Структурный анализ поэмы Пушкина «Медный всадник»

Царь-преобразователь предстает перед нами в тот в момент, когда он принимает важнейшее для всей последующей российской истории решение: «Здесь будет город заложен. ». Монументальной фигуре царя автор противопоставляет образ суровой и дикой природы. Картина, па фоне которой предстает перед нами фигура царя, безотрадна (одинокий челн, мшистые и топкие берега, убогие избы «чухонцев»). Перед взором Петра широко раскинувшаяся, несущаяся вдаль река; вокруг лес, «неведомый лучам в тумане спрятанного солнца». Но взгляд правителя устремлен в будущее. Россия должна утвердиться на берегах Балтики это необходимо для процветания страны:

. Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.
Прошло сто лет, и великая мечта Петра осуществилась:
. юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво.

Пушкин произносит восторженный гимн творению Петра, признается в любви к «юному граду», пред блеском которого «померкла старая Москва». Однако отношение поэта к Петру было противоречивым. Если в «Стансах» Пушкин видит в деятельности царя образец государственного служения Отечеству, то позднее, в «Заметках по русской истории XVIII века», он указывает на жестокость этого монарха и па самодержавный характер власти в его царствование.

Это противоречие будет тревожить Пушкина во время его работы пал поэмой «Медный всадник». Петр-самодержец представлен не в каких-либо конкретных деяниях, а в символическом образе Медного всадника как олицетворения бесчеловечной государственности. Даже в тех строках, где Пушкин как будто славит дело Петра уже слышна интонация тревоги:

О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной,
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?

Образ сияющего, оживленного, пышного города сменяется в первой части поэмы картиной страшного, разрушительного наводнения, выразительными образами бушующей стихии, над которой человек не властен. Стихия сметает все а своем пути, унося в потоках вод обломки строений и разрушенных мостов, «пожитки бледной нищеты» и даже гробы «с размытого кладбища». Образ неукротимых природных сил предстает здесь как символ «бессмысленного и беспощадного» народного бунта. Среди тех, чью жизнь разрушило наводнение, оказывается и Евгений, о мирных заботах которого автор говорит в начале первой части поэмы. Евгений «человек обыкновенный»: он не имеет ни денег, ни чинов, «где-то служит» и мечтает устроить себе «приют смиренный и простой», чтобы жениться на любимой девушке и пройти с ней жизненный путь:

И станем жить и так до гроба,
Рука с рукой дойдем мы оба.

В поэме не указаны ни фамилия героя, ни его возраст, ничего не говорится о прошлом Евгения, его внешности, чертах характера. Лишив Евгения индивидуальных примет, автор превращает его в заурядного, безликого человека из толпы. Однако в экстремальной, критической ситуации Евгений словно пробуждается ото сна и сбрасывает с себя личину «ничтожества».

В мире бушующих стихий идиллия невозможна. Параша гибнет в наводнении, и герой оказывается перед лицом страшных вопросов: что есть жизнь человека? не пустой ли она сон «насмешка неба над землей»?

«Смятенный ум» Евгения не выдерживает «ужасных потрясений». Он сходит с ума, покидает свой дом и бродит по городу в истрепанной и ветхой одежде, безразличный ко всему, кроме наполняющего его «шума внутренней тревоги ». Словно древний пророк, достигший неправедность мира, Евгений отгорожен от людей и презираем ими.

Сходство пушкинского героя с пророком становится особенно явным, когда Евгений в своем безумии внезапно прозревает и обрушивает свой гнев на «горделивого истукана».
Через всю поэму, через весь ее образный строй проходит двоение лиц, картин и смыслов: два Петра (Петр живой, мыслящий, «мощный властелин судьбы» и его превращение Медный всадник, застывшее изваяние), два Евгения (мелкий чиновник, забитый, униженный властью, и безумец, поднявший руку на «строителя чудотворного»), две Невы (украшение города, «державное теченье» и главная угроза жизни людей и городу), два Петербурга («Петра творенье», «юный град» и город углов и подвалов бедноты, город-убийца). В этом двоении образного строя и заключена не только главная композиционная, по и главная философская мысль Пушкина Мысль о человеке, его самоценности.
«Медный всадник» это и героическая поэма о созидательной деятельности Петра I, и трагическая повесть о бедном петербургском чиновнике, жертве «исторической необходимости» (не случайно автор придал поэме многозначительный подзаголовок: «Петербургская повесть»).

А. С. Пушкин, как и многие писатели, неоднократно в своем творчестве обращался к историческому прошлому России с тем, чтобы в минувших событиях найти ответы на вопросы современности.

Раздумья автора над историческими судьбами России отражены в поэме «Медный всадник», написанной в 1833 году. Это творение относится к циклу произведений о Петре I, о его преобразовательской деятельности наряду с такими, как поэма «Полтава», «Стансы», «Арап Петра Великого».

Поэма «Медный всадник» — это историческое, социальное и философское произведение. Ее можно назвать гимном самодержавию. Одни утверждают, что в поэме осуждается жестокая политика царя, другие — что Петр совершил великое национальное дело — вывел Россию из «тьмы лесов и топи блат». Петр предстает в поэме как вершитель великих национально-исторических деяний, могучий преобразователь, смелый созидатель «юного града», «прорубивший окно в Европу»:

Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам.

Но вместе с тем сооружение города «под морем» таит в себе постоянную угрозу бедствия для простого народа, который больше всего страдает от наводнения. На конкретном примере автор показывает всю беспощадную жестокость петровских преобразований, столь дорого обошедшихся народу.

Сложная диалектика петровских преобразований глубоко познана и выражена Пушкиным в контрасте двух Петербургов, показанных в «Медном всаднике». Петербург во вступлении — это «полнощных стран краса и диво», с его башнями, дворцами, садами, столица Российского государства. В то же время — это город «бедного Евгения», бедных окраин, ветхих домиков, чердаков, «пожитков бедной нищеты». Отсюда — двойственность образа Петра. С одной стороны, это великий исторический деятель, «мощный властелин судьбы», «повелитель стихий», с другой — это «грозный царь», «горделивый истукан», «беспощадный и ужасный».

Это исторически обусловленное единство противоречий в облике и делах Петра I выражено в заключительной формуле-обращении к Медному Всаднику:

О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной,
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?

Петр I поднял Россию «над бездной» с помощью «железной узды». Этим Пушкин хотел сказать, что цена петровских преобразований была слишком велика для простого народа, все тяготы нововведений легли на его плечи. Евгений, маленький человек, протестует против великого чудотворца, «держателя полумира», но его протест: «Ужо тебе!» — слаб, он ничего решить не может. Автор ставит в поэме вопрос: что же важнее -интересы государства или интересы маленького человека, песчинки, лежащей в основе великого государства, созданного гением Петра? Автора также волнует вопрос: по какому пути развиваться дальше России, куда поведет ее будущее?

Пушкин философски осмысливает проблему истории Отечества, рисует в своем произведении противоречивый сложный образ, с одной стороны, гения-преобразователя, а с другой — «злого гения», нарушителя естественного хода исторического развития России. По замечанию И. С. Аксакова, в Пушкине «чрезвычайно живо было историческое чувство, чувство своей кровной связи с прошедшим». Он и сам стал частью истории России.

Структурный анализ поэмы Пушкина «Медный всадник» – Анализ стихотворения

Царь-преобразователь предстает перед нами в тот в момент, когда он принимает важнейшее для всей последующей российской истории решение: «Здесь будет город заложен. ». Монументальной фигуре царя автор противопоставляет образ суровой и дикой природы. Картина, па фоне которой предстает перед нами фигура царя, безотрадна (одинокий челн, мшистые и топкие берега, убогие избы «чухонцев»). Перед взором Петра широко раскинувшаяся, несущаяся вдаль река; вокруг лес, «неведомый лучам в тумане спрятанного солнца». Но взгляд правителя устремлен в будущее. Россия должна утвердиться на берегах Балтики это необходимо для процветания страны: …

Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе. Прошло сто лет, и великая мечта Петра осуществилась: … юный град, Полнощных стран краса и диво, Из тьмы лесов, из топи блат Вознесся пышно, горделиво. Пушкин произносит восторженный гимн творению Петра, признается в любви к «юному граду», пред блеском которого «померкла старая Москва». Однако отношение поэта к Петру было противоречивым.

Если в «Стансах» Пушкин видит в деятельности царя образец государственного служения Отечеству, то позднее, в «Заметках по русской истории XVIII века», он указывает на жестокость этого монарха и па самодержавный характер власти в его царствование. Это противоречие будет тревожить Пушкина во время его работы пал поэмой «Медный всадник». Петр-самодержец представлен не в каких-либо конкретных деяниях, а в символическом образе Медного всадника как олицетворения бесчеловечной государственности. Даже в тех строках, где Пушкин как будто славит дело Петра уже слышна интонация тревоги: О мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной, На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы? Образ сияющего, оживленного, пышного города сменяется в первой части поэмы картиной страшного, разрушительного наводнения, выразительными образами бушующей стихии, над которой человек не властен. Стихия сметает все а своем пути, унося в потоках вод обломки строений и разрушенных мостов, «пожитки бледной нищеты» и даже гробы «с размытого кладбища». Образ неукротимых природных сил предстает здесь как символ «бессмысленного и беспощадного» народного бунта.

Среди тех, чью жизнь разрушило наводнение, оказывается и Евгений, о мирных заботах которого автор говорит в начале первой части поэмы. Евгений «человек обыкновенный»: он не имеет ни денег, ни чинов, «где-то служит» и мечтает устроить себе «приют смиренный и простой», чтобы жениться на любимой девушке и пройти с ней жизненный путь: И станем жить и так до гроба, Рука с рукой дойдем мы оба. В поэме не указаны ни фамилия героя, ни его возраст, ничего не говорится о прошлом Евгения, его внешности, чертах характера. Лишив Евгения индивидуальных примет, автор превращает его в заурядного, безликого человека из толпы. Однако в экстремальной, критической ситуации Евгений словно пробуждается ото сна и сбрасывает с себя личину «ничтожества».

В мире бушующих стихий идиллия невозможна. Параша гибнет в наводнении, и герой оказывается перед лицом страшных вопросов: что есть жизнь человека? не пустой ли она сон «насмешка неба над землей»?

«Смятенный ум» Евгения не выдерживает «ужасных потрясений». Параша гибнет в наводнении, и герой оказывается перед лицом страшных вопросов: что есть жизнь человека? не пустой ли она сон «насмешка неба над землей»? «Смятенный ум» Евгения не выдерживает «ужасных потрясений». Он сходит с ума, покидает свой дом и бродит по городу в истрепанной и ветхой одежде, безразличный ко всему, кроме наполняющего его «шума внутренней тревоги ».

Словно древний пророк, достигший неправедность мира, Евгений отгорожен от людей и презираем ими. Сходство пушкинского героя с пророком становится особенно явным, когда Евгений в своем безумии внезапно прозревает и обрушивает свой гнев на «горделивого истукана». Через всю поэму, через весь ее образный строй проходит двоение лиц, картин и смыслов: два Петра (Петр живой, мыслящий, «мощный властелин судьбы» и его превращение Медный всадник, застывшее изваяние), два Евгения (мелкий чиновник, забитый, униженный властью, и безумец, поднявший руку на «строителя чудотворного»), две Невы (украшение города, «державное теченье» и главная угроза жизни людей и городу), два Петербурга («Петра творенье», «юный град» и город углов и подвалов бедноты, город-убийца). В этом двоении образного строя и заключена не только главная композиционная, по и главная философская мысль Пушкина Мысль о человеке, его самоценности.

«Медный всадник» это и героическая поэма о созидательной деятельности Петра I, и трагическая повесть о бедном петербургском чиновнике, жертве «исторической необходимости» (не случайно автор придал поэме многозначительный подзаголовок: «Петербургская повесть»). А. С. Пушкин, как и многие писатели, неоднократно в своем творчестве обращался к историческому прошлому России с тем, чтобы в минувших событиях найти ответы на вопросы современности. Раздумья автора над историческими судьбами России отражены в поэме «Медный всадник», написанной в 1833 году. Это творение относится к циклу произведений о Петре I, о его преобразовательской деятельности наряду с такими, как поэма «Полтава», «Стансы», «Арап Петра Великого».

Поэма «Медный всадник» — это историческое, социальное и философское произведение. Ее можно назвать гимном самодержавию. Одни утверждают, что в поэме осуждается жестокая политика царя, другие — что Петр совершил великое национальное дело — вывел Россию из «тьмы лесов и топи блат». Петр предстает в поэме как вершитель великих национально-исторических деяний, могучий преобразователь, смелый созидатель «юного града», «прорубивший окно в Европу»: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен.

Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам. Но вместе с тем сооружение города «под морем» таит в себе постоянную угрозу бедствия для простого народа, который больше всего страдает от наводнения. На конкретном примере автор показывает всю беспощадную жестокость петровских преобразований, столь дорого обошедшихся народу.

Сложная диалектика петровских преобразований глубоко познана и выражена Пушкиным в контрасте двух Петербургов, показанных в «Медном всаднике». Лубоко познана и выражена Пушкиным в контрасте двух Петербургов, показанных в «Медном всаднике». Петербург во вступлении — это «полнощных стран краса и диво», с его башнями, дворцами, садами, столица Российского государства. В то же время — это город «бедного Евгения», бедных окраин, ветхих домиков, чердаков, «пожитков бедной нищеты».

Отсюда — двойственность образа Петра. С одной стороны, это великий исторический деятель, «мощный властелин судьбы», «повелитель стихий», с другой — это «грозный царь», «горделивый истукан», «беспощадный и ужасный». Это исторически обусловленное единство противоречий в облике и делах Петра I выражено в заключительной формуле-обращении к Медному Всаднику: О мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной, На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы? Петр I поднял Россию «над бездной» с помощью «железной узды». Этим Пушкин хотел сказать, что цена петровских преобразований была слишком велика для простого народа, все тяготы нововведений легли на его плечи.

Евгений, маленький человек, протестует против великого чудотворца, «держателя полумира», но его протест: «Ужо тебе!» — слаб, он ничего решить не может. Автор ставит в поэме вопрос: что же важнее — интересы государства или интересы маленького человека, песчинки, лежащей в основе великого государства, созданного гением Петра? Автора также волнует вопрос: по какому пути развиваться дальше России, куда поведет ее будущее? Пушкин философски осмысливает проблему истории Отечества, рисует в своем произведении противоречивый сложный образ, с одной стороны, гения-преобразователя, а с другой — «злого гения», нарушителя естественного хода исторического развития России.

По замечанию И. С. Аксакова, в Пушкине «чрезвычайно живо было историческое чувство, чувство своей кровной связи с прошедшим». Он и сам стал частью истории России.

Анализ поэмы «Медный всадник» А. С. Пушкина

Поэма Медный всадник была написана в 1833 году, однако при жизни Пушкина ее так и не напечатали, поскольку император запретил. Существует мнение, что Медный всадник должен был стать лишь началом задуманного Пушкиным длинного произведения, однако точных свидетельств на этот счет нет.

Эта поэма очень похожа на Полтаву, главные ее темы — Россия и Петр Первый. Однако она глубже, выразительнее. Пушкин активно использует такие литературные приемы, как гипербола и гротеск (ожившая статуя тому яркий пример). Поэма наполнена типично петербургскими символами: статуи львов, памятник Петру, дождь и ветер в осеннем городе, наводнения на Неве.

Здесь больше, чем в других поэмах, используется яркая эмоциональная лексика, благодаря которой читатель и понимает, что именно происходит в душах у несчастных героев.

Образы в поэме «Медный всадник»

Во вступлении к поэме говорится об императоре Петре: он строил Петербург, не думая о простых людях, не думая о том, что жизнь в городе на болоте может быть опасной. Но для императора важнее было величие России.

Главный герой поэмы — юноша по имени Евгений, чиновник. Он немного хочет: всего лишь спокойно жить своей обычной жизнью. У него есть невеста — Параша, простая девушка. Но счастье не свершается: они становятся жертвами петербургского наводнения 1824 года. Невеста погибает, а самому Евгению удается спастись, забравшись на одного из петербургских львов. Но, хоть он и выжил, после гибели невесты Евгений сходит с ума.

Его безумие вызвано осознанием собственного бессилия перед стихией, свершившейся в Петербурге. Он начинает гневаться на императора, допустившего в городе своего имени такие беды. И тем самым гневит Петра: в одну прекрасную ночь, когда он подходит к памятнику императору, ему мерещится, что Медный всадник (конная статуя Петра Первого на Сенатской площади) сходит со своего постамента и гоняется за ним всю ночь по улицам Петербурга. После такого шока Евгений не выдерживает — потрясение оказалсь слишком сильным, в конце концов бедняга умер.

В этой поэме Пушкин сравнивает две правды: правду Евгения, частного человека, и правду Петра — государственную. По сути, вся поэма — это их неравный конфликт. С одной строны, тут нельзя сделать однозначный вывод, кто прав: оба преследуют свои интересы, обе позиции имеют право на существование. Однако тот факт, что в итоге Евгений все-таки сдается (умирает), позволяет понять, что, по мнению самого Пушкина, прав Петр. Величие империи важнее трагедии маленьких людей. Частный человек обязан покоряться воле императора.

Интересно, что помимо Петра, в поэме появляется и Александр Первый. Он смотрит на наводнение с дворцового балкона и понимает: с божьей стихией царям не совладать. Таким образом, Пушкин выстраивает иерархию: император выше простого человека, но бог выше императора.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Вопрос о роли личности в истории: судьба человека и ее роль
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspЛев Толстой «Война и мир»: общий анализ романа

Все неприличные комментарии будут удаляться.

Анализ произведения А. С. Пушкина «Медный всадник»

Александр Сергеевич Пушкин — великий русский поэт. Одно из его многочисленных произведений — поэма “Медный всадник”, в котором автор говорит о проблемах, волновавших его во время создания произведения, в 1833 году, например, о взаимоотношениях государства, власти и личности, о несовместимости подчас их интересов. Но “Медный всадник” — поэма не только социально-философская, но и историческая. Ведь особое место в ней занимают размышления поэта о судьбах России, о ее историческом развитии. Что же автор говорит нам о русской истории, как ее себе представляет?

В начале поэмы дается картина пустынной местности, того, что было на месте будущей столицы — Петербурга:

Река неслася; бедный челн

По ней стремился одиноко.

По мшистым, топким берегам

Чернели избы здесь и там,

Приют убогого чухонца;

И лес, неведомый лучам

В тумане спрятанного солнца,

На этом фоне перед нами предстает Петр. Он “дум великих полн”, мыслит об укрощении стихии, о том, как он возведет из “топи блат” город* откуда “грозить мы будем шведу”, в который “все флаги в гости будут к нам”. Размышляя об этих великих свершениях, великий государь не замечает ни “бедного челна”, ни “приюта убогого чухонца”. Этого человека не волнует жизнь ничем не примечательных людей, ведь перед его взором открывается картина будущего величия северной столицы. Петр свой город заложил “назло надменному соседу”, уничтожив то, что было дорого “финскому рыболову, печальному пасынку природы”. Да и чего стоят радости и горести какого-нибудь бедного рыболова по сравнению с государственными интересами? Так Петр нарушает размеренное течение жизни, с незапамятных времен в этих местах установившееся. “Строитель чудотворный” не включает в свои великие замыслы жизнь простых людей. Далее перед читателями происходит чудесное превращение: вместо бедных изб — “громады стройные теснятся дворцов и башен”, вместо “бедного челна” — “корабли. со всех концов земли”, вместо “мшистых, топких” берегов — “темно-зеленые сады”. Труда, жертв, борьбы как бы и не было. Невероятный город, “полнощных стран краса и диво”, по человеческой воле вставший “на берегах Невы”, восхищает.

Но волевой напор Петра, создавшего город, был не только творческим актом, но и актом насилия. Петербург был построен на костях народа. Более того, этот город строился как вызов стихиям природы, так как его заложили на месте, мало пригодном для крупного города, для житья большого количества людей, ценой небывалых усилий и жертв. Даже геометрически правильная планировка новой столицы, основанная на строго ровных линиях и прямых углах, была противопоставлена окружающей природной среде, выражая триумф разума над стихией природы.

Во времена, когда происходит действие поэмы, человеческая сущность Петра становится уже достоянием истории. Остался лишь медный Петр -объект поклонения, символ державности, “горделивый истукан”, “кумир на бронзовом коне”. А насилие, которое он совершил, теперь, во времена Евгения, возвращается в виде буйства стихии, мстя не своему обидчику, а его потомкам — невинным жителям города.

Создание Петербурга — своеобразное олицетворение всей деятельности Петра I, всей его эпохи. Все, что он совершил, было в той или иной степени насилием. “Грозный царь” построил мощное государство, но он создавал его на костях и крови людей, пренебрегая ими, их жизнями, их желаниями. А ведь любое насилие влечет за собой возмездие, и терпение народа не вечно. Недаром в начале второй части автор дает такое сравнение разбушевавшейся стихии:

С свирепой шайкою своей

В село ворвавшись, ломит, режет,

Крушит и грабит; вопли, скрежет,

Насилье, брань, тревога, вой.

Это сравнение ассоциируется с народным бунтом. Ведь страну уже потрясло восстание Емельяна Пугачева. Это ли не стихия, сметающая все на своем пути? В “Медном всаднике” мы видим, что стихия природы сливается именно с бунтом народа, но это пока протест только одного его представителя — маленького человека Евгения. Этот бунт подавлен, подавлено и пугачевское восстание, но образ его, как и образ стихии, проходящий через всю поэму, остается предостережением для сильных мира сего, для правителей всех времен и народов. Разрушения в городе огромны, велико число жертв. Стихии наводнения ничто не может противостоять. Сам Медный Всадник стоит, омываемый мутными волнами. Он тоже бессилен остановить их натиск. “С божией стихией царям не совладеть”, а тем более-медному истукану. Волевым, насильственным образом Петр утвердил среди дикой природы город, который вечно теперь будет подвергаться атакам стихии. И как знать, возможно, Евгений, так яря и мимоходом погубленный, — это микроскопическая капелька гнева русского народа, огромная волна которого может и смести “кумира с простертою рукою”. Ведь невозможно длительное и благополучное существование государства, которое бес-конечно подавляет подданных и пренебрегает ими во имя своих целей. Напротив, государство должно действовать на их благо. Ведь, по мысли Пушкина, и наводнение, и народный бунт, “бессмысленный и беспощадный”, — это проявление Божьего гнева, который обрушился на город пока в виде природной стихии, а в будущем может вылиться в новую пугачевщину, стихию народного восстания, не менее страшную, чем стихия наводнения, вершащая свой суд, не разбирая правых и виноватых.

Таким образом, Петр I изменил естественный ход исторического развития России: из отсталой полуазиатской страны он сделал европейскую великую державу, он

. над самой бездной,

На высоте, уздой железной

Россию поднял, на дыбы.

Над этой бездной наша страна и по сей день, хотя то, что предвидел Пушкин, уже сбылось: “бессмысленный и беспощадный бунт” уже потряс Россию в 1917 году. Великая страна над бездной и сейчас: правители, в том числе и современные, не вынесли урок из истории. Что же произойдет? Упадет ли Россия в бездну? Перепрыгнет ли пропасть? Или так и останется на ее краю? Хочется надеяться на лучшее. По моему мнению, это зависит не только от правителей, но и от самого народа. Ведь Божья кара в виде разъяренной стихии, как природной, так и народной, послана и сильным мира сего, и народу за то, что одни превратились в кумиров, а другие — в рабов. Пушкину одинаково ненавистны и “барство дикое”, и “рабство тощее”, о чем он говорит не только в поэме “Медный всадник”, но во всей своей гражданской лирике.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: