Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

Русское общество сороковых годов XIX века — времени, в которое началась литературная дело Н. А. Некрасова, — активно искало пути развития РФ. Тогда уже довольно четко определились такие течения и направления общественной мысли, как официальная идеология, славянофильство, западничество; в тот самый же срок шло формирование революционной демократии, возглавляемой Белинским и Герценом.

Проблемой, избежать решения которой в тех условиях было просто невозможно, стало освобождение народа от крепостной зависимости. Борьба за интересы обездоленных, осознание грандиозности свершаемого вносили в жизнь человека, избравшего путь заступника русского пахаря, ощущение полноты бытия и счастья. Общественное движение тех лет достигло небывалого размаха. В мире искусства снова и снова поднимался вопрос о назначении литературы, и в частности поэзии.
Неоднократно обращался к этой проблеме и Некрасов. Путь «обличителя толпы, ее страстей и заблуждений» поэт избрал ещё в юности, но первые высказывания на эту тему относятся к более позднему времени.

21 февраля 1852 года, в день смерти Н. В. Гоголя, имя которого неразрывно связано с гражданственностью в литературе, Некрасов написал стихотворение «Блажен незлобивый поэт. » — первую поэтическую декларацию. На полюсах своей системы ценностей он обозначил по виду противоположные и внутренне враждебные понятия «спокойного искусства» и «карающей лиры». Свой же тернистый путь Некрасов избрал давнехонько, давнехонько польза стала главной поставленной задачей его поэзии, а любовь, ненависть — источником, питающим ее.

Следующим громким заявлением творческого кредо стало стихотворение 1856 года «Поэт и гражданин». Оно построено как диалог, и эта форма традиционна для русской литературы. Так были написаны «Поэт и толпа», «Разговор книгопродавца с поэтом» А. С. Пушкина, «Журналист, читатель и писатель» М. Ю. Лермонтова. Но диалог у Некрасова — это внутренний спор, борьба в его душе Поэта и Гражданина. Сам автор трагически переживал тот самый внутренний разрыв, часто предъявлял к себе те же претензии, что и Гражданин к Поэту. Гражданин в стихотворении стыдит Поэта за бездействие, в его понимании безмерная возвышенность гражданского служения затмевает прежние идеалы свободы творчества, новая высокая поставленная проблема — погибнуть за Отчизну: «. иди и гибни безупречно».

По сути, в стихотворении две исповеди: всякий из героев открывает душу, и становится ясно, что в идеях оппонентов нет антагонизма. Лишь недостойная слабость, трусость мешают Поэту стать рядом с Гражданином.

Я призван был воспеть твои страданья,

Терпеньем изумляющий народ!

Эти строки Некрасов описывает в 1867 году в стихотворении «Умру я скоро. Жалкое наследство. «. Поэт снова обращается к лозунгу, определяющему все его творчество.

В 1874 году Некрасов создает стихотворение «Пророк». Это произведение, безусловно, продолжило ряд, в котором уже стояли творения Пушкина и Лермонтова. В нем снова пишется о трудности избранного пути, о божественном начале творчества:

Его ещё покамест не распяли,

Но час придет — он будет на кресте,

Его послал бог Гнева и Печали

Царям земли напомнить о Христе.

Бог Некрасова очень мало похож на богов его предшественников. Христос этого «Пророка» ближе к спасителю социалистов-утопистов, чем к тому, кого чтила православная церковь.

В 1877 году Некрасов определяет цели жизни каждого человека, в том числе и поэта: «Сейте разумное, доброе, вечное. » («Сеятелям»), ещё раз обращается к теме жертвоприношения:

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата человека,

Только тот себя переживет.

Итак, все творчество Некрасова утверждало мысль: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». В то же час автор этих строк не раз обращал чуткость на то, что в его душе поэт и гражданин уживаются плохо. В стихотворении 1876 года «Зине» он признавался:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть бойцом.

Некрасову было скорбно сознавать, что, стремясь быть бойцом, он добровольно отрекся от поэтической свободы. Сожаления о потерянном многократно повторяются в стихах поэта:

Нет в тебе поэзии свободной,

Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства.

(«Праздник жизни — молодости годы. «, 1855)

Как мало знал свободных вдохновений,

О, родина! печальный твой поэт!

(«Умру я скоро. Жалкое наследство. «, 1867)

Занятому журналистской работой — общественной борьбой — Некрасову подчас тяжело давались его творенья:

Стихи мои — плод жизни несчастливой,

У отдыха похищенных часов,

Сокрытых слез и думы боязливой.

(«Безвестен я. Я вами не стяжал. «, 1855)

Но более того Тургенев, не любивший Некрасова, был вынужден ещё в 1856 году признать, что стихотворения поэта, «собранные в один фокус, жгутся». Секрет этого сам автор раскрывал в стихотворении 1858 года:

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез!

Ту же мысль мы встретим и в «Элегии» 1874 года: «. И песнь сама собой слагается в уме, недавних, тайных дум живое воплощенье. «

В 1855 году Некрасов с гордостью говорил о своем творчестве:

Но кипит в тебе живая кровь,

Торжествует мстительное чувство,

Догорая, теплится любовь.

С годами к гордости стал примешиваться стыд. Далеко не вечно написанное создавалось в момент вдохновения: слишком много было публикаций, призванных поддержать вымаранный цензором «Современник». До конца жизни Некрасов раскаивался в создании послания в честь Муравьева-вешателя.

Эти мотивы ощущаются в стихотворении «Умру я скоро. Жалкое наследство. «:

Не торговал я лирой, но, бывало,

Когда грозил неумолимый рок,

У лиры звук неверный исторгала

Не только в преступлениях против таланта и совести обвинял себя поэт. Гораздо резче он становился тогда, когда речь заходила об отступлении от дела борьбы. Необходимость и цивильный задолженность могли оправдать оду Муравьеву, но ничто не извиняло малодушия. Строгий в самооценке, Некрасов не стеснялся изрекать о своих ошибках. Его упреки самому себе напоминают диалог Гражданина и Поэта:

Я за то сильно презираю себя,

Что живу, день за днем бесполезно губя.

И проклял я то сердце, что смутилось

Перед борьбой — и отступило вспять.

Поэт считал, что он не способен на подвиг, хотя и писал в «Пророке» о невозможности «служить добру, не жертвуя собой». Свою слабость Некрасов ненавидел, но ничего не мог изменить:

Я не продам за денежки мненья,

Без крайней нужды не солгу.

Но — гибнуть жертвой убежденья

Я не могу. Я не могу.

(«Человек сороковых годов», 1866—1867)

Процитированные строки снова возвращают нас к стихотворению «Поэт и гражданин» с его громким призывом: «Иди и гибни безупречно. » Гражданин из стихотворения уверен в своей правоте.

А вот у Некрасова порой появлялись сомнения, на час пропадало осознание смысла жизни. Момент такого духовного кризиса нашел отражение в стихотворении 1867 года «Зачем меня на части рвете. «, которое заканчивается горьким признанием: «. Но умереть за что — не знаю».

Вообще, минуты хотя бы относительного душевного покоя редки для Некрасова. Поэта мучило то, что он оставлял родине «жалкое наследство», что его стихи не находили Отклика в народе:

Но не льщусь, чтоб в памяти народной

Уцелело что-нибудь из них.

(«Праздник жизни — молодости годы. » )

Я настолько же чуждым народу

Умираю, как существовать начинал.

(«Скоро стану добычею тленья. «, 1876)

Особое место в творчестве Некрасова занимают стихи, посвященные его Музе. Этот образ, парадоксальный с традиционной точки зрения, впервой появляется в 1848 году в стихотворении «Вчерашний день часу в шестом. «. Родной сестрой Музы оказывается крестьянка — униженная, опозоренная, избиваемая кнутом. В 1855 году Некрасов уточнил характеристику, используя те же образы:

. свой венец терновый приняла

Не дрогнув обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

(«Безвестен я. Я вами не стяжал. «)

Вдохновительница поэта — Муза несчастная, поверженная, «Муза мести и печали», гордая, стойко принимающая удары судьбы, ненавидящая, мстящая и в то же час любящая, прощающая, падшая, «униженно просящая» — все это слито в образе, который у Некрасова перестает быть символом, воплощением высокого творчества, а становится полностью зримым персонажем, обретшим плоть, характер и судьбу. Муза наделена чертами женщины из народа, который говорит ее устами. Лишая жительницу Олимпа таинственности, Некрасов опускает ее на землю:

Но рано надо мной отяготели узы

Другой, неласковой и нелюбимой Музы,

Печальной спутницы печальных бедняков.

И она показывает поэту, как Вергилий Данте, «бездны темные Насилия и Зла, Труда и Голода».

Все вышеупомянутые черты были перечислены в стихотворениях «Муза» 1852 года и «Зачем насмешливо ревнуешь. » 1855 года. Эти два подробных описания вдохновительницы поэта в 50-х годах появились совсем не случайно. Некрасов как родоначальник социальной поэзии, для которой не было запретных и непоэтичных тем, стремился обосновать, что его дело освящено. В его лирике постоянно звучит полемика с Пушкиным, Муза которого «веленью Божию. послушна». Некрасов противопоставляет ей Музу-рабу, верно служившую народу в течение всей жизни поэта.

В последние годы тяжелобольной Некрасов все чаще возвращался к своей Музе, словно она могла разделить с ним одиночество и тоску. «О Муза! Ты была мне другом, приди на мой последний зов!» — писал поэт во «Вступлении к песням 1876—1877 годов». Поэт все сильнее верит, что в стихах — его бессмертие и спасение, а Муза идет с ним рука об руку к последней черте, оглядываясь, так же как и он, на прожитую жизнь и заново оценивая ее:

Меж мной и честными сердцами

Порваться продолжительно ты не дашь

Живому, кровному союзу!

(«О Муза! я у двери гроба!», 1877)

Хотя болезнь не победила таланта Некрасова, душевные и физические страдания вошли в его стихи. Небывалый образ Музы-смерти появляется в стихотворении 1877 года «Баюш-ки-баю»:

Где ты, о Муза! Пой, как прежде!

«Нет больше песен, мрак в очах;

Сказать: — Умрем! Конец надежде! —

Я прибрела на костылях!»

Муза поэта состарилась и умирала сообща с ним, но, как и раньше, она была «сестрой народа»:

О Муза! Наша песня спета.

Приди, закрой глаза поэта

На вечный зов небытия,

Сестра народа — и моя!

Подводя итоги творчества Некрасова, нельзя не припомнить стихотворение «Элегия» 1874 года. Оно написано за четыре года до смерти поэта, но обобщает основные мотивы, встречавшиеся в лирике его автора. Здесь и размышления о назначении поэзии, и оценка достигнутых результатов, и мысли о судьбах народа. В стихотворении звучат отголоски пушкинской лирики. «Элегия» перекликается с произведениями «Деревня»,

«Памятник», «Вновь я посетил. «, «Эхо». Полемика Некрасова-гражданина с «чистым искусством» продолжается. Вновь мы видим и Музу создателя «Элегии», оплакивающую народные бедствия. В этом стихотворении поэт произнес слова, ключевые для понимания его творчества: «Я лиру посвятил народу своему».

Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

К теме поэта и поэзии не раз обращались многие художники слова, но раскрывали ее в своих произведениях по-разному. В середине ХIХ века определились две основные тенденции в понимании задач искусства.

Сторонники так называемого «чистого искусства» считали, что поэзия «заключается не в реальности, а в изяществе как формы, так и предмета стихотворения». Они сознательно уходили от реальных проблем действительности и обращались к «вечным» темам.

Другую позицию занимали представители демократического направления в искусстве. Они опирались

Так постепенно вырисовывалась та позиция в понимании искусства, которая главную его задачу определяла как служение гражданским идеалам, воплощение чаяний

«В нашем отечестве роль писателя есть прежде всего роль учителя, и по возможности защитника безгласных и приниженных», – утверждал Некрасов в одном из своих писем Л.Н. Толстому. Унаследовав лучшие традиции своих предшественников, он пошел дальше и утвердил в русской поэзии новые принципы демократического искусства, которое должно было не просто служить народу, но говорить «языком народа». Такое искусство отвечало гражданским запросам общества:

Иди в огонь за честь отчизны,

За убежденья, за любовь…

Иди и гибни безупречно.

Умрешь недаром… Дело прочно,

Когда под ним струится кровь, –

призывал поэтов Некрасов. Эти взгляды соответствовали позиции демократического крыла в русском общественном движении, которое с точки зрения целей и задач искусства были определены в работах соратников Некрасова Н.Г. Чернышевского и Н.А. Добролюбова.

Некрасов пришел в русскую литературу в середине 40-х годов ХIХ века как новый поэт, вдохновленный Музой, совершенно непохожей на традиционный образ прекрасной девы – богини поэзии. В стихотворении «Вчерашний день, часу в шестом…», написанном в 1848 году, Некрасов пишет, что его Муза – родная сестра крестьянки, истязаемой на площади кнутом. Строки его стихотворения удивительно просты и даже прозаичны. В них звучит суровая сдержанность и скрытая боль:

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашел я на Сенную;

Там били женщину кнутом,

Ни звука из ее груди,

Лишь бич свистал, играя…

И Музе я сказал: «Гляди!

Сестра твоя родная!»

Обычная уличная сцена превращается под пером поэта в символ страдания, гордого терпения и гнева.

При этом грань между гражданской и интимной лирикой стирается. Это тоже отличительная черта поэзии Некрасова: все его произведения, даже стихотворения, посвященные любви и природе, то есть тем «вечным темам», за которые ратовали представители «чистого искусства», выражают мысли и чувства поэта-гражданина. Созерцательно. Поза поэта-олимпийца, равнодушно внимающего добру и злу, неприемлема для Некрасова.

Это еще раз подтверждает стихотворение «Муза», в котором поэт говорит о своей Музе как о «печальной спутнице печальных бедняков». При этом он сознательно противопоставляет ее Музе поэта-романтика, вступая в открытый спор с представителями «чистого искусства».

Эта тема получила развитие в поэтической декларации Некрасова – стихотворении «Поэт и гражданин». В нем автор утверждает не просто право поэта быть гражданином, а считает это его главным долгом: «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан».

Для этого программного произведения Некрасов избирает форму диалога. Полемическая направленность вообще присуща его творчеству. Спор лежит в основе многих его стихотворений о специфике и задачах искусства. Так, романтической Музе он противопоставляет свою, «кнутом иссеченную» Музу; «незлобивому поэту» – писателя-сатирика («Блажен незлобивый поэт…»). Он постоянно спорит с теми, кто говорит, что «тема старая страдания народа, / И что поэзия забыть ее должна» («Элегия»). Такой спор составляет идейно-композиционную основу стихотворения «Поэт и гражданин».

Один из героев стихотворения – разочарованный поэт, который прошел сложный творческий путь. В юности он «честно ненавидел» и «искренне любил». Он вспоминает о том времени, когда

Без отвращенья, без боязни

Я шел в тюрьму и к месту казни,

В суды, в больницы я входил.

Не повторю, что там я видел…

Он не бежал от жизни, а смело вторгался в нее, не боялся показать в своем творчестве ее темные стороны. Это, безусловно, поэт-реалист, близкий по духу и эстетическим позициям самому автору. Но взаимоотношения автора и героя в этом стихотворении несколько сложнее. Ведь поэт, о котором говорит Некрасов, показан не в пору своей активной деятельности, а тогда, когда он изнемог в борьбе и сложил «смиренно руки». Вместе с гражданскими чувствами померкла и его поэзия, он находится в состоянии глубокого кризиса. Именно тогда и появляется «гражданин», который призывает поэта вернуться к прежним идеалам и занять достойное место в искусстве и жизни общества:

Будь гражданин! служа искусству,

Для блага ближнего живи,

Свой гений подчиняя чувству

Но к кому обращен этот призыв? Вся логика развития художественной мысли стихотворения показывает, что Гражданин и Поэт у Некрасова не разделены непроходимой пропастью. Можно сказать, что Гражданин живет в самом Поэте. И тогда получается, что скорбь некрасовского Поэта по поводу собственного бессилия – истинно гражданская скорбь. Некрасов приходит к отрицанию самой альтернативы: поэт или гражданин. Он утверждает новое понимание: поэт-гражданин.

Эта мысль подтверждается и анализом лексики стихотворения. В начале стихотворения гражданин говорит, как поэт, потому что проповедует высокие идеалы («година горя», «глашатай истин вековых», «вещие струны», «избранник неба»), а поэт отвечает, как человек, погруженный в прозу жизни («чуть я не уснул, куда нам до таких воззрений»). Но в последнем монологе лексика меняется – теперь поэт заговорил по-другому. Скорбь и раскаяние охватывают его. Это уже совсем иные чувства, и поэтому звучат другие слова, звучит голос истинного поэта («долг священный человека», «рок суровый», «песен дар необычайный»).

Концовка стихотворения не дает окончательного решения спора между поэтом и гражданином. Да, в результате этого спора поэт готов корить себя за отступничество от миссии гражданского искусства:

Бедняк! И из чего попрал

Ты долг священный человека?

Какую подать с жизни взял

Ты – сын больной больного века?

Ключевые слова стихотворения: «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан», – воспринимаются не как призыв к поэту отказаться от поэтического творчества ради гражданского служения, но, скорее, как тот идеал, к которому, по Некрасову, должен стремится истинный поэт-гражданин.

Но достижим ли этот идеал? Некрасов оставляет этот вопрос открытым. Стихотворение «Поэт и гражданин» заканчивается вовсе не примирением всех противоречий, оно обрывается драматической исповедью Поэта:

Под игом лет душа погнулась,

Остыла ко всему она,

И Муза вовсе отвернулась,

Презренья горького полна.

Теперь напрасно к ней взываю –

Увы! Сокрылась навсегда.

И много лет спустя Некрасова не покидали сомнения в себе, своем творчестве, но все же Муза его не оставила. Во многих других стихотворениях он продолжает настойчиво искать ответ на вопрос, каким должен быть истинный поэт, какая поэзия достойна высоких гражданских задач искусства?

Эти размышления отражаются и в стихотворении «Блажен незлобивый поэт…», написанном как отклик на кончину великого русского писателя-сатирика Гоголя. Источником стихотворения послужило лирическое отступление, которым начинается VII глава 1 тома «Мертвых душ». В нем Гоголь выступил в защиту искусства, которое осмеливается показать «тину мелочей», а не только высокую сторону жизни.

Тем не менее, стихотворение Некрасова звучит несколько иначе: более резко, полемично, страстно. В нем, как и у Гоголя, противопоставляются друг другу два типа поэтов. Один – «незлобивый поэт», «в ком мало чести, много чувства»; он приветствуется и возносится толпой, «друзьями спокойного искусства». Другой – поэт-обличитель, который «питает ненавистью грудь», а его «карающая лира» «проповедует любовь враждебным словом отрицанья». Путь такого поэта труден и тернист. По сравнению с гоголевской характеристикой, Некрасов усиливает тему неприятия такого поэта толпой и трагичности его судьбы. Стихотворение завершается горькой картиной:

Со всех сторон его клянут,

И, только труп его увидя,

Как много сделал он, поймут,

И как любил он – ненавидя!

Именно в этом стихотворении выдвигается известная формула «любви-ненависти», широко подхваченная представителями демократического лагеря. Не раз Некрасов будет потом возвращаться к ней:

То сердце не научится любить,

Которое устало ненавидеть.

Некрасов подчеркивает мысль о том, что истинный поэт-патриот не только тот, кто восхваляет свою Родину и воспевает ее в стихах. Поэт-гражданин остается патриотом и тогда, когда осмеливается говорить о недостатках, существующих в его стране, ведь он, «как свои, на теле носит вся язвы родины своей». Вспомним, еще Лермонтов утверждал, что излечить «болезнь» века можно только с помощью «горьких лекарств». Эту мысль продолжает и развивает в своем творчестве Некрасов.

Но он отдавал себе отчет в том, что исполнение этой задачи требует от поэта огромного мужества и стойкости. Сам Некрасов, порой, сомневался в своих силах:

Что ни год – уменьшаются силы,

Ум ленивее, кровь холодней…

Иногда, ему казалось, что долг поэта-гражданина неисполним в тех условиях, в которых ему приходилось жить и творить:

Замолкни, Муза мести и печали!

Я сон чужой тревожить не хочу,

Довольно мы с тобою проклинали.

Один я умираю – и молчу.

Мотив сомнения звучит в его «Элегии», которая во многом перекликается с пушкинскими стихами о противоречиях между поэтом и теми, к кому обращено его творчество, – «Эхо», «Поэт и толпа», «Поэту». Сравнение поэта с эхом звучит и в некрасовской «Элегии». Пушкин говорит с горечью о том, что поэт, откликаясь, как эхо, на все явления жизни, не получает ответа.

Некрасовской «песне» вторят и лес, и долы, и нивы, и горы, не отзывается только народ, которому «посвящены мечтания поэта». Это и делает его таким же трагически одиноким, как и героя пушкинского стихотворения.

Но все же Некрасов не отказывается от идеи гражданского искусства, служения интересам народа:

Пускай нам говорит изменчивая мода,

Что тема старая – страдания народа

И что поэзия забыть ее должна, –

Не верьте, юноши! Не стареет она.

Этот призыв обращен и к самому себе. Так вновь в конце жизненного и творческого пути поэта начинают, несмотря ни на что, звучать ноты оптимизма и веры в то дело, которому была посвящена его жизнь. Минуты сомнения проходили, и поэт мог с гордостью утверждать:

Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру неведомый ему,

Но я ему служил, – и сердцем я спокоен.

Пускай наносит вред врагу не каждый воин,

Но каждый в бой иди!

Некрасов явился для русского общества примером поэта-гражданина, который «как свои на теле носит все язвы родины своей» и, невзирая ни на какие трудности, выполняет свой долг до конца.

В каждую новую эпоху, требующую гражданского служения от человека искусства, вновь и вновь поднимаются вопросы, волновавшие Некрасова. И каждый раз ответы на них оказываются разными. Быть может, в этом и состоит одна из главных задач искусства и роль поэта в жизни людей.

Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

Русское общество сороковых годов XIX века — времени, в которое началась литературная деятельность Н. А. Некрасова, — активно искало пути развития России. Тогда уже достаточно четко определились такие течения и направления общественной мысли, как официальная идеология, славянофильство, западничество; в этот же период шло формирование революционной демократии, возглавляемой Белинским и Герценом.

Проблемой, избежать решения которой в тех условиях было просто невозможно, стало освобождение народа от крепостной зависимости. Борьба за интересы обездоленных, осознание грандиозности свершаемого вносили в жизнь человека, избравшего путь заступника русского пахаря, ощущение полноты бытия и счастья. Общественное движение тех лет достигло небывалого размаха. В мире искусства вновь и вновь поднимался вопрос о назначении литературы, и в частности поэзии.

Неоднократно обращался к этой проблеме и Некрасов. Путь “обличителя толпы, ее страстей и заблуждений” поэт избрал еще в юности, но первые высказывания на эту тему относятся к более позднему времени.

21 февраля 1852 года, в день смерти Н. В. Гоголя, имя которого неразрывно связано с гражданственностью в литературе, Некрасов написал стихотворение “Блажен незлобивый поэт. ” — первую поэтическую декларацию. На полюсах своей системы ценностей он обозначил внешне противоположные и внутренне враждебные понятия “спокойного искусства” и “карающей лиры”. Свой же тернистый путь Некрасов избрал давно, давно польза стала главной целью его поэзии, а любовь, ненависть — источником, питающим ее.

Следующим громким заявлением творческого кредо стало стихотворение 1856 года “Поэт и гражданин”. Оно построено как диалог, и эта форма традиционна для русской литературы. Так были написаны “Поэт и толпа”, “Разговор книгопродавца с поэтом” А. С. Пушкина, “Журналист, читатель и писатель” М. Ю. Лермонтова. Но диалог у Некрасова — это внутренний спор, борьба в его душе Поэта и Гражданина. Сам автор трагически переживал этот внутренний разрыв, часто предъявлял к себе те же претензии, что и Гражданин к Поэту. Гражданин в стихотворении стыдит Поэта за бездействие, в его понимании безмерная возвышенность гражданского служения затмевает прежние идеалы свободы творчества, новая высокая цель — погибнуть за Отчизну: “. иди и гибни безупречно”.

По сути, в стихотворении две исповеди: каждый из героев открывает душу, и становится ясно, что в идеях оппонентов нет антагонизма. Лишь недостойная слабость, трусость мешают Поэту встать рядом с Гражданином.

Я призван был воспеть твои страданья,

Терпеньем изумляющий народ!

Эти строки Некрасов пишет в 1867 году в стихотворении “Умру я скоро. Жалкое наследство. ”. Поэт снова обращается к лозунгу, определяющему все его творчество.

В 1874 году Некрасов создает стихотворение “Пророк”. Это произведение, безусловно, продолжило ряд, в котором уже стояли творения Пушкина и Лермонтова. В нем вновь говорится о трудности избранного пути, о божественном начале творчества:

Его еще покамест не распяли,

Но час придет — он будет на кресте,

Его послал бог Гнева и Печали

Царям земли напомнить о Христе.

Бог Некрасова очень мало похож на богов его предшественников. Христос этого “Пророка” ближе к спасителю социалистов-утопистов, чем к тому, кого чтила православная церковь.

В 1877 году Некрасов определяет цели жизни каждого человека, в том числе и поэта: “Сейте разумное, доброе, вечное. ” (“Сеятелям”), еще раз обращается к теме жертвоприношения:

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата человека,

Только тот себя переживет.

Итак, все творчество Некрасова утверждало мысль: “Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан”. В то же время автор этих строк не раз обращал внимание на то, что в его душе поэт и гражданин уживаются плохо. В стихотворении 1876 года “Зине” он признавался:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть бойцом.

Некрасову было горько сознавать, что, стремясь быть бойцом, он добровольно отрекся от поэтической свободы. Сожаления о потерянном многократно повторяются в стихах поэта:

Нет в тебе поэзии свободной,

Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства.

(“Праздник жизни — молодости годы. ”, 1855)

Как мало знал свободных вдохновений,

О, родина! печальный твой поэт!

(“Умру я скоро. Жалкое наследство. ”, 1867)

Занятому журналистской работой — общественной борьбой — Некрасову подчас тяжело давались его творенья:

Стихи мои — плод жизни несчастливой,

У отдыха похищенных часов,

Сокрытых слез и думы боязливой.

(“Безвестен я. Я вами не стяжал. ”, 1855)

Но даже Тургенев, не любивший Некрасова, был вынужден еще в 1856 году признать, что стихотворения поэта, “собранные в один фокус, жгутся”. Секрет этого сам автор раскрывал в стихотворении 1858 года:

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез!

Ту же мысль мы встретим и в “Элегии” 1874 года: “. И песнь сама собой слагается в уме, недавних, тайных дум живое воплощенье. ”

В 1855 году Некрасов с гордостью говорил о своем творчестве:

Но кипит в тебе живая кровь,

Торжествует мстительное чувство,

Догорая, теплится любовь.

С годами к гордости стал примешиваться стыд. Далеко не всегда написанное создавалось в момент вдохновения: слишком много было публикаций, призванных поддержать вымаранный цензором “Современник”. До конца жизни Некрасов раскаивался в создании послания в честь Муравьева-вешателя.

Эти мотивы ощущаются в стихотворении “Умру я скоро. Жалкое наследство. ”:

Не торговал я лирой, но, бывало,

Когда грозил неумолимый рок,

У лиры звук неверный исторгала

Не только в преступлениях против таланта и совести обвинял себя поэт. Гораздо резче он становился тогда, когда речь заходила об отступлении от дела борьбы. Необходимость и гражданский долг могли оправдать оду Муравьеву, но ничто не извиняло малодушия. Строгий в самооценке, Некрасов не стеснялся говорить о своих ошибках. Его упреки самому себе напоминают диалог Гражданина и Поэта:

Я за то глубоко презираю себя,

Что живу, день за днем бесполезно губя.

И проклял я то сердце, что смутилось

Перед борьбой — и отступило вспять.

Поэт считал, что он не способен на подвиг, хотя и писал в “Пророке” о невозможности “служить добру, не жертвуя собой”. Свою слабость Некрасов ненавидел, но ничего не мог изменить:

Я не продам за деньги мненья,

Без крайней нужды не солгу.

Но — гибнуть жертвой убежденья

Я не могу. Я не могу.

(“Человек сороковых годов”, 1866—1867)

Процитированные строки вновь возвращают нас к стихотворению “Поэт и гражданин” с его громким призывом: “Иди и гибни безупречно. ” Гражданин из стихотворения уверен в своей правоте.

А вот у Некрасова порой появлялись сомнения, на время пропадало осознание смысла жизни. Момент такого духовного кризиса нашел отражение в стихотворении 1867 года “Зачем меня на части рвете. ”, которое заканчивается горьким признанием: “. Но умереть за что — не знаю”.

Вообще, минуты хотя бы относительного душевного покоя редки для Некрасова. Поэта мучило то, что он оставлял родине “жалкое наследство”, что его стихи не находили Отклика в народе:

Но не льщусь, чтоб в памяти народной

Уцелело что-нибудь из них.

(“Праздник жизни — молодости годы. ” )

Я настолько же чуждым народу

Умираю, как жить начинал.

(“Скоро стану добычею тленья. ”, 1876)

Особое место в творчестве Некрасова занимают стихи, посвященные его Музе. Этот образ, парадоксальный с традиционной точки зрения, впервые появляется в 1848 году в стихотворении “Вчерашний день часу в шестом. ”. Родной сестрой Музы оказывается крестьянка — униженная, опозоренная, избиваемая кнутом. В 1855 году Некрасов уточнил характеристику, используя те же образы:

. свой венец терновый приняла

Не дрогнув обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

(“Безвестен я. Я вами не стяжал. ”)

Вдохновительница поэта — Муза несчастная, поверженная, “Муза мести и печали”, гордая, стойко принимающая удары судьбы, ненавидящая, мстящая и в то же время любящая, прощающая, падшая, “униженно просящая” — все это слито в образе, который у Некрасова перестает быть символом, воплощением высокого творчества, а становится вполне зримым персонажем, обретшим плоть, характер и судьбу. Муза наделена чертами женщины из народа, который говорит ее устами. Лишая жительницу Олимпа таинственности, Некрасов опускает ее на землю:

Но рано надо мной отяготели узы

Другой, неласковой и нелюбимой Музы,

Печальной спутницы печальных бедняков.

И она показывает поэту, как Вергилий Данте, “бездны темные Насилия и Зла, Труда и Голода”.

Все вышеупомянутые черты были перечислены в стихотворениях “Муза” 1852 года и “Зачем насмешливо ревнуешь. ” 1855 года. Эти два подробных описания вдохновительницы поэта в 50-х годах появились совсем не случайно. Некрасов как родоначальник социальной поэзии, для которой не было запретных и непоэтичных тем, стремился доказать, что его дело освящено. В его лирике постоянно звучит полемика с Пушкиным, Муза которого “веленью Божию. послушна”. Некрасов противопоставляет ей Музу-рабу, верно служившую народу в течение всей жизни поэта.

В последние годы тяжелобольной Некрасов все чаще возвращался к своей Музе, словно она могла разделить с ним одиночество и тоску. “О Муза! Ты была мне другом, приди на мой последний зов!” — писал поэт во “Вступлении к песням 1876—1877 годов”. Поэт все сильнее верит, что в стихах — его бессмертие и спасение, а Муза идет с ним рука об руку к последней черте, оглядываясь, так же как и он, на прожитую жизнь и заново оценивая ее:

Меж мной и честными сердцами

Порваться долго ты не дашь

Живому, кровному союзу!

(“О Муза! я у двери гроба!”, 1877)

Хотя болезнь не победила таланта Некрасова, душевные и физические страдания вошли в его стихи. Небывалый образ Музы-смерти появляется в стихотворении 1877 года “Баюш-ки-баю”:

Где ты, о Муза! Пой, как прежде!

“Нет больше песен, мрак в очах;

Сказать: — Умрем! Конец надежде! —

Я прибрела на костылях!”

Муза поэта состарилась и умирала вместе с ним, но, как и раньше, она была “сестрой народа”:

О Муза! Наша песня спета.

Приди, закрой глаза поэта

На вечный зов небытия,

Сестра народа — и моя!

Подводя итоги творчества Некрасова, нельзя не вспомнить стихотворение “Элегия” 1874 года. Оно написано за четыре года до смерти поэта, но обобщает основные мотивы, встречавшиеся в лирике его автора. Здесь и размышления о назначении поэзии, и оценка достигнутых результатов, и мысли о судьбах народа. В стихотворении звучат отголоски пушкинской лирики. “Элегия” перекликается с произведениями “Деревня”,

“Памятник”, “Вновь я посетил. ”, “Эхо”. Полемика Некрасова-гражданина с “чистым искусством” продолжается. Вновь мы видим и Музу создателя “Элегии”, оплакивающую народные бедствия. В этом стихотворении поэт произнес слова, ключевые для понимания его творчества: “Я лиру посвятил народу своему”.

Тема поэта и поэзии в лирике Н.А.Некрасова

Гражданственность как важная черта позиции Некрасова

Своеобразие гражданской темы в творческом наследии Некрасова

1.Поэт прежде всего обязан быть гражданином:

Для блага ближнего живи,

Свой гений подчиняя чувству,

Но гражданином быть обязан.

2. Назначение поэзии — служить народу:

Толпе напоминать, что бедствует народ

В то время, как она ликует и поет,

К народу возбуждать вниманье сильных мира —

Чему достойнее служить могла бы лира?

3. Муза поэта — сестра бедной крестьянки, муза мести и печали, лира его карающая:

Не дрогнув, обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

4. Служение поэта народу — жертвенное служение:

Иди в огонь за честь отчизны,

За убежденье, за любовь…

Иди и гибни безупречно.

5. Путь гражданского поэта тернист, его стихи вызывают гнев и непонимание толпы.

Враждебным словом отрицанья…

Со всех сторон его клянут,

И, только труп его увидя,

Как много сделал он, поймут,

И как любил он, ненавидя!

6. Не находит подчас поэт отклика и у народа

Но тот, о ком пою в вечерней тишине,

Кому посвящены мечтания поэта —

Увы! Не внемлет он — и не дает ответа…

7. Поэт-гражданин должен отказаться от лирических тем, что создает драматизм поэтической судьбы

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песня мне мешала быть бойцом.

8. Служение народу — лучший памятник поэту

Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру неведомый ему,

Но я ему служил — и сердцем я спокоен…

Тема поэта и поэзии так же, как тема народа, трагична. Поэт-гражданин должен пожертвовать всем, в том числе и своими поэтическими помыслами, душевными склонностями, даже своей личностью ради блага народа.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

К теме поэта и поэзии не раз обращались многие художники слова, но раскрывали ее в своих произведениях по-разному. В середине ХIХ века определились две основные тенденции в понимании задач искусства.

Сторонники так называемого «чистого искусства» считали, что поэзия «заключается не в реальности, а в изяществе как формы, так и предмета стихотворения». Они сознательно уходили от реальных проблем действительности и обращались к «вечным» темам.

Другую позицию занимали представители демократического направления в искусстве. Они опирались

Так постепенно вырисовывалась та позиция в понимании искусства, которая главную его задачу определяла как служение гражданским идеалам, воплощение чаяний

«В нашем отечестве роль писателя есть прежде всего роль учителя, и по возможности защитника безгласных и приниженных», – утверждал Некрасов в одном из своих писем Л.Н. Толстому. Унаследовав лучшие традиции своих предшественников, он пошел дальше и утвердил в русской поэзии новые принципы демократического искусства, которое должно было не просто служить народу, но говорить «языком народа». Такое искусство отвечало гражданским запросам общества:

Иди в огонь за честь отчизны,

За убежденья, за любовь…

Иди и гибни безупречно.

Умрешь недаром… Дело прочно,

Когда под ним струится кровь, –

призывал поэтов Некрасов. Эти взгляды соответствовали позиции демократического крыла в русском общественном движении, которое с точки зрения целей и задач искусства были определены в работах соратников Некрасова Н.Г. Чернышевского и Н.А. Добролюбова.

Некрасов пришел в русскую литературу в середине 40-х годов ХIХ века как новый поэт, вдохновленный Музой, совершенно непохожей на традиционный образ прекрасной девы – богини поэзии. В стихотворении «Вчерашний день, часу в шестом…», написанном в 1848 году, Некрасов пишет, что его Муза – родная сестра крестьянки, истязаемой на площади кнутом. Строки его стихотворения удивительно просты и даже прозаичны. В них звучит суровая сдержанность и скрытая боль:

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашел я на Сенную;

Там били женщину кнутом,

Ни звука из ее груди,

Лишь бич свистал, играя…

И Музе я сказал: «Гляди!

Сестра твоя родная!»

Обычная уличная сцена превращается под пером поэта в символ страдания, гордого терпения и гнева.

При этом грань между гражданской и интимной лирикой стирается. Это тоже отличительная черта поэзии Некрасова: все его произведения, даже стихотворения, посвященные любви и природе, то есть тем «вечным темам», за которые ратовали представители «чистого искусства», выражают мысли и чувства поэта-гражданина. Созерцательно. Поза поэта-олимпийца, равнодушно внимающего добру и злу, неприемлема для Некрасова.

Это еще раз подтверждает стихотворение «Муза», в котором поэт говорит о своей Музе как о «печальной спутнице печальных бедняков». При этом он сознательно противопоставляет ее Музе поэта-романтика, вступая в открытый спор с представителями «чистого искусства».

Эта тема получила развитие в поэтической декларации Некрасова – стихотворении «Поэт и гражданин». В нем автор утверждает не просто право поэта быть гражданином, а считает это его главным долгом: «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан».

Для этого программного произведения Некрасов избирает форму диалога. Полемическая направленность вообще присуща его творчеству. Спор лежит в основе многих его стихотворений о специфике и задачах искусства. Так, романтической Музе он противопоставляет свою, «кнутом иссеченную» Музу; «незлобивому поэту» – писателя-сатирика («Блажен незлобивый поэт…»). Он постоянно спорит с теми, кто говорит, что «тема старая страдания народа, / И что поэзия забыть ее должна» («Элегия»). Такой спор составляет идейно-композиционную основу стихотворения «Поэт и гражданин».

Один из героев стихотворения – разочарованный поэт, который прошел сложный творческий путь. В юности он «честно ненавидел» и «искренне любил». Он вспоминает о том времени, когда

Без отвращенья, без боязни

Я шел в тюрьму и к месту казни,

В суды, в больницы я входил.

Не повторю, что там я видел…

Он не бежал от жизни, а смело вторгался в нее, не боялся показать в своем творчестве ее темные стороны. Это, безусловно, поэт-реалист, близкий по духу и эстетическим позициям самому автору. Но взаимоотношения автора и героя в этом стихотворении несколько сложнее. Ведь поэт, о котором говорит Некрасов, показан не в пору своей активной деятельности, а тогда, когда он изнемог в борьбе и сложил «смиренно руки». Вместе с гражданскими чувствами померкла и его поэзия, он находится в состоянии глубокого кризиса. Именно тогда и появляется «гражданин», который призывает поэта вернуться к прежним идеалам и занять достойное место в искусстве и жизни общества:

Будь гражданин! служа искусству,

Для блага ближнего живи,

Свой гений подчиняя чувству

Но к кому обращен этот призыв? Вся логика развития художественной мысли стихотворения показывает, что Гражданин и Поэт у Некрасова не разделены непроходимой пропастью. Можно сказать, что Гражданин живет в самом Поэте. И тогда получается, что скорбь некрасовского Поэта по поводу собственного бессилия – истинно гражданская скорбь. Некрасов приходит к отрицанию самой альтернативы: поэт или гражданин. Он утверждает новое понимание: поэт-гражданин.

Эта мысль подтверждается и анализом лексики стихотворения. В начале стихотворения гражданин говорит, как поэт, потому что проповедует высокие идеалы («година горя», «глашатай истин вековых», «вещие струны», «избранник неба»), а поэт отвечает, как человек, погруженный в прозу жизни («чуть я не уснул, куда нам до таких воззрений»). Но в последнем монологе лексика меняется – теперь поэт заговорил по-другому. Скорбь и раскаяние охватывают его. Это уже совсем иные чувства, и поэтому звучат другие слова, звучит голос истинного поэта («долг священный человека», «рок суровый», «песен дар необычайный»).

Концовка стихотворения не дает окончательного решения спора между поэтом и гражданином. Да, в результате этого спора поэт готов корить себя за отступничество от миссии гражданского искусства:

Бедняк! И из чего попрал

Ты долг священный человека?

Какую подать с жизни взял

Ты – сын больной больного века?

Ключевые слова стихотворения: «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан», – воспринимаются не как призыв к поэту отказаться от поэтического творчества ради гражданского служения, но, скорее, как тот идеал, к которому, по Некрасову, должен стремится истинный поэт-гражданин.

Но достижим ли этот идеал? Некрасов оставляет этот вопрос открытым. Стихотворение «Поэт и гражданин» заканчивается вовсе не примирением всех противоречий, оно обрывается драматической исповедью Поэта:

Под игом лет душа погнулась,

Остыла ко всему она,

И Муза вовсе отвернулась,

Презренья горького полна.

Теперь напрасно к ней взываю –

Увы! Сокрылась навсегда.

И много лет спустя Некрасова не покидали сомнения в себе, своем творчестве, но все же Муза его не оставила. Во многих других стихотворениях он продолжает настойчиво искать ответ на вопрос, каким должен быть истинный поэт, какая поэзия достойна высоких гражданских задач искусства?

Эти размышления отражаются и в стихотворении «Блажен незлобивый поэт…», написанном как отклик на кончину великого русского писателя-сатирика Гоголя. Источником стихотворения послужило лирическое отступление, которым начинается VII глава 1 тома «Мертвых душ». В нем Гоголь выступил в защиту искусства, которое осмеливается показать «тину мелочей», а не только высокую сторону жизни.

Тем не менее, стихотворение Некрасова звучит несколько иначе: более резко, полемично, страстно. В нем, как и у Гоголя, противопоставляются друг другу два типа поэтов. Один – «незлобивый поэт», «в ком мало чести, много чувства»; он приветствуется и возносится толпой, «друзьями спокойного искусства». Другой – поэт-обличитель, который «питает ненавистью грудь», а его «карающая лира» «проповедует любовь враждебным словом отрицанья». Путь такого поэта труден и тернист. По сравнению с гоголевской характеристикой, Некрасов усиливает тему неприятия такого поэта толпой и трагичности его судьбы. Стихотворение завершается горькой картиной:

Со всех сторон его клянут,

И, только труп его увидя,

Как много сделал он, поймут,

И как любил он – ненавидя!

Именно в этом стихотворении выдвигается известная формула «любви-ненависти», широко подхваченная представителями демократического лагеря. Не раз Некрасов будет потом возвращаться к ней:

То сердце не научится любить,

Которое устало ненавидеть.

Некрасов подчеркивает мысль о том, что истинный поэт-патриот не только тот, кто восхваляет свою Родину и воспевает ее в стихах. Поэт-гражданин остается патриотом и тогда, когда осмеливается говорить о недостатках, существующих в его стране, ведь он, «как свои, на теле носит вся язвы родины своей». Вспомним, еще Лермонтов утверждал, что излечить «болезнь» века можно только с помощью «горьких лекарств». Эту мысль продолжает и развивает в своем творчестве Некрасов.

Но он отдавал себе отчет в том, что исполнение этой задачи требует от поэта огромного мужества и стойкости. Сам Некрасов, порой, сомневался в своих силах:

Что ни год – уменьшаются силы,

Ум ленивее, кровь холодней…

Иногда, ему казалось, что долг поэта-гражданина неисполним в тех условиях, в которых ему приходилось жить и творить:

Замолкни, Муза мести и печали!

Я сон чужой тревожить не хочу,

Довольно мы с тобою проклинали.

Один я умираю – и молчу.

Мотив сомнения звучит в его «Элегии», которая во многом перекликается с пушкинскими стихами о противоречиях между поэтом и теми, к кому обращено его творчество, – «Эхо», «Поэт и толпа», «Поэту». Сравнение поэта с эхом звучит и в некрасовской «Элегии». Пушкин говорит с горечью о том, что поэт, откликаясь, как эхо, на все явления жизни, не получает ответа.

Некрасовской «песне» вторят и лес, и долы, и нивы, и горы, не отзывается только народ, которому «посвящены мечтания поэта». Это и делает его таким же трагически одиноким, как и героя пушкинского стихотворения.

Но все же Некрасов не отказывается от идеи гражданского искусства, служения интересам народа:

Пускай нам говорит изменчивая мода,

Что тема старая – страдания народа

И что поэзия забыть ее должна, –

Не верьте, юноши! Не стареет она.

Этот призыв обращен и к самому себе. Так вновь в конце жизненного и творческого пути поэта начинают, несмотря ни на что, звучать ноты оптимизма и веры в то дело, которому была посвящена его жизнь. Минуты сомнения проходили, и поэт мог с гордостью утверждать:

Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру неведомый ему,

Но я ему служил, – и сердцем я спокоен.

Пускай наносит вред врагу не каждый воин,

Но каждый в бой иди!

Некрасов явился для русского общества примером поэта-гражданина, который «как свои на теле носит все язвы родины своей» и, невзирая ни на какие трудности, выполняет свой долг до конца.

В каждую новую эпоху, требующую гражданского служения от человека искусства, вновь и вновь поднимаются вопросы, волновавшие Некрасова. И каждый раз ответы на них оказываются разными. Быть может, в этом и состоит одна из главных задач искусства и роль поэта в жизни людей.

Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

Русское общество сороковых годов XIX века — времени, в которое началась литературная дело Н. А. Некрасова, — активно искало пути развития РФ. Тогда уже довольно четко определились такие течения и направления общественной мысли, как официальная идеология, славянофильство, западничество; в тот самый же срок шло формирование революционной демократии, возглавляемой Белинским и Герценом.

Проблемой, избежать решения которой в тех условиях было просто невозможно, стало освобождение народа от крепостной зависимости. Борьба за интересы обездоленных, осознание грандиозности свершаемого вносили в жизнь человека, избравшего путь заступника русского пахаря, ощущение полноты бытия и счастья. Общественное движение тех лет достигло небывалого размаха. В мире искусства снова и снова поднимался вопрос о назначении литературы, и в частности поэзии.
Неоднократно обращался к этой проблеме и Некрасов. Путь «обличителя толпы, ее страстей и заблуждений» поэт избрал ещё в юности, но первые высказывания на эту тему относятся к более позднему времени.

21 февраля 1852 года, в день смерти Н. В. Гоголя, имя которого неразрывно связано с гражданственностью в литературе, Некрасов написал стихотворение «Блажен незлобивый поэт. » — первую поэтическую декларацию. На полюсах своей системы ценностей он обозначил по виду противоположные и внутренне враждебные понятия «спокойного искусства» и «карающей лиры». Свой же тернистый путь Некрасов избрал давнехонько, давнехонько польза стала главной поставленной задачей его поэзии, а любовь, ненависть — источником, питающим ее.

Следующим громким заявлением творческого кредо стало стихотворение 1856 года «Поэт и гражданин». Оно построено как диалог, и эта форма традиционна для русской литературы. Так были написаны «Поэт и толпа», «Разговор книгопродавца с поэтом» А. С. Пушкина, «Журналист, читатель и писатель» М. Ю. Лермонтова. Но диалог у Некрасова — это внутренний спор, борьба в его душе Поэта и Гражданина. Сам автор трагически переживал тот самый внутренний разрыв, часто предъявлял к себе те же претензии, что и Гражданин к Поэту. Гражданин в стихотворении стыдит Поэта за бездействие, в его понимании безмерная возвышенность гражданского служения затмевает прежние идеалы свободы творчества, новая высокая поставленная проблема — погибнуть за Отчизну: «. иди и гибни безупречно».

По сути, в стихотворении две исповеди: всякий из героев открывает душу, и становится ясно, что в идеях оппонентов нет антагонизма. Лишь недостойная слабость, трусость мешают Поэту стать рядом с Гражданином.

Я призван был воспеть твои страданья,

Терпеньем изумляющий народ!

Эти строки Некрасов описывает в 1867 году в стихотворении «Умру я скоро. Жалкое наследство. «. Поэт снова обращается к лозунгу, определяющему все его творчество.

В 1874 году Некрасов создает стихотворение «Пророк». Это произведение, безусловно, продолжило ряд, в котором уже стояли творения Пушкина и Лермонтова. В нем снова пишется о трудности избранного пути, о божественном начале творчества:

Его ещё покамест не распяли,

Но час придет — он будет на кресте,

Его послал бог Гнева и Печали

Царям земли напомнить о Христе.

Бог Некрасова очень мало похож на богов его предшественников. Христос этого «Пророка» ближе к спасителю социалистов-утопистов, чем к тому, кого чтила православная церковь.

В 1877 году Некрасов определяет цели жизни каждого человека, в том числе и поэта: «Сейте разумное, доброе, вечное. » («Сеятелям»), ещё раз обращается к теме жертвоприношения:

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата человека,

Только тот себя переживет.

Итак, все творчество Некрасова утверждало мысль: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». В то же час автор этих строк не раз обращал чуткость на то, что в его душе поэт и гражданин уживаются плохо. В стихотворении 1876 года «Зине» он признавался:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть бойцом.

Некрасову было скорбно сознавать, что, стремясь быть бойцом, он добровольно отрекся от поэтической свободы. Сожаления о потерянном многократно повторяются в стихах поэта:

Нет в тебе поэзии свободной,

Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства.

(«Праздник жизни — молодости годы. «, 1855)

Как мало знал свободных вдохновений,

О, родина! печальный твой поэт!

(«Умру я скоро. Жалкое наследство. «, 1867)

Занятому журналистской работой — общественной борьбой — Некрасову подчас тяжело давались его творенья:

Стихи мои — плод жизни несчастливой,

У отдыха похищенных часов,

Сокрытых слез и думы боязливой.

(«Безвестен я. Я вами не стяжал. «, 1855)

Но более того Тургенев, не любивший Некрасова, был вынужден ещё в 1856 году признать, что стихотворения поэта, «собранные в один фокус, жгутся». Секрет этого сам автор раскрывал в стихотворении 1858 года:

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез!

Ту же мысль мы встретим и в «Элегии» 1874 года: «. И песнь сама собой слагается в уме, недавних, тайных дум живое воплощенье. «

В 1855 году Некрасов с гордостью говорил о своем творчестве:

Но кипит в тебе живая кровь,

Торжествует мстительное чувство,

Догорая, теплится любовь.

С годами к гордости стал примешиваться стыд. Далеко не вечно написанное создавалось в момент вдохновения: слишком много было публикаций, призванных поддержать вымаранный цензором «Современник». До конца жизни Некрасов раскаивался в создании послания в честь Муравьева-вешателя.

Эти мотивы ощущаются в стихотворении «Умру я скоро. Жалкое наследство. «:

Не торговал я лирой, но, бывало,

Когда грозил неумолимый рок,

У лиры звук неверный исторгала

Не только в преступлениях против таланта и совести обвинял себя поэт. Гораздо резче он становился тогда, когда речь заходила об отступлении от дела борьбы. Необходимость и цивильный задолженность могли оправдать оду Муравьеву, но ничто не извиняло малодушия. Строгий в самооценке, Некрасов не стеснялся изрекать о своих ошибках. Его упреки самому себе напоминают диалог Гражданина и Поэта:

Я за то сильно презираю себя,

Что живу, день за днем бесполезно губя.

И проклял я то сердце, что смутилось

Перед борьбой — и отступило вспять.

Поэт считал, что он не способен на подвиг, хотя и писал в «Пророке» о невозможности «служить добру, не жертвуя собой». Свою слабость Некрасов ненавидел, но ничего не мог изменить:

Я не продам за денежки мненья,

Без крайней нужды не солгу.

Но — гибнуть жертвой убежденья

Я не могу. Я не могу.

(«Человек сороковых годов», 1866—1867)

Процитированные строки снова возвращают нас к стихотворению «Поэт и гражданин» с его громким призывом: «Иди и гибни безупречно. » Гражданин из стихотворения уверен в своей правоте.

А вот у Некрасова порой появлялись сомнения, на час пропадало осознание смысла жизни. Момент такого духовного кризиса нашел отражение в стихотворении 1867 года «Зачем меня на части рвете. «, которое заканчивается горьким признанием: «. Но умереть за что — не знаю».

Вообще, минуты хотя бы относительного душевного покоя редки для Некрасова. Поэта мучило то, что он оставлял родине «жалкое наследство», что его стихи не находили Отклика в народе:

Но не льщусь, чтоб в памяти народной

Уцелело что-нибудь из них.

(«Праздник жизни — молодости годы. » )

Я настолько же чуждым народу

Умираю, как существовать начинал.

(«Скоро стану добычею тленья. «, 1876)

Особое место в творчестве Некрасова занимают стихи, посвященные его Музе. Этот образ, парадоксальный с традиционной точки зрения, впервой появляется в 1848 году в стихотворении «Вчерашний день часу в шестом. «. Родной сестрой Музы оказывается крестьянка — униженная, опозоренная, избиваемая кнутом. В 1855 году Некрасов уточнил характеристику, используя те же образы:

. свой венец терновый приняла

Не дрогнув обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

(«Безвестен я. Я вами не стяжал. «)

Вдохновительница поэта — Муза несчастная, поверженная, «Муза мести и печали», гордая, стойко принимающая удары судьбы, ненавидящая, мстящая и в то же час любящая, прощающая, падшая, «униженно просящая» — все это слито в образе, который у Некрасова перестает быть символом, воплощением высокого творчества, а становится полностью зримым персонажем, обретшим плоть, характер и судьбу. Муза наделена чертами женщины из народа, который говорит ее устами. Лишая жительницу Олимпа таинственности, Некрасов опускает ее на землю:

Но рано надо мной отяготели узы

Другой, неласковой и нелюбимой Музы,

Печальной спутницы печальных бедняков.

И она показывает поэту, как Вергилий Данте, «бездны темные Насилия и Зла, Труда и Голода».

Все вышеупомянутые черты были перечислены в стихотворениях «Муза» 1852 года и «Зачем насмешливо ревнуешь. » 1855 года. Эти два подробных описания вдохновительницы поэта в 50-х годах появились совсем не случайно. Некрасов как родоначальник социальной поэзии, для которой не было запретных и непоэтичных тем, стремился обосновать, что его дело освящено. В его лирике постоянно звучит полемика с Пушкиным, Муза которого «веленью Божию. послушна». Некрасов противопоставляет ей Музу-рабу, верно служившую народу в течение всей жизни поэта.

В последние годы тяжелобольной Некрасов все чаще возвращался к своей Музе, словно она могла разделить с ним одиночество и тоску. «О Муза! Ты была мне другом, приди на мой последний зов!» — писал поэт во «Вступлении к песням 1876—1877 годов». Поэт все сильнее верит, что в стихах — его бессмертие и спасение, а Муза идет с ним рука об руку к последней черте, оглядываясь, так же как и он, на прожитую жизнь и заново оценивая ее:

Меж мной и честными сердцами

Порваться продолжительно ты не дашь

Живому, кровному союзу!

(«О Муза! я у двери гроба!», 1877)

Хотя болезнь не победила таланта Некрасова, душевные и физические страдания вошли в его стихи. Небывалый образ Музы-смерти появляется в стихотворении 1877 года «Баюш-ки-баю»:

Где ты, о Муза! Пой, как прежде!

«Нет больше песен, мрак в очах;

Сказать: — Умрем! Конец надежде! —

Я прибрела на костылях!»

Муза поэта состарилась и умирала сообща с ним, но, как и раньше, она была «сестрой народа»:

О Муза! Наша песня спета.

Приди, закрой глаза поэта

На вечный зов небытия,

Сестра народа — и моя!

Подводя итоги творчества Некрасова, нельзя не припомнить стихотворение «Элегия» 1874 года. Оно написано за четыре года до смерти поэта, но обобщает основные мотивы, встречавшиеся в лирике его автора. Здесь и размышления о назначении поэзии, и оценка достигнутых результатов, и мысли о судьбах народа. В стихотворении звучат отголоски пушкинской лирики. «Элегия» перекликается с произведениями «Деревня»,

«Памятник», «Вновь я посетил. «, «Эхо». Полемика Некрасова-гражданина с «чистым искусством» продолжается. Вновь мы видим и Музу создателя «Элегии», оплакивающую народные бедствия. В этом стихотворении поэт произнес слова, ключевые для понимания его творчества: «Я лиру посвятил народу своему».

«Иди в огонь за честь отчизны, за убежденье, за любовь. » (гражданская лирика Н. А. Некрасова)

Школьное сочинение

Неповторимое своеобразие поэзии Николая Алексеевича Некрасова было емкой весомо определено им самим: «Я лиру посвятил народу своему. » В этом одновременно сокровенном признании и декларации, подводя итоги жизненного пути, поэт обозначил смысл своего подвига и суть своего творчества. Более развернуто свое кредо поэт охарактеризовал так: «Важно только одно: любить народ, родину, служить им сердцем и душой».

Совершенно естественно, что тема крестьянской жизни, изображение дореформенной и пореформенной деревни заняли одно из самых значительных мест в поэзии Некрасова. Народник П.Ф. Якубович справедливо подчеркивал, что «поэт чаще и охотнее воспевает мужицкое горе». Этой тематике действительно посвящено множество лирических стихотворений и поэм. Но Некрасов воссоздает в своих стихах не только образ многострадальной родины и несчастных, забитых и униженных детей ее, а и великих подвижников гражданского служения отчизне.

Хорошо известно, что Н. А. Некрасова и критика В.Г. Белинского связывала преданная крепкая дружба. Критик оказал на поэта, на формирование его взглядов и эстетической позиции, художественных пристрастий и мастерства значительное влияние. Некрасов же со своей стороны преклонялся перед гражданским темпераментом критика и видел в нем пламенного борца за высокие общественные идеалы. Облик Белинского мы встречаем в целом цикле произведений Некрасова, среди которых «Деловой разговор» (1851), «Памяти Белинского» (1853), поэма «Несчастные» (1856-1858) и др. Критик предстает в них как пример гражданского служения отчизне. Особенное место принадлежит поэме «В. Г. Белинский», написанной в 1855 году.

Произведение открывается лирическим вступлением, в котором тесно переплелись мотивы значительности гражданского служения нового человека, каким был Белинский, и трудности того тернистого жизненного пути, по которому он идет. Здесь сжато изложены факты из биографии выдающегося критика-демократа, особенно отмечено его простонародное происхождение, суровое воспитание в семье бедного лекаря и раннее приобщение к литературе. Поэт не показывает нам портрета или картин быта, пейзажа и интерьера. Нет, главное для него обаяние личности Белинского, который уже в юные годы был «родником» «богатых сил природных» — «источником» благородных мыслей и «честных, бескорыстных дел!». Сочетание суховатого изложения биографии и восторженных лирических строк, характеризующих обаяние и неповторимость этой личности, очень своеобразно, оно помогает наиболее полно раскрыть нравственный облик Белинского. Упоминая о раннем творчестве критика, Некрасов свидетельствует:

стремленьем к истине суровой

горячий труд его дышал.

В обстановке, когда «все глухо и мертво в литературе нашей было», Белинский сумел великолепно выразить потребность «в могучем слове правды честной, в открытом обличенье зла». Некрасов особенно подчеркивает такие его качества, как проницательность, глубина анализа действительности, активность, темперамент неутомимого борца с крепостническим рабством, черты трибуна, неистовство в сражениях, мужество гражданского служения родине. Проявляя удивительное благородство чувств и мыслей, Белинский оказывается в числе лучших людей отчизны, для которых Некрасов находит высокие и возвышенные слова:

О! сколько есть душой свободных

Сынов у родины моей,

И неподкупно верных ей,

Кто в человеке брата видит,

Кто зло клеймит и ненавидит.

Среди этих лучших сынов родины Белинский удостаивается высокого звания учителя. Но у героя произведения неизбежно появляются недоброжелатели и враги: ложные «друзья отчизны». Однако Белинский не опускается до единоборства с ними, он вступает в неравную борьбу со всей враждебной ему общественной системой в целом. И эта система губит великого человека в пору новых потрясений в Европе и России. Ода не вызывает чувства тоски и безнадежности, потому что она воспевает гражданский подвиг нового человека, показывая, что у родины есть еще много свободных душой и преданных ей сыновей.

В ряде своих стихотворений Некрасов изображает человека особенного, идущего путем Белинского, продолжающего его дело. Так, в торжественном, пафосном стихотворении «Памяти Добролюбова», написанном в 1864 году, поэт показывает идеал общественного деятеля. В этом стихотворении также нет деталей, которые могли бы помочь представить образ, но все оно — выражение чувства скорби и печали о безвременно ушедшем:

Какой светильник разума угас!

Какое сердце биться перестало!

Внезапность смерти очень точно передана метафорой » ударил час «. А чтобы изобразить человека, оставшегося до конца на своем посту, поэт находит выразительную деталь: «И вещее перо из рук упало». Но автор не только скорбит о друге, — он гордится своим соратником, восхищается его нравственной красотой, самоотверженностью, Отказом от мирских наслаждений, способностью подчинить страсти рассудку, а личную жизнь — делу свободы. Стихотворение это написано высоким слогом; ключевые по смыслу слова: «свобода», «слава», «русская земля», «гордость», «душевная красота»; используется стилистически окрашенная лексика: «мирские наслаждения», «года минули», «благодатно совмещены», «высоко вознесся» и др. Автор мастерски использует разнообразные художественные средства, которые делают стихотворение образным, глубоким. Это эпитеты и метафоры: «светлый рай», «сокровища душевной красоты», метонимические конструкции: «Какой светильник разума угас», «Такого сына не рождала ты и в недра не брала свои обратно».

Все эти художественные средства помогают автору наиболее точно передать свои мысли и чувства. В конце стихотворения Некрасов подчеркивает огромное историческое значение деятельности Добролюбова, причисляя его к лучшим умам эпохи:

Природа-мать! Когда б таких людей

Ты иногда не посылала миру,

Заглохла б нива жизни.

Ярким выражением гражданского служения отчизне является творчество передовых художников слова. К этой теме обращались и А.С. Пушкин, и М.Ю. Лермонтов. Н.А. Некрасов обращался к теме поэта и поэзии на протяжении всего своего творческого пути.

Размышления о художнике-творце нашли свое выражение в таких стихотворениях, как «Муза» (1852), «Блажен незлобивый поэт. » (1852), «Поэту (Памяти Шиллера)» (1874), «Элегия» (1874) и др.

Прославленное стихотворение «Поэт и гражданин», написанное в 1856 году, принесло Некрасову широкую известность как поэту демократическому и революционно настроенному. В этом стихотворении, размышляя о художнике-творце, Некрасов придал образу поэта некоторые собственные черты, например известные сомнения, колебания и покаяния, хотя, конечно, стремился создать образ типический. Обобщенной получилась фигура гражданина, требующего от поэта отклика на несправедливость окружающей действительности, активного служения народу, защиты обездоленных, призывающего «идти в огонь за честь отчизны, за убежденье, за любовь. «. Строки, «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан» восходят к формуле поэта-декабриста К.Ф.Рылеева: «Я не поэт, а гражданин». Произведение построено в форме диалога с элементами дидактизма и декларативности, но Некрасов намеренно использовал такой метод, чтобы усилить драматизм, ярче выразить призыв к активной деятельности. Поэт придавал этому стихотворению большое значение, не случайно сборник стихов 1856 года он открыл именно этой поэтической декларацией.

Подводя окончательные итоги своего творческого пути, служения отечеству, в четверостишии «Музе» (1876) Н. А. Некрасов возвращается к мотиву ранних стихов и вновь утверждает верность своей поэзии родному русскому народу и восклицает: пришедшая ко гробу Муза — «сестра народа — и моя!»:

Поэт и гражданин Н.А. Некрасов действительно остался верен идеалам своей юности, пронес их через всю творческую жизнь, продолжая «. любить народ, родину, служить им сердцем и душой».

Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

Русское общество сороковых годов XIX века — времени, в которое началась литературная деятельность Н. А. Некрасова, — активно искало пути развития России. Тогда уже достаточно четко определились такие течения и направления общественной мысли, как официальная идеология, славянофильство, западничество; в этот же период шло формирование революционной демократии, возглавляемой Белинским и Герценом.

Проблемой, избежать решения которой в тех условиях было просто невозможно, стало освобождение народа от крепостной зависимости. Борьба за интересы обездоленных, осознание грандиозности свершаемого вносили в жизнь человека, избравшего путь заступника русского пахаря, ощущение полноты бытия и счастья. Общественное движение тех лет достигло небывалого размаха. В мире искусства вновь и вновь поднимался вопрос о назначении литературы, и в частности поэзии.

Неоднократно обращался к этой проблеме и Некрасов. Путь “обличителя толпы, ее страстей и заблуждений” поэт избрал еще в юности, но первые высказывания на эту тему относятся к более позднему времени.

21 февраля 1852 года, в день смерти Н. В. Гоголя, имя которого неразрывно связано с гражданственностью в литературе, Некрасов написал стихотворение “Блажен незлобивый поэт. ” — первую поэтическую декларацию. На полюсах своей системы ценностей он обозначил внешне противоположные и внутренне враждебные понятия “спокойного искусства” и “карающей лиры”. Свой же тернистый путь Некрасов избрал давно, давно польза стала главной целью его поэзии, а любовь, ненависть — источником, питающим ее.

Следующим громким заявлением творческого кредо стало стихотворение 1856 года “Поэт и гражданин”. Оно построено как диалог, и эта форма традиционна для русской литературы. Так были написаны “Поэт и толпа”, “Разговор книгопродавца с поэтом” А. С. Пушкина, “Журналист, читатель и писатель” М. Ю. Лермонтова. Но диалог у Некрасова — это внутренний спор, борьба в его душе Поэта и Гражданина. Сам автор трагически переживал этот внутренний разрыв, часто предъявлял к себе те же претензии, что и Гражданин к Поэту. Гражданин в стихотворении стыдит Поэта за бездействие, в его понимании безмерная возвышенность гражданского служения затмевает прежние идеалы свободы творчества, новая высокая цель — погибнуть за Отчизну: “. иди и гибни безупречно”.

По сути, в стихотворении две исповеди: каждый из героев открывает душу, и становится ясно, что в идеях оппонентов нет антагонизма. Лишь недостойная слабость, трусость мешают Поэту встать рядом с Гражданином.

Я призван был воспеть твои страданья,

Терпеньем изумляющий народ!

Эти строки Некрасов пишет в 1867 году в стихотворении “Умру я скоро. Жалкое наследство. ”. Поэт снова обращается к лозунгу, определяющему все его творчество.

В 1874 году Некрасов создает стихотворение “Пророк”. Это произведение, безусловно, продолжило ряд, в котором уже стояли творения Пушкина и Лермонтова. В нем вновь говорится о трудности избранного пути, о божественном начале творчества:

Его еще покамест не распяли,

Но час придет — он будет на кресте,

Его послал бог Гнева и Печали

Царям земли напомнить о Христе.

Бог Некрасова очень мало похож на богов его предшественников. Христос этого “Пророка” ближе к спасителю социалистов-утопистов, чем к тому, кого чтила православная церковь.

В 1877 году Некрасов определяет цели жизни каждого человека, в том числе и поэта: “Сейте разумное, доброе, вечное. ” (“Сеятелям”), еще раз обращается к теме жертвоприношения:

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата человека,

Только тот себя переживет.

Итак, все творчество Некрасова утверждало мысль: “Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан”. В то же время автор этих строк не раз обращал внимание на то, что в его душе поэт и гражданин уживаются плохо. В стихотворении 1876 года “Зине” он признавался:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть бойцом.

Некрасову было горько сознавать, что, стремясь быть бойцом, он добровольно отрекся от поэтической свободы. Сожаления о потерянном многократно повторяются в стихах поэта:

Нет в тебе поэзии свободной,

Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства.

(“Праздник жизни — молодости годы. ”, 1855)

Как мало знал свободных вдохновений,

О, родина! печальный твой поэт!

(“Умру я скоро. Жалкое наследство. ”, 1867)

Занятому журналистской работой — общественной борьбой — Некрасову подчас тяжело давались его творенья:

Стихи мои — плод жизни несчастливой,

У отдыха похищенных часов,

Сокрытых слез и думы боязливой.

(“Безвестен я. Я вами не стяжал. ”, 1855)

Но даже Тургенев, не любивший Некрасова, был вынужден еще в 1856 году признать, что стихотворения поэта, “собранные в один фокус, жгутся”. Секрет этого сам автор раскрывал в стихотворении 1858 года:

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез!

Ту же мысль мы встретим и в “Элегии” 1874 года: “. И песнь сама собой слагается в уме, недавних, тайных дум живое воплощенье. ”

В 1855 году Некрасов с гордостью говорил о своем творчестве:

Но кипит в тебе живая кровь,

Торжествует мстительное чувство,

Догорая, теплится любовь.

С годами к гордости стал примешиваться стыд. Далеко не всегда написанное создавалось в момент вдохновения: слишком много было публикаций, призванных поддержать вымаранный цензором “Современник”. До конца жизни Некрасов раскаивался в создании послания в честь Муравьева-вешателя.

Эти мотивы ощущаются в стихотворении “Умру я скоро. Жалкое наследство. ”:

Не торговал я лирой, но, бывало,

Когда грозил неумолимый рок,

У лиры звук неверный исторгала

Не только в преступлениях против таланта и совести обвинял себя поэт. Гораздо резче он становился тогда, когда речь заходила об отступлении от дела борьбы. Необходимость и гражданский долг могли оправдать оду Муравьеву, но ничто не извиняло малодушия. Строгий в самооценке, Некрасов не стеснялся говорить о своих ошибках. Его упреки самому себе напоминают диалог Гражданина и Поэта:

Я за то глубоко презираю себя,

Что живу, день за днем бесполезно губя.

И проклял я то сердце, что смутилось

Перед борьбой — и отступило вспять.

Поэт считал, что он не способен на подвиг, хотя и писал в “Пророке” о невозможности “служить добру, не жертвуя собой”. Свою слабость Некрасов ненавидел, но ничего не мог изменить:

Я не продам за деньги мненья,

Без крайней нужды не солгу.

Но — гибнуть жертвой убежденья

Я не могу. Я не могу.

(“Человек сороковых годов”, 1866—1867)

Процитированные строки вновь возвращают нас к стихотворению “Поэт и гражданин” с его громким призывом: “Иди и гибни безупречно. ” Гражданин из стихотворения уверен в своей правоте.

А вот у Некрасова порой появлялись сомнения, на время пропадало осознание смысла жизни. Момент такого духовного кризиса нашел отражение в стихотворении 1867 года “Зачем меня на части рвете. ”, которое заканчивается горьким признанием: “. Но умереть за что — не знаю”.

Вообще, минуты хотя бы относительного душевного покоя редки для Некрасова. Поэта мучило то, что он оставлял родине “жалкое наследство”, что его стихи не находили Отклика в народе:

Но не льщусь, чтоб в памяти народной

Уцелело что-нибудь из них.

(“Праздник жизни — молодости годы. ” )

Я настолько же чуждым народу

Умираю, как жить начинал.

(“Скоро стану добычею тленья. ”, 1876)

Особое место в творчестве Некрасова занимают стихи, посвященные его Музе. Этот образ, парадоксальный с традиционной точки зрения, впервые появляется в 1848 году в стихотворении “Вчерашний день часу в шестом. ”. Родной сестрой Музы оказывается крестьянка — униженная, опозоренная, избиваемая кнутом. В 1855 году Некрасов уточнил характеристику, используя те же образы:

. свой венец терновый приняла

Не дрогнув обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

(“Безвестен я. Я вами не стяжал. ”)

Вдохновительница поэта — Муза несчастная, поверженная, “Муза мести и печали”, гордая, стойко принимающая удары судьбы, ненавидящая, мстящая и в то же время любящая, прощающая, падшая, “униженно просящая” — все это слито в образе, который у Некрасова перестает быть символом, воплощением высокого творчества, а становится вполне зримым персонажем, обретшим плоть, характер и судьбу. Муза наделена чертами женщины из народа, который говорит ее устами. Лишая жительницу Олимпа таинственности, Некрасов опускает ее на землю:

Но рано надо мной отяготели узы

Другой, неласковой и нелюбимой Музы,

Печальной спутницы печальных бедняков.

И она показывает поэту, как Вергилий Данте, “бездны темные Насилия и Зла, Труда и Голода”.

Все вышеупомянутые черты были перечислены в стихотворениях “Муза” 1852 года и “Зачем насмешливо ревнуешь. ” 1855 года. Эти два подробных описания вдохновительницы поэта в 50-х годах появились совсем не случайно. Некрасов как родоначальник социальной поэзии, для которой не было запретных и непоэтичных тем, стремился доказать, что его дело освящено. В его лирике постоянно звучит полемика с Пушкиным, Муза которого “веленью Божию. послушна”. Некрасов противопоставляет ей Музу-рабу, верно служившую народу в течение всей жизни поэта.

В последние годы тяжелобольной Некрасов все чаще возвращался к своей Музе, словно она могла разделить с ним одиночество и тоску. “О Муза! Ты была мне другом, приди на мой последний зов!” — писал поэт во “Вступлении к песням 1876—1877 годов”. Поэт все сильнее верит, что в стихах — его бессмертие и спасение, а Муза идет с ним рука об руку к последней черте, оглядываясь, так же как и он, на прожитую жизнь и заново оценивая ее:

Меж мной и честными сердцами

Порваться долго ты не дашь

Живому, кровному союзу!

(“О Муза! я у двери гроба!”, 1877)

Хотя болезнь не победила таланта Некрасова, душевные и физические страдания вошли в его стихи. Небывалый образ Музы-смерти появляется в стихотворении 1877 года “Баюш-ки-баю”:

Где ты, о Муза! Пой, как прежде!

“Нет больше песен, мрак в очах;

Сказать: — Умрем! Конец надежде! —

Я прибрела на костылях!”

Муза поэта состарилась и умирала вместе с ним, но, как и раньше, она была “сестрой народа”:

О Муза! Наша песня спета.

Приди, закрой глаза поэта

На вечный зов небытия,

Сестра народа — и моя!

Подводя итоги творчества Некрасова, нельзя не вспомнить стихотворение “Элегия” 1874 года. Оно написано за четыре года до смерти поэта, но обобщает основные мотивы, встречавшиеся в лирике его автора. Здесь и размышления о назначении поэзии, и оценка достигнутых результатов, и мысли о судьбах народа. В стихотворении звучат отголоски пушкинской лирики. “Элегия” перекликается с произведениями “Деревня”,

“Памятник”, “Вновь я посетил. ”, “Эхо”. Полемика Некрасова-гражданина с “чистым искусством” продолжается. Вновь мы видим и Музу создателя “Элегии”, оплакивающую народные бедствия. В этом стихотворении поэт произнес слова, ключевые для понимания его творчества: “Я лиру посвятил народу своему”.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: