Реферат на тему: Тайны и загадки личности Гоголя

Реферат на тему: Тайны и загадки личности Гоголя

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Н.В.Гоголь-«Самый необычный поэт и прозаик каких только рождала Россия. И эта необычность, загадочность наиболее всего интересна мне. «Дорого русскому сердцу имя Гоголя. Никто лучше его не понимал всех оттенков русской жизни и русского характера, никто так поразительно верно не изображал русского общества.» Эти слова Писарева особенно точно передают значение Гоголя как великого национального и народного русского писателя. Чернышевский называл Гоголя «отцом русской прозаической литературы, Пушкина же – отцом русской поэзии. Произведения Гоголя сохранили свою жизненную и художественную ценность и в наше время. Гоголь разоблачил и осмеял безобразный, отвратительный мир эгоизма и собственничества. Вера в Россию – по Гоголю – это и есть вера в Бога. Это экзистенция самого Гоголя, его видение жизни, его восприятие. Сегодня Гоголя все чаще называют мистиком, а не сатириком, как прежде.«Комическое отделено у Гоголя от космического одной свистящей буквой «с».» В.Набоков Гоголь был не просто религиозным человеком, он был мифологически суеверен, т.е. суеверие приобретало вполне реальные очертания, диктовало свою волю и свои нормы поведения, которым он неукоснительно следовал, и которые всецело подчиняли себе все окружающее. Смех, плач, дорога, смерть, огонь (сожжение рукописей и даже печатных произведений), порожденные какой- то болезненной страстью, таинственным образом влияли на судьбу Гоголя. Процесс писания становился смыслом бытия, это был его духовный скит и судьба. Несмотря на многочисленные исследовательские прочтения, Гоголь и как художник, и как личность по-прежнему окутан тайной, созданию которой, впрочем, в наибольшей мере, способствовал он сам (многочисленные сомнительные даты под собственными сочинениями, апокрифические письма родным и друзьям, истории из уст Гоголя о дружбе с Пушкиным и общении на «дружеской ноте» с петербургским литературным окружением, анекдот о прыскающих в руках типографских наборщиках, легенда о «Прощальной повести» и многие др. сюжеты, творимые Гоголем как реальность, и в реальность которых он сам – прежде всего – верил. Столкнувшись с профанической действительностью, особенно в 40-е годы, Гоголь пережил трагическое разочарование. Он шел к осмыслению Бога как единоначалия, начальной неделимой целостности всего, которую он уже инерционно творил, вступая в свой завершающий, эсхатологический этап. Потрясает своими наблюдениями лекция Набокова «О жизни и молодости Н.В.Гоголя.» Набоков убедителен. Он действительно раскрывает загадку личности Гоголя: Гоголь умер в Москве в четверг около восьми часов утра, 4 марта 1852 г. Он не дожил 43 лет. Крайне физическое истощение в результате голодовки (которую он объявил в припадке черной меланхолии, желая побороть Дьявола) вызвало острейшую анемию мозга (вместе, по-видимому, с гастроэнтеритом), а лечение, которому его подвергли – мощные слабительные и кровопускания, — ускорило смертельный исход: организм был без того подорван малярией и недоеданием. Парочка чертовски энергичных врачей, которые прилежно лечили его, словно он был просто помешанным, пыталися добиться перелома в душевной болезни пациента, не заботясь о том, чтобы укрепить его ослабленный организм.

Он так ясно осознавал, какой у нее дурной литературный вкус, и так негодовал на то, что она преувеличивает его творческие возможности, что, став писателем, никогда не посвящал ее в свои литературные замыслы, хотя в прошлом просил у нее сведений об украинских обычаях и именах. Он редко с ней виделся в те годы, когда мужал его гений. В его письмах неприятно сквозит холодное презрение к ее умственным способностям, доверчивости, неумению вести хозяйство в имении, хотя в угоду самодовольному полурелигиозному укладу он постоянно подчеркивал свою сыновью преданность и покорность – во всяком случае пока был молод, — облекая это в на редкость сентиментальные и высокопарные выражения. Читать переписку Гоголя – унылое занятие. Трудно сказать, как он провел те два месяца за границей (в Любеке, Травемюнде и Гамбурге). Один из биографов утверждает, будто он в то лето вовсе и не ездил за границу, а оставался в Петербурге (так же, как несколько лет спустя Гоголь обманывал мать, думавшую, что ее сын в Триесте, хотя он уже вернулся в Москву). В письмах Гоголь как-то странно, будто сон, описывает виды Любека. Интересно заметить, что его описание курантов на любекском соборе легло в основу кошмара, который мать увидела шеть лет спустя; несчастья, которые, как она воображала, стряслись с Николаем, перемешались у нее в сознании с фигурами на курантах, и, быть может, этот сон, пророчивший страдания сына в годы его религиозной мании, был не так уж лишен смысла. Гоголь так же внезапно вернулся в Петербург, как оттуда уехал. В его перелетах с место на место было что-то от летучей мыши. Ведь только тень Гоголя жила подлинной жизнью – жизнью его книг, а в них он был подлинным актером. Стал бы он хорошим актером? От ненависти к канцелярской работе он подумывал пойти на сцену, но испугался экзамена или провалился на нем. Это было его последней попыткой уклониться от государственной службы .» « Опасность превратиться в лежащий камень Гоголю не угрожала: несколько летних сезонов он беспрерывно ездил с вод на воды. Болезнь его была трудноизлечимой, потому что казалась малопонятной и переменчивой: приступы меланхолии, когда ум его был помрачен невыразимыми предчувствиями и ничто, кроме внезапного переезда, не могло принести облегчения, чередовались с припадками телесного недомогания и ознобами; сколько он не кутался, у него стыли ноги, а помогала от этого только быстрая ходьба – и чем дольше, тем лучше. Парадокс заключается в том, что поддержать в себе творческий порыв он мог лишь постоянным движением – а оно физически мешало ему писать. Проповеднический период начался у Гоголя с последних поправок, которые он внес в «Мертвые души», с этих странных намеков на величественный апофеоз в будущем.В многочисленных письмах, которые он пишет из-за границы, фразы звучат все пышнее, в каком-то особом библейском тоне. « горе кому бы то ни было, не слушающему моего слова, — пишет он. Главное, к чему он призывает помещиков в своих письмах – вернуться к исполнению прямых обязанностей, и свои поучения излагает в пророческих тонах, повелевая отказаться от всех мирских благ.

В поэме «Ганц Кюхельгартен» рассказывается о несколько байроническом немецком студенте; она полна причудливых образов, навеянных прилежным чтеннием кладбищенских немецких повестей: Подымается протяжно В белом саване мертвец, Кости пыльные он важно Отирает, молодец! Эти неуместные восклицания объясняются тем, что природная украинская жизнерадостность Гоголя явно взяла верх над немецкой романтикой. Больше ничего о поэме не скажешь: не считая этого обаятельного покойника, она – полнейшая, беспросветная неудача. Написанная в 1827 г., поэма была опубликована в 1829-м. Гоголь, которого многие современники обвиняли в том, что он любит напускать на себя таинственность, в данном случае может быть оправдан – он не зря пугливо выглядывал из-за нелепо придуманного псевдонима В.Алов, ожидая, что же теперь будет. А было гробовое молчание, за которым последовала короткая, но убийственная отповедь в «Московском телеграфе». Гоголь со своим верным слугой кинулись в книжные лавки, скупили все экземпляры «Ганца» и сожгли их. И вот литературная карьера Гоголя началась так же, как и окончилась лет двадцать спустя, — аутодафе, причем в обоих случаях ему помогал покорный и ничего не разумеющий крепостной. Что еще восхищало его в Петербурге? Многочисленные вывески. А что еще? То, что прохожие сами с собой разговаривают и непременно жестикулируют на ходу. Петербургские вывески конца 20-х были нарисованы и многократно воспроизведены самим Гоголем в его письме, чтобы показать матери, а может быть и собственному воображению, символический образ «столицы» в противовес «провинциальным городам», которые мать знала (где вывески были ничуть не менее выразительными: те же синие сапоги; крест-накрест положенные штуки сукна; золотые крендели и другие еще более изысканные эмблемы, которые описаны Гоголем в начале «Мертвых душ»). Символизм Гоголя имел физиологический оттенок, в данном случае зрительный. Бормотание прохожих тоже было символом, в данном случае слуховым, которым он хотел передать воспаленное одиночество бедняка в благополучной толпе. Гоголь, Гоголь и больше никто, разговаривал с собой на ходу, но этому монологу вторили на разные голоса призрачные детища его воображения. Пропущенный сквозь восприятие Гоголя, Петербург приобрел ту странность, которую приписывали ему почти столетие; он утратил ее, перестав быть столицей империи. Главный город России был выстроен гениальным деспотом на болоте и костях рабов, гниющих в этом болоте; тут-то и корень его странности и его изначальный порок. Нева, затопляющая город – это уже нечто вроде мифологического возмездия (как описал Пушкин); болотные духи постоянно пытаются вернуть то, что им принадлежит; видение их схватки с медным царем свело с ума первого из «маленьких людей» русской литературы, героя «Медного всадника». Пушкин чувствовал какой-то изъян в Петербурге; приметил бледно-зеленый отсвет его неба и таинственную мощь медного царя, вздернувшего коня на зябком фоне пустынных проспектов и площадей. Но странность этого города была по- настоящему понята и передана, когда по Невскому проспекту прошел такой человек, как Гоголь. Рассказ, озаглавленный именем проспекта, выявил эту причудливость с такой незабываемой силой, что и стихи Блока, и роман Белого «Петербург», написанные на заре нашего века, кажется, лишь полнее открывают город Гоголя, а не создают какой-то новый его образ.

Марк Аврутин Загадка Сталина На свете существует множество неразгаданных тайн. Среди них, возможно, загадка личности Сталина не самая интересная. Тем не менее, миллионы людей по-прежнему поклоняются Сталину, о его жизни, деятельности продолжают выходить новые книги, исследования. Из тех авторов, которые писали о Сталине, многие соглашались писать под диктовку Кремля. Один ныне популярный писатель (В. Суворов), обобщив их мнение, написал: «…выдержка, феномен памяти, способность к анализу и обобщениям, которую не смог превзойти ни один из его современников, сила воли, которая явно не знала пределов и, главное — умение кратко, понятно, чётко и для всех ясно выразить свою мысль». Далее Суворов сообщает, что в 1927 году было совершено на Сталина неудачное покушение (наверное, потому, что им же самим оно и было организовано). Благодаря тому, что Сталин остался жив и все его выдающиеся способности не пострадали, в России победило «самое мягкое направление социализма» (?!), отчего не только россиянам, но и всему миру крупно повезло

Тайны и загадки личности Гоголя

В поэме «Ганц Кюхельгартен» рассказывается о несколько байроническом немецком студенте; она полна причудливых образов, навеянных прилежным чтеннием кладбищенских немецких повестей: Подымается протяжно В белом саване мертвец, Кости пыльные он важно Отирает, молодец! Эти неуместные восклицания объясняются тем, что природная украинская жизнерадостность Гоголя явно взяла верх над немецкой романтикой. Больше ничего о поэме не скажешь: не считая этого обаятельного покойника, она – полнейшая, беспросветная неудача. Написанная в 1827 г., поэма была опубликована в 1829-м. Гоголь, которого многие современники обвиняли в том, что он любит напускать на себя таинственность, в данном случае может быть оправдан – он не зря пугливо выглядывал из-за нелепо придуманного псевдонима В.Алов, ожидая, что же теперь будет. А было гробовое молчание, за которым последовала короткая, но убийственная отповедь в «Московском телеграфе». Гоголь со своим верным слугой кинулись в книжные лавки, скупили все экземпляры «Ганца» и сожгли их. И вот литературная карьера Гоголя началась так же, как и окончилась лет двадцать спустя, — аутодафе, причем в обоих случаях ему помогал покорный и ничего не разумеющий крепостной. Что еще восхищало его в Петербурге? Многочисленные вывески. А что еще? То, что прохожие сами с собой разговаривают и непременно жестикулируют на ходу. Петербургские вывески конца 20-х были нарисованы и многократно воспроизведены самим Гоголем в его письме, чтобы показать матери, а может быть и собственному воображению, символический образ «столицы» в противовес «провинциальным городам», которые мать знала (где вывески были ничуть не менее выразительными: те же синие сапоги; крест-накрест положенные штуки сукна; золотые крендели и другие еще более изысканные эмблемы, которые описаны Гоголем в начале «Мертвых душ»). Символизм Гоголя имел физиологический оттенок, в данном случае зрительный. Бормотание прохожих тоже было символом, в данном случае слуховым, которым он хотел передать воспаленное одиночество бедняка в благополучной толпе. Гоголь, Гоголь и больше никто, разговаривал с собой на ходу, но этому монологу вторили на разные голоса призрачные детища его воображения. Пропущенный сквозь восприятие Гоголя, Петербург приобрел ту странность, которую приписывали ему почти столетие; он утратил ее, перестав быть столицей империи. Главный город России был выстроен гениальным деспотом на болоте и костях рабов, гниющих в этом болоте; тут-то и корень его странности и его изначальный порок. Нева, затопляющая город – это уже нечто вроде мифологического возмездия (как описал Пушкин); болотные духи постоянно пытаются вернуть то, что им принадлежит; видение их схватки с медным царем свело с ума первого из «маленьких людей» русской литературы, героя «Медного всадника». Пушкин чувствовал какой-то изъян в Петербурге; приметил бледно-зеленый отсвет его неба и таинственную мощь медного царя, вздернувшего коня на зябком фоне пустынных проспектов и площадей. Но странность этого города была по- настоящему понята и передана, когда по Невскому проспекту прошел такой человек, как Гоголь. Рассказ, озаглавленный именем проспекта, выявил эту причудливость с такой незабываемой силой, что и стихи Блока, и роман Белого «Петербург», написанные на заре нашего века, кажется, лишь полнее открывают город Гоголя, а не создают какой-то новый его образ.

Она обращена к тем тайнам человеческой души, где проходят тени других миров, как тени безымянных и беззвучных кораблей.

Замечательная школа русских медиков только зачиналась. Нелепо и жестоко обходились лекари с жалким, бессильным телом Гоголя, хоть он молил только об одном: чтобы его оставили в покое. С полным непониманием симптомов болезни и явно предвосхищая методы Шарко, доктор Овер погружал больного в теплую ванну, там ему поливали голову холодной водой, после чего укладывали в постель, прилепив к носу полдюжины жирных пиявок. Больной стонал, плакал, беспомощно сопротивлялся, когда его иссохшее тело (можно было через живот прощупать позвоночник) тащили в глубокую деревянную бадью; он дрожал, лежа голый в кровати, и просил, чтобы сняли пиявок – они свисали с носа и попадали в рот. Снимите, поднимите! – стонал он, судорожно силясь их смахнуть, так что за руки его пришлось держать здоровенному помощнику тучного Овера. Живот – предмет обожания в его рассказах, а нос – герой-любовник. Желудок всегда был самым знатным внутренним органом писателя, но теперь от этого желудка, в сущности, ничего не осталось, а с ноздрей свисали черви. За несколько месяцев перед смертью он так измучил себя голодом, что желудок напрочь потерял вместительность, которой прежде славился. Его большой и острый нос был так длинен и подвижен, что в молодости, изображая нечто вроде «человека-змеи», он умел пренеприятно доставать его кончиком носа верхнюю губу. Дальше мы увидим, как нос лейтмотивом проходит через его сочинения: трудно найти др. писателя, который с таким смаком описывал бы запахи, чихание и храп. То один, то другой герои появляются на сцене, так сказать, везя свой нос в бричке или гордо выезжая с ним. Нюхание табака превращалось в целую оргию. Знакомство с Чичиковым в «Мертвых душах» сопровождается трубным гласом, который издает он, сморкаясь. Обостренное ощущение носа, в конце концов, вылилось в повесть «Нос» — поистине гимн этому органу. Фрейдист мог бы утверждать, что в вывернутом наизнанку мире Гоголя человеческие существа поставлены вверх ногами (в 1841 г. Гоголь хладнокровно заверял, будто консилиум парижских врачей установил, что его желудок лежит «вверх ногами»), поэтому роль носа выполняет др. орган и наоборот, Вот почему есть что-то до ужаса символическое в пронзительной сцене, когда умирающий Гоголь тщетно пытался скинуть чудовищные черные гроздья червей, присосавшиеся к его ноздрям. Можно вообразить, что он чувствовал, если вспомнить, что всю его жизнь его донимало отвращение ко всему слизистому, ползущему, увёртливому, причем это отвращение имело даже религиозную подоплёку. Ведь до сих пор еще не составлено научное описание разновидностей черта, которого Гоголь впустил в свои произведения, нет географии его расселения; здесь можно было бы лишь кратко перечислить русские породы. Недоразвитая, вихляющая ипостась нечистого, с которой в основном общался Гоголь, – это для всякого порядочного тщедушный инородец, трясущийся, хилый бесенок с жабьей кровью, на тощих немецких, польских и французских ножках, рыскающий мелкий подлец, невыразимо гаденький. Раздавить его и тошно и сладостно, но его извивающаяся черная плоть до того гнусна, что никакая сила на свете не заставит сделать это голыми руками, а доберешься до него каким-нибудь орудием – тебя так и передернет от омерзения.

Please verify you are a human

Access to this page has been denied because we believe you are using automation tools to browse the website.

This may happen as a result of the following:

  • Javascript is disabled or blocked by an extension (ad blockers for example)
  • Your browser does not support cookies

Please make sure that Javascript and cookies are enabled on your browser and that you are not blocking them from loading.

Reference ID: #a2e6b440-59e6-11ea-98b4-d1a94c60148b

ЗАГАДКИ ЖИЗНИ И СМЕРТИ ГОГОЛЯ

В жизни Гоголя было много обстоятельств, которые не и сейчас трудно и даже невозможно объяснить. Он вел странный образ жизни, писал странные, но гениальные произведения Его нельзя было назвать здоровым человеком, но врачи не могли классифицировать его болезнь. Например, великий писатель панически боялся, что его похоронят живым и просил, чтобы его тело предали земле только тогда, когда появятся признаки разложения. Обстоятельства гибели Гоголя также загадочны и до конца не выяснены. Даже после смерти его тело не нашло упокоения (из могилы загадочным образом исчез череп)…

Мать писателя, Марья Ивановна, слыла первой красавицей на Полтавщине и вышла замуж четырнадцати лет за Василия Афанасьевича – веселого и общительного человека с несомненными литературными задатками. От матери ему досталась дурная наследственность, так как в ее роду было много психически больных. Сама Марья Ивановна Гоголь была также не вполне адекватна, так как при каждом удобном случае рассказывала, что все новейшие достижения современности принадлежат ее сыну: пароходы, железные дороги и т.д… Именно от матери Николой получил задатки религиозности и мистицизма. По свидетельствам очевидцев, мальчик постоянно жил «под террором загробного воздаяния».

Гоголь с детства не отличался хорошим здоровьем и прилежанием, был «необыкновенно худ и слаб», с вытянутым лицом и большим носом. Руководство лицея в 1824 году неоднократно наказывало его за «неопрятность, шутовство, упрямство и неповиновение». Товарища не особенно любили Николая и постоянно подвергали его насмешкам и издевательствам. Его первые литературные опыты были беспощадно высмеяны.

Сам Гоголь признавал парадоксальность своего характера и считал, что в нем заложена «страшная смесь противоречий, упрямства, дерзкой самонадеянности и самого униженного смирения». Его называли «веселым меланхоликом» с типичными чертами шизоидной личности: неспособностью любить кого-то конкретно. Может быть, поэтому он вел «строго монашеский образ жизни», не был женат и, как считают историки, у него никогда не было любовницы.

Впрочем, ходили легенды о таинственной женщине-вамп, якобы произведшей на молодого Гоголя «невыразимо ужасное впечатление». Но биографы считают, что эту женщину выдумал сам Гоголь. Описание любовных сцен — редкость в произведениях Гоголя; женщина в его произведениях — отрицательным персонаж, достойный лишь насмешек.

Что касается здоровья, то и болезни у него также были странные. Гоголь имел особенный взгляд на свой организм и полагал, что устроен совсем иначе, чем другие люди. Он считал, что желудок у него перевернут и постоянно жаловался на боли. Он постоянно говорил о желудке, полагая, что эта тема всем интересна. Как писала княжна В.Н. Репина: «Мы постоянно жили в его желудке»…

Следующая его «напасть» — это странные припадки: он впадал в сомнамбулическое состояние, когда пульс его почти затихал, но все это сопровождалось волнением, страхами, онемением. Гоголь очень боялся, что его похоронят заживо, когда сочтут мертвым. После очередного приступа он написал завещание, в котором требовал «не погребать тело до первых признаков разложения». Врач С.Т. Аксаков считал Гоголя «несчастным ипохондриком», считая его болезни мнимыми.

Но ощущение тяжелой болезни не оставляло Гоголя. Начиная с 1836 года работоспособность начала падать. Творческие подъемы стали редкостью, а он все глубже погружался в пучину депрессии и ипохондрии. Он начал уединяться, потерял интерес даже к близким, приступы «религиозного просветления» сменялись отчаянием. Его вера стала неистовой, исполнилась мистическими представлениями, что побуждало его идти на религиозные «подвиги». Он стал искать пути спасения и считал, что самый верный путь – измождение плоти.

В ночь с 8 на 9 февраля 1852 года Гоголь слышал голоса, говорившие ему, что он скоро умрет. Он пытался отдать бумаги с рукописью второго тома Мертвых душ гр. А.П. Толстому, но тот не взял ее, чтобы не укреплять Гоголя в мысли о скорой смерти. Тогда Гоголь сжег рукопись! После 12 февраля состояние Гоголя резко ухудшилось. 21 февраля, во время очередного тяжелого приступа, Гоголь умер.

После его смерти предпринимались попытки установить диагноз. Одни считали это наследственным помешательством типа шизофрении, другие – маниакально-депрессивным психозом. Но заболевание не поддавалось четкой классификации. Существует версия, что Гоголь сгорел от постоянной душевной муки, от тщетных усилий отыскать светлую сторону жизни. Сам Гоголь так писал о себе в одно из писем: «Никто не разгадал меня совершенно…»

Гоголя похоронили на кладбище Даниловского монастыря в Москве. Но сразу же после его смерти по городу поползли жуткие слухи, что он погребен заживо.

В 1931 году производилась эксгумация останков для переноса тела писателя на Новодевичье кладбище. Но тут присутствующих при эксгумации ждал сюрприз — в гробу не было черепа! Монахи монастыря рассказали на допросе, что накануне столетия со дня рождения Гоголя в 1909 году, на кладбище проводилась реставрация могилы великого классика. Во время реставрационных работ на кладбище появился московских коллекционер и миллионер Алексей Бахрушин – экстравагантная личность тех времен. Предположительно, именно он решился на святотатство, заплатив могильщикам за кражу черепа. Сам Бахрушин умер в 1929 году и навсегда унес тайну нынешнего местонахождения черепа в могилу.

Над новой могилой по распоряжению Сталина был поставлен парадный бюст. Тайна смерти Николая Васильевича Гоголя не разгадана до сих пор.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: