Горит его звезда… О Христианских мотивах в лирике ва

В век сотовых телефонов, домашних кинотеатров, компьютеров особенно остро встает проблема внутренней, нравственной сущности человека. И в последние годы особенно радует, что наше общество все-таки возвращается к нетленным человеческим ценностям, к христианским идеям. Николай Рубцов является одним из немногих поэтов, чья лирика проникнута устремленностью к идеалам христианства. Не поэтому ли вот уже несколько десятилетий мы продолжаем читать стихи Николая Рубцова, который был интересен современникам и близок нам, читателям XXI века?

Христианство – религия любви и помощи ближнему, откровения и преодоления смерти и мрака незнания, религия обновления. Может, поэтому оно быстро распространилось на Руси. Христианство – это прикосновение человека непосредственно к Божественному. И если человек прикасается к Божественному, он открывает для себя смысл своего существования, бесконечную ценность каждой человеческой души, цель мироздания, познает смысл труда и красоту человеческих отношений и творчества.

Основополагающим принципом христианской морали является любовь к Богу и ближнему. Эта высшая любовь обусловлена осознанием братства всех людей как общины единого Бога. Такой высокой любовью к человеку и проникнута поэзия Н.Рубцова.

О многом заставляет задуматься его стихотворение “Русский огонек”. Сюжет его незамысловатый. Заблудившийся зимой в глуши путник входит в первую избу, попавшуюся ему на дороге. В ней он встречает старую хозяйку, много пережившую, потерявшую родных, однако не переставшую верить в людей, в добро и мир. Она от души предлагает ему:

– Вот печь для вас и теплая одежда.

И тут же задает путнику вопрос, обжигающий его душу:

– Скажи, родимый. Будет ли война?

За оказанную помощь старая женщина денег не взяла. И пораженный лирический герой восклицает:

За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью…

Вот как проявляется русская христианская душа! Вот он, “русский огонек”, – огонек доброты, мудрости, веры… Неслучайно, что один из известных критиков причислил “Русский огонек” к лучшим антивоенным стихотворениям.

Берет за душу читателей и другое стихотворение поэта – “Добрый Филя”. Его главный герой Филя любит мир и верит в его справедливость. Он добр по натуре и счастлив в своем “лесном хуторке”, который задремал “меж звериных дорог”.

С появлением на Руси христианства возникает и церковь. Церковь становится микромиром, но вместе с тем она является и макрочеловеком. Большой и малый миры, Вселенная и человек соединяются в церкви! Все здесь взаимосвязано, все напоминает человеку о величии мира и значительности в нем его судьбы.

Образы Церкви, Собора, Храма являются сквозными в лирике Николая Рубцова. Храм у него олицетворяет Русь, ее святость, ее связь со Вселенной и человеком.

С мостика идет дорога в гору.
А на горе – какая грусть!
Лежат развалины собора,
Как будто спит былая Русь!

Поэтому до боли жаль “разрушенных белых церквей”, он называет храм “удивленным, белокаменным”, но этот храм, как деревня и Россия, разорен и погружен в сон. Однако наряду с горечью в стихах поэта мы чувствуем надежду на то, что “купол церковной обители” вновь возвысился над Русью, вновь возродится христианская русская душа!

Ключевым во многих стихотворениях Н. Рубцова является слово “душа”:

Есть пора – души моей отрада:
Зыбко все, но зелено уже?
Есть пора осеннего распада.
Это тоже родственно душе.

Душа, как лист, звенит, перекликаясь
Со всей звенящей солнечной листвой,
Перекликаясь с теми, кто прошел,
Перекликаясь с теми. Кто проходит…

Повторение слова “душа” неслучайно. Этим рефреном поэт настраивает читателя на добро и участие к людям. Душа поэта зовет нас к состраданию и пробуждает нашу совесть.

Вселенная создана Богом, а человек в ней – лишь частица мироздания. Он ощущает свое материальное и духовное родство с окружающим его миром, с природой. Лирический герой стихотворения Николая Рубцова особенно тесно связан с миром, природы, олицетворяет свою печаль с шумом темного леса:

С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.
Россия! Как грустно!
Как странно поникли и грустно
Во мгле над обрывом безвестные ивы мои!

Ему слышатся в лесу “осин тоскливых стоны и молитвы”, хочется запеть “про тонкую рябину или про чью-то горькую чужбину”. Ему видится, как “закачалась над омутом ель”. Рассказывая о буре и грозе, которые несут гибель деревьям, он вздрагивает от жалости: “Ночью я видел: ломались березы!”. Он смотрит на рухнувшие после грозы липы и с болью вопрошает: “…за что?” В стихотворениях поэта “глохнет покинутый луг”, “замерзают георгины”. Он с грустью вспоминает:

Отцветет да поспеет
На болоте морошка,
Вот и кончилось лето,
Мой друг!

Ему хочется покоя, он отдыхает душой, “когда на окне стоят цветы герани”. Его грусть светлеет, когда “цветут цветы”, но вдруг слишком явственно в нем “отзовется увяданье/ Цветов, белеющих во мгле”.

Признак увядания – облетающие с деревьев листья – печалят поэта: он предчувствует “сон золотой увяданья”, т.е. смерть, и вспоминает о былой любви в своей жизни: “Спелой клюквой, как добрую птицу, / Ты с ладони кормила меня…”. Он помнит, как спешил нарвать “для милых уст/ Малины крупной молодой и сладкой”, в его видениях “манят, вспыхнув/ Ягоды малины”. Но суровая действительность берет свое:

Красные цветы мои
В садике завяли все.

А в печальном стихотворении “Улетели листья” поэт сравнивает неизбежность “умирания” природы и трагическую развязку человеческих отношений:

Улетели листья с тополей-
Повторилась в мире неизбежность…
Не жалей ты листья, не жалей,
А жалей любовь мою и неясность!
Пусть деревья голые стоят.
Не кляни ты шумные метели!
Разве в этом кто-то виноват,
Что с деревьев листья улетели.

Глубоким смыслом наполнено его стихотворение “Старая дорога”. Старая дорога – это образ времени и истории, судьбы Родины. Она символизирует вечность. Нетленность мира, земли – Родины, ее судьбы и избранного пути. Этот образ “раз и навсегда запечатлен в душе, / Которая хранит всю красоту белых времен…” Меняются времена, проходят эпохи. Но “ голубые вечности глаза” всегда будут сиять, не умрет русский дух:

Здесь русский дух в веках произошел,
И ничего на ней не происходит.
Но этот дух пройдет через века…

Поэт прекрасно понимает, что он должен рано или поздно покинуть этот мир. Однако он воспринимает это спокойно и мудро. Такими грустными чувствами проникнуты его стихотворения “Старая дорога”, “Доволен я буквально всем…”, “Видения на холме”, “Над вечным покоем”.

Вселенная, Божье мироздание предстают в творчестве Николая Рубцова через образ-символ звезды. Звезда у поэта олицетворяет и судьбу, и красоту, и счастье, и образ Руси:

И надо мной
бессмертных звезд Руси,
Спокойных звезд
безбрежное мерцанье…

Звезда также символизирует всю Землю и человечество:

Звезда полей горит, не угасая,
Для всех тревожных жителей земли…

Когда читаешь стихи Николая Рубцова, то невольно задумываешься о вечном. Без поучений и назиданий его поэзия призывает нас к состраданию и совестливости, помогает в хаосе современности открыть для себя гармонию окружающего мира. Человек нередко обращается к заклинаниям, молитвам, обладающим магической силой и помогающим ему достичь цели в жизни. Изучая стихи Николая Рубцова, мы воспринимаем их как своеобразные гимны-заклинания, впитываем заложенные в них христианские ценности – добро, любовь, сострадание.

Лирика Н. Рубцова утверждает и будет утверждать любовь, творчество и ценность души в их изначальном значении. Внутренняя наполненность, неутолимое стремление поэта к воскрешению истинных христианских идеалов делают стихи Рубцова вечными.

В. В. Маяковский — основоположник поэзии нового типа

Школьное сочинение

Владимир Маяковский появился на поэтической арене в сложный, переломный для России период: атмосфера была накалена до предела, кровавая первая русская революция и вихрь мировой войны заставили людей усомниться во всех прежних идеалах и ценностях. Люди жаждали перемен и с надеждой смотрели в будущее. В искусстве, как в зеркале, отразились все сложные общественные процессы — в этом один из секретов популярности футуризма с его откровенным отрицанием традиционной культуры, эпатажем, почти религиозным, культом техники, современной индустрии и ее сверхчеловеческой мощи. Противоречия эпохи нашли предельно концентрированное отражение в творческой индивидуальности Владимира Маяковского, который вышел навстречу » настоящему» веку с удивительной искрой дерзости, юмора, иронии и одновременно с беззащитно обнаженным сердцем. Он стал первым в истории литературы свободолюбивым поэтом, который не был в оппозиции к властям, призывая от имени народа противоборствовать законам и предрассудкам, бросая вызов тем, кто несправедливо сделал себя хозяевами жизни. Напротив, он открыто заявил, что верой и правдой, каждой строкой своей хочет служить новой власти — власти советов, власти народа. Он видел «неизбежность крушения старья» и средствами искусства предвосхищал грядущий «мировой переворот» и рождение «нового человечества». «Рваться в завтра, вперед!» — девиз поэта.

«Мне плевать на то, что я поэт, — сказал он однажды в сердцах. — Я не поэт, а прежде всего посвятивший свое перо в услужение — заметьте, в услужение — сегодняшнему часу, настоящей действительности и проводнику ее — Советскому правительству и партии».

Новое время требовало новых форм. Все привычное, устоявшееся воспринималось поэтом, как и другими футуристами, как старое, отжившее, не соответствующее историческому моменту. Маяковский утвердил совершенно новое отношение как к самой поэзии, так и ко всем элементам стиха — к рифме, к ритму, к построению строки.

езда в незнакомое.

Это «незнакомое», непознанное и становится предметом осмысления в его творчестве. И вместо спокойной, «усыпляющей» и «укачивающей» поэзии возникает новая, беспокойная, взъерошенная и будоражащая поэзия революции. «Я люблю Пушкина! — утверждал поэт. — Наверное, больше всех вас люблю его. Может, я один действительно жалею, что его нет в живых! Когда у меня голос садится, когда устанешь до полного измордования, возьмешь на ночь «Полтаву» или «Медного всадника» — утром весь встанешь промытый, и глотка свежая. И хочется писать совсем по-новому. Понимаете? По-новому! А не переписывать, не повторять слова чужого дяди! Обновлять строку, слова выворачивать с корнем, подымать стих до уровня наших дней. А время у нас посерьезней, покрупней пушкинского. Вот за что я дерусь». И Маяковский неутомимо сражается за свою боевую, политическую поэзию. Он обращается со словом и словарем как смелый мастер, работающий со своим материалом по собственным лекалам. У поэзии Маяковского не только своеобразный язык образов и метафор, он также широко использует звуковые и ритмические возможности слова.

Поэт решительно и бесстрашно ломает привычные стихотворные формы. Напевную, мелодичную строку рвет на клочья.

Ритм стиха вольно меняет по требованию темы, а строки выстраивает так, чтобы они, как солдаты на плацу, «подменяли ногу» на ходу, чтобы «шаг» стиха соответствовал каждый раз, при любом повороте темы, новому смысловому строю.

Так, в стихотворении «Наш марш» отчетливо слышится бой барабанов и мерный шаг марширующих колонн:

Медленна лет арба.

Сердце наш барабан.

Маяковский вводит в свои стихи приемы ораторской речи. Его строка разбита на ступеньки, что облегчает чтецу-оратору произнесение стиха вслух. Но от такого членения строка не распадается. Ее крепко связывают в одну звуковую цепь изобретательно найденные созвучия внутри слов, повторяющиеся схожие слоги. Неожиданные, никем не употреблявшиеся ранее рифмы заканчивают строки, «подтянув подпруги» стиха. Но эти рифмы — не просто оригинальное обрамление четверостишия, а отточенное оружие поэта: «Рифма — бочка. Бочка с динамитом. Строчка — фитиль. Строка додымит, взрывается строчка, — и город на воздух строфою летит», «Целься рифмой и ритмом ярись!»,»Дрянцо хлещите рифм концом», — призывает поэт. Он убежден, что «самые важные слова в стихе — термины, названия, понятия, имена — должны быть обязательно зарифмованы, должны стоять в конце строчки ударными словами».

В стихах Маяковского представлены необычные составные многосложные рифмы: «Носки подарены —наскипидаренный», «Молоти стих — молодости», «За мед нам — пулеметным», «Оперяться — кооперация», «Карьер с Оки — курьерский». Такие рифмы легко запоминаются, а богатство ритмов придает стиху Маяковского особую энергию. Меняет Маяковский и словарь поэзии, ведь изысканное, хрупкое слово литературно-книжного обихода непригодно для речи поэта-трибуна, для марша, для лозунга. Поэт открывает доступ в поэзию словам разговорного стиля, иногда грубоватым и режущим слух, но полным жизни, свежести и силы. Маяковский убежден, что новое слово можно сказать только по-новому, поэтому у него так много необычных неологизмов. Он с неистощимой изобретательностью открывает новые, запоминающиеся созвучия, значительно расширяет запас рифмующихся слов, по праву считая себя поэтом-словотворцем, обогащающим литературный язык и помогающим народу выражать свои новые чувства и новые мысли. Но Маяковский не уставал подчеркивать, что не игра рифм и слов, и не блеск образов являются для него решающими в поэзии.

уесть покрупнее буржуя.

Маяковский в своем творчестве — бог, который создает свой поэтический мир независимо от того, понравится ли кому-нибудь его творение. Поэту все равно, что его нарочитая грубость может шокировать кого-то, он убежден, что поэту позволено все.

Так, например, дерзким вызовом и «пощечиной общественному вкусу» звучат строки из стихотворения «Нате!»:

А если сегодня мне, грубому гунну,

Кривляться перед вами не захочется — и вот

Я захохочу и радостно плюну,

Плюну в лицо вам,

Я — бесценных слов транжир и мот.

Маяковскому свойственно абсолютно новое видение мира, он будто выворачивает его наизнанку. Привычное в его поэзии становится странным и причудливым, мертвое — живым и наоборот.

Поэт чрезвычайно любит контрасты. Красивое у него всегда соседствует с безобразным, высокое — с низким: «Проститутки, как святыню, меня понесут и покажут Богу в свое оправдание». Мертвые предметы в его поэзии оживают и становятся более одушевленными, чем живые.

Маяковский изменил не только поэзию, но и прежнее представление о ней, сознательно стал рупором идей и настроений эпохи. Стихотворения поэта — «оружие масс», он вывел поэзию из салонов на площади и заставил ее шагать вместе с демонстрантами.

Владимир Маяковский был твердо убежден в том, что людям. нужно новое искусство, что поэзия должна стать поэзией улицы, толпы, должна выражать ее гнев, ее любовь, ее отчаяние — настоящие, простые и сильные человеческие чувства:

Пока выкипячивают, рифмами пиликая,

из любвей и соловьев какое-то варево,

улица корчится безъязыкая —

ей нечем кричать и разговаривать.

Поэт подарил улице этот недостающий ей язык, позволил ей говорить, научил ее кричать о себе. Он сознательно принял идеи новой эпохи, потому что был уверен в их прогрессивности и гуманности, и считал, что своим пером он действенно участвует в революционном обновлении жизни, в очищении ее от грязи и мерзости.

Русской словесности Владимир Маяковский подарил новую индивидуальность поэта, преодолев, по мнению Б. Эйхенбаума, старое противоречие русской поэзии, обретя гармонию лирического и гражданского начал: «Маяковский вовсе не «гражданский» поэт в узком смысле слова: он создатель новой политической личности, нового поэтического «я», ведущего к Пушкину и Некрасову и снимающего их историческую противоположность, которая была положена в основу деления на «гражданскую» и «чистую» поэзию». Маяковский, в стихах которого бок о бок уживаются пафос и насмешка, оратория и частушка, здравица и проклятия, лирика и плакат, вывел за собой молодую поэзию Страны Советов на новые просторные пути. Его открытия восприняли и стали применять в своих стихах и другие поэты советской эпохи. Сам же Владимир Маяковский на протяжении всего творческого пути продолжал последовательно отстаивать свою дерзко-независимую позицию.

Тема будущего в лирике В.В.Маяковского.

Почти во всех крупных произведениях Маяковский, начиная с дооктябрьской антивоенной поэмы «Война и мир», обращается мыслью к будущему, основанному на социалистических отношениях. Стремление увидеть облик грядущей коммуны и черты человека коммунистического общества находит свое воплощение в поэмах «Про это», «Летающий пролетарий», «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!». С неукротимой силой и страстью Маяковский рвался в коммунистическое будущее, стремился предвидеть его строками не только своих поэм, но и стихов.
Каково же это будущее в изображении поэта? Это «разносчики новой веры»:

Красоте, создающей железный тон.

Чтоб природами хилыми не сквернили скверы,

В небеса шарахаем железобетон.

В неоконченной поэме «Пятый интернационал» поэт стремится увидеть зримые черты будущего:

геометрия строгих каналов

мрамору в русла спокойно легла.

Наряду с представлениями материального, ощутимого будущего, Маяковский рассуждает также и о том, как его достичь. В этом плане показательно стихотворение «Выволакивайте будущее». Уже в самом начале стихотворения поэт утверждает, что «будущее не придет само, если не примем мер». Он глубоко верил, что следование коммунистическим идеалам приведет человека к счастью. Именно эти стремления человека поддерживает поэт. Среди тех «мер», которые он побуждает принять, чтобы пробраться к «коммуне» — символу счастливого будущего, Маяковский называет так же

хоть по мелочам.

Поэт раскрывает суть того идеала, к которому нужно стремиться: «Коммунизм не только у земли, у фабрик в поту. Он и даже за станком, в отношениях, в семье, в быту».
Поэт рассказывает читателю и о том, кто же способен «дорасти до грядущей жизни мощной». Это отнюдь не те, кого «проедает быта моль», «кто не выдержал натиск домашний», то есть даже не способен нормально жить в своей семье, каждая из которой является главной ячейкой общества. Мысль о том, что счастливое, гармонично развитое общество начинается с благоприятной обстановке в семье, звучит и в стихотворении «Вместо оды»:

такая помесь драк,

Помимо простого описания того, каким поэт представляет себе будущее и кто его может построить, творчество Маяковского содержит множество призывов к его строительству. Особенно ярко это проявляется в стихотворениях революционной направленности. В «Левом марше» поэт патетично восклицает:

В старое ль станем пялиться?

у мира на горле

В стихотворении «Посмотрим сами, покажем им» поэт утверждает: «Мы – будем непобедимы!», потому что искренне верит, что «мы землю завоевали и правим». Лирический герой Маяковского лелеет мечту, что «союз расцветет у полей в оправе, с годами разделаем в рай его». И такие мечты совсем не кажутся поэту утопичными, потому что он верит в всепобеждающий коммунизм, способный создать рай на земле. Этой верой и объясняется стремление Маяковского во вчерашнем и сегодняшнем дне советского народа всегда видеть завтрашний день «без нищих и войн», видеть «коммуну во весь горизонт», то есть картины светлого будущего, которое «встает из дня голубого железом и камнем формясь».

Позиция Маяковского в раскрытии темы будущего очень схожа с мыслью Чернышевского, приведенной им в романе «Что делать?»: «Будущее светло и прекрасно, любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите его в настоящее, сколько можете перенести…». Как раз это и делает Маяковский в своем творчестве, призывая и других творческих людей встать с ним в один ряд:

дайте новое искусство –

чтобы выволочь республику из грязи.

Таким образом, подводя итоги рассматриваемой темы, нельзя не заметить, что волевой человек, посвятивший всю свою жизнь и творчество служению Родине, излагал свои представления об утопическом будущем. Но у каждого общества свой идеал будущего, потому мы вправе лишь принять или не принять позицию Маяковского.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Герой и толпа в лирике Маяковского

Лирика Маяковского близка традициям романтической поэзии: в ней воплощается конфликт исключительного человека и толпы. За внешней грубостью лирического героя скрывается ранимое и нежное сердце. Его вызов – от боязни непонимания и одиночества. Герой раннего Маяковского романтичен по своему мироощущению. Он тоскует, видя беззвездное небо:

в метелях полуденной пыли,

врывается к богу,

боится, что опоздал,

целует ему жилистую руку,

чтоб обязательно была звезда! –

не перенесет эту беззвездную муку!

Это стихотворение – вдохновенная мечта о красоте мира: Послушайте! Ведь если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?

Это необычное для Маяковского стихотворение, потому что написано оно белым стихом, а Маяковский всегда придавал огромное значение рифме. Все стихотворение – страстная тоска по красоте. Сила чувства, стремительность порыва выражены в восклицательной интонации, в нагнетании глагольных форм.

Но красота нужна не только герою – она нужна людям. Без этого нельзя жить, – нельзя быть счастливым. И вот новый интонационный поворот

Ведь теперь тебе ничего?

Аллегорический образ «звезды», традиционный в литературе, получает новое звучание. Высокое стремление преодолеть мрачную беспросветность, «беззвездную муку» контрастирует с обыденностью образов: звезды сияют «над крышами», их «зажигают» (как фонари); «кто-то» направляется к богу без всякой торжественности, даже у самого бога «жилистая рука».

В стихотворении «А вы могли бы?» поэт утверждает, что поэзия имеет право преображать будничную действительность.

Я сразу смазал карту будня,

плеснувши краску из стакана.

В этом стихотворении город изображен живописно и музыкально. Образы первого ряда образуют поэтический натюрморт: карта, краски, блюдо студня, чешуя жестяной рыбы. Эти образы можно представить, увидеть. Звуковой ряд образуют флейта, ноктюрн. Под студнем поэт понимает застывшее, холодное, неживое искусство, сквозь которое проступает грандиозный образ бурного океана деятельности. В зрительных образах (чешуя жестяной рыбы напоминает губы, призывающие будущее) поэту чудятся музыкальные мелодии. Поэтому в финале стихотворения водосточные трубы не случайно превращаются во флейту. Настоящий поэт на таком странном инструменте может сыграть даже такие тонкие и сложные пьесы, как ноктюрн. Андрей Платонов так понял это стихотворение: «Всякий человек желает увидеть настоящий океан, желает, чтобы его звали любимые уста, необходимо, чтобы это происходило в действительности». Поэт заменяет отсутствие этого в реальности своим воображением. Стихотворение трагично – оно отражает состояние человека в обществе непонимания. Чем резче разрыв между зовом губ и чешуей вывесочной рыбы, между океаном и студнем, тем страшнее и горше трагическое одиночество лирического героя.

Стихотворение можно толковать по-разному. Но в любом случае оно выражает настроение трагического одиночества поэта, его способность романтически преображать окружающий мир, противопоставлять его устоявшимся обычаям и традициям.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Тема будущего в лирике вского

Почти во всех крупных произведениях Маяковский, начиная с дооктябрьской антивоенной поэмы «Война и мир», обращается мыслью к будущему, основанному на социалистических отношениях. Стремление увидеть облик грядущей коммуны и черты человека коммунистического общества находит свое воплощение в поэмах «Про это», «Летающий пролетарий», «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!». С неукротимой силой и страстью Маяковский рвался в коммунистическое будущее, стремился предвидеть его строками не только своих поэм, но и стихов.
Каково же это будущее в изображении поэта? Это «разносчики новой веры»:

Красоте, создающей железный тон.

Чтоб природами хилыми не сквернили скверы,

В небеса шарахаем железобетон.

В неоконченной поэме «Пятый интернационал» поэт стремится увидеть зримые черты будущего:

геометрия строгих каналов

мрамору в русла спокойно легла.

Наряду с представлениями материального, ощутимого будущего, Маяковский рассуждает также и о том, как его достичь. В этом плане показательно стихотворение «Выволакивайте будущее». Уже в самом начале стихотворения поэт утверждает, что «будущее не придет само, если не примем мер». Он глубоко верил, что следование коммунистическим идеалам приведет человека к счастью. Именно эти стремления человека поддерживает поэт. Среди тех «мер», которые он побуждает принять, чтобы пробраться к «коммуне» — символу счастливого будущего, Маяковский называет так же

хоть по мелочам.

Поэт раскрывает суть того идеала, к которому нужно стремиться: «Коммунизм не только у земли, у фабрик в поту. Он и даже за станком, в отношениях, в семье, в быту».
Поэт рассказывает читателю и о том, кто же способен «дорасти до грядущей жизни мощной». Это отнюдь не те, кого «проедает быта моль», «кто не выдержал натиск домашний», то есть даже не способен нормально жить в своей семье, каждая из которой является главной ячейкой общества. Мысль о том, что счастливое, гармонично развитое общество начинается с благоприятной обстановке в семье, звучит и в стихотворении «Вместо оды»:

такая помесь драк,

Помимо простого описания того, каким поэт представляет себе будущее и кто его может построить, творчество Маяковского содержит множество призывов к его строительству. Особенно ярко это проявляется в стихотворениях революционной направленности. В «Левом марше» поэт патетично восклицает:

В старое ль станем пялиться?

у мира на горле

В стихотворении «Посмотрим сами, покажем им» поэт утверждает: «Мы – будем непобедимы!», потому что искренне верит, что «мы землю завоевали и правим». Лирический герой Маяковского лелеет мечту, что «союз расцветет у полей в оправе, с годами разделаем в рай его». И такие мечты совсем не кажутся поэту утопичными, потому что он верит в всепобеждающий коммунизм, способный создать рай на земле. Этой верой и объясняется стремление Маяковского во вчерашнем и сегодняшнем дне советского народа всегда видеть завтрашний день «без нищих и войн», видеть «коммуну во весь горизонт», то есть картины светлого будущего, которое «встает из дня голубого железом и камнем формясь».

Позиция Маяковского в раскрытии темы будущего очень схожа с мыслью Чернышевского, приведенной им в романе «Что делать?»: «Будущее светло и прекрасно, любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите его в настоящее, сколько можете перенести…». Как раз это и делает Маяковский в своем творчестве, призывая и других творческих людей встать с ним в один ряд:

дайте новое искусство –

чтобы выволочь республику из грязи.

Таким образом, подводя итоги рассматриваемой темы, нельзя не заметить, что волевой человек, посвятивший всю свою жизнь и творчество служению Родине, излагал свои представления об утопическом будущем. Но у каждого общества свой идеал будущего, потому мы вправе лишь принять или не принять позицию Маяковского.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Тема будущего в лирике Маяковского

В русской поэзии XX века Маяковскому принадлежит особая, исключительная роль. Он первым из поэтов XX столетия отдал свой могучий талант революционному обновлению жизни, начатому Великим Октябрем. В наши дни при диаметрально противоположной оценке этого переломного события истории видны глобальные масштабы совершенного им подвига. Слияние поэзии Маяковского с социалистической революцией свершилось, в частности, потому, что он уже до Октября обладал редкостным поэтическим талантом и участвовал в освободительной борьбе.

Эти обстоятельства сыграют огромную роль, когда придет пора зрелости — поэтической, гражданской и человеческой.

Талант поэта стремительно обретал самостоятельность. Несмотря на некоторую затемненность и абстрактность поэтической мысли, уже трагедия «Владимир Маяковский», а особенно последовавшие за ней поэмы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек» открывали совершенно новую страницу в истории литературы. Поэма «Облако в штанах» достигла такой масштабности и социального накала не только потому, что она содержит пророческие слова о близящейся революции, но и по самому характеру восприятия капиталистической действительности и отношения к ней поэта. Империалистическая война, по признанию Маяковского, отодвинула в сторону споры об искусстве. Поэтом целиком завладели темы социального характера. Лейтмотивом его творчества становится крик: долой буржуазную цивилизацию, враждебную самому прекрасному, что создано природой и историей, — человеку. В поэзии Маяковского все сильнее звучат трагедийные ноты не примирения, а борьбы. Как личную трагедию воспринимает поэт участь миллионов людей, которых кучка «жирных» обрекает на самоистребление.

В социалистическую литературу Маяковский входит как революционный романтик, решительно отвергнувший мир капитализма, залившего кровью планету; входит, глубоко уверенный в том, что на смену этому безумному, бесчеловечному миру уже идет мир подлинных хозяев планеты и Вселенной. «О, четырежды славься, благословенная!» — такими словами встретил Маяковский Великую Октябрьскую социалистическую революцию. С Октября 1917 года начинается новый этап в его творчестве, этап, обусловленный прежде всего изменением действительности. Резко меняется тональность стихов поэта. «Ода революции», «Левый марш», «Мистерия-Буфф» — это первые образцы социалистического искусства Великого Октября, которые захватывают своей искренностью, глубочайшей верой в будущее. Маяковский, как и прежде, романтик, но теперь это романтизм утверждения и созидания нового мира. «Необычайнейшее», почти фантастическое в его произведениях тех лет вырастает из жизни, переплавляемой революцией. В вихревые дни исторического перелома Маяковский убежденно встает в ряды первых деятелей литературы и искусства, включившихся в гигантский процесс революционного обновления жизни. Он глубоко убежден, что революция и поэзия нужны друг другу, он верит в действенность слова. Но, чтоб оно стало подлинно действенным, все должно быть перестроено: лирика и эпос, поэзия и драматургия. Ведь никогда перед художником не стояла столь огромная задача — содействовать объединению миллионов людей на основе новых социальных и нравственных принципов, принципов взаимосвязи и взаимообогащения. В этом искреннем желании непосредственно участвовать в революционном обновлении жизни и искусства во имя счастья миллионов — источник новаторства Маяковского. Тем и дорого нам творчество Маяковского, что этот поэт предпринимает поиски путей оздоровления поэзии и стремится слить свою судьбу с судьбой народа.

Маяковский сделал смелый и решительный шаг, превратив поэзию в активную участницу митингов, демонстраций, диспутов. Поэзия вышла на площади, обратилась к колоннам демонстрантов. «Улицы — наши кисти. Площади — наши палитры» — эти метафоры относятся и к слову поэта. Именно эти поиски средств безотказного воздействия поэтического слова на сознание, чувства, действия масс и составляют важнейшую черту «творческой лаборатории» Маяковского. Его слово, действительно, «полководец человечьей силы», его голос — голос эпохи. Герой поэзии Маяковского при ее сосредоточенности на судьбе народа, судьбе миллионов — это поэт, образ которого обретает личность. «Это было с бойцами, или страной, или в сердце было моем» — таково «я» Маяковского в поэме «Хорошо!». Это «я» советского человека в наивысшем проявлении его убеждений и чувств. Высоко ценя активность личности, он прекрасно понимает значение революционных событий для формирования сознания, психики человека. Вот почему его послеоктябрьские поэмы почти всегда многолюдны и событийны. В поэме «Хорошо!» нашел особенно широкое применение принцип изображения советской действительности в диалектическом единстве героического и повседневного, точнее, героического в повседневном, обыденном. «Я дни беру из ряда дней, что с тыщей дней в родне. Из серой полосы деньки». «Тыщи дней» — это десять послеоктябрьских лет. И почти каждый серенький день достоин войти в историю. «Хорошо!» — поэма о любви. О любви к родине, преображенной революцией. О преданности народу, ее совершившему. И о надежде, что история, которую отныне творит народ, не будет больше безразлична к судьбе человека. Как увековечить это? Нужны новые поэтические формы. Потому-то решительно заявляет поэт:

У Маяковского события революции и послеоктябрьской истории страны, даже самые незначительные, служат утверждению большой поэтической идеи. В поэме «Хорошо!» — это идея возникновения нового, дотоле неизвестного человечеству государства, ставшего для трудящихся подлинным отечеством. Оно еще очень молодо, отечество трудового народа. Об этом ненавязчиво напоминают вкрапленные в ткань поэмы ассоциации с юностью, молодостью. Это образ ребенка на субботнике, метафоры: земля молодости, страна-подросток, весна человечества. Такой подход к фактам действительности имел принципиальное значение. Реализм поэмы — это реализм утверждения действительного мира, прекрасного и справедливого. «Жизнь прекрасна и удивительна!» — таков лейтмотив послеоктябрьского творчества Маяковского. Но, любовно подмечая ростки нового прекрасного в жизни страны, поэт не устает напоминать и о том, что «дрянь пока что мало поредела», что еще «очень много разных мерзавцев ходят по нашей земле и вокруг». Человеческим величием, страстной убежденностью, благородством потрясает каждый стих, каждый образ последнего шедевра Маяковского, его разговора с потомками — «Во весь голос». Эта поэма — одно из самых ярких и талантливых выступлений поэта в защиту социалистической направленности творчества. Это не только разговор с потомками, но и исповедь-отчет революционного поэта перед самой высокой инстанцией — центральной контрольной комиссией коммунистического общества.

Партийность в поэме-исповеди — это не только политический и эстетический, но и нравственный принцип, определяющий главную черту поведения художника — бескорыстие, а значит, и подлинную свободу.

В этих признаниях выражена твердая уверенность поэта в том, что борьба за коммунизм — высший, поистине универсальный критерий прекрасного. Очищая нравственную атмосферу от таких стимулов буржуазного мира, как корысть, карьеризм, жажда личной славы, она создает условия для полного проявления художниками своих способностей и талантов, способствующих расцвету искусства.

Все, сделанное Маяковским в искусстве, — это подвиг величайшего бескорыстия. И как бы ни была трагична личная судьба поэта, в истории всемирной литературы трудно найти пример такого удивительного соответствия между потребностями эпохи, ее характером и — личностью поэта, сущностью его таланта, как бы созданного историей для того времени, когда он жил и творил.

Тема будущего в лирике В. В. Маяковского. Трагедия русской деревни в лирике С. А. Есенина.

Маяковский принадлежал к такому направлению начала XX века, как футуризм. Футуризм опирался на новейшие философские, психологические, лингвистические и научно-технические идеи. В своем творчестве футуристы стремились создать мир будущего и человека, который будет жить в таком новом мире. Глобальные, мирового масштаба идеи В. Хлебникова и В. Маяковского выглядели как заявка на реальное будущее. Маяковский— одна из центральных фигур русского футуризма. Футуризм заявлял о себе как искусство будущего. «Великая ломка начата нами во всех областях красоты во имя искусства будущего», — писал Маяковский в 1913г.
Мысль о будущем, мечта о преображении мира — лейтмотив всего творчества Маяковского. Этот мотив возникает уже в ранних его произведениях (картина будущего в поэме «Война и мир»), звучит во всех поэмах, написанных после революции, в пьесах «Клоп» и «Баня», в последнем произведении — вступлении в поэму «Во весь голос».
Протест против рутинного искусства, «старья», выражавшийся в произведениях и выступлениях футуристов, перерастает у Маяковского в социальный протест, его отрицание современного мира приобретает характер разоблачения основ общественного устройства жизни («Облако в штанах» — «четыре крика четырех частей»).
Страстное стремление к скорейшему коренному изменению жизни у Маяковского объясняется решительным неприятием настоящего.
В раннем творчестве поэта мы можем наблюдать беспощадную критику мира «сытых» (стихотворения «Нате», «Вам», «Надоело», «Мое к этому отношение» и др.). Поэт объявляет себя глашатаем новых истин и сталкивается с отчуждением окружающих его людей. Мир вокруг лирического героя Маяковского бесчеловечен, жесток и духовно убог. Человек нравственный, благородный душой бесконечно одинок в таком обществе. Однако он не столько отчаивается и чуждается своего окружения, сколько пытается бороться с ним. Поэт беспощадно, яростно критикует существующий миропорядок, создавая яркие сатирические образы сытых, самодовольных, равнодушных людей.
Поэт понимает, что одинок среди этого круга обывателей. Сознание трагического одиночества поэта во враждебном ему мире дают толчок к созданию таких стихотворений, как «Скрипка и немножко нервно», «Кое-что по поводу дирижера», «Ничего не понимают», «Послушайте», «А все-таки». Ему больно за людей, которые не хотят замечать красоту мира, живут серой, будничной жизнью. В знаменитом стихотворении «Послушайте! «он обращается со страстным призывом подняться над прозой жизни и увидеть вокруг себя не «плевочки», а звезды, он хочет зажечь человеческие души, чтобы в каждой «обязательно была звезда». Он зовет человека к возвышенным целям, к обновлению, преображению, напоминает ему о его высоком предназначении.
Поэт понимает, что в таком мире нечего и мечтать об идеальной любви. Поэт непонят и одинок. Трагедия личного, сплетенная с социальным, которое в творчестве Маяковского неотделимо от личного, отражается в стихотворениях «Лилич-ка!», поэмах «Флейта-позвоночник», «Облако в штанах», «Человек».
Напряженное ожидание социальных перемен, социальных потрясений, призыв к революционной борьбе с отжившим, безобразно устроенным миром находит место в стихотворениях и поэмах Маяковского. Лирический герой Маяковского — предтеча грядущей революции. Произведения раннего Маяковского носят бунтарский характер.
Поэт мечтает о преображенном, прекрасном мире. Мечты эти, конечно, утопичны. Но утопии Маяковского носят гуманистический характер. Главное условие утверждения нового мира — появление свободного, гармоничного, прекрасного человека. Эта идея находит свое воплощение в поэмах «Человек», «Война и мир». Маяковский считает, что достижение счастья в будущем новом обществе возможно только при условии братского единения людей, всего человечества. В будущем расцветает, преображается вся природа. Подлинная гармония возможна только при утверждении гармонических отношений человека, природы и общества.
Революции — Февральскую, а затем и Октябрьскую, Маяковский встретил восторженно. Теперь/казалось, открывается возможность устроить мир по законам социальной справедливости, где человек сможет обрести неведомое ему ранее чувство собственного достоинства. Ростки будущего Маяковский стремился увидеть в сегодняшней жизни. Сегодняшний день Маяковский оценивает с позиций будущего. Отсюда выводится резко критическое его отношение к послереволюционной действительности: неприятие косного, затхлого быта, определяющего нравственный облик человека «старого» мира (поэма «Про это»). Поэт хочет «взорвать» время, ускорить его движение («Баня»).
Реальное развитие послереволюционной жизни не убеждает поэта в скорой реализации его мечты. Многое в общественной жизни его настораживает, отталкивает. Картина будущего в пьесе «Клоп» является своего рода предупреждением об опасностях, таящихся на пути строительства социализма.
Лирический герой Маяковского — человек будущего. В нем полностью сливается личное и общественное, он активный участник борьбы за обновление мира. Место поэта — в общем ряду строителей новой жизни. Маяковский заявляет о роли поэзии в современной ему действительности.
Стихи Сергея Есенина, не оставляют равнодушным никого, их можно услышать из уст самых разных людей, иногда — тех, от кого этого совершенно не ждешь. Вся его поэзия стала признанием в любви к Родине, щемящей и нежной песней о ней. В 1917 году в есенинскую поэзию врывается «ветер революции», и поэт приветствует его, приветствует новую Русь—«буйственную», «отчалившую», «воспрянувшую». Октябрь озарил есенинскую поэзию новым светом. «Не будь революции, — писал позже поэт, — я, может быть, так бы и засох на никому не нужной религиозной символике». Он ждал от революции осуществления мечты о «мужицком рае», вольной, сытой, счастливой жизни на земле. Но потом пришли страшные 1919-1920 годы. В одном из писем Есенин писал: «Трогает меня. только грусть за уходящее милое, родное звериное и незыблемая сила мертвого, механического. Мне грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал». Наглядным дорогим образом вымирающей деревни стал для Есенина маленький «красногривый жеребенок», вздумавший догнать поезд.
За разорением деревенской «голубой Руси» Есенин увидел и почувствовал разрушение гармонии с природой, той почвы, из которой выросла вся национальная русская культура. Он искренне пытался принять новую, советскую индустриальную Россию, винил себя в том, что «юность светлую мою в борьбе других я не увидел», был готов, «задрав штаны, бежать за комсомолом». И все же поэт чувствовал себя здесь уже чужим, бесполезным, выброшенным из жизни:
Моя поэзия здесь больше не нужна,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.

Тема будущего в лирике Маяковского

Во многих своих стихотворениях В. Маяковский неоднократно обращался к теме будущего. Каковы же причины, побудившие поэта обращаться к нам — людям двадцать первого века? Во второй половине 20-х годов споры вокруг творчества Маяковского были необычайно острыми. В печати появились статьи, авторы которых пытались доказать, что произведения его — всего лишь «однодневные агитки», которые не выдержат испытание временем и скоро забудутся. Под «обстрел» попали даже такие шедевры, как поэма «Хорошо!», пьесы «Клоп» и «Баня». Выступая на

Обращаясь «через хребты веков и через головы поэтов и правительств » к людям будущего, Маяковский хочет рассказать им не только о своей поэзии. Он иначе определяет тему разговора: «Я сам расскажу о времени и о себе». Но было бы неточным сказать, что поэт рассказывает о себе на фоне времени. Образ эпохи и рассказ о себе как бы сливаются воедино, ибо жизненный путь поэта — это частичка

Я, ассенизатор
и водовоз,
революцией
мобилизованный и призванный,
ушел на фронт
из барских садоводств
поэзии —
бабы капризной.

В поэме «Про это» Маяковский обращается к грядущему человеческому могуществу, которое воплощает «большелобый тихий химик» и его «мастерская человеческих воскрешений». Мотив космический, но и щемящее-земной:

Ваш
тридцатый век
обгонит стаи
сердце раздиравших мелочей.
Нынче недолюбленное
наверстаем
звездностью бесчисленных ночей.

На меньшее Маяковский не мог согласиться. В свое время Державин вскричал: «Злодействы землю потрясают, неправда зыблет небеса». Маяковский верит, что небеса должны осветиться звездами любви. Против «вселенского горя» — вселенское счастье. «Чтоб вся на первый крик: — Товарищ! — оборачивалась земля». При мысли о Маяковском всегда сжимается сердце. А. В. Луначарский искренне сокрушался: «Не все мы похожи на Маркса, который говорил, что поэты нуждаются в большой ласке. Не все мы это понимаем, и не все мы понимали, что Маяковский нуждался в огромной ласке…» Маяковского невозможно представить бронзовой фигурой, которой ни от чего не больно. В молодости поэт сказал: «Я — где боль, везде…» Душа поэта растет, но не изменяет себе. В 1920 году Маяковский написал стихотворение «Хорошее отношение к лошадям» — о любви, о нежности, о сострадании, о том, что может доброе слово, после которого веришь: «и стоило жить, и работать стоило». В стихотворении «Необычайное приключение…» поэт разговаривает с солнцем, как работяга с таким же работягой. И солнце, и поэт начали работать вместе день и ночь — и тьмы как не бывало. Так родился удивительный девиз Маяковского:

Светить всегда,
светить везде.
До дней последних донца,
светить —
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой —
и солнца!

В стихотворении «Юбилейное» Маяковский рассказывает Пушкину: «Я теперь свободен от любви и от плакатов». И плакаты тоже требовали любви, страсти, солнечного «чернорабочего подвига». Но поэзия — это воля, простор, стихия. На берегу Терека, над которыми витают образы Лермонтова, Маяковский горюет и злится на себя: «Мне место не в «Красных нивах», а здесь, и не построчно, а даром реветь стараться в голос во весь, срывая струны гитарам» («Тамара и Демон»). Нет, это невозможно: долг зовет поэта. «Для веселия планета наша мало оборудована. Надо вырвать радость у грядущих дней» («Сергею Есенину»). И снова, и снова повседневный, изматывающий труд… «Я себя советским чувствую заводом, вырабатывающим счастье» («Домой»). Но и завод устает, стареет… «Все меньше любится, все меньше дерзается, и лоб мой время с разбега крушит. Приходит страшнейшая из амортизаций — амортизация сердца и души» («Разговор с фининспектором о поэзии»). Так приходит трагический финал… Но отчего же все более яркий свет излучает образ Маяковского? Поэт оставил горделивое, вызывающее, дерзкое утверждение героики судьбы поэта и времени:

Это время —
трудновато для пера,
но скажите
вы,
калеки и калекши,
где,
когда,
какой великий выбирал
путь,
чтобы протоптанней
и легше?

Да. Иной ценой не добывается поэзия, равная подвигу! Маяковский осветил новым светом миссию поэта. Выше бессмертия поэтической строки, выше жизни в поэзии поэт считал бессмертие общего дела, жизнь, растворенную в грядущем. Так возникло поразительное самоотречение поэта-воина: «… умри, мой стих, умри, как рядовой, как безымянные на штурмах мерли наши!» С гордостью называя себя «агитатором, горланом-главарем», Маяковский просит при оценке его творчества учитывать специфику красоты стиха первых лет революции. Понятие красоты поэтического слова для Маяковского — понятие не постоянное, а изменяющееся. Если в прошлом красивым считалось изображение амуров и сцен помещичьей охоты, то красота революционной поэзии пролетариата в другом: стих поэта дойдет к потомкам «весомо, грубо, зримо», в полном соответствии с характером своей эпохи. И эти стихи не «ласкающие ушко», а сражающиеся.

И пусть у Маяковского нетрудно найти стихи, строки и строфы, которые отслужили свою боевую службу, зато высшие творения поэта исполнены «содрогающего величия», как героико-трагическая песнь революционной эпохи. Да и мера величия Маяковского не только в его стихах — она и во всей его судьбе, во всем его подвиге. Это важно подчеркнуть, чтобы понять, в чем живое значение Маяковского, отчего мы доныне оборачиваемся на голос поэта: «Слушайте, товарищи потомки…»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: