Биография Льва Гумилёва

Лев Николаевич Гумилёв (1 октября 1912 — 15 июня 1992) — советский и российский учёный, историк-этнолог, доктор исторических и географических наук, поэт, переводчик с персидского языка. Основоположник пассионарной теории этногенеза.

Родился в Царском Селе 1 октября 1912 года. Сын поэтов Николая Гумилёва и Анны Ахматовой (см. родословную), [1]. В детстве воспитывался у бабушки в имении Слепнево Бежецкого уезда Тверской губернии.

С 1917 до 1929 года жил в Бежецке. С 1930 года в Ленинграде. В 1930—1934 годах работал в экспедициях в Саянах, на Памире и в Крыму. С 1934 г. начал учиться на историческом факультете Ленинградского университета. В 1935 году был исключён из университета и арестован, но через некоторое время освобождён. В 1937 году был восстановлен в ЛГУ.

В марте 1938 года был снова арестован, будучи студентом ЛГУ, и осуждён на пять лет. Он проходил по одному делу с двумя другими студентами ЛГУ — Николаем Ереховичем и Теодором Шумовским. Срок отбывал в Норильлаге, работая техником-геологом в медно-никелевой шахте, по отбытии срока был оставлен в Норильске без права выезда. Осенью 1944 года добровольно вступил в Советскую Армию, воевал рядовым в 1386-м зенитно-артиллерийском полку (зенап), входившем в 31-ю зенитно-артиллерийскую дивизию (зенад) на Первом Белорусском фронте, закончив войну в Берлине.

В 1945 году был демобилизован, восстановлен в ЛГУ, который окончил в начале 1946 года и поступил в аспирантуру Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР, откуда был исключён с мотивировкой «в связи с несоответствием филологической подготовки избранной специальности».

28 декабря 1948 года защитил в ЛГУ диссертацию кандидата исторических наук, принят научным сотрудником в Музей этнографии народов СССР.

Мемориальная доска на доме, где жил Л. Н. Гумилёв (Санкт-Петербург, Коломенская ул., 1)

7 ноября 1949 года был арестован, осуждён Особым совещанием на 10 лет, которые отбывал сначала в лагере особого назначения в Шерубай-Нура около Караганды, затем в лагере у Междуреченска в Кемеровской области, в Саянах. 11 мая 1956 года реабилитирован по причине отсутствия состава преступления.

C 1956 г. работал библиотекарем в Эрмитаже. В 1961 году защитил докторскую диссертацию по истории («Древние тюрки»), а в 1974 году — докторскую диссертацию по географии («Этногенез и биосфера Земли»). 21 мая 1976 года ему было отказано в присуждении второй степени доктора географических наук. До выхода на пенсию в 1986 году работал в Научно-исследовательском институте географии при Ленинградском государственном университете.

Умер 15 июня 1992 года в Санкт-Петербурге. Отпет в церкви Воскресения Христова у Варшавского вокзала. Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры.

В августе 2005 года в Казани «в связи с днями Санкт-Петербурга и празднованием тысячелетия города Казань» Льву Гумилёву был поставлен памятник.

По личной инициативе президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в 1996 году в казахской столице Астане именем Гумилёва был назван один из ведущих[источник не указан 57 дней] вузов страны, Евразийский Национальный университет имени Л. Н. Гумилёва. В 2002 году в стенах университета был создан кабинет-музей Л. Н. Гумилёва.

Главные труды Л. Н. Гумилёва

* История народа Хунну (1960)

* Открытие Хазарии (1966)

* Древние тюрки (1967)

* Поиски вымышленного царства (1970)

* Хунну в Китае (1974)

* Этногенез и биосфера Земли (1979)

* Древняя Русь и Великая степь (1989)

* Тысячелетие вокруг Каспия (1990)

* От Руси к России (1992)

* Конец и вновь начало (1992)

* Синхрония. Опыт описания исторического времени

* Из истории Евразии

Лев Гумилёв с родителями — Н. С. Гумилёвым и А. А. Ахматовой

Фотография из личного дела заключённого Гумилёва

Теория этногенеза Гумилева

Опубликовано, читайте книгу: «Эволюция жизни во Вселенной»: http :// evolution — of — life . LimarevVN . ru

Часть1. Истоки «теории пассионарности» и «теории этногенеза» работы Гумилева Л.Н.

Гумилев Л.Н. заложил основы нового подхода к изучению человеческой цивилизации.

Заложил принципы изучения общества в динамике, т.е. в развитии.

Определил закономерности развития этноса: от возникновения до её естественного вырождения и гибели.

Гумилев сделал попытки сформировать законы развития общества, которые его последователи, в настоящее время, называют «теорией этногенеза» или «теорией пассионарности».

В моей интерпретации «теория пассионарности» это ядро более общих законов о развитии общества — «теории этногенеза».

Для меня работы Л.Н. Гумилева та платформа, которая позволила пересмотреть мои взгляды на развитие человеческой цивилизации и создать на их базе «теорию этногенеза».

Несмотря на то, что в разработанной мной «теории этногенеза» от положений Гумилева осталось только часть фундамента, роль Гумилева Л.Н. в создании «теории этногенеза» продолжается оставаться приоритетной.

Я следил за публикациями работ Л.Н. Гумилева с начала девяностых годов прошлого века и изначально был поглощен только их изучением.

Критическое отношение к некоторым его работам у меня возникло, к сожалению, только после его преждевременной кончины и я не мог осуществить попытку высказать свое несогласие с некоторыми его публикациями непосредственно автору. Тогда я решил высказать несогласие с его выводами и положениями в форме заочных диалогов.

«Заочные диалоги с Гумилёвым Л.Н.»

Часть2. Суперэтнос – основная общественная формация человеческой цивилизации.

Ответа на этот вопрос: «Какое общественное объединение (этносистема) является основной для человеческой цивилизации?» в работах Гумилева я не нашел.

Он много внимания уделяет понятию этноса, останавливается на понятии суперэтнос и даже выделяет несколько супероэтнических систем.

Я же мало вниманию уделяю развитию этносов, а больше уделяю внимания развитию суперэтносов, как основных общественных формаций человеческой цивилизации.

Ядром каждой суперэтнической системы является системообразующий этнос.

Часть3. Время существования суперэтнической системы.

Гумилев утверждает, что время существования этносистемы от 1200 до 1500 лет, в одной из работ определяет продолжительность существования этносистемы 1200 лет.

Опираясь на данные полученные во время работы над «теорией эволюции жизни во Вселенной», я определил время существование суперэтнической системы в 1200 лет, что согласуется с выводами Л.Н. Гумилева.

Часть4. Продолжительность фаз и периодов развития суперсэтноситемы.

Гумилев выделил фазы развития этноса.

Уточняя его положения, я четко определил продолжительность фаз и произвел разбивку фаз на периоды, а так дал характеристику этапам развития суперэтноса.

Мою работу я предложил в виде таблице.

«Фазы этногенеза (таблица)».

Для проверки правильности моих выводов, я проделал объемную работу по написанию этнической истории Древнего Рима и других суперэтносистем.

«Этногенез суперэтноса Франкия (Германия) ».

«Этногенез суперэтноса Рим».

«Этногенез суперэтноса Древние Греки».

«Этногенез латинского суперэтноса Италия».

«Этногенез Этногенез суперэтноса Кхмеры.

«Этногенез суперэтноса Иран».

«Этногенез суперэтноса Магадха-Андхры».

«Этногенез китайских цивилизаций: Чжоу, Хань, Тан».

«Этногенез египетских цивилизаций.

Данные работы подтвердила правильность моих выводов.

Часть5. Точка отсчета или начало развития суперэтноса.

Гумилев в своих работах говорит о том, что ему не удалось определить начало развития для суперэтносов, основная причина недостаток информации о начальных этапах его развития.

Благодаря работам над «теорией эволюции жизни во Вселенной» я определил начало человеческой цивилизац ии и её конец, а так же выделил четыре основные ветви эволюции и сорок основных цивилизаций (суперэтнических систем).

Часть6. Как происходит замена одной цивилизации на другую.

У Гумилева я не нашел ответа на этом вопрос.

Мое открытие принципа замены цивилизации на дочернюю фактически привело разработанную мной «теорию этногенеза» к логическому завершению.

«Родительская – дочерняя цивилизации, процесс замещения».

Часть7. Малые космические циклы.

Малые космические циклы – гармоники низшего порядка по отношению к основным космическим циклам продолжительностью 1 космический месяц- 1200 лет.

Согласно космического календаря продолжительность космических суток 33, 3 – 33, 4 земных лет.

Космические сутки – суть малый космический цикл.

В течение космической недели (100 лет) происходит в определенном порядке смена трех космических циклов: философского цикла, революционного цикла, стабилизационного цикла.

В каждом цикле развитие общества подвержено определенным изменениям.

Малые космические циклы: последовательная смена философского, революционного и стабилизационного цикла.

Часть8. Этновзрывы. Геоэтносы.

При работе над теорией этногенеза возникла необходимость дополнить её теорией этновзрыва и положением об геоэтносах.

Не ищите этих положений у Гумилева это моя личная разработка. Необходимость введения понятия этновзрыва возникла при изучении развития человеческой цивилизации.

Геоэтнос, в отличие от суперэтноса, пройдя определенные этапы развития, завершает свое развитие взрывом и, прекращает свое существование, рассевшись среди суперэтнических систем, дав импульс для возникновения новых этнических и суперэтнических систем (импульс для развития дочерней цивилизации).

«Фазы и периоды этновзрыва (таблица)».

«Этновзрывы: роль в процессе эволюции человечества, основные признаки».

Для проверки правомерность моих выводов я написал этническую историю геоэтноса евреи, развитие геоэтноса евреи происходило четко в соответствии с моими теоретическими предпосылками.

«Этногенез геоэтноса Евреи».

«Этногенез геоэтноса Сингалы».

«Этногенез геоэтноса Хетты».

«Этногенез геоэтноса Готы».

«Этногенез геоэтноса Русские».

«Этногенез геоэтноса Японцы».

Для завершения работы над «теорией этногенеза» необходимо было определить причины, которые приводят к изменениям в этносистемах, причины которые приводят к вырождению и гибели цивилизаций.

Часть9. Системообразующие элементы.

Гумилев говорит об этнических ценностях, уделяя им должное внимание. Но не концентрирует внимание на процессе изменения этнических ценностей.

Я поставил суперэтнические ценности краеугольным камнем любой цивилизации. Мутация, то есть изменение суперэтнических ценностей — основа развития общества.

Суперэтнические ценности формируется в этносистеме на начальных этапах развития, объединяя людей, затем формализуются в виде законов, а затем идет процесс их обесценивания, что, в конце концов, приводит к гибели цивилизацию, точней замене её на новую.

Этническим и суперэтническим ценностям в моих работах я уделяю много внимания.

Часть10. Теория пассионарности.

Основная причина мутация этнических ценностей — изменение уровня пассионарности в обществе.

Гумилев ввел понятие пассионарность и предпринял попытку создать «теорию пассионарности».

Его разработки не удовлетворили меня.

От его выводов о причинах возникновения пассионарного напряжения, от выводов о причинах которые приводят к снижению пассионарного напряжения в обществе и к пассионарному надлому, т.е. от положения о пассионарных толчках я отказался, так как считаю, что они не раскрывают истинные причины, которые приводят к изменению пассионарного уровня в обществе.

В «теории пассионарности», если я не даю ссылку на Гумилева, то это мои личные разработки.

Часть11. Развитие этносов происходит в соответствие с «теорией этногенеза»

Входящие в суперэтнос этносы, так же развиваются в соответствии с положениями теории этногенеза. По тем или иным объективным причинам, связанным с политическими процессами происходящими в супеэтнической системе, происходит разрушение этнических ценностей этноса, ассимиляция народа системообразующим этносом или его физическое уничтожение. Поэтому последит путь его развития не представляется в большинстве случаев возможным.

Мне удалось проследить развитие самобытных армянских этносов.

Мне удалось проследить развитие самобытных японских этносов ямато и сога.

И корейского этноса Когурё.

Часть12. Развитие Мексиканских цивилизаций которые на протяжении значительного времени были изолированы от остального мира происходило так же в соответствии с «теорией этногенеза».

Теория этногенеза Гумилева

Обсудить статью в дискуссионном клубе

Дергачев В.А. Геополитика. Русская геополитическая энциклопедия. 2010 — 2018

Пассионарная теория этногенеза

Пассионарная теория этногенеза — учение Льва Гумилева об этногенезе, энергоизбыточном напряжении этнической системы, приводящем к активной созидательной деятельности. Учитывает природно-географические факторы. Пассионарность описывается на популяционном уровне (как активность этнических коллективов) и на индивидуальном уровне (как поведенческий импульс). Этот феномен объясняется как эффект энергии живого вещества биосферы. Львом Гумилевым предложена универсальная модель этногенеза, основанная на данных не только истории, но и географии, биологии (генетики). Она изложена в фундаментальном труде «Этногенез и биосфера Земли» (1979) и в многочисленных других работах. Ученый продолжает историософическую традицию, восходящую к трудам Н.Д. Данилевского и первых евразийцев, особенно к представлениям П.Н. Савицкого о «месторазвитии»
В этногенезе ведущая роль принадлежит пассионарности, природным контактным зонам и этнической комплиментарности. Земля получает из космоса больше энергии, чем необходимо для поддержания равновесия биосферы, что ведет к эксцессам, порождающим пассионарные толчки или взрывы этногенеза. Пассионарность («страсть») — атрибуты подсознания, врожденная способность организма абсорбировать энергию внешней среды и выдавать её в виде работы. Пассионарность — эффект избытка живого вещества биосферы у человека. Энергетическая природа пассионарности посредством её носителей создает и разрушает ландшафты, народы и культуры. Проявление пассионарности — это есть способность жертвовать собой ради идеала
Несомненно, сознательная деятельность людей играет в этногенезе не меньшую роль, чем эмоциональная, но характер их различен. Человеческий разум, бескорыстное стремление к истине порождает научные открытия, создающие предпосылки для роста производительных сил и общественного прогресса. Но предметы труда человека изначально отличаются от творений природы, они могут только разрушаться. Пассионарность возникает не как цикличность, а как вспышка, которая за период 1200-1500 лет затухает, оставляя многочисленные следы жизни этноса: архитектуру, литературу и идеи (кристаллизованную пассионарность). Наряду с ландшафтом, важнейшим фактором возникновения этноса является этническая комплиментарность (положительная и отрицательная). В пассионарной теории этногенеза используется старая концепция смены поколений. В интерпретации Гумилева, когда пассионарная энергия в этносе уменьшается, ведущее положение в обществе занимают субпассионарии, игнорирующие прошлое и настоящее ради будущего. Из щелей вылезает неистребимая посредственность, проматывающая наследство предков. Наступает последняя мемориальная фаза этногенеза. Главная задача пассионарной теории этногенеза – своевременное предвиденье возможных вариантов этнических событий. Поиск оптимальных выходов из возможных, но не обязательных коллизий, остается делом политиков

Filosofa.net

Все о философии

Главное Меню

Реклама

Философия истории

О теории этногенеза Л. Н. Гумилева

В ходе разработки теории этногенеза Гумилев приходит к необходимости введения ряда терминов и понятий, оперируя которыми освещает закономерности развития этнических систем на протяжении всей истории человечества. По ходу рассмотрения событий в свете этногенеза, опорными понятиями при анализе исходных данных становятся понятия этноса, этнической системы, поля этнической системы, вспышек или толчков пассионарности, а также последовательно сменяющих друг друга фаз этногенеза, определяющих в динамике жизненный цикл любого этноса.

Так как любым историческим событиям и процессам свойственна длительность, теория этногенеза оперирует конкретными датами, веками, промежутками исторического времени. Неоднократность протекания фиксируемых процессов приводит исследователя к необходимости решать вопросы кратности, периодичности, цикличности или ритмичности упомянутых процессов. Как системный анализ, теория развития и функционирования этносов сталкивается наряду со специфическими вопросами с общефилософскими проблемами, реальными историческими нюансами, проблемами соотношения случайного и закономерного в истории, параллелями, аналогичностью и подобием событий. Интересующими нас вопросами становятся в первую очередь вопросы ритмичности проявления и становления анализируемых процессов, их возможный порядок или периодичность, а также, отчасти, причины, вызывающие к жизни подобные формы движения.

Повествуя о вспышках этногенеза в разные времена и в различных регионах, Гумилев однозначно констатирует неритмичность этих явлений по той причине, что «гипотеза ритмичности противоречила наблюдениям». Ниже, однако, он признает наличие колебаний этнического поля, которые «можно приравнять к ритму» а, рассматривая взаимодействие как столкновение носителей разных ритмов, указывает на проявление ритма этнического поля в неповторимом стереотипе поведения, который в свою очередь меняется в функции от конкретного региона. Косвенно оговаривается также и некий «первоначально заданный ритм этнического поля», обуславливающий явления ностальгии. Создается впечатление, что существуют некие вводные данные этнического поля, причем задающий первоисточник не указывается, но проявлением его действия является оговариваемый ритм. Что же касается культуры, то присущий ей ритм не ставится под сомнение. Более того, описание факта преемственности культуры заканчивается указанием на то, что «ритмы римской культуры продолжали ощущаться во всей Европе много веков после того, как исчез римский этнос». Этнос, следовательно, не является носителем ритма; этнос не играет так же роль условия существования ритма, т.е. этнос не является ни формой, ни способом проявления ритма. Ритм, видимо, существует сам по себе, определяемый алгоритмами более высокого порядка, чем алгоритмы функционирования ноосферы.

По мнению Гумилева понятия культуры и этноса, как правило, не совпадают за исключением частных случаев. Ритм же присущ и культуре, и полю этноса. Этногенез, с другой стороны, это «то условие, без которого создание или восстановление культуры невозможно», однако — в авторском варианте — культура безусловно сопрягается с ритмом, этногенез — опосредованно, а вспышки последнего неритмичны. Вводя понятие этнического состояния, Гумилев говорит о двух видах движения, первое из которых, связанное с «жизненным циклом», может рассматриваться как колебательное, а второе — как вращательное. Понятие же ритма применимо и к колебанию, и к вращению, что в оригинальном тексте не отрицается. Встречающиеся в тексте утверждения о ритмичности колебательного движения, употребление понятий наподобие «цикла развития» и констатация применимости принципа дискретности процессов к этногенезу приводят к мысли о приемлемости идей циклизма или пульсаций исторического развития, которые в свою очередь могут идентифицироваться с неким ритмом.

Цикличность природных явлений неоспорима. Осуществляя «выход в географию» для обоснования целого ряда исторических процессов, Гумилев упирает именно на пульсации климата, а не на односторонние тенденции. Колебания климата, обусловленные — в частности — солнечной активностью (следует заметить, что последняя — достаточно периодическая функция), определяют пути атлантических циклонов, «от которых прямо и непосредственно зависит история Великой степи». Проследив эту схему сверху донизу, получаем зависимость исторических явлений от периодов солнечной активности, т.е. весьма ритмичную картину.

Сам этнос тоже цикличен, но внутри. А вот вспышки этногенеза, толчки, «порождающие этнические процессы, возникают . беспорядочно чередуясь». Это утверждение не мешает в то же время утверждать не беспорядочность, а именно некий «порядок», выражающийся прослеживаемыми на поверхности планеты линиями, «образованными» возникшими вследствие пассионарного толчка этносами; линиями, имеющими ряд сходных качеств и общих свойств. Предлагаемые к рассмотрению гипотезы о связи пассионарных толчков с вариациями солнечной активности или со вспышками сверхновых — не более чем поиск «порядка» во времени подобно тому, как разработка гипотезы вариабельного космического излучения, импульсы которого, будучи деформированы одним из полей Земли, принимают «облик геодезических линий, не зависящих от наземных ландшафтов» — поиск того же «порядка» в пространстве. Независимость от ландшафтов, впрочем, еще не обозначает у Гумилева независимости от планетарной географии. Зависимость, правда, обусловлена «внешним космическим источником мутаций», тем не менее «геометрия линий толчков . указывает на то, что центрально-симметричные поля Земли имеют определенное отношение к описываемому явлению».

И вновь невнятица: если история зависит от колебания климата, вызывающего изменения ландшафта (наступление и отступление пустынь, изменение береговой линии и т.д.), то как это совместить с гипотезой о космических импульсах, суть которой сводится к независимости упомянутых выше геодезических линий от наземных ландшафтов. Вновь обратимся к тексту. Разделение наук по принципу естественных и гуманитарных (география и этнология — естественные, история — гуманитарная), что может означать некоторую неестественность рафинированной истории, ее преимущественный хронизм, уход в многообразие интерпретаций факта, статичность, вырождение — в пределе — до голой хронологии или последовательного описания событий, позволяет производить разделения, исключающие проникновение идеи наличия общих ритмов на уровни, лежащие выше уровня поля этноса. Выясняется, что «гуманитарная наука дает возможность многое узнать, но не позволяет многого понять. Преимущественное рассмотрение «изнутри», не исключающее тот факт, что «космические и планетарные вариации стоят на несколько порядков выше этногенезов», практически исключает возможность подлежащего статуса закономерностей развития этносистем. Однако, даже не смотря на то, что «причина этногенеза не в ритме истории этносов», (т.е. ритм истории этносов присутствует) вспышки этногенеза, происходящие в исторически ритмичных этносах, неритмичны. Некий ритм как причина, пусть даже в форме проявления алгоритмов планетарного порядка, отрицается для этногенеза, поскольку последний «может начаться в любой момент», ибо он «процесс природный», т.е. не зависящий от той или иной ситуации. При таком раскладе тяжело однозначно ответить на предыдущие вопросы о связи рассматриваемых процессов с цикличными изменениями или колебаниями климата, солнечной активностью и космическим мутагенным излучением.

Мутации, толчки пассионарности и — в общем случае — любая фаза этногенеза, несмотря на настойчиво постулируемую «беспорядочность», определена пространством и временем. Самому процессу этногенеза свойственна определенная длительность и порядок смены его фаз. В то же время, естественная иерархичность (человек, популяция, этнос, суперэтнос), каждой ступени которой присущ свой ритм (ритм организма, культуры, истории, поля этноса), наводит на мысль о пронизанности ритмами всего организма макросистемы — от мельчайших составных частей до самой макросистемы в целом. К выводу о существовании «жизненных» ритмов склоняет также принцип зональности, присущий планете, и существование широкого спектра природных ритмов — смены дня и ночи, геологических, астрономических, тектонических, климатических и др.

Но возвратимся к исходным установкам. Гумилев недвусмысленно определяет различные уровни масштабирования при рассмотрении тех или иных исторических данных, а также степени допусков, определяя каким именно путем можно двигаться при анализе; путем, при котором не теряется «сам предмет исследования — ритмы Всемирной истории». Рассматривая конкретные события, автор умаляет весомость случайности, оговаривая: «. судьба, т.е. историческая закономерность. «, имея в виду, видимо, ту закономерность «в которую укладываются случайности, погашающие друг друга, но неспособные нарушить общий ход этнической и социальной истории».

В то же время жесткий детерминизм происходящего не ставится безусловно во главу угла, а «стремление рассмотреть строгий ритм не подтверждается фактами». Возможно, в таком случае допустимо было бы усмотреть в основе освещаемых процессов закономерности апериодического характера, обусловленные ситуацией, но как природный процесс, могущий начаться в любой момент, этногенез ситуацией не обуславливается по авторскому определению. Начала, толчки, возводимые к мутации, первичному толчку или «планетарным вариациям» возникают по причинам не вполне ясным, являющимся лишь достоянием той или иной гипотезы. Если становление человечества связано, кроме понятных вещей, еще и с «особым спонтанным развитием техники и социальных институтов», то вопрос с «началами», бледнеет при попытке увязать «спонтанность», «историческую закономерность», «беспорядочность проявления» и «ритм истории». Упоминая мутации как причины (т.е. в некотором смысле «начала») этногенеза, Гумилев подчеркивает неуместность поиска осмысленной цели в дискретным процессах.

Следовательно, этногенез процесс природный, спонтанный и не преследующий какие-либо конкретные цели. Это не значит, что в этногенезе «нет системы, движения и даже развития; просто в нем нет «переда» и «зада». В любом колебательном движении есть только ритм и большая или меньшая напряженность (частота)». В таком случае утверждение о том, что «общечеловеческое становление запрограммировано в планетарных масштабах», оставляет свободу судить либо о фаталистическом характере происходящего, однако без тени случайности, т.е. закономерно, детерминировано и обусловлено, либо о наличии алгоритма высокого порядка, определяющего ход развития человечества, косвенное указание на существование и функционирование которого выполнено автором в как можно менее явной форме. Возможно, определенная мировоззренческая установка наложила свой отпечаток на оригинальный текст, т.к. помимо прочего утверждается, что «этнология — частный случай применения диалектического материализма».

Думается, что в рамках лишь одной философской системы анализ всемирной истории будет неполон. Заведомая допустимость различных точек зрения реально расширяет возможности исследователя, страхуя его в то же время от излишней тенденциозности. Приведенный краткий обзор интересующих нас положений позволяет перейти к изложению ряду идей, касающихся связи данных теории этногенеза Л. Н. Гумилева с теорией наличия алгоритма развития исторических структур, т.е. к анализу динамики этносистем и вспышек пассионарности в свете системного анализа на базе искомых тактов истории. О возможности исследования историческим путем дат и ареалов пассионарных толчков упоминает и сам Гумилев, считая, однако, что это может обогатить данными биологию. Не менее продуктивный симбиоз возможен и у этнологии с историей, в ходе которого теория этногенеза и теория тактов истории предстают системами описания ступеней лестницы иерархии планетарных ритмов. Основой дальнейшего рассмотрения послужат в первую очередь графические отображения процессов и легенда к карте пассионарных толчков.

Предисловием к анализу кривой изменения пассионарного напряжения этнической системы, являющегося своеобразным обобщением материала по теории этногенеза, должно служить рассмотрение проблемы определения фаз этногенеза, для чего «необходимо выявить главные параметры изучаемой эпохи, на основании сочетания которых можно дать ей однозначную характеристику». Прежде всего, однозначность чего-либо, а тем более — характеристик протяженных исторических периодов, деление которых на эпохи тоже весьма условно, а «главные» параметры по самому факту выбора субъективны, более чем спорна. Никакой анализ не исключает интерпретацию и текстов, и событий, и даже очевидных тенденций. Не останавливаясь подробно на этом, перейдем непосредственно к рассмотрению графика.

Полное затухание этногенеза определяется Гумилевым в 1200-1500 лет. Несколько видоизмененное указание на длительность того же процесса определяет «весь цикл этногенеза» в 1200 лет при отсутствии внешнего смещения, кое возможно в любой точке или фазе процесса. Фактическая временная ось графика маркируется до 1500 лет — предельного срока жизни этноса — и, следовательно, последующее рассмотрение будет происходить в пределах указанных границ длительности. Промежуток времени, разделяющий два последовательно идущих такта истории составляет приблизительно 700 лет или 7 веков. По графику пассионарного напряжения это соответствует периоду от подъема до надлома, т.е. включает в себя основной «всплеск», в своем максимуме дорастающий до жертвенности. Следующий тактовый промежуток в приложении к графику приходится на период от надлома до обскурации, т.е. до уровня Po. Таким образом, рассматриваемый процесс полностью укладывается в условную потактовую схему исторического развития. Двойной тактовый промежуток — около 1400 лет — соответствует арифметически усредненному времени нормативной длительности этногенеза (около 1350 лет). «Срединная» точка — фаза надлома — носит черты определенного порога, границы, разделяющей процесс развития этноса на две функционально различные части, т.к. является достаточно болезненной и «не всякому этносу суждено ее пережить».

Однако, сходность по критерию абстрактной длительности сама по себе без привязки к конкретным датам и событиям еще не о чем ни говорит. Для того чтобы перейти от оперирования абстрактными промежутками времени и их кратностями к конкретным событиям следует проанализировать легенду к карте пассионарных толчков, проследив соответствия и несоответствия отмеченных событий с событиями, учет которых ведет теория тактов истории, для чего предлагается сравнительная таблица.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: