Светлана Крючкова: «У женщин душа более тонкая, чем у мужчин»

4 декабря в Сургутской филармонии состоится творческий вечер в двух отделениях «Назначь мне свиданье…» известной и горячо любимой всеми актрисы театра и кино — легендарной Светланы Крючковой. Незабываемые и трогательные творческие вечера Крючковой всегда уникальны — ни один из них не повторяется, это изысканная авторская работа, в которой она сама выступает и как режиссер, и как исследователь литературы, и как сценарист, и, конечно же, как великая актриса. Неудивительно, что ее вечера пользуются огромной популярностью и с аншлагами проходят не только в России, но и за рубежом. В преддверии знаменательного мероприятия наш коллега — пресс-секретарь Сургутской филармонии Антон Ковальский — взял эксклюзивное интервью у артистки. Она рассказала о том, что поэзию еще рано хоронить, и объяснила, почему старается ездить только на внедорожниках.

— К сожалению, времена, когда поэзия собирала полные стадионы (достаточно вспомнить Андрея Вознесенского), прошли, и подобные творческие вечера уже большая редкость. Насколько важно сейчас возобновлять моду на живое слово? Или я не прав – стихи сейчас востребованы?
— К счастью, не правы. Поэзия сейчас очень востребована. Причем не только в нашей стране, но и за границей. В этом году я с сыном (лауреат международных конкурсов, гитарист Александр Некрасов музыкально сопровождает все поэтические вечера Светланы Крючковой. – Прим. авт.) практически не была в России.

Я читаю стихи не только для соотечественников, но и для людей, изучающих русских язык. Как, например, это было в Чехии. Мы выступали в институте, в котором зал рассчитан на 250 мест, 240 из которых были заняты молодыми чехами. Поэзия Марины Цветаевой их довела практически до экстаза — они плакали и смеялись, они чувствовали ее.

Что касается, допустим, Санкт-Петербурга, то ситуация еще лучше. Мои поэтические вечера чаще всего проходят в Большом зале петербургской филармонии на 1300 мест. Обычно приходят примерно полторы тысячи человек. Люди стоят повсюду, даже за спиной на балконе, хотя, казалось бы, видят только спину, но все равно приходят. С радостью констатирую, что половина зала — это молодежь, и даже стали появляться мужчины репродуктивного возраста. Это очень радует, потому что раньше в основном приходили одинокие женщины. Да и вообще женщины. У женщин душа более тонкая, чем у мужчин.

— Приятная новость…
— Понимаете, чтение стихотворения – это ведь еще одна форма общения со зрителем, ведь это я выбираю, что буду читать. Я решаю, что хочу сказать зрителю и какие струны его души затронуть.

Сейчас этим, увы, мало кто занимается. Конечно, появились артисты среди молодого поколения, которые просто учат стихи, встают перед симфоническим оркестром и начинают «вещать». Оркестр играет сам по себе, а они говорят сами по себе. Они поняли, что это востребовано и начали этим пользоваться. Уберите оркестр, выйдите с залом один на один. Пусть звучит слово, чтобы его услышали люди.

У нас осталось очень мало мастеров художественного слова. Это, безусловно, Сергей Юрский, Миша Казаков ушел, Олег Басилашвили просто перестал выступать, хотя великолепно читает горячо любимого им Владимира Маяковского. Саша Филиппенко потрясающе читает Сергея Есенина с Московским государственным академическим хором Владимира Минина; Алексей Петренко гениально делает «Ивана Грозного» совместно с Большим симфоническим оркестром им. П.И. Чайковского под управлением Владимира Федосеева. Это надо смотреть и пересматривать.

В общем, можно всех уместить на пальцах одной руки. Больше никто большими программами не читает. Помните, как у Маяковского в стихотворении «Поэзия»:

«Поэзия — та же добыча радия.

В грамм добыча, в годы труды.

Изводишь единого слова ради

Тысячи тонн словесной руды».

Для того чтобы сделать небольшой обзор творчества Марины Цветаевой и Анны Ахматовой, мне понадобилось 40 с лишним лет.

У меня много разных программ. Я читаю в основном то, чего никто не читает. Например, гражданскую лирику. Ее мало кто знает, и зрители выходят из зала потрясенными. Не случайно Цветаева, как и Ахматова, настаивала на том, что она не поэтесса, а поэт!

Светлана Николаевна Крючкова – актриса театра и кино. С 1993 года – Народная артистка России, Лауреат премии «Ника». Родилась 22 июня в Кишиневе в семье военнослужащего. С 1967 года пыталась поступить во все театральные вузы Москвы, но была принята только в 1969 году в Школу-студию (вуз) им. В.И. Немировича-Данченко при МХАТ СССР им. М. Горького на курс профессора, заслуженного артиста РСФСР В.П. Маркова. После окончания Школы-студии была приглашена на работу в московские театры: «Современник», театр им. В. Маяковского, театр им. Станиславского, Ленком, МХАТ СССР им. М. Горького. С 1973 года – актриса МХАТ СССР им. М. Горького. В 1975 году переезжает жить в Ленинград. С октября 1975 года по приглашению Г.А. Товстоногова начинает работать в АБДТ им. М. Горького (состоит в труппе театра по настоящее время). Замужем, имеет двоих сыновей.

— Но вы же едете не только с поэтическим вечером?
— Да, для Сургута выбрана другая программа. Так сказать, ознакомительная. Поэтому называться наша встреча будет сольным творческим вечером. Он будет состоять из двух отделений. Второе отделение – поэтическое. Прозвучит в основном легкая любовная лирика Марины Цветаевой, Анны Ахматовой и Марии Петровых, которая будет обрамлена великолепными гитарными произведениями И.С. Баха, М. Джулиани, Э. Вилла-Лобоса, Л. Леньяни, А. Барриоса, Л. Брауэра, О. Осборна в исполнении Александра Некрасова. Это — первое приближение.

В дальнейшем, если мы друг другу понравимся, я буду приезжать в Сургут уже с конкретными программами каждого поэта отдельно: Давида Самойлова, Булата Окуджавы или, к примеру, Марии Петровых.

В первом отделении я буду вести доверительную беседу с залом, петь песни из кинофильмов и знаменитых спектаклей БДТ им. Г.А. Товстоногова. Спою, конечно, «Черное и белое». С этой песней меня до сих пор ассоциируют. Я расскажу о своих ролях в театре, о незабываемых встречах с выдающимися режиссерами и коллегами по цеху. Не просто буду произносить фамилии, но и покажу некоторые отрывки из спектаклей. У каждого года – свои юбиляры! Вместе со зрителями обязательно о них вспомним.

— Говорят, чтобы правильно прочитать стихотворение, надо пережить то же самое, что и его герой. Это так?
— Кто бы что ни говорил, людей объединяет страдание.

Для того чтобы читать ахматовские стихи, нужно кое-что пережить. Я дважды пережила клиническую смерть, я не один раз похоронила близких людей. У меня было много операций, тяжелая травма, полученная в автоаварии. Потому я и прошу всегда очень хороший автомобиль, желательно высокий внедорожник, потому что у меня уже страх, с которым очень сложно справиться.

Каждый должен выбирать то, что соответствует его опыту. Я выбираю то, что могу открыть слушателям. Я переводчик с поэтического на «слушательский» язык.

— Как зритель реагирует?
— Я получаю много писем. Пишут: «Читал Цветаеву и ничего не понял, а в вашем исполнении все становится просто и ясно». Я помогаю людям открыть глаза, увидеть и услышать поэта, почувствовать его как живого человека, а поэтическую речь – как живую, легко воспринимаемую. Ахматова писала о стихах: «Хулимые, хвалимые, ваш голос прост и дик. Вы – непереводимые ни на один язык». Я перевожу то, что созвучно со мной, моя боль совпадает с болью поэта, тревогой за Родину. Извините за высокое слово, за наше с вами Отечество.

Я также остро чувствую несправедливость, которая имеет место быть. Я чувствую ответственность за судьбы и человеческие жизни, за детей, за женщин, стариков, мужчин. Меня ведь одни мужчины окружают. Даже кот и тот мужчина (смеется).

Если у меня не болит, то не заболит и у зрителя. Я же читаю Ахматову и Цветаеву не потому, что я других стихов не знаю, а потому что я «дострадалась» до их творчества. Валентин Иосифович Гафт как-то сказал: «Сказать, что она перевоплощается, мало! У нее такое ощущение жизни, такая правда, такое художественное чутье, что удивляешься: откуда? Источник вдохновения – тайна, которую услышал и не разгадать. Особенно когда она читает стихи Ахматовой и Цветаевой. Думаю, ей надо было родиться, чтобы стать их продолжением в настоящем. Она – родственная им душа!»

Я не читаю Гиппиус, Головину и т.д. Это поэтессы Серебряного века, а я читаю поэтов.

— А как вы относитесь к современной поэзии? Вот сейчас, например, очень популярна Вера Полозкова.
— Когда за строчками я чувствую глубину проживания, я воспринимаю такую поэзию. Что касается рифмованных строк, то и вы, и я сможем написать поздравление. Человеку будет приятно, но мы от этого не станем поэтами. Поэт – особый строй души. Он не только пишет, он и видит по-другому, не как мы. Как говорят, поэт – это переводчик человека в его разговоре с самим собой.

Мне часто присылают стихи. Я читаю все, что мне дают. Я пытаюсь понять, хорошо это или плохо.

Но сейчас, увы, появилась много графоманов, а еще больше графоманов с деньгами, которые печатают свои «вирши». Причем такие, что их лучше выбросить, а деньги отдать хорошим поэтам, чтобы они напечатали свои стихи.

Есть очень хорошие поэты. Вот, например, Андрей Пастушенко. Я запомнила его фамилию, потому что он действительно одарен от Бога. Случайно, в «Фейсбуке» общаясь, наткнулась на человека, который зовет себя Сержем Мартини. Смотрю, печатает у себя хорошие стихи. Написала ему и спросила: «Чьи они?». Он говорит: «Мои». Я ему послала свой е-mail. Он мне прислал свои работы. Замечательно пишет. Талантливые люди есть. Просто у многих из них, к сожалению, нет возможности печататься и освещать широко то, что они делают. Тяга к поэзии существует и, как ни странно, именно у молодых.

Светлана Крючкова не ограничивается творческими вечерами. В августе 2003 года при поддержке Санкт-Петербургской студии грамзаписи «МЕЛОДИЯ»выпущен двойной альбом «Назначь мне свиданье…» с песнями (в том числе из кинофильмов и спектаклей) и стихами А. Тарковского, М. Цветаевой, М. Петровых. А также диск с записью юбилейного вечера Марины Цветаевой «Я любовь узнаю по боли» и юбилейный диск Анны Ахматовой «Путём всея земли…». Только что вышла в свет автобиографическая книга актрисы «Разное счастье нам выпадает…»

Марина Цветаева. Читает Светлана Крючкова

театр «Академическая Филармония им. Д.Д. Шостаковича»

19 октября, суббота, 19.00
Большой зал филармонии (Михайловская ул., 2)

«Моя душа — мгновений след. »

Поэтический вечер

Марина ЦВЕТАЕВА

Читает Светлана КРЮЧКОВА

Страницы жизни (письма и дневники)

Любовная лирика разных лет

В концерте принимает участие

Александр НЕКРАСОВ гитара

Творчество известной актрисы Светланы Крючковой имеет черты универсальности: это не только театр, но и кино, и, в последние годы, все больше выступлений с поэтическими программами. Посредством стихотворных строк Крючкова пролагает путь к сердцам своих современников.

Творчество и личность Марины Цветаевой не может оставить равнодушными никого. Трагическая судьба, противостояние, высокий дух Цветаевой и сегодня будоражат умы. «В голодные годы Марина, если у нее было шесть картофелин, приносила три мне», — вспоминал поэт Константин Бальмонт. Можем ли мы сегодня, в эпоху консьюмеризма, вполне оценить этот поступок?

Автор бессмертных строк, “Мне нравится, что вы больны не мной,// Мне нравится, что я больна не вами,//Что никогда тяжелый шар земной// Не уплывет под нашими ногами», // Марина Цветаева была дочерью профессора московского университета, директора Румянцевского музея и пианистки, ученицы Николая Рубинштейна. Такое происхождение сулило гарантированную катастрофу каждому, кто после революции остался в Советской России. 17 лет, до 1939 года Цветаева со своим мужем Сергеем Эфроном провели в эмиграции, сначала в Праге, затем в Берлине и Париже. «Никто не может вообразить бедности, в которой мы живём. Мой единственный доход — от того, что я пишу. Мой муж болен и не может работать. Моя дочь зарабатывает гроши, вышивая шляпки. У меня есть сын, ему восемь лет. Мы вчетвером живём на эти деньги. Другими словами, мы медленно умираем от голода.», — пишет Цветаева в воспоминаниях. Если жизнь на чужбине была горькой, то возвращение на родину обернулось настоящей трагедией для семьи Цветаевой-Эфрона.

Сначала была арестована дочь Ариадна, затем — арестован и расстрелян муж Сергей Эфрон. Не выдержав боли и лишений, Цветаева, полностью осознавая происходящее, покончила с собой в Елабуге, оставив предсмертные записки сыну и тем, кого она просит о сыне позаботиться. Эти страшные документы эпохи потрясают своей подлинностью, заставляют снова и снова возвращаться к ним, а также к бессмертным стихам великого русского поэта.

Актриса и чтецкая профессия

М. ПЕШКОВА: Ломала голову, как назвать « Непрошедшее время» с народной артисткой России Светланой Николаевной Крючковой. Прослушав запись, сделанную в лицейские дни в Санкт-Петербурге, решила назвать так: «Актриса и чтецкая профессия».

С. КРЮЧКОВА: Я всю жизнь пахала для завистников. Им все кажется, что мне с неба падает, это все трудом. В тот момент, когда они пили водку, я сидела и готовила программу. В момент перестройки никому не нужная поэзия, я сидела, читала стихи и готовила программы. Я это делала всегда. Это не делается так: сегодня выучил, завтра вышел. Сейчас стало модно: Крючкова выходит, и мы выйдем. Выучили, стали перед симфоническим оркестром, симфонический оркестр одно, они другое – так не получается. Так вы открытия никакого не делаете. Никому никакого автора вы не откроете. Хватают самые известные имена, просто, чтобы схватить известное имя. Почему читают Цветаеву и Ахматову? Потом что других не знают. Я говорю: « Девочки, есть еще Зинаида Гиппиус, пока начинайте с этого. Есть еще Аделаида Герцык, есть еще Рубина де Габриак, есть Алла Головина, Нина Берберова. Что вы хватаете Цветаеву и Ахматову? Вы что, голодали, умирали? У вас умирали близкие, вы их хоронили? Вы еще ничего не пережили. Вы выходите читать, будучи абсолютно пустыми. Нельзя этого делать. Надо пережить все. Надо пережить голод, холод, предательство от друзей и близких. Это все надо пережить, тогда ты имеешь право выйти, тогда ты получишь право выйти и читать эти стихи. Раннее творчество можно:

«Мама, милая, не мучь же!

Мы поедем или нет?»

Я большая,— мне семь лет,

Я упряма,— это лучше.

А то хватают, ударение не знают, где поставить, строчку не соблюдают. Сами ничего не понимают, а слушатели вообще не понимают, на каком они свете оказались. Артист должен переводить с поэтического на слушательский язык. Он должен прояснять поэта, прояснять его мысль, а себя вообще не показывать, убирать как можно дальше. Анатолий Михаилович Гелескул, всегда говорю это, приводил цитату какого-то испанского поэта, поскольку Анатолий Михайлович был испанист, но не только, он и польскую поэзию прекрасно переводил. Как мне сказала Наталья Родионовна Малиновская, вдова его, по смыслу фраза была такая: Поэт – это переводчик в разговоре человека с самим собой. Мы чувствуем, но озвучить и вербально оформить не можем. Поэт оформляет наши чувства, а артист – это переводчик в разговоре с поэтического языка на слушательский. Если ты переводить не умеешь, то не выходи ты на сцену. Я не знаю китайский, я же не выйду переводить китайский. Переводи то, что ты понимаешь, или ничего не переводи. Собери зал таких, как ты. Хватают имена, потому что модны, а не потому, что поняли что-то в них такое, что до них кто-то не понимал или просто не слышал. Я живу с этим с 18 лет, 44 года. Это правда. У меня есть все для того, чтобы написать докторскую диссертацию дома по Ахматовой, по Цветаевой. Все, что выходило, практически все. Это все прочитано, это все отмечено, помечено моими карандашными пометками и т.д. Я туда погружена с головой и вытянутыми вверх руками.

М. ПЕШКОВА: Тогда, в 60-е, как к вам попала Цветаева?

С. КРЮЧКОВА: Вы знаете, смешно, это был «Самиздат». Напечатано на листах А4, сложенные вдвое и вручную переплетены, а снаружи холщевая картонка и холстом обтянута. Там не очень пропечатанными буквами были стихи Цветаевой. «Лебидиный стан» у меня был еще смешнее. В сиреневой обложке, типа тетрадной, в внутри, раньше машинки печатали пять экземпляров, копирка была черная и синяя. Вот эта копирка была синяя. У меня «Лебединый стан» на синей копирке каким-то пятым экземпляром.

М. ПЕШКОВА: « Литературная Москва» вышла, вышла книга « Избранное», голубой томик. Конечно, большой том « Библиотеки поэта». Как вам достался этот том?

С. КРЮЧКОВА: Не поверите, в советское время у нас каким-то образом в нашем ленинградском кругу появился такой человек, он был австралиец, его звали К. Вилсон. Теперь уже можно сказать, потому что это было очень давно. Летом, когда мы познакомились, он ходил в кожаных через палец сандалиях, огромный, красивый такой. С двенадцати струнной гитарой и пел шотландские неприличные баллады. Он ходил по всем гостям, по всем нашим домам. Он пил с нами водку, он говорил хорошо по-русски. Он знал все советские фишки. Помню, он в один прекрасный момент появился в общежитии с мешком за плечами. Мешок был из магазина « Березка». Он этот мешок наклонил над полом, оттуда посыпались книги. Это был такой подарок! Через много лет, когда у меня родился ребенок, он заболел, наши врачи не могли даже его диагностировать к их стыду. Болезнь то была смешная, но кончилось не очень хорошо. Поему-то зашел разговор об Австралии, австралийское посольство в Москве. Выяснилось, что он посол Австралии. Это он так начинал внедряться в Советский Союз. Играл в простого рубаху парня.

М. ПЕШКОВА: Кода началось ваше явление на сцену с Цветаевой?

С. КРЮЧКОВА: Мое явление на сцену началось в 1995 году. Я читала стихи, я любила стихи. Когда мы садились за стол с друзьями, мы читали стихи, мы спорили. Я читала своим друзьям стихи на кухне. Я помню, Юрий Векслер, с которым мы жили тогда. Он ко мне всегда приставал: « Света, отстань ты от людей со своей Ахматовой и Цветаевой. Может быть, они их не любят?» Я говорила, что не может этого быть. В 1995 году на фестивале «Киношок» в день приезда председателя жюри Юрия Абрамовича Башмета у нас напился киномеханик. Все собрались в зале, делать было нечего. Полный зал народу, а кино смотреть не можем. У меня было такое настроение, Москва в основном сидела. Я говорю: « Ну что, господа москвичи, время занять не можете?» Кто-нибудь вышел бы на сцену, что-нибудь да сделал. На что мне сказали: « Выйди и сделай». Я сказала, что я выйду, и пошла на сцену. Я говорю, что стихи буду читать. Кого читаем? Мне там кто-то: « Пушкина». Я говорю: « Хорошо». Я периодически спрашивала, кого читать. А киномеханик то пришел. Я часа полтора читала стихи. Потом говорю: « Пришел механик?»— « Пришел, да бог с ним. Лучше ты читай». Я сказала, что я член жюри, мне смотреть кино надо. Я вдруг близко увидела Юрия Абрамовича Башмета. Он встал, поцеловал мне руку и сказал: «Я очень рад с вами познакомиться. Должен вам сказать, я терпеть не мог всю жизнь стихи. Когда я услышал, как вы читаете, я понял, что что-то прошло мимо меня». Вот эта его похвала дала мне основания полагать, что я имею право выйти на сцену и начать читать публично стихи. После этого в 95 году, вернувшись домой, я зашла в малый зал филармонии на Невском проспекте, меня увидела режиссер Ирина Альбертовна Смукул. Я зашла взять абонемент для моего пятилетнего сына. Она мне говорит: « Светлана Николаевна, а вы стихи читаете?». Я, окрыленная похвалой Башмета, говорю: « Конечно». – « А кого вы читаете?» – « А кого хотите? Боратынский, Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Бунин, Бродский, Цветаева. Ахматова». Она говорит: « Давайте сделаем ваш вечер?» — « Давайте». – « Давайте 19 ноября». Я сказала: « Хорошо». Она себе записала. Я говорю: « Вы мне напишите, кого я читаю». Она мне написала. Я пришла домой, посмотрела эту бумажку и сказала себе: « Господи, зачем я это сделала». Я испугалась насмерть. Начала усиленно готовиться к вечеру. Зал был полный, Малый зал филармонии, 95 год, 19 ноября. Первый раз я вышла с программой « Два века русской поэзии». Первое отделение – мужское, второе – женское. С тех пор я читаю стихи. Я уже не читаю их в Малом зале, потому что нагло полагаю, что там слишком мало народу. У меня есть еще один поэт, которого я читаю всю жизнь. Я осталась единственной, кто читает его большой программой. Могу читать его 2-3 часа. Это Давид Самойлов. Его читал Зиновий Гердт, его большой программой читал Миша Казаков. Я его читаю отдельной программой. Миша мой любимый, которого я считаю, как и Сергея Юрского, учителями моей чтецкой профессии, он читал из «Цыгановых», это гениальная поэма Самойловых. Он читал только последнюю главу « Смерть Цыганова». Я читаю всю поэму. Сейчас я не читала 4 главу, но мы созвонились с Галиной Ивановной Самойлов, с вдовой Давида Самойлова. Она меня благословила на чтение стихов, послушав, как я это делаю, она по телевизору слушала. Она благословила меня в том смысле, что я читаю, какие именно стихи я выбрала. Я с ней посоветовалась насчет 4 главы. Мне показалось, что не очень будет понятно. Там диалог, он думает про себя, потом говорит. Я прочитала своему сыну, он сказал, что все понятно. Я спросила у Галины Ивановны, можно ли четвертую главу. Она сказала: « Читайте, тогда будет полная поэта». Я читаю 1,2,3,5, но буду читать и четвертую. Я его очень люблю.

М. ПЕШКОВА: Народная артистка России Светлана Крючкова на « Эхо Москвы» в « Непрошедшем времени».

С. КРЮЧКОВА: Для меня в 89 году переводчик В.Топоров, мой сосед. Он жил напротив нас на площадке. Мы с ним сидели за бутылочкой красного вина. Еще была жива его мама. Он мне стал говорить о Марии Сергеевна Петровых. Он достал с полки книжку « Черта Горизонта». Я сходила за диктофоном. Он мне стал рассказывать о Марии Сергеевне. Я начала читать дома ее. Первый раз читала в « Союзе журналистов». Читала с книжки. Мне стали раздавать звонки с текстом: « Света, говорят, ты стала писать гениальные стихи». Я сказала, что не писать стала, а читать. С 89 года я ставлю себе в большую заслугу, что Петровых знает более широкий круг читателей, потому что я ее читаю большой программой. Если у меня программа сборная, то Мария Сергеевна Петровых там обязательно присутствует. Я читаю ее отдельной программой. Я читаю ее даже не по-русски. Недавно мы были в Калининграде, министерство культуры открывало там « Дни литературы». Это было 10 октября. Я читала Марину Цветаеву, Анну Ахматову, Марию Петровых. То, что они попросили. Попросили поменьше, покороче, без антракта. Я привела слова Бориса Пастернака о том, что часто переводчики думают о воспроизведении смысла и только, а тут важен тон переводчика, интонация. Как пример верного тона, я прочитала стихотворение Петровых. Я его прочитала по-польски, не предполагая, что в зале сидит генеральный консул Польши в Калининграде. Это было смешно, потому что он пришел ко мне, мы просидели целый вечер в кафе у друзей. Сейчас он был по долгу службы. Он провел целый вечер в нашем доме. Мы очень теперь подружились.

М. ПЕШКОВА: Мне хотелось спросить о польской поэзии. У нас разговор зашел про Анатолия Михаиловича Гелескула.

С. КРЮЧКОВА: Я знаю одно – жизнь короткая. Я – рак по гороскопу. Раки не любят вширь, раки любят вглубь. Лучше я буду знать одного поэта, но глубоко, чем я буду хватать. Мне жалко, что жизни не хватает. Сейчас Наталья Родионовна передала мне замечательные переводы с польского языка, но это надо делать отдельную программу. У меня так не бывает, что я села и за месяц сделала программу. Нет. Ахматову я делала почти четыре года, Цветаеву– всю жизнь. Я не могу так делать, жизни не хватает. Поскольку я женщина, а я очень женщина внутри. Есть женщины, которые не очень женщины внутри, а я очень. Со всеми материнскими гипертрофированными инстинктами, со всеми необходимыми для меня днями стояния у плиты. Я не могу стоять 365 дней. Но мне нужно этому тоже уделить время. Я люблю развешивать белье. Я люблю стирать. Я не люблю только убирать пыль и гладить, а все остальное женское я очень люблю. Я мир воспринимаю как женщина. Я очень хорошо чувствую женщин-поэтов. Мужчина так не почувствует. Пока я жива, я считаю, что я должна выполнить эту свою задачу. Я должна раскрыть это. Чаще всего я работаю в Москве. Я очень часто последние два года выступаю в « Гнезде глухаря». Поразительная вещь, когда я начала работать, я начала с творческого вечера. Я работаю в любой ситуации, я считаю, что актер должен везде уметь выступать. И я пришла туда и думаю, ну, вот, здесь едят, пьют, здесь я буду выступать. Я не учла одного, что это специальный клуб. Это бард-клуб, люди приходят раньше на полтора часа, они там поедят, попьют после работы. Ну, пьяницы туда не ходят, туда не ходят напиваться, туда ходят за другим. Там Вероника Аркадьевна Долина, которую я обожаю, она там выступает. Там и Лев Константинович Дуров, и Валя Гафт там выступает. И я вдруг поняла, что там чудесная публика. А арт-директор сказал: «Вы вообще привели другую публику. Они ходят слушать стихи». И я вот так вот вошла летом, у меня два вечера: Цветаева, Ахматова. Сегодня Цветаева, завтра Ахматова. И я вошла, смотрю, обыкновенные лица такие, сидят, едят. Я думаю, господи, как сейчас буду читать стихи. И там зал-то не только перед тобой, там и справа и слева немножко они видят уши твои, бок твой. Не то, что профиль, иногда даже затылок. Я начала читать – тишина. Чудесная публика, чудесная. И я читаю, практически каждый месяц. Сейчас в Москве у меня будет 4 вечера в ноябре. У меня еще будет два закрытых вечера, где я читаю стихи, понимаете? Есть вечера, где поют: «Русская водка, черный хлеб, селедка», а есть, где стихи слушают. Вы можете себе представить? Есть еще приличные люди, оказывается, и там, и в той среде. А 16 ноября у меня программа, называется «Не стараюсь угодить». Программа посвящена Булату Окуджаве. Я не пою с утра до вечера, то есть с самого начала до самого конца его песни, я читаю Окуджаву. Я читаю его стихи. Надо сказать, что иногда, не самые известные. Но это больше поэтическая, но иногда и песенная перекличка с его многолетними друзьями. Александр Володин, Исаак Шварц, Давид Самойлов. Смотрите, как смешно получается, Булат Окуджава Зиновию Гердту: «Божественной субботы глотнули мы глоток», Давид Самойлов Зиновию Гердту: «Артист совсем не то же, что актер». Александр Володин Зиновию Гердту: «Правда почему-то всегда торжествует». Понимаете? Они перекликаются, потому что у них единая нравственная система координат.

Совесть, Благородство и Достоинство —

вот оно, святое наше воинство.

Протяни ему свою ладонь,

за него не страшно и в огонь.

Лик его высок и удивителен.

Посвяти ему свой краткий век.

Может, и не станешь победителем,

но зато умрешь, как человек.

Понимаете? Идет такая перекличка! Вдруг, не могу сейчас вспомнить, потому что очень много в голове. На одну и ту же тему его стихотворения и Самойлова. Его посвящение Юлию Даниэлю, например.

Литературный вечер Светланы Крючковой

Музыка и исполнение — Константин Куклин

Светлана Крючкова читала стихи Марины Цветаевой

Актриса читала стихи, наполняя партер
Мелодией голоса, схожего силой с органом,
Который молчал за спиной, только музыку сфер
Улавливал – фоном, совсем не казавшимся странным.

А голос актрисы, такой узнаваемо свой,
Легко проникал и к вершинам строки, и к глубинам,
И автор стихов представала пред нами живой,
И шёл холодок по напрягшимся зрительским спинам.

Без разницы в возрасте, в судьбах, и эта, и та,
Подруги и сверстницы – были равны и едины,
И словно прошедшего века кривая черта –
Зубцом систолическим билась под каждой грудиной.

Стихи наплывали ритмично, волна за волной,
Такой потаённою мощью дышала манера…
А женщина слушала, к арке прижавшись спиной,
Сама превратившись в лепную деталь интерьера.
* * *

Рейтинг работы: 57
Количество рецензий: 7
Количество сообщений: 9
Количество просмотров: 1794
© 17.10.2010 Марина Владимировна Чекина
Свидетельство о публикации: izba-2010-228497

Неавторизованный пользователь 22.10.2016 07:02:36

Послушал её и изменил свое отношение к женщинам.Браво.

Правильно изменили — нельзя всех под одну гребёнку — женщины разные бывают (как и мужчины).

Наталья 22.01.2016 20:28:17

Сложилось впечатление, что отзывы заказные. Я была на творческой встрече в государственной академической капелле Санкт-Петербурга 9.01.2016 года. Ужасно. Кроме жалоб актрисы на микрофон и плохое самочувствие я ничего не услышала. Билеты были не дешёвые, а отдачи никакой. Для народной артистки такое неуважение к зрителю неприемлемо.

Данный вечер состоялся 16 октября 2010 года. С тех пор многое изменилось, в том числе, к огромному сожалению, и в здоровье Светланы Николаевны. И она, действительно, могла себя плохо чувствовать, и, действительно, мог быть некачественный микрофон.
А я была на том концерте бесплатно, но это не принципиально. Принципиально то, что я отзывы не заказываю, ни на себя, ни на Крючкову. Вот вы пришли, анонимно нахамили, а я вам ещё и отвечаю.

Виктор Астраханцев 07.08.2015 11:05:31
Отзыв: положительный
Какие Прекрасные стихи о прекрасной актрисе!
Как жаль, что их не видел раньше и как хорошо, что их нашел сейчас.
Виктор

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: