Центральный персонаж романа Достоевского «Бесы»

С фигурой Петра Верховенского связана личность организатора тайного общества «Народная расправа» С. Г.Нечаева (1847-1882), под руководством которого в ноябре 1869 года было совершено убийство слушателя Петровской земледельческой академии И. И.Иванова. Нечаев появился в Москве с мандатом, выданным ему в Женеве Бакуниным и удостоверяющим, что «податель сего является одним из доверенных представителей русского отделения Всемирного революционного альянса», а также с поручением создать в России партию революционеров-анархистов, программа которой была изложена в «Катехизисе революционера».

Когда один из членов образованной им «пятерки», студент Иванов, не принимавший диктаторских замашек вождя, пригрозил уходом из кружка, Нечаев, якобы опасаясь доноса, добился от своих соратников согласия на убийство. «Одним из числа крупнейших происшествий моего рассказа, — разъяснял Достоевский свой замысел в письме от 8/20 октября 1870 года, — будет известное в Москве убийство… Спешу оговориться: ни Нечаева, ни Иванова, ни обстоятельств того убийства я не знал и совсем не знаю, кроме как из газет. Да если б и знал, то не стал бы копировать. Я только беру совершившийся факт». П. В. в черновиках к роману прямо называется Нечаевым; однако соотнесен также и с Петрашевским: «Придерживаться более типа Петрашевского», «Нечаев — отчасти Петрашевский».

В статье «Одна из современных фальшей» Достоевский так определил цель «Бесов» в связи с П. В.: «Я хотел поставить вопрос и, сколько возможно яснее, в форме романа дать на него ответ: каким образом в нашем переходном и удивительном современном обществе возможны — не Нечаев, а Нечаевы, и каким образом может случиться, что эти Нечаевы набирают себе под конец нечаевцев?» В письме (от 10 февраля 1873 года) к наследнику престола, будущему Александру III, автор уточнил свой комментарий: «Это — почти исторический этюд, которым я желал объяснить возможность в нашем странном обществе таких чудовищных явлений, как нечаевское преступление. Взгляд мой состоит в том, что эти явления не случайность…»

Петр Верховенский сложился в творческом воображении Достоевского как фигура мрачного злодея — политического авантюриста и фанатика-убийцы, чья деятельность определяется по формуле «Катехизиса» — «кто не с нами, тот против нас». Материалы процесса над нечаевцами (июль 1871) помогли автору точнее сформулировать главные принципы П. В. и способствовали углублению образа «главного беса».

В предыстории романа П. В., единственный сын Степана Трофимовича Верховенского, — несчастный сирота, не знавший ни отца, ни матери, с грудного возраста живший где-то в пгуши «у теток», ребенок, «по почте высланный» отцом с глаз долой. В романе он законченный негодяй, чья политическая биография полна темных пятен и обрызгана кровью. Его прошлое возникает из слухов и недомолвок, его фигура «заграничного революционера» имеет некий тайный изъян, однако сомнительная репутация, шлейф предательства и ренегатства, подозрения в связях с охранкой не мешают «нашим» признать П. В., «уполномоченного из заграничного центрального комитета», «двигателем» и вождем.

Организация, которую за краткий период пребывания в России сумел слепить П. В., составила четыре «пятерки», однако ни один из членов не знает истинных масштабов партии: в основе ее построения лежит блеф, легенда о едином центре и огромной сети, а также принцип иерархического централизма с диктатурой центра — объединенная уставом и программой, она задумана как общество тотального послушания, как собрание «единомыслящих». Все члены ее должны наблюдать и замечать друг за другом, каждый обязан «высшим отчетом», донос и слежка оказываются способом выживания. Мощным рычагом кадровой политики организации становится ее тотальное обюро-крачивание. «Первое, что ужасно действует, — это мундир. Нет ничего сильнее мундира. Я нарочно выдумываю чины и должности: у меня секретари, тайные соглядатаи, казначеи, председатели, регистраторы, их товарищи — очень нравится и отлично принялось».

Актуальной политической задачей П. В. оказывается борьба за цели, оправдывающие любые средства, и циничное отрицание нравственных соображений, если они не увязываются с интересами организации; «право на бесчестье» провозглашается краеугольным камнем нового революционного учения, обосновывая тактику и стратегию грядущей смуты. Старые тезисы Раскольникова — «кровь по совести» и «все дозволено» — в практике смуты выходят из подполья и внедряются в жизнь явочным порядком. Фарс политического спектакля «У наших», где П. В. осуществляет первую пробу новоиспеченной «пятерке», состоит в публичном выявлении врага организации, шпиона и предателя, в назидательном уроке бдительности. Совместная преступная акция, общий разделенный грех злодейства должны стать залогом группового единства и беспрекословного повиновения. Акт политического бандитизма, совершенный «пятеркой» во главе с ее лидером, высветил код будущего, если оно пойдет вслед за предначертаниями П. В.

Однако сам П. В., гибрид низкой политики и уголовщины, полагается в своих расчетах не только на «политический клейстер» — совместно пролитую кровь. Главное для него — это методы и приемы власти, которые должны обеспечить финальную победу. «Останемся только мы, — говорит П. В., — заранее предназначившие себя для приема власти: умных приобщим себе, а на глупцах поедем верхом». «Мы проникнем в самый народ», — провозглашает П. В. Самая неотложная, первостепенная цель главаря смуты — нравственное разложение народа: «одно или два поколения разврата… неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, — вот чего надо». Неоднократно на протяжении романа П. В. назначает сроки смуты: «в мае начать, а к Покрову кончить». В черновых планах «О том, чего хотел Нечаев» вопрос о новом режиме власти и сроках обсуждается еще более определенно:

«Год такого порядка или ближе — и все элементы к огромному русскому бунту готовы. Три губернии вспыхнут разом. Все начнут истреблять друг друга, предания не уцелеют. Капиталы и состояния лопнут, и потом, с обезумевшим после года бунта населением, разом ввести социальную республику, коммунизм и социализм… Мне нет дела, что потом выйдет: главное, чтоб существующее было потрясено, расшатано и лопнуло».

Образ смуты представляется П. В. в апокалипсических подробностях. Русский Бог, который не устоял перед «женевскими» идеями; Россия, на которую обращен некий таинственный index как на страну, наиболее способную к достижению «великих разрушительных целей»; народ русский, которому предстоит хлебнуть реки «свеженькой кровушки», — не устоят. И когда начнется смута, «раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал… Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам…». Неистово рвущийся к власти самозванец, автор и дирижер смуты, маньяк и одержимый, манипулятор и мистификатор, П. В. точно обозначает план будущего строительства. Под маской революционера, социалиста и демократа, прикрываясь ханжеской идеологией «ярко-красного либерализма», он намеревается устроить «равенство в муравейнике» при условии его полного подчинения деспотической диктатуре и идолократии. Страна, которую он избрал опытным полем для эксперимента, обрекается им на диктаторский режим, где народ, объединенный вокруг ложной идеологии, превращается в толпу, где правители, насаждая идолопоклонство и культ человекобога, манипулируют сознанием миллионов, где все и все подчиняется «одной великолепной, кумирной, деспотической воле». «…И тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!»

«Боже! Петруша двигателем! В какие времена мы живем!» — поражается, глядя на сына, С. Т.Верховенский. «О карикатура. Да неужто ты себя такого, как есть, людям взамен Христа предложить желаешь?» — угадывает отец кощунственный замысел сына. Идея «все позволено» обращается для П. В. в право на ложь и преступление, из атеистической предпосылки он выводит теорию политического аморализма. «Ложный ум» (как аттестует его Кириллов), «клоп, невежда, дуралей» (как называет его Шатов), «полупомешанный энтузиаст» (каким видит его Ставрогин), П. В., совершив первую пробу смуты в масштабах губернского города, бросает на произвол судьбы своих соратников и, избежав наказания, скрывается за границей.
Демократическая общественность 1870-х годов (Г. А.Лопатин, П. Л.Лавров, Н. К.Михайловский и др.) отказывалась видеть в П. В. сходство с представителями «русской революционной молодежи» и обвиняла писателя в злостной клевете на целое поколение. Лишь революция 1905 года впервые высветила в полной мере значение фигуры П. В. «События последних лет сделали для нас несравненно более понятным этот образ, — писал в 1914 году С. Н.Булгаков. — П. В. есть то, что можно назвать провокатором политическим… Провокатор — предатель, «сотрудник», за деньги выдающий тайны партии, есть вырождение этого типа… Он циник, который откровенно презирает и водит за нос свои «пятерки», рассматривая их как пушечное мясо… Как будто у него кем-то выедено нравственное нутро, а в мозгу засела одна лишь фанатическая и фантастическая идейка». Религиозные мыслители начала века видели в образе П. В. гениальную догадку Достоевского о коренной духовной болезни будущей русской революции и ее вождей, одержимых человекобожием; сравнивали П. В. с Азефом и азефовщиной; ставили мрачный диагноз той группе интеллигенции, которой принадлежала роль генераторов революции. Ф. А.Степун в статье ««Бесы» и большевистская революция» писал: «Читая бредовую проповедь Верховенского, нельзя не чувствовать, что она кипит бакунинской страстью к разрушению и нечаевским презрением не только к народу, но даже и к собственным «шелудивым» революционным кучкам, которые он сколачивал, чтобы пустить смуту и раскачать Россию… Надо ли доказывать, что следы бакунинской страсти к разрушению и фашистских теорий Ткачева и Нечаева можно искать только в программе и тактике большевизма». К. В.Мочульский называл практика П. В. «легкомысленным Хлестаковым от революции», а его помощника, теоретика Шигалева, «грузного, неуклюжего и пасмурного черта», — «тяжеловесным Собакевичем».

Об исполнении роли П. В. И. Н.Берсеневым в спектакле МХТ (1913) критика писала как о значительном театральном событии: «И внешность у него великолепная, и вся суетливая жестикуляция, и даже тот тик, какой ввел актер, это жевание каких-то комочков… А во внутреннем содержании образа многое схвачено глубоко, тонко и передано выразительно и ярко. За игрою все время следишь с вниманием напряженным, и целый рой мыслей бежит в это время в голове. Лучше всего — первое явление, в красной гостиной, где у г. Берсенева по-настоящему великолепное по богатству содержания лицо, и особенно тот разговор с Ставрогиным, когда Петр Верховенский впадает в жуткий пафос, который ему присущ, когда говорит Николаи Всеволодович об Иван-Царевиче. Тут только этот бес становится не только гаденьким, но и страшным, тут открывается краешек покрова над тайной его влияния».

Краткое содержание романа Бесы Достоевского для читательского дневника

С какого уровня нужно начинать учить испанский? Это первый вопрос, который задает себе каждый, кто решает заняться иностранным. Универсального ответа нет, так как в испанском шесть ступеней знаний – все они имеют свои особенности и свою аудиторию, соответственно. Далее вы узнаете, что это за уровни, чем они отличаются друг от друга и зачем вообще необходима единая система оценки знаний.

Планируя путешествие, каждый из нас хочет, дабы оно было радостным и легким, без малейшего напряжения и дискомфорта. Естественно, это невозможно без знания английского. Он значительно облегчит вам любую поездку, независимо от того, в какую страну вы отправляетесь – этот язык интернационален, поэтому используется практически везде. Но что делать, если ваш уровень иностранного не настолько хорош, чтобы использовать его в жизни? Здесь вам помогут наши 7 простых советов, как быстро и результативно выучить английский для путешествия – рассказываем о них далее.

Грамотно организованный учебный процесс – принципиальное условие для достижения желаемого успеха в изучении английского. Именно поэтому перед тем, как перейти к делу, нужно определиться с несколькими важными моментами. Во-первых, в какое время суток лучше заниматься языком? Во-вторых, как часто нужно учить иностранный? В-третьих, какой продолжительности должны быть занятия? В-четвертых, как планировать обучение? Далее мы поможем вам разобраться со всеми этими вопросами, а также научим эффективно организовывать занятия иностранным.

Легкое восприятие английского на слух – залог успешного использования языка на практике, поэтому очень важно регулярно тренировать аудирование. Один из вариантов эффективного тренажера – подкасты. Эти, на первый взгляд, простые аудиофайлы способны не только улучшить ваш иностранный, но даже и избавить от коммуникационного барьера. Чем же так хороши подкасты и как с ними работать, чтобы получить для себя максимально возможную пользу? Давайте разбираться вместе.

Чтобы полноценно развить навык грамматики, еще недостаточно выучить все правила – одна теория не даст результата, если не знать, как язык «работает» на практике. И здесь незаменимым помощником для вас станет привычка читать. Всевозможная литература, статьи, публицистика, новости – все эти инструменты позволят выйти на качественно новый уровень грамматики. А достигнуть желаемого результата помогут 6 следующих простых, но полезных упражнений.

Слушать любимых музыкантов и одновременно учить английский – кажется, что эта перспектива слишком привлекательна, чтобы быть реальностью? Но на самом же деле, песни – отличный неформальный способ подтянуть уровень языка, который доступен каждому. Последний фактор во многом и сделал его очень востребованным. Чем этот способ заслужил свою популярность и как именно учить иностранный по песням, чтобы это дало ощутимый результат? Разберемся по порядку.

«Мальчик у Христа на елке», анализ рассказа Достоевского

Федор Михайлович Достоевский незадолго до нового 1876 года побывал с дочкой на елке в клубе художников, а затем посетил детскую колонию. Примерно в это же время писатель часто встречал на улице нищего мальчика. Предновогодние впечатления вскоре появились в виде рассказов в «Дневнике писателя». Один из них называется «Мальчик у Христа на елке».

Небольшое произведение критики приняли восторженно, некоторые даже назвали его шедевром. Любил этот рассказ и сам автор, не раз читал его на литературных вечерах. Пришлась по душе трагическая история про шестилетнего мальчика и читателям. С 1885 по 1901 год рассказ 22 раза выходил отдельным изданием.

Жанр произведения можно определить как «святочный рассказ», характерный для русской литературы. Его основные признаки: описание доброго и чудесного события, изменившего жизнь к лучшему, присутствие среди героев маленького мальчика – напоминание о новорожденном Иисусе. Время действия – Рождество или Святки. Рассказ должен иметь счастливый конец.

Все условия в произведении были соблюдены, кроме хорошего финала. Здесь Достоевский не счел нужным приукрашивать действительность. Ведь в его других рассказах о детях маленькие нищие попрошайничают на улицах, а затем часто попадают в колонии. Вполне вероятно, что такая судьба ждала и героя этого рассказа, если бы он не замерз на улице.

По традиции в предпраздничные дни люди строят вертеп, который символизирует пещеру, где родился Иисус. Ведь Богоматери не нашлось места в городе. Достоевский сгущает краски, но параллель прослеживается четко: на одной из улиц перед Рождеством стоит вертеп-подвал с мертвой женщиной, которая приехала в город и не нашла здесь места ни себе, ни своему ребенку.

В рождественские дни на Руси принято помогать бедным и обездоленным. Этой традиции придерживаются представители всех слоев общества. Но замерзающий малыш на улицах большого города не встречает сочувствия.

Смерть шестилетнего ребенка от голода и холода – преступление всего общества. Виновны и старуха в подвале, и полицейский, и продавщицы в кондитерской, и другой мальчик, который ударил нашего героя и сорвал с него картуз. Достоевский несколько раз подчеркивает, что этот вымысел вполне реален. К тому же, случай не единичный. На елке у Христа маленький герой встречает много мальчиков и девочек, чьи судьбы загублены равнодушием взрослых.

Достоевский не называет город, где происходит это трагическое событие, хотя по описаниям легко угадывается петербургский колорит. С той же целью не сообщает он имя мальчика, подчеркивая, что случится подобное может с каждым и везде.

Достоевский помогает нам взглянуть на мир глазами ребенка, прочувствовать его переживания. Для большего погружения в детский мир писатель использует слова в уменьшительно-ласкательной форме: «куколка», «скрипочка», «копеечка», «халатик» и т. д.

Композиционно «Мальчик у Христа на елке» построен на контрастах. Ужасный подвал с мертвой женщиной сменяется ярко освещенными предпраздничными улицами, где все богато, красиво и вызывает детский восторг. Но очень быстро ребенок понимает, что весь этот чудесный мир со сладкими пирогами, игрушками и нарядными елками спрятан от него за толстым стеклом. Он здесь лишний, и куклы в витринах более живые, чем люди с очерствевшей душой.

Затем опять контраст – елка у Христа, где мальчик свой, его любят и принимают. Рядом такие же дети, его несчастная мать улыбается, а Христос очень добрый. Бедный мальчик не нашел сочувствия и любви на земле, а только во сне, в Царстве Небесном. Параллели с рождественской библейской историей заостряют внимание читателя на том факте, что люди так же холодны сердцем и жестоки, как и две тысячи лет назад.

Достоевский не раз обращался в своих произведениях к детским трагедиям, к теме бедных и обездоленных. Он хотел, чтобы в каждом человеке проснулась совесть, пробудилась ответственность за происходящее, чтобы люди не были равнодушными.

Сочинение на тему: Национальный характер жестов

Каждый человек, начиная от рождения и до кончины, использует просто колоссальное количество жестов, при этом их наличие он может и не замечать, что связанно с особенностью некоторых жестов сливаться с разговорной речью и становиться ее неотъемлемой частью.

Интересен факт того, что жесты используются всеми людьми, но в зависимости от национальной принадлежности конкретного лица могут трактоваться по-разному. Так, всем известный и часто употребляемый кивок головы вперед назад в знак своего согласия, используемый русскими, украинцами, белорусами,

Свое согласие с точкой зрения собеседника болгарин выразит при помощи поворота головы вправо-влево.

У англоязычных народов кулак с поднятыми вверх и разведенными двумя пальцами направленный тыльной стороной ладони к оппоненту рассматривается, как знак одержанной победы, в Европе же такой жест может означать всего лишь требование дать две вещи. Повернув руку наоборот, англичанин желает оскорбить собеседника, опять же европейцы этот жест не поймут.

Язык жестов крайне важен, поскольку иногда жестами можно передать

К примеру, американец, желая выразить радость от встречи со знакомым, хлопает его по плечу, то же делает русский и англичанин, но француз в этом случае предпочтет расцеловать знакомого в обе щеки, при этом ожидая ответного жеста. Японцы в знак приветствия кланяются, а жители Лапландии трутся друг о друга носами.

Естественно, что большинство из описанных жестов увидеть своими глазами невозможно, в связи с их принадлежностью конкретной нации, но внимательно читая книги можно на их страницах встретить описание не только этих, но и многих других жестов, знание которых может весьма облегчить и упростить жизнь в чужой стране.

Хорошо известно, что американцы, прежде чем, оправиться в путешествие по России, изучают не только путеводитель, но и уделяют самое пристальное внимание русской вариации языка жестов, поскольку его понимание благотворно сказывается на их взаимодействии с местными жителями.

Таким образом, язык жестов в некотором роде действительно национален, овладев им можно без труда определить принадлежность человека к конкретной нации.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: