Своеобразие сатиры В

В творчестве В.В. Маяковского сатира занимает исключительно важное место. Говоря о главной функции его поэзии, нельзя забывать, что новое утверждалось в острой и непримиримой борьбе со старым. Поэт боролся с врагами социализма с тех пор, как осознал себя его частью, оружием борьбы избрав именно сатиру. В дореволюционные годы он, в основном, обличает старые порядки и идеологию, в послеоктябрьские – активно защищает новый строй.

Рассуждая о чертах, определяющих сатиру, М. Е. Салтыков-Щедрин писал: «Для того, чтоб сатира была действительно сатирой и достигала своей цели, надобно, во-первых, чтоб она давала почувствовать читателю тот идеал, из которого отправляется творец ее и, во-вторых, чтоб она вполне ясно сознавала тот предмет, против которого направлено ее жало». Сатира Маяковского полностью удовлетворяет этим требованиям: в ней всегда ощущается тот общественный идеал, за который борется поэт, и четко определено то зло, против которого направлено ее острие.

Наибольшее количество сатирических произведений Маяковский написал после Октябрьской революции. Тематика их разнообразна и обусловлена двумя центральными задачами – изображением социальных противоречий буржуазного мира (этому посвящены стихотворения, написанные под впечатлением поездок поэта за рубеж) и обличением мещанства и бюрократизма.

Первое направление в сатире писателя можно проиллюстрировать стихотворением «Блэк энд Уайт», написанным во время краткого пребывания поэта в столице Кубы – Гаване. Оно посвящено теме расовой дискриминации. Это подчеркнуто уже в заголовке стихотворения, который в переводе с английского означает «Черное и белое». В герое стихотворения – простом рабочем негре Вилли, подметающем гаванские улицы возле американской табачной фирмы «Энри Клей энд Бок, Лимитед», раскрыта печальная судьба миллионов американских негров, обреченных на нищету и бесправие. Поэт четко характеризует принцип, определяющий отношения людей в «рай-стране»: «… у белых доллары, у черных – нет».
Этот принцип объясняет образ главного героя – жертвы капитализма и расизма. Перед нами темный, забитый человек. Но это – не вина, а беда Вилли, результат социальных, экономических, культурных условий, в которых он живет. Этот человек не может себе даже представить бунта против белых угнетателей. Поэтому он никак не реагирует на удар мистера Брега после того, как попытался высказать свое мнение о распределении труда между белыми и черными.

Эти социальные противоречия становятся объектом обличения у Маяковского. В противовес им в финал стихотворения он выводит образ Москвы как центра мирового коммунистического движения, города, где в те годы находился штаб Коммунистического Интернационала. Для поэта Коминтерн в Москве – это то идеальное место, куда могут обращаться все «униженные и оскорбленные» с полной уверенностью, что им помогут. И хотя поэт осознает, что такие, как Вилли, далеки от понимая путей борьбы за свои права, он все же считает нужным подталкивать их к действиям своими наставлениями.

Второе сатирическое направление поэзии Маяковского ярко выражено в стихотворениях «О дряни» и «Прозаседавшиеся». Эти два стихотворения впервые озвучили тему обличения мещанства и бюрократизма. В первом из них поэт рисует двух представителей «модернизированных»: мещанского служащего, «свившего» себе «уютный кабинет» в одном из советских учреждений, и его жену – «товарища Надю». Маяковский показал две наиболее характерные черты нового мещанства. С одной стороны, мечты обывателей не идут дальше личного обогащения, а с другой – мещанин, оставаясь собственником, стремится создать видимость человека современного советского общества. Финал стихотворения исполнен «грозного смеха» поэта, клеймящего обывательщину устами ожившего К. Маркса: «…Скорее головы канарейкам сверните – чтоб коммунизм канарейками не был побит!».

В стихотворении «Прозаседавшиеся» поэт изобличает заседательскую суетню бюрократов, которые просто разрываются между всякого рода собраниями, а на самом деле ничего полезного не делают. В конце Маяковский призывает собрать еще одно заседание «относительно искоренения всех заседаний».

Разнообразна сатира Маяковского и в жанровом отношении. В дореволюционный период она была представлена так называемыми «гимнами», обличающими существующий строй. После Октября 1917 года поэт разрабатывает новый жанр – стихотворный сатирический фельетон, с присущей ему заостренностью образов и некоторой их индивидуализацией. В этом жанре написано большинство стихотворений 20-х годов. Стихотворения зарубежного цикла представляют собой лиро-эпическое повествование, в основу которого положен какой-либо эпизод из реальной жизни. Сатирическое звучание приобретают и произведения Маяковского-драматурга, такие его пьесы, как, например, «Баня», «Клоп».

Несомненно и то, что сатира Маяковского выделяется и художественным своеобразием. Излюбленным приемом в изображении объектов сарказма и шутки является у поэта гротеск, основанный на предельной гиперболизации образов. В стихотворении «Прозаседавшиеся» гротесковая картина заседания «людей половинок» не только вызывает веселый смех, но и подчеркивает реальность – бесконечность бестолковых заседаний. Гротесковость проявляется и в тридцатиметровом языке подлизы, который «лижет руку» своего начальства (стихотворение «Подлиза»), и в метровом ухе труса (стихотворение «Трус»), улавливающем все замечания властей и т.д.

Таким образом, можно заключить, что сатира Маяковского очень своеобразна в тематическом, художественном и жанровом отношении. Более того, коммунистическая партийность, которой она пронизана, ее откровенная публицистичность и агитационность в сочетании с жизненной достоверностью и значительностью тех проблем, которые в ней поставлены, определяют новаторский характер всего сатирического творчества поэта.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Стихотворение маяковского подлиза

При подготовке этого раздела были использованы публикации:

Собрание сочинений, тт. I—X, Гиз и ГИХЛ, М. — Л., 1928—1933; Избранные произведения, ГИХЛ, М. — Л., 1931; Избранные стихи, «Федерация», М., 1932; Забытые статьи, «Литературное наследство», М., 1932, кн. II.

Чуковский К., Ахматова и Маяковский, «Дом искусства», 1920, кн. I; Слонимский А., Некрасов, Маяковский, «Книга и революция», 1921, кн. II; Шапирштейн-Лерс, Общественный смысл русского литературного футуризма, М., 1922; Арватов Б., Синтаксис Маяковского (перепеч. в сб. его статей «Социологическая поэтика»), «Печать и революция», 1923, I; Лелевич Г., Вл. Маяковский, «На посту», 1923, I; Коган П. С., Литература этих лет, М., 1924; Шенгели Г., Маяковский во весь рост, М., 1927; Воронский А. К., В. Маяковский, «Красная новь», 1925, II (и в его сб. «Литературные типы», М., 1925); Жирмунский В., Введение в метрику, Л., 1925, стр. 222—225 (о метрической системе М.); Дукор И., Маяковский-газетчик, «На литературном посту», 1927, XXII—XXXIII; Зонин А., В. Маяковский, «Книга и революция», 1929, VII; Его же, Довольно грошевых истин, «Печать и революция», 1930, III; Авербах Л., Памяти Маяковского, «На литературном посту», 1930, IX (отд. изд.: М., 1930 (с обращением секретариата РАПП), и М., 1931); Горбачев Г., Современная русская литература, М. — Л., 1930; Беспалов И., Путь Маяковского «Печать и революция», 1930, III; Его же, Из темы о Маяковском, «Красная новь», 1930, VII; Бескин О. М., Ранний Маяковский (Социальная характеристика дореволюционного творчества Маяковского), «Литература и искусство», 1930, I; Анисимов И., Пути развития Маяковского, там же, 1930, III; Асеев Н., Володя маленький и Володя большой, «Красная новь», 1930, VI; Гельфанд М., Главное в облике Маяковского, «Печать и революция», 1930, III; Гроссман-Рощин И., Тезисы и творчество Вл. Маяковского, «Октябрь», 1930, V—VI (то же, «На литературном посту», 1930, XI); Дукор И., Магистрали Маяковского, «Октябрь», 1930, IX; Селивановский А., Свинцово-тяжелые стихи, «На литературном посту», 1930, IX; Ольховый Б., Поэт социальной направленности, «Молодая гвардия», 1930, VIII; Храпченко М., Вл. Маяковский, «Русский язык в советской школе», 1930, IV; Динамов С., Творческий метод Маяковского, «Октябрь», 1930, XII; Луначарский А., Жизнь и смерть, «Комсомольская правда» от 20/IV, 1930; Полонский Вячеслав, О Маяковском, ГИХЛ, М. — Л., 1931; Асеев Н., Работа Маяковского, «Новый мир», 1931, IV (о творческом методе поэта); Выгодский Д., Владимир Маяковский в Испании и Испанской Америке, «Звезда», 1931, IV; Луначарский А. В., Вл. Маяковский новатор, Из речи в Комакадемии на вечере памяти Вл. Вл. Маяковского 14/IV 1931, «Литература и искусство», 1931, V—VI; Лурье Г. И., К биографии В. В. Маяковского (по архивным материалам), «Каторга и ссылка», 1931, IV; Нельс С., Сатира В. Маяковского, «Пролетарская литература», 1931, IV; Оксенов Инн., Маяковский в дореволюционной литературе, «Ленинград», 1931, IV; «Борьба за метод», Сб. дискуссионных статей о творчестве Дм. Фурманова, А. Безыменского и др., ГИХЛ, М. — Л., 1931 (статьи о М.: Л. Авербаха, А. Зонина, И. Беспалова); Усиевич Е., Путь Маяковского, «Литературное наследство», Москва, 1932, кн II.

Писатели современной эпохи, т. I, Под редакцией Б. П. Козьмина, изд. ГАХН, М., 1928; Владиславлев И. В., Литература великого десятилетия (1917—1927), т. I, М. — П., 1928; Материалы к библиографии Маяковского — при Собр. сочин. Маяковского, т. I, М. — Л., 1928, стр. 335—356 (указана и заграничная литература о Маяковском).

Владимир Маяковский: биография, статья Маяковского: как делать стихи?
«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

«Подлиза», анализ стихотворения Владимира Маяковского

Литература как вид искусства всегда была вторичной по отношению к действительности. В истории общества происходили войны, менялись правители, возникали и исчезали целые цивилизации, а литература шагала вслед за реальностью, давала ей свою оценку, восхищаясь или, наоборот, возмущаясь тем, что происходило в этом самом обществе.

Поэзия реагировала на изменения быстрее, а когда в ХХ века события стали мелькать с бешеной скоростью, возник целый пласт литературы, что называется, «на злобу дня». Конечно, в основном, это была сатира. Настоящего сатирика всегда отличает умение видеть типичные явления, существенные недостатки, точно определять направление главного удара. Истинный сатирик бьет не по отдельным проявлениям зла – он должен проникнуть в суть явления и поразить его одним махом.

В XIX веке такими сатириками были Н. В. Гоголь, М. Е. Салтыков-Щедрин. В ХХ веке таким сатириком стал Владимир Маяковский. Его сатира – «оружия любимейшего род» — стала по-настоящему злободневной. В ранней поэзии он обличал толпу, далекую от искусства, добра и красоты. Позже в «Окнах сатиры РОСТА» клеймил позором врагов советской власти. Когда были разгромлены белогвардейцы, когда трудящимися молодой советской республики было завоевано «трудиться великое право», Маяковский определил задачу на новом этапе истории: дать «новое искусство» сатиры. Объектами осмеяния его сатиры стали и бюрократия, и обывательщина, и многие другие пороки уже нового, социалистического, общества.

Да, постепенно «утихомирились бури революционных лон» и «подернулась тиной советская мешанина». Казалось бы, нет больше поводов браться за любимое оружие. Ан нет, уже в новом обществе, где все должно быть по справедливости, появился целый класс соотечественников, умеющих только тем и заниматься, что угождать вышестоящему начальству.

Лесть как порок была высмеяна еще Крыловым в его знаменитых баснях. Чинопочитание в свое время мастерски было описано Антоном Павловичем Чеховым («Толстый и тонкий», к примеру). Но у Маяковского это уже явление другого рода: это такие подхалимы, что без мыла влезут в любую дырку. Поэтому всю свою злость, все свое мастерство сатирика вложил поэт в стихотворение «Подлиза», анализ которого и будет далее представлен.

По мнению Маяковского, в конце 20-х годов ХХ века возникла такая ситуация, что на руководящих постах оказались уже не те, кто вел за собой «с шашкой наголо», как это было в годы Гражданской войны, а те, кто «тих и бесформен, словно студень»:

… очень многие из них
в наши дни выходят в люди.

Маяковский в своих стихах довольно часто выбирает конкретный образ, в котором и воплощает идею. Здесь это некий Петр Иванович Болдашкин. Его портрет вызывает у читателя омерзение: Болдашкин «худ умом и телом чахл», весь он «в возмутительных прыщах». Но почему-то

Этот фрукт теперь согрет
Солнцем нежного начальства.

Конечно, герой мучается вопросом: «Где причина? В чем секрет?» А ответ очень прост: оказывается, талант Петра Ивановича – «нежный способ обхождения». Просто он подлиза, он «лижет руку, лижет ногу, лижет в пояс, лижет ниже … ». Только если животные, например, это делают из соображений гигиены или повинуясь инстинкту, то Болдашкин всех вылизывает (в переносном, конечно, смысле!) вполне осознанно:

Все похвалит, впавши в раж,
Что фантазия позволит —
ваш катар, и чин, и стаж,
вашу доблесть и мозоли.

Самое страшное для героя, что такие люди теперь влиятельны: ему «и чины пошли», и «будто вручены чуть ли не бразды правленья», то есть он обретает все больше полномочий. А остальным остается только, «уныло ахая», наблюдать, как растет «от ихней братии архи-разиерархия».

Завершается стихотворение опять-таки утопией (как это было в «Прозаседавшихся»): герой мечтает, как бы «вея шваброй верхом и низом, сместь бы всех радетельских подлиз».

Конечно, как во всех своих сатирических произведениях, Маяковский чересчур резок. Он снова использует хлесткие рифмы, необычные сочетания слов, неологизмы, гиперболу (например, язык на тридцать метров). Но поэт решает важную задачу: с помощью нового искусства он должен «выволочь республику» из грязи бюрократизма, обывательщины, чинопоклонства и многих других «пережитков прошлого», которые никак в этом прошлом оставаться не желали.

«По мостовой…» В. Маяковский

«По мостовой…» Владимир Маяковский

По мостовой
моей души изъезженной
шаги помешанных
вьют жестких фраз пяты.
Где города
повешены
и в петле облака
застыли
башен
кривые выи —
иду
один рыдать,
что перекрестком
распяты
городовые.

Анализ стихотворения Маяковского «По мостовой…»

В 1913 году Маяковский издал первый свой сборник, получивший название «Я». Книга была написана от руки, иллюстрирована рисунками Василия Николаевича Чекрыгина (1897-1922) и Льва Федоровича Жегина (1892-1969). Размножили ее литографическим методом, получив в итоге три сотни экземпляров. Сборник включил в себя всего четыре стихотворения. В них усматривались следы урбанистически преломленной христианской тематики. Открывает книгу произведение «По мостовой…», повествующее о распятии. Перед читателем предстает не поэт, находящийся в городских стенах, а город, расположившийся внутри стихотворца. Между двумя мирами – внутренним и внешним – исчезает граница, что делает их неразличимыми. В одиночестве лирический герой идет рыдать на перекресток, ступая по изъезженной мостовой души. Интересно, что в ранней лирике Владимира Владимировича редко встречается образ дома. Герой практически постоянно пребывает в движении, гуляя по городским улицам. При этом дом, место, где можно приклонить голову, у него есть. Вот только ограниченное пространство здания не способно вместить в себя его широкую душу. В ранних стихотворениях Маяковского личное расширяется, заполняя собой сперва улицы и площади, а затем и всю Землю.

В произведении «По мостовой…» юный поэт демонстрирует удивительное умение создавать яркие, запоминающиеся, замысловатые образы. Исходя из первых четырех строк текста, душа героя уходит в пятки сумасшедших людей, которые вьют по мостовой речь, словно веревку. Далее возникает образ повешенных городов. В финале появляются служители закона, распятые перекрестками дорог. В произведении царят крестная мука, казнь и безумие. И смех. Только он остается герою. Маяковскому жаль мир, в котором в роли Христа выступает блюститель порядка. Тем не менее, в смехе ему видится единственный шанс на спасение.

Стихотворение «По мостовой…» — рассказанная с помощью сложных метафор история про распятие. Как уже говорилось выше, остальные тексты, входящие в цикл «Я», также несут в себе черты христианской мифологии. В «Нескольких словах о моей жене» повествуется о распутстве. Произведение «Несколько слов о моей матери» представляет собой стихотворный вариант пьеты, иконографического типа, наиболее распространенного в западноевропейском искусстве в период с тринадцатого по семнадцатый век. Четвертый и финальный текст, названный «Несколько слов обо мне самом», — обращение к мотиву жертвоприношения и образу чаши.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: