жажду всех дорог!» Цветаева вообще с жадностью любила жизнь и, как свойственно поэту-романтику, предъявляла ей непомерные требования.

Вслед за «Вечерним альбомом» появились ещё два стихотворных сборника Цветаевой: «Волшебный фонарь» (1912) и «Из двух книг» (1913), выпущенных на средства издательства у

Анализ стихотворения Цветаевой «Молитва»

В стихотворении «Молитва» скрытое обещание жить и творить: «Я жажду всех дорог!». Они появятся во множестве — разнообразные дороги цветаевского творчества. В стихах «Вечернего альбома» рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, которая пробивала себе путь сквозь немудреную оболочку зарифмованного детского дневника московской гимназистки. В этом сборнике Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к дорогим ее сердцу людям; в первую очередь о маме и о сестре Асе. «Вечерний альбом» завершается стихотворением «Еще молитва». Цветаевская героиня молит создателя послать ей простую земную любовь.

В лучших стихотворениях первой книги Цветаевой уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между «землей» и «небом», между страстью и идеальной любовью, между сиюминутным и вечным — конфликта цветаевской поэзии: быта и бытия.

«Стихи Марины Цветаевой, напротив, всегда отправляются от какого-нибудь реального факта, от чего-нибудь действительно пережитого. Не боясь вводить в поэзию повседневность, она берет непосредственно черты жизни, и это придает стихам ее жуткую интимность»,- говорит Брюсов.

Восхищен ее стихами был Максимилиан Волошин, который писал: «. это прекрасная и непосредственная книга, исполненная истинно женским обаянием». Он встретился с Цветаевой, а после послал ей стихотворение:

  • К вам душа так радостно влекома!
  • О, какая веет благодать
  • От страниц «Вечернего альбома»!
  • (Почему «альбом», а не «тетрадь»?)
  • В вашей книге столько достижений.
  • Кто же Вы? Простите мой вопрос.
  • Кто Вам дал такую ясность красок?
  • Кто Вам дал такую точность слов?
  • Смелость все сказать: от детских ласок
  • До весенних новолунных снов?
  • Ваша книга — это весть «оттуда»,
  • Утренняя благостная весть.
  • Я давно уж не приемлю чуда,
  • Но как сладко слышать: «Чудо — есть!»

Позже Волошин пригласил сестер Цветаевых провести лето в его доме в Коктебеле, в Крыму. Летом 1911 года Марина Цветаева приехала туда. В доме Волошиных постоянно жила большая компания — друзья и знакомые Макса, их друзья и знакомые — в большинстве своем люди творческие: писатели, поэты композиторы, художники. Именно этим летом Цветаева познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном. Он был на год моложе ее, ему не исполнилось даже восемнадцати. Сергей представлялся Цветаевой средневековым рыцарем — идеалом благородства, порядочности, воспитанности, достоинства. Она поэтизировала Сергея, он был для нее в большой степени героем, романтическим образом.

  • Я с вызовом ношу его кольцо!
  • — Да, в Вечности — жена, не на бумаге. —
  • Его чрезмерно узкое лицо
  • Подобно шпаге.
  • Безмолвен рот его, углами вниз,
  • Мучительно — великолепны брови.
  • В его лице трагически слились
  • Две древних крови.
  • Он тонок первой тонкостью ветвей.
  • Его глаза — прекрасно-бесполезны! —
  • Под крыльями раскинутых бровей —
  • Две бездны.
  • В его лице я рыцарству верна,
  • — Всем вам, кто жил и умирал без страху!
  • Такие — в роковые времена —
  • Слагают стансы — и идут на плаху.
  • Второй сборник стихов — «Волшебный фонарь».

Марина Цветаева чувствовала себя старше, взрослее своего мужа. Любовь, забота сочеталась в ней со стремлением определять жизнь своего мужа, направить ее так, как она себе это представляла. Марина заботилась о Сергее — ведь он был совсем мальчиком, еще даже не кончившим гимназии, к тому же болел туберкулезом. Их венчание состоялось в январе 1912 года в Москве, молодая семья поселилась в Замоскворечье в Екатерининском переулке. В феврале этого же года вышел второй сборник стихов Цветаевой «Волшебный фонарь». Эта книга не вызвала такого одобрения критики как первая, сборник отмечался как «слабость молодого поэта, перепевающего самого себя».

Цветаева понимала справедливость этих доводов, позже она сказала, что «Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь» «по духу — одна книга». В ней продолжаются те же темы и прежде всего — тема любви, проходящая через все творчество Цветаевой.

В стихотворении «На радость» она провозглашает счастье жизни. Любовь обостряет восприятие мира, во всем влюбленным видится чудо — и в «пыльных дорогах», и в прелести «шалашей на час», и в сказочных «звериных берлогах». Именно любовь дарит героине ощущение полноты жизни:

  • Милый, милый, мы, как боги:
  • Целый мир для нас.

Ей кажется, что все создано лишь для двоих, им всюду легко, они чувствуют, что «всюду дома мы на свете». Героиня ощущает свою власть над миром, отвергает «домашний круг» — сейчас ей ближе «простор и зелень луга», свобода. Она захвачена и очарована любовью, все остальное кажется ей неважным, несущественным, она согласна на самозабвенный плен любви:

  • Милый, милый, друг у друга
  • Мы навек в плену!

Для героини любовь — это возможность самораскрытия, способ познания и восприятия мира. 31 мая 1912 года состоялось открытие Музея изящных искусств имени Александра 3 , созданию которого посвятил жизнь Иван Владимирович Цветаев. Оно происходило чрезвычайно пышно и торжественно, приехал сам император Николай Второй с семьей. Однако Музей отнял у профессора Цветаева слишком много сил. Он стал директором музея, мечтал написать книгу, но здоровье его было подорвано. Он еще успел стать крестным отцом дочери Марины Ариадны и сына Аси Андрея. Иван Владимирович Цветаев умер спустя год с небольшим после открытия Музея — главного дела своей жизни.

Дореволюционная молодость. 5 сентября 1912 года у Марины Цветаевой родилась дочь. Она выбрала для девочки необычное имя из греческой мифологии — Ариадна: «назвала ее Ариадной вопреки Сереже, который любит русские имена, друзьям, которые находят, что это салонно. Семи лет от роду я написала драму, где героиню звали Антрилией. — От Антрилии до Ариадны. Ариадна — ведь это так ответственно! Именно поэтому».

Марина Цветаева долго не могла оправиться то родов, однако потом сама начала кормить Алю. Она мечтала о счастливом будущем дочери.

  • Ты будешь невинной, тонкой,
  • Прелестной — и всем чужой.
  • Стремительной амазонкой,
  • Пленительной госпожой,
  • И косы свои, пожалуй,
  • Ты будешь носить как шлем.
  • Ты будешь царица бала
  • И всех молодых поэм.
  • И многих пронзит, царица,
  • Насмешливый твой клинок.
  • И все, что мне — только снится,
  • Ты будешь иметь у ног.
  • Всё будет тебе покорно,
  • И все при тебе — тихи
  • Ты будешь, как я — бесспорно
  • И лучше — писать стихи.

Аля росла удивительным ребенком. Марина Цветаева сама учила Алю, среди ее упражнений сохранилось сочинение «Моя мать», дающее поразительно точный психологический портрет Цветаевой.

Стихотворения — молитвы известных русских поэтов: Лермонтов, Блок, Цветаева.

Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко.

Я зову тебя, смертный товарищ!
Выходи! Расступайся, земля!
На золе прогремевших пожарищ
Я стою, мою жизнь утоля.

Приходи, мою сонь исповедай,
Причасти и уста оботри.
Утоли меня тихой победой
Распылавшейся алой зари.

Высоко он стоит над нами —
Тонкий профиль на бледной заре
За плечами его, за плечами —
Все поля и леса в серебре.

Так стоит в кругу серебристом,
Величав, милосерд и строг.
На челе его бледно-чистом
Мы читаем, что близок срок.

Не за свою молю душу пустынную,
За душу странника в мире безродного;
Но я вручить хочу деву невинную
Теплой заступнице мира холодного.

Окружи счастием душу достойную;
Дай ей сопутников, полных внимания,
Молодость светлую, старость покойную,
Сердцу незлобному мир упования.

Срок ли приблизится часу прощальному
В утро ли шумное, в ночь ли безгласную —
Ты восприять пошли к ложу печальному
Лучшего ангела душу прекрасную.

Но угаси сей чудный пламень,
Всесожигающий костер,
Преобрати мне сердце в камень,
Останови голодный взор;
От страшной жажды песнопенья
Пускай, творец, освобожусь,
Тогда на тесный путь спасенья
К тебе я снова обращусь.

Зимний сумрак касается роз
На обоях и ярких углей.
Пошли ему вечер светлей,
Теплее, чем мне, Христос!

Я сдержу и улыбку и вздох,
Я с проклятием рук не сожму,
Но только — дай счастье ему,
О, дай ему счастье, Бог!

Ты мудрый, Ты не скажешь строго:
— «Терпи, еще не кончен срок».
Ты сам мне подал — слишком много!
Я жажду сразу — всех дорог!

Всего хочу: с душой цыгана
Идти под песни на разбой,
За всех страдать под звук органа
и амазонкой мчаться в бой;

Гадать по звездам в черной башне,
Вести детей вперед, сквозь тень.
Чтоб был легендой — день вчерашний,
Чтоб был безумьем — каждый день!

Люблю и крест, и шелк, и каски,
Моя душа мгновений след.
Ты дал мне детство — лучше сказки
И дай мне смерть — в семнадцать лет!

Вечно — завтра. У решотки
Каждый день и час
Славословит голос четкий
Одного из нас.

Воздух полон воздыхании,
Грозовых надежд,
Высь горит от несмыканий
Воспаленных вежд.

Ангел розовый укажет,
Скажет: «Вот она:
Бисер нижет, в нити вяжет —
Вечная Весна».

В светлый миг услышим звуки
Отходящих бурь.
Молча свяжем вместе руки,
Отлетим в лазурь.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: