Тема поэта и поэзии в лирике

Тема поэта и поэзии в лирике А.А.Фета

Афанасий Афанасьевич Фет (Шеншин) родился в 1820 году в усадьбе помещика А.Н.Шеншина Новоселки Мценского уезда Орловской губернии.

Вплоть до четырнадцатилетнего возраста он носил фамилию своего отца и считал себя потомственным русским дворянином. Но в 1834 году Орловская духовная консистория установила, что христианский брак А. Н. Шеншина с немецкой подданной Шарлоттой-Елизаветой Фет был оформлен уже после рождения их первенца — сына Афанасия. Отныне юноша лишался права носить русскую фамилию отца и вынужден был на всех официальных бумагах ставить подпись: «К сему иностранец Афанасий Фет руку приложил». Одновременно он лишался всех привилегий, связанных со званием дворянина. Это был удар, последствия которого Фет испытывал на протяжении всего жизненного пути.

Фет пережил еще одну тяжелую драму. Он полюбил бедную девушку Марию Лазич, но вынужден был отказаться от брака с нею по материальным соображениям. Мария не вынесла такого испытания и покончила с собой. Отголоски этого трагического события слышатся в лирике поэта. Памяти своей возлюбленной он посвящает цикл стихов: «Старые письма», «Ты отстрадала, я еще страдаю. », «Светил нам день, будя огонь в крови. » и другие.

В 1861 году Фет приобрел небольшое имение Степановка в Мценском уезде Орловской губернии, где развернул свой незаурядный талант хозяина-практика, деловитого и расчетливого человека. Но лишь на закате дней ему удалось возвратить дворянское звание и утраченную фамилию отца. Так что в русскую поэзию А. А. Шеншин вошел под немецкой фамилией матери — Фет.

Обстоятельства личной жизни А. А. Шеншина, всецело погруженного в хозяйственные заботы, почти не нашли отражения в поэзии А. А. Фета. Один из современников поэта писал: «Может показаться, что имеешь дело с двумя совершенно различными людьми. Один захватывает вечные мировые вопросы так глубоко и с такой шириной, что на человеческом языке не хватает слов, которыми можно было бы выразить поэтическую мысль, и остаются только звуки, намеки и ускользающие образы, другой как будто смеется над ним и знать не хочет, толкуя об урожае, о доходах, о плугах, о конном заводе и мировых судьях. Эта. двойственность поражала всех близко знавших Афанасия Афанасьевича».

Между Шеншиным-человеком и Фетом-поэтом существовала грань, которую старалась не переступать его поэтическая Муза:

Я между плачущих Шеншин,
И Фет я только средь поющих.

Понять эту «психологическую загадку» можно, лишь обратившись к взглядам Фета на существо и призвание поэзии.

«Многое на земле от нас скрыто, но взамен даровано нам тайное, сокровенное ощущение живой связи нашей с миром иным, с миром горним и высшим, да и корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных. Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле и взрастил сад свой, и взошло все, что могло взойти, но взращенное живет и живо лишь чувством соприкосновения своего таинственным мирам иным; если ослабевает или уничтожается в тебе сие чувство, то умирает и взращенное в тебе. Тогда станешь к жизни равнодушен и даже возненавидишь ее». Эти слова старца Зосимы из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» проясняют мироощущение Фета, его взгляд на существо и назначение высокой поэзии:

Одним толчком согнать ладью живую
С наглаженных отливами песков,
Одной волной подняться в жизнь иную,
Учуять ветр с цветущих берегов,
Тоскливый сон прервать единым звуком,
Упиться вдруг неведомым, родным,
Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам,
Чужое вмиг почувствовать своим.

Если Некрасов тянется к миру дольнему и излюбленным образом его поэзии является дорога, то Фет зовет «смертных взоры» на «синеву небес». Лейтмотивом его поэзии является тема полета: мечты его в стихах «роятся и летят», он чувствует в минуту вдохновенья, как «растут и тотчас в небо унесут» его «раскинутые крылья». Свою поэзию он называет ласточкой с «молниевидным крылом». Счастливые мгновения его поэтических озарений сопровождаются полной утратой земного тяготения и радостной самоотдачей воле Творца:

Я ль несся к бездне полуночной,
Иль сонмы звезд ко мне неслись?
Казалось, будто в длани мощной
Над этой бездной я повис.
И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Все невозвратнее тону.

Муза Фета — «на облаке, незримая земле, в венце из звезд, нетленная богиня». И звуки ее поэзии сносят на землю «не бурю страстную, не вызовы к борьбе, а исцеление от муки».

Так расходится на два враждующих друг с другом течения поэзия 50—60-х годов. Исток этого раскола — в спорах о пушкинском наследии. Фет и его сторонники, объявляя себя наследниками Пушкина, ссылаются на строки из стихотворения «Поэт и толпа»:

Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.

Стремление Фета удержать пушкинскую гармонию в условиях дисгармоничной действительности заставляло предельно сокращать тематический диапазон поэзии. За эту приверженность к миру чистых созерцаний, очень далекому от общественных волнений века, Фету пришлось выслушать немало обидных упреков со стороны демократической критики, да и многих русских писателей.

Фет в своей поэзии демонстративно уходил от злобы дня, от острых социальных проблем, которые волновали Россию. Но это не значит, с другой стороны, что поэтическое мироощущение Фета никак не связано с бурной эпохой 60-х годов. Фет чуждался прямой гражданственности. Он явил в своем мироощущении другую, не менее существенную сторону жизни России 60-х годов. Это была эпоха больших ожиданий и надежд, эпоха животворного кризиса старых основ жизни, освобождавшего человека от закосневших традиций, преданий и авторитетов. Это было время радостного узнавания неисчерпаемой сложности и утонченности душевного мира, время раскрепощения чувств и осознания приблизительности и относительности всех попыток определить их с помощью точных слов: «Говорить про человека: он человек оригинальный, добрый, умный, глупый, последовательныйи и т. д. — слова, которые не дают никакого понятия о человеке, а имеют претензии обрисовать человека, тогда как часто только сбивают с толку», — заметил в своем дневнике молодой Л. Н. Толстой.

Подобно Тютчеву, Фет нарушает традиционную условность метафорического языка. У Пушкина, например, горный Терек «играет и воет, как зверь молодой»: природный ряд поэт отделяет от душевного, подчеркивая условность сопоставления — «как зверь молодой ». У Фета же «цветы глядят с тоской влюбленной», «звезды молятся», «грезит пруд» и «дремлет тополь сонный». Всякие сравнения между человеком и природой устранены, и в «Сентябрьской розе», например, речь идет о розе и о женщине одновременно:

За вздохом утренним мороза,
Румянец уст приотвори,
Как странно улыбнулась роза
В день быстролетный сентября!

Поэзия его состоит из ряда картин природы, из онтологических очерков, из сжатого изображения немногих неуловимых ощущений души нашей. Стало быть, сердце читателя волнуется. от уменья поэта ловить неуловимое, давать образ и название тому, что до него было не чем иным, как смутным мимолетным ощущением души человеческой, ощущением без образа и названия. Сила Фета в том, что поэт наш, руководимым своим вдохновением, умеет забираться в сокровеннейшие тайники души человеческой.

В своей поэзии Фет предвосхищает художественные открытия Л. Н. Толстого, его «диалектику души». Через смелое нарушение бытового правдоподобия Фет достигает эффекта передачи болезненно напряженных состояний в природе и человеческой душе.

Фет чествует особую природу своей поэтической образности. Он пишет: «Что не выскажешь словами, звуком на душу навей». Слова в его стихах многозвучны и наполнены мыслями, эпитеты схватывают не только прямые, но и косвенные признаки предметов, к которым они относятся: «тающая скрипка», «серебряные сны», «благовонные речи», «румяное сердце», «овдовевшая лазурь». Эпитет к скрипке «тающая» передает впечатление от ее звуков.

Поэзия Фета вся живет сложными и многозвучными ассоциациями, сближающими ее с музыкой.

Фет — поэт светлых, чистых и жизнеутверждающих чувств. В предисловии к сборнику «Вечерние огни» он писал: «Скорбь никак не могла вдохновить нас. Напротив, жизненные тяготы и заставляли нас в течение пятидесяти лет по временам отворачиваться от них и пробивать будничный лед, чтобы хотя на мгновение вздохнуть чистым и свободным воздухом поэзии».

купить мбор 5ф и другую огнезащиту от ООО «КРОСТ», в том числе маты прошивные базальтовые, огнезащитную краску. Полный ассортимент огнезащитных материалов.

Особенности поэзии и философская лирика Фета — (реферат)

Дата добавления: март 2006г.

Самый красивый из русских поэтов.

Творчество Афанасия Афанасьевича Фета (1820 — 1892) — одна из вершин русской лирики. Фет–поэт великий, поэт гениальный. Сейчас в России нет человека, который не знал бы стихотворений Фета. Ну, хотя бы “Я пришел к тебе с приветом” или “На заре ты ее не буди…” В то же время действительного представления о масштабах этого поэта многие не имеют. Представление о Фете искажено, начиная даже с внешнего облика. Кто–то злонамеренно постоянно тиражирует те портреты Фета, которые были сделаны в период его предсмертной болезни, где лицо его страшно искажено, распухшие глаза–старик в состоянии агонии. Между тем Фет, как видно из портретов, сделанных в период его расцвета, и человеческого и поэтического, — был самым красивым из русских поэтов.

Драма связана с тайной рождения Фета. Осенью 1820 года его отец Афанасий Неофитович Шеншин увез из Германии жену чиновника Карла Фёта в своё родовое поместье. Через месяц родился ребёнок и был записан сыном А. Н. Шеншина. Незаконность этой записи обнаружилась, когда мальчику было 14 лет. Он получил фамилию Фет и в документах стал называться сыном иностранного подданного. А. А. Фет много усилий потратил на то, чтобы вернуть фамилию Шеншина и права потомственного дворянина. До сих пор до конца не разгадана тайна его рождения. Если он сын Фета, то его отец И. Фет был двоюродным дедушкой последней русской императрицы.

Загадочна и жизнь Фета. Про него говорят, что в жизни он был гораздо прозаичней, чем в поэзии. Но это связано с тем, что он был замечательный хозяин. Написал небольшой томик статей об экономике. Из разоренного имения сумел создать образцовое хозяйство с великолепным конным заводом. И даже в Москве на Плющихе в его домике был огород и оранжерея, в январе созревали овощи и фрукты, которыми любил угощать гостей поэт.

В связи с этим о Фете любят говорить как о человеке прозаическом. Но на самом деле и происхождение его таинственное и романтическое, и его смерть загадочна: эта смерть и была, и не была самоубийством. Фет, мучимый болезнью, наконец, решил покончить с собой. Отослал жену, оставил предсмертную записку, схватил нож. Воспользоваться им помешала секретарь. А поэт умер– умер от потрясения. Биография поэта – это, прежде всего его стихи. Поэзия Фета многогранна, основной её жанр –лирическое стихотворение. Из классических жанров встречаются элегии, думы, баллады, послания. Как “оригинальный фетовский жанр” можно рассматривать “мелодии’’- стихотворения, которые представляют собой отклик на музыкальные впечатления. Одно из ранних и самых популярных стихотворений Фета – “Я пришёл к тебе с приветом”:

Я пришёл к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало, что оно горячим светом
По листам затрепетало;
Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полон жаждой…

Стихотворение написано на тему любви. Тема старая, вечная, а от стихотворений Фета веет свежестью и новизной. Оно ни на что известное нам не похоже. Для Фета это вообще характерно и соответствует его сознательным поэтическим установкам. Фет писал: “Поэзия непременно требует новизны, и ничего для неё нет убийственнее повторения, а тем более самого себя… Под новизною я подразумеваю не новые предметы, а новое их освещение волшебным фонарём искусства”.

Необычно уже само начало стихотворения –необычно по сравнению с принятой тогда нормой в поэзии. В частности, пушкинской нормой, которая требовала предельной точности в слове и в сочетании слов. Между тем начальная фраза фетовского стихотворения совсем не точная и даже не совсем “правильная”: “Я пришёл к тебе с приветом, рассказать …”. Позволил бы себе так сказать Пушкин или кто-нибудь из поэтов пушкинской поры? В то время в этих строчках видели поэтическую дерзость. Фет отдавал себе отчёт в неточности своего поэтического слова, в приближённости его к живой, порой кажущейся не совсем правильной, но от того особенно яркой и выразительной речи. Стихи свои он называл шутливо (но и не без гордости) стихами “в растрёпанном роде”. Но каков художественный смысл в поэзии “растрёпанного рода”?

Неточные слова и как бы неряшливые, “растрёпанные” выражения в стихах Фета создают не только неожиданные, но и яркие волнующие образы. Создаётся впечатление, что поэт вроде бы специально и не задумывается над словами, они сами к нему пришли. Он говорит самыми первыми, непреднамеренными словами. Стихотворение отличается удивительной цельностью. Это–важное достоинство в поэзии. Фет писал: “Задача лирика не в стройности воспроизведения предметов, а в стройности тона”. В этом стихотворении есть и стройность предметов, и стройность тона. Всё в стихотворении внутренне связано друг с другом, всё однонаправлено, говорится в едином порыве чувства, точно на одном дыхании.

Ещё одно стихотворение из числа ранних – лирическая пьеса “Шёпот, робкое дыхание… ”:

Шёпот, робкое дыхание,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья,
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица…

Стихотворение написано в конце 40-х годов. Оно построено на одних назывных предложения. Ни одного глагола. Только предметы и явления, которые называются одно за другим: шёпот — робкое дыханье — трели соловья и т. д. Но при всём том предметным и вещественным стихотворение не назовёшь. Это и есть самое удивительное и неожиданное. Предметы у Фета непредметны. Они существуют не сами по себе, а как знаки чувств и состояний. Они чуть светятся, мерцают. Называя ту или иную вещь, поэт вызывает в читателе не прямое представление о самой вещи, а те ассоциации, которые привычно могут быть с нею связаны. Главное смысловое поле стихотворения– между словами, за словами.

“За словами ” развивается и основная тема стихотворения: чувства любви. Чувство тончайшее, словами невыразимое, невыразимо сильное, Так о любви до Фета ещё никто не писал.

Фету нравилась реальность жизни, и это отражалось в его стихах. Тем не менее, просто реалистом Фета трудно назвать, замечая, как тяготеет он в поэзии к грёзам, снам, интуитивным движениям души. Фет писал о красоте, разлитой во всем многообразии действительности. Эстетический реализм в стихах Фета в 40– 50 годах был действительно направлен на житейское и самое обыкновенное. Характер и напряжение лирического переживания у Фета зависят от состояния природы. Смена времён года происходит по кругу–от весны до весны. По такому же своеобразному кругу происходит и движение чувства у Фета: не от прошлого к будущему, а от весны до весны, с необходимым, неизбежным её возвращением. В сборнике (1850) на первое место выделен цикл “Снега”. Зимний цикл Фета многомотивен: он поёт и о печальной березе в зимнем одеянии, о том, как “ночь светла, мороз сияет, ”и “на двойном стекле узоры начертил мороз”. Снежные равнины влекут поэта:

Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна,
Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далёких
Одинокий бег.

Фет признаётся в любви к зимнему пейзажу. У Фета преобладает в стихах сияющая зима, в блеске колючем солнца, в бриллиантах снежинок и снежных искр, в хрустале сосулек, В серебристом пуху заиндевелых ресниц. Ассоциативный ряд в этой лирике не выходит за пределы самой природы, здесь её собственная красота, не нуждающаяся в человеческом одухотворении. Скорее она сама одухотворяет и просветляет личность. Именно Фет вслед за Пушкиным воспел русскую зиму, только ему удалось столь многогранно раскрыть её эстетический смысл. Фет вводил в стихи деревенский пейзаж, сценки народной жизни, появлялся в стихах “дедушка бородатый”, он “кряхтит и крестится”, или ямщик на тройке удалой. Фета всегда влекла к себе поэтическая тема вечера и ночи. У поэта рано сложилось особое эстетическое отношение к ночи, наступлению темноты. На новом этапе творчества он уже стал называть целые сборники “Вечерние огни”, в них как бы особая, фетовская философия ночи.

В “ночной поэзии” Фета обнаруживается комплекс ассоциаций: ночь – бездна – тени — сон – виденья — тайное, сокровенное –любовь — единство “ночной души ” человека с ночной стихией. Этот образ получает в его стихах философское углубление, новый второй смысл; в содержании стихотворения появляется второй план-символический. Философско-поэтическую перспективу получает у него ассоциация “ночь-бездна”. Она начинает сближаться с жизнью человека. Бездна-воздушная дорога-путь жизни человека.

МАЙСКАЯ НОЧЬ
Отсталых туч над нами пролетает
Последняя толпа.
Прозрачный их отрезок мягко тает
У лунного серпа
Царит весны таинственная сила
С звездами на челе.
Ты, нежная! Ты счастье мне сулила
На суетной земле.
А счастье где? Не здесь, в среде убогой,
А вон оно — как дым
За ним! за ним! воздушною дорогой
И в вечность улетим.

Майская ночь сулит счастье, человек летит по жизни за счастьем, ночь-бездна, человек летит в бездну, в вечность.

Дальнейшее развитие этой ассоциации: ночь-существование человека-сущность бытия.

Фет представляет ночные часы раскрывающими тайны мироздания. Ночное прозрение поэта позволяет ему смотреть “из времени в вечность”, он видит “живой алтарь мироздания”.

Толстой писал Фету: “Стихотворение одно из тех редких в, которых не слова прибавить, убавить или изменить нельзя; оно живое само и прелестно. Оно так хорошо, что, мне кажется, это не случайное стихотворение, а что это первая струя давно задержанного потока”.

Ассоциация ночь –бездна — человеческое существование, развиваясь в поэзии Фета, вбирает в себя идеи Шопенгауэра. Однако близость поэта Фета к философу весьма условна и относительна. Идеи мира как представления, человека как созерцателя бытия, мысли об интуитивных прозрениях, видимо, были близки Фету.

В образную ассоциацию стихов Фета о ночи и существование человека вплетается идея смерти (стихотворение “Сон и смерть”, написанное в 1858 году). Сон полон суеты дня, смерть полна величавого покоя. Фет отдаёт предпочтение смерти, рисует её образ как воплощение своеобразной красоты.

В целом “ночная поэзия” Фета глубоко своеобразна. У него ночь прекрасна не менее дня, может быть ещё прекрасней. Фетовская ночь полна жизни, поэт чувствует “дыхание ночи непорочной”. Фетовская ночь даёт человеку счастье:

Что за ночь! Прозрачный воздух скован;
Над землёй клубится аромат.
О, теперь я счастлив, я взволнован,
О, теперь я высказаться рад! …

Человек сливается с ночным бытием, он отнюдь не отчуждён от него. Он надеется и чего–то ждёт от него. Повторяющаяся в стихах Фета ассоциация-ночь-и ожидание и дрожание, трепет:

Берёзы ждут. Их лист полупрозрачный
Застенчиво манит и тешит взор.
Они дрожат. Так деве новобрачной
И радостен и чужд её убор…

У Фета ночная природа и человек полны ожидания сокровенного, которое оказывается доступным всему живому лишь ночью. Ночь, любовь, общение со стихийной жизнью вселенной, познание счастья и высших истин в его стихах, как правило, объединяются.

Творчество Фета представляет собой апофеоз ночи. Для Фета-философа ночь представляет собой основу мирового бытия, она источник жизни и хранительница тайны “двойного бытия”, родства человека со вселенной, она у него узел всех живых и духовных связей.

Теперь уже Фета невозможно назвать только лишь поэтом ощущений. Его созерцание природы исполнено философского глубокомыслия, поэтические прозрения направлены на обнаружение тайн бытия.

Поэзия была главным делом жизни Фета, призванием, которому он отдал всё: душу, зоркость, изощрённость слуха, богатство фантазии, глубину ума, навык упорного труда и вдохновение.

В 1889 году Страхов писал в статье “Юбилей поэзии Фета”: “Он в своём роде поэт единственный, несравненный, дающий нам самый чистый и настоящий поэтический восторг, истинные бриллианты поэзии… Фет есть истинный пробный камень для способности понимать поэзию…”.

Литература:
Маймин Е. А. “ А. А. Фет ”, Москва, 1989г.
Фет А. А. “Избранное”, Москва, 1985г.
Журнал “Русская словесность”, № 4, 1996г.
Министерство образования Российской Федерации.
Реферат по литературе:
“Особенности поэзии и
философская лирика А. А. Фета”.
Выполнила: учащаяся 10 Б класса
Павлюк Ирина
Новокузнецк, 2001г.

Образ любви-воспоминания в лирике Афанасия Фета

Категория: Литература, литературные произведения
Тип: Сочинение
Размер: 9.2кб.
скачать

Образ любви-воспоминания в лирике Афанасия Фета

Любовная лирика Фета представляет собою весьма уникальное явление, так как практически вся обращена к одной женщине — безвременно ушедшей из жизни возлюбленной Фета Марии Лазич, и это придает ей особый эмоциональный колорит.

Мария Лазич погибла в 1850 году, и более сорока лет, что поэт прожил без нее, были наполнены горькими воспоминаниями о его «сгоревшей любви». Причем эта традиционная для обозначения ушедшего чувства метафора в сознании и лирике Фета наполнялась вполне реальным и потому еще более страшным содержанием:

В последний раз твой образ милый

Дерзаю мысленно ласкать,

Будить мечту сердечной силой

И с негой робкой и унылой

То, что не смогла соединить судьба, соединила поэзия, и в своих стихах Фет вновь и вновь обращается к своей возлюбленной как к живому, внимающему ему с любовью существу:

Как гений ты, нежданный, стройный,

С небес слетела мне светла,

Смирила ум мой беспокойный,

На лик свой очи привлекла.

Стихотворения этой группы отличаются особым эмоциональным колоритом: они наполнены радостью, упоением, восторгом. Здесь господствует образ любви-переживания, зачастую слитый с образом природы, которая помогает лирическому герою выразить всю полноту радости восприятия бытия:

Какое счастие: и ночь, и мы одни!

Река — как зеркало и вся блестит звездами;

А там-то… голову закинь-ка да взгляни:

Какая глубина и чистота над нами!

Стихотворение представляет собою часть того лирического диалога, который поэт ведет со своей возлюбленной: оно наполнено восклицаниями, обращениями, риторическими вопросами.

Любовь возвращается к поэту не только в образах природы, в блеске звезд, сиянии реки, но и в звуках музыки. Когда-то гастролировавший в Елисаветграде Ференц Лист, восхищенный игрой Марии Лазич, написал ей в альбом музыкальную строку дивной красоты, которая и навеяла Фету следующее:

Какие-то носятся звуки

И льнут к моему изголовью.

Полны они томной разлуки,

Дрожат небывалой любовью.

Любовь возвращается в снах:

И снится мне, что ты встала из гроба,

Такой же, какой ты с земли отлетела,

И снится, снится: мы молоды оба,

И ты взглянула, как прежде глядела.

О своей любви грезит поэт и в бессонные ночи:

В долгие ночи, как вежды на сон не сомкнуты,

Чудные душу порой посещают минуты.

Дух окрылен, никакая не мучит утрата,

В дальней звезде отгадал бы отбывшего брата!

Близкой души предо мною все ясны изгибы:

Видишь, как были, — и видишь, как быть мы Могли бы!

Память о любви настолько сильна в душе поэта, что и через сорок лет после гибели возлюбленной он создает стихи, поражающие силой и свежестью чувства:

И опять в полусвете ночном

Средь веревок, натянутых туго,

На доске этой шаткой вдвоем

Мы стоим и бросаем друг друга.

Правда, это игра, и притом

Может выйти игра роковая,

Но и жизнью играть нам вдвоем –

Это счастье, мое дорогая!

В стихах Фета постоянно звучит мотив возвращения -возвращения к прошлым дням, наполненным восторгом любви, возвращения к молодости, к весне жизни:

В уединении забудусь ли порою,

Ресницы ли мечта смежает мне, как сон, —

Ты, ты опять стоишь передо мною,

Моих весенних дней сияньем окружен.

Другая группа стихотворений имеет совершенно иную эмоциональную окраску. Здесь доминирует образ любви-воспоминания. Чем дальше во времени отходит от прошлого поэт, тем сильнее и явственнее проявляется этот образ в его памяти и в его жизни, становясь «вторым я» — именно так переводится название стихотворения «Alter ego»:

Как лилия глядится в нагорный ручей,

Ты стояла над первою песней моей,

И была ли при этом победа, и чья:

.У ручья ль от цветка, у цветка ль от ручья?

Пожалуй, любовная лирика Фета — это единственная область творчества поэта, в которой нашли отражение

его жизненные впечатления. Наверное, потому стихи о любви так отличаются от тех, что посвящены природе. В них нет той радости, ощущения счастья жизни, которое мы увидим в пейзажной лирике Фета. Как писал Л. Озеров, «любовная лирика Фета — самая воспаленная зона его переживаний. Здесь он не боится ничего: ни самоосуждения, ни проклятий со стороны, ни прямой речи, ни косвенной, ни форте, ни пианиссимо».

Тема поэта и поэзии в лирике Афанасия Фета

Афанасий Афанасьевич Фет (Шеншин) родился в 1820 году в усадьбе помещика А. Н. Шеншина Новоселки Мценского уезда Орловской губернии.

Вплоть до четырнадцатилетнего возраста он носил фамилию своего отца и считал себя потомственным русским дворянином. Но в 1834 году Орловская духовная консистория установила, что христианский брак А. Н. Шеншина с немецкой подданной Шарлоттой-Елизаветой Фет был оформлен уже после рождения их первенца – сына Афанасия. Отныне юноша лишался права носить русскую фамилию отца и вынужден был на всех

Фет пережил еще одну тяжелую драму. Он полюбил бедную девушку Марию Лазич, но вынужден был отказаться от брака с нею по материальным соображениям. Мария не вынесла такого испытания и покончила с собой. Отголоски этого трагического события слышатся в лирике поэта. Памяти своей возлюбленной он посвящает цикл стихов: «Старые письма», «Ты отстрадала, я еще страдаю…»,

В 1861 году Фет приобрел небольшое имение Степанова в Мценском уезде Орловской губернии, где развернул свой незаурядный талант хозяина-практика, деловитого и расчетливого человека. Но лишь на закате дней ему удалось возвратить дворянское звание и утраченную фамилию отца. Так что в русскую поэзию А. А. Шеншин вошел под немецкой фамилией матери – Фет.

Обстоятельства личной жизни А. А. Шеншина, всецело погруженного в хозяйственные заботы, почти не нашли отражения в поэзии А. А. Фета. Один из современников поэта писал: «Может показаться, что имеешь дело с двумя совершенно различными людьми… Один захватывает вечные мировые вопросы так глубоко и с такой шириной, что на человеческом языке не хватает слов, которыми можно было бы выразить поэтическую мысль, и остаются только звуки, намеки и ускользающие образы, другой как будто смеется над ним и знать не хочет, толкуя об урожае, о доходах, о плугах, о конном заводе и мировых судьях. Эта. двойственность поражала всех близко знавших Афанасия Афанасьевича».

Между Шеншиным-человеком и Фетом-поэтом существовала грань, которую старалась не переступать его поэтическая Муза:

Я между плачущих Шеншин,

И Фет я только средь поющих.

Понять эту «психологическую загадку» можно, лишь обратившись к взглядам Фета на существо и призвание поэзии.

«Многое на земле от нас скрыто, но взамен даровано нам тайное, сокровенное ощущение живой связи нашей с миром иным, с миром горним и высшим, да и корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных. Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле и взрастил сад свой, и взошло все, что могло взойти, но взращенное живет и живо лишь чувством соприкосновения своего таинственным мирам иным; если ослабевает или уничтожается в тебе сие чувство, то умирает и взращенное в тебе. Тогда станешь к жизни равнодушен и даже возненавидишь ее». Эти слова старца Зосимы из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» проясняют мироощущение Фета, его взгляд на существо и назначение высокой поэзии:

Одним толчком согнать ладью живую

С наглаженных отливами песков,

Одной волной подняться в жизнь иную,

Учуять ветр с цветущих берегов,

Тоскливый сон прервать единым звуком,

Упиться вдруг неведомым, родным,

Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам,

Чужое вмиг почувствовать своим…

Если Некрасов тянется к миру дольнему и излюбленным образом его поэзии является дорога, то Фет зовет «смертных взоры» на «синеву небес». Лейтмотивом его поэзии является тема полета: мечты его в стихах «роятся и летят», он чувствует в минуту вдохновенья, как «растут и тотчас в небо унесут» его «раскинутые крылья». Свою поэзию он называет ласточкой с «молниевидным крылом». Счастливые мгновения его поэтических озарений сопровождаются полной утратой земного тяготения и радостной самоотдачей воле Творца:

Я ль несся к бездне полуночной,

Иль сонмы звезд ко мне неслись?

Казалось, будто в длани мощной

Над этой бездной я повис.

И с замираньем и смятеньем

Я взором мерил глубину,

В которой с каждым я мгновеньем

Все невозвратнее тону.

Муза Фета – «на облаке, незримая земле, в венце из звезд, нетленная богиня». И звуки ее поэзии сносят на землю «не бурю страстную, не вызовы к борьбе, а исцеление от муки».

Так расходится на два враждующих друг с другом течения поэзия 50-60-х годов. Исток этого раскола – в спорах о пушкинском наследии. Фет и его сторонники, объявляя себя наследниками Пушкина, ссылаются на строки из стихотворения «Поэт и толпа»:

Не для житейского волненья,

Не для корысти, не для битв,

Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков сладких и молитв.

Стремление Фета удержать пушкинскую гармонию в условиях дисгармоничной действительности заставляло предельно сокращать тематический диапазон поэзии. За эту приверженность к миру чистых созерцаний, очень далекому от общественных волнений века, Фету пришлось выслушать немало обидных упреков со стороны демократической критики, да и многих русских писателей.

Фет в своей поэзии демонстративно уходил от злобы дня, от острых социальных проблем, которые волновали Россию. Но это не значит, с другой стороны, что поэтическое мироощущение Фета никак не связано с бурной эпохой 60-х годов. Фет чуждался прямой гражданственности. Он явил в своем мироощущении другую, не менее существенную сторону жизни России 60-х годов. Это была эпоха больших ожиданий и надежд, эпоха животворного кризиса старых основ жизни, освобождавшего человека от закосневших традиций, преданий и авторитетов. Это было время радостного узнавания неисчерпаемой сложности и утонченности душевного мира, время раскрепощения чувств и осознания приблизительности и относительности всех попыток определить их с помощью точных слов: «Говорить про человека: он человек оригинальный, добрый, умный, глупый, последовательные и т. д. – слова, которые не дают никакого понятия о человеке, а имеют претензии обрисовать человека, тогда как часто только сбивают с толку», – заметил в своем дневнике молодой Л. Н. Толстой.

Подобно Тютчеву, Фет нарушает традиционную условность метафорического языка. У Пушкина, например, горный Терек «играет и воет, как зверь молодой»: природный ряд поэт отделяет от душевного, подчеркивая условность сопоставления – «как зверь молодой». У Фета же «цветы глядят с тоской влюбленной», «звезды молятся», «грезит пруд» и «дремлет тополь сонный». Всякие сравнения между человеком и природой устранены, и в «Сентябрьской розе», например, речь идет о розе и о женщине одновременно:

За вздохом утренним мороза,

Румянец уст приотвори,

Как странно улыбнулась роза

В день быстролетный сентября!

Поэзия его состоит из ряда картин природы, из онтологических очерков, из сжатого изображения немногих неуловимых ощущений души нашей. Стало быть, сердце читателя волнуется… от уменья поэта ловить неуловимое, давать образ и название тому, что до него было не чем иным, как смутным мимолетным ощущением души человеческой, ощущением без образа и названия… Сила Фета в том, что поэт наш, руководимым своим вдохновением, умеет забираться в сокровеннейшие тайники души человеческой.

В своей поэзии Фет предвосхищает художественные открытия Л. Н. Толстого, его «диалектику души». Через смелое нарушение бытового правдоподобия Фет достигает эффекта передачи болезненно напряженных состояний в природе и человеческой душе.

Фет чествует особую природу своей поэтической образности. Он пишет: «Что не выскажешь словами, звуком на душу навей». Слова в его стихах многозвучны и наполнены мыслями, эпитеты схватывают не только прямые, но и косвенные признаки предметов, к которым они относятся: «тающая скрипка», «серебряные сны», «благовонные речи», «румяное сердце», «овдовевшая лазурь». Эпитет к скрипке «тающая» передает впечатление от ее звуков.

Поэзия Фета вся живет сложными и многозвучными ассоциациями, сближающими ее с музыкой.

Фет – поэт светлых, чистых и жизнеутверждающих чувств. В предисловии к сборнику «Вечерние огни» он писал: «Скорбь никак не могла вдохновить нас. Напротив, жизненные тяготы и заставляли нас в течение пятидесяти лет по временам отворачиваться от них и пробивать будничный лед, чтобы хотя на мгновение вздохнуть чистым и свободным воздухом поэзии».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: