Стихотворение юбилейное Маяковский 

Стихотворение Маяковского «Сергею Есенину» [1926] воспринимается как продолжение старого диалога. Эти два поэта спорили за первенство на “советском Парнасе” и при этом принадлежали к разным литературным группировкам: Маяковский — лефовец, певец пролетариата, а Есенин — крестьянский поэт, поддержанный московской богемой. Оба отличались крутым нравом в своих стихах, не раз жестоко полемизировали и друг с другом, и с прочими литературными противниками. Стихотворение Маяковского на смерть Сергея Есенина призвано подвести итог давней полемике.

Маяковский начинает разговор с Есениным с уважением и на равных, как в стихотворении «Юбилейное» — с Пушкиным. Поэт сдержан, но всё же не может не оплакать смерть своего противника. Мотив “оплакивания” введён Маяковским по контрасту: стихотворение начинается с шутки, ясно указывающей на известное пристрастие Есенина к алкоголю как на причину его смерти (“Пустота… // Летите, в звёзды врезываясь. // Ни тебе аванса, ни пивной”). Но тут же следует трагическая отбивка: “Нет, Есенин, это не насмешка. // В горле горе комом — не смешок”.

Выражение горя принимает у Маяковского “деятельный” характер: он как будто пытается спасти Есенина, убедить его “прекратить”, “бросить” (“Вы в своём уме ли? // Дать, чтоб щёки заливал смертельный мел?!”). Но, не имея возможности предотвратить катастрофу, поэт не успокаивается: он пытается выяснить причину трагического поступка Есенина (“Почему? Зачем? Недоуменье смяло”). Отвечая на этот вопрос, Маяковский ввязывается в борьбу не с Есениным, а с теми, кто судит его и “трётся” вокруг него, с его противниками и поклонниками. По Маяковскому, и те, и другие врут, ничего не понимая ни в Есенине, ни в жизни. Первая версия, которую саркастически опровергает Маяковский, — это обычный упрёк Есенину в отсутствии “смычки” с рабочим классом. Здесь Маяковский, как опытный полемист, одновременно логичен и ироничен. Смог ли бы спасти Есенина рабочий класс — от пива и вина? Нет: “Класс — он тоже выпить не дурак”. Может быть, для Есенина оказалась бы спасительной опека литературной группы «На посту»? Нет. Он верней бы умер от скуки, чем от водки. Ответом на вопрос у Маяковского становится парадокс: может быть, всему виной отсутствие чернил в «Англетере»? Неожиданно для своих читателей Маяковский отстаивает свободу творчества: важно не то, о чём ты пишешь и под чьим знаменем, а то, хорошо ли, искренне ли ты пишешь. Есенин, без сомнения, писал хорошо и искренне, а значит, у него всегда должны быть чернила, поэта может убить отсутствие чернил. Парадокс следует за парадоксом: “Почему же увеличивать число самоубийств? // Лучше увеличить изготовление чернил”. За этими остроумными высказываниями стоит мысль тем более сильная в устах Маяковского. Поэту надо прежде всего дать возможность творить, не учить его, не травить — надо дать ему чернила и не мешать свободному стихотворству.

Собственно тема Есенина завершается чёткой и ёмкой формулой, в которой подытожен творческий путь Есенина: “У народа, у языкотворца, // умер звонкий забулдыга подмастерье”. Можно сказать, что при всей краткости это одно из самых точных замечаний о поэтике Есенина. И это показательно. Маяковский даёт понять и критикам, и поклонникам Есенина, что только поэт может по-настоящему понять поэта. Больше о Есенине в стихотворении почти ни слова. Маяковский переходит к своей любимой теме — борьбе с мещанством. Отдав дань большому поэту, он с тем большей силой начинает клеймить есенинщину, культ Есенина в мещанстве. Ему ненавистны многочисленные стихи памяти Есенина (“стихов заупокойный лом”), “посвящений и воспоминаний дрянь”, собиновские романсы и вся та толпа, которая зарабатывает себе литературный капитал на имени Есенина. Дав очередной залп по “дряни” (“Дрянь пока что мало поредела”), Маяковский завершает стихотворение своим собственным кредо.

Чем живёт поэзия Маяковского? Будущим. Скрытый упрёк Есенину в том и заключается, что он и своими стихами, и своим поступком порвал с будущим. Маяковский же, споря со своим соперником, провозглашает великую веру в грядущее и в очередной раз вступает в борьбу за него.

Для веселия // планета // наша // мало оборудована. // Надо // вырвать // радость // у грядущих дней.

В своём оплакивании Есенина и споре с ним Маяковский, конечно, не забывает о своей поэтической артиллерии: за сильным приёмом следует ещё более сильный. Это и неожиданная метафора с явным намёком на поэтику «Чёрного человека» (“собственных костей качаете мешок”), и гротеск (о космическом пространстве — “ни тебе аванса, ни пивной”), и парадоксальные силлогизмы (о вине и “классе”, о чернилах в «Англетере»). Как всегда, Маяковский щедр на неологизмы (“рассоплено”, “калекши”), аллитерации (“звонкий забулдыга”), внутренние рифмы (“мямлить стих и мять”), каламбурные рифмы (“рассоплено — Собинов”, “дохлый — вздоха”, “калекши — легше”). Маяковский не устаёт использовать приёмы словесного “сжатия”, совмещать предмет и признак, минуя промежуточные звенья: “стихов заупокойный лом”, “трёхпалый свист”. Не обошлось и без гротескной метафоры: “чтобы врассыпную разбежался Коган, // встречных увеча пиками усов”. Но самым эффектным приёмом Маяковского становится финальная аллюзия из предсмертного стихотворения Есенина, полемически переиначивающая его смысл. У Есенина было: “В этой жизни умирать не ново, // Но и жить, конечно, не новей”, а у Маяковского стало: “В этой жизни помереть не трудно. // Сделать жизнь значительно трудней”. Таков жизнеутверждающий финал стихотворения на смерть Есенина.

Анализ стихотворения «Юбилейное»

В своих шумных литературных манифестах футуристы, и в их числе В. Маяковский, призывали сбросить русскую классику «с парохода современности», они заявляли о необходимости отказаться от классического наследия и создавать новое искусство, искусство будущего. Маяковский в ряде теоретических высказываний и стихотворений (например, «Той стороне», «Радоваться рано») призывал «атаковать» Пушкина и прочих «генералов» русской классической литературы. Однако известны его признания, что он читает Пушкина по ночам и потому его ругает, что, может быть, очень сильно любит. Современники вспоминают, что Маяковский ценил и любил Пушкина, знал и читал наизусть чуть ли не всего «Евгения Онегина» (особенно любил строки, которые он приводит в «Юбилейном»: «Я знаю жребий мой измерен, но чтоб продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я. »). И поэтому такое стихотворение, как «Юбилейное», в его творчестве не случайно. Духовное родство с Пушкиным, пушкинская интонация ощутимы во многих произведениях Маяковского, но особенно отчетливо проявилось это в «Юбилейном».

Используя в общем-то случайное совпадение — после смерти Маяковского книги двух поэтов окажутся на книжных полках почти что рядом («Вы на Пе, а я на эМ. »), — Маяковский создает неожиданный, многоплановый образ, в котором бытовой факт переведен в план философских раздумий о сущности поэтического творчества, о новаторстве и традиции в искусстве. В числе своих литературных предшественников поэт называет в первую очередь Пушкина и Некрасова. Он обращается к Пушкину с признанием:

действительно жалею, что сегодня

нету вас в живых.

Но Маяковскому дорог именно живой, а не хрестоматийный Пушкин:

Его бунтарство близко Маяковскому:

Оба поэта прокладывали нехоженые пути в искусстве, их творчество — принципиально новый этап в развитии поэзии. Вслед за Пушкиным Маяковский утверждает искусство, способное «глаголом жечь сердца людей», истинно новое по форме и содержанию, языку («речи точной и нагой»). И только такой подход к творчеству дает поэту право на бессмертие:

в запасе вечность.

Личное и общественное, как всегда у Маяковского, тесно переплетаются в этом стихотворении. И именно с Пушкиным делится он самым сокровенным:

и под окном стояние,

тряски нервное желе.

и горевать не в состоянии —

Маяковский как бы исповедуется великому предшественнику и посвящает его в самые свои заветные желания и помыслы, размышляет с ним о сиюминутном и вечном; ведь часто «большое понимаешь через ерунду».

Порой в стихах звучат шутливые, юмористические интонации, иногда намеренно используются прозаизмы, но все это создает атмосферу непринужденности, раскованности и нисколько не снижает образ Пушкина, а только приближает его к читателю. Чеканная концовка стихотворения подчеркивает живое, человечески теплое восприятие пушкинского наследия:

всяческую мертвечину! Обожаю

Предельно искренний, исповедальный характер разговора с Пушкиным показывает истинное отношение Маяковского к русскому гению. Это программное стихотворение — своеобразная декларация любви и уважения к Пушкину и в целом к классическому наследию.

Анализ стихотворения В.Маяковского «Нате»

Неприятие существующей действительности – основной мотив ранней лирики Владимира Маяковского. Поэт объявляет себя глашатаем новых истин и сталкивается с отчуждением окружающих его людей. Мир вокруг лирического героя Маяковского бесчеловечен, жесток и духовно убог. Человек нравственный, благородный душой бесконечно одинок в таком обществе. Однако он не столько отчаивается и чуждается своего окружения, сколько пытается бороться с ним. Поэт беспощадно, яростно критикует существующий миропорядок, создавая яркие сатирические образы сытых, самодовольных, равнодушных людей. Одним из классических образцов ранней сатиры Владимира Маяковского является стихотворение «Нате!». Название произведения уже режет слух, в нем выражено негодование творца, которого избалованная публика принимает за раба, готового выполнить любое ее желание. Нет, герой стихотворения — поэт – будет служить искусству, а не этой толпе, которая впустую прожигает жизнь. Монолог творца очень эмоционален, каждое слово в нем бичует публику, состоящую из пошлых обывателей:
Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я – бесценных слов мот и транжир.
Первая строфа произведения представляет нам окружение лирического героя в общем. Людей поэт изображает в виде одного сплошного жира, к тому же «обрюзгшего» (эпитет). Эта метафора свидетельствует как раз об их излишней сытости, перешедшей в самодовольство и тупость. Поэт противопоставляет себя всему такому обществу, потому что суть творца – отнюдь не скопидомство, а душевная щедрость. Герой называет свои слова «бесценными» (эпитет) не из тщеславия. Просто искусство, поэзия – самое дорогое, что есть у него. Стихи являются «самоцветами» сердца поэта, и хранятся они, видимо, поэтому в «шкатулках». Герой не прячет эти «драгоценности», он готов открыть тайники своей души всем и каждому. Но беда в том, что его поэзия не нужна обществу, как, впрочем, и культура вообще. С отвращением герой описывает представителей этого мира:
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.
Поэт оскорбляет этих людей не просто так. Он хочет быть услышанным, пытается всколыхнуть обывательское «болото», пробудить души этих людей, заплывшие жиром. Больше всего во второй строфе мне нравится метафора «раковина вещей». На мой взгляд, она очень точно отражает полное погружение человека в быт, убивающий личность, превращающий людей в каких-то «моллюсков», лишенных внутренней формы и безропотно принимающих любое обличье, даже самое жуткое. Окинув своим пророческим взглядом это гнусное общество, поэт понимает одно: впереди его ждет множество страданий:
Все вы на бабочку поэтиного сердца
Взгромоздитесь, грязные, в калошах и без
калош,
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.
Эта строфа так же, как и первая, основана на противопоставлении хрупкой, трепетной «бабочки поэтиного сердца», такой ранимой, нуждающейся в бережном отношении, мерзкой «стоглавой вши», олицетворяющей толпу обывателей. Не люди, а «паразиты» окружают творца и отравляют его существование. Образ бабочки свидетельствует о чистой душе поэта. Конечно, злые завистники попытаются испачкать ее, даже уничтожить. Поэтому творец должен быть сильным, уметь себя защитить, не дать в обиду. Я думаю, отсюда эта показная грубость и циничность лирического героя:
А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я – бесценных слов транжир и мот.
Эпатажная выходка лирического героя вызвана опять-таки стремлением обратить на себя внимание и быть услышанным во что бы то ни стало. Так «грубым гунном» врывается Маяковский в поэзию ХХ века, чтобы показать мир сытых, изнанку настоящей жизни. Несовершенство миропорядка, резкое несоответствие мечты и действительности, удручающая бездуховность и пошлость порождали в душе поэта гневный протест. А оружие у него было одно – слово. Стихотворения Маяковского всегда будут современны. Они устремлены в будущее, потому что призывают человека совершенствоваться. Поэт ненавязчиво воспитывает нас. Так, в сатирическом произведении «Нате» он утверждает: духовная смерть гораздо страшнее физической. Мы должны это помнить и быть бдительными.

66781 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Маяковский В.В. / Стихотворения / Анализ стихотворения В.Маяковского «Нате»

Смотрите также по произведению «Стихотворения»:

Анализ стихотворения Маяковского “Юбилейное”

Владимир Владимирович Маяковский – человек и поэт особенный, часто и не всегда понятный, необыкновенный, сложный и простой одновременно. Если сказать его же словами: «Лицом к лицу – лица не увидать, большое – видится на расстоянии». Так и этого большого и по росту и по размаху человека смогут увидеть и рассмотреть потомки.

А он, в свою очередь, смотрит на тех великих и знаменитых, которые были его предшественниками, пытается осознать, понять и принять их, поставив с собой рядом. Вот и в стихотворении «Юбилейное» Маяковский беседует с Пушкиным,

На Тверском бульваре стоит памятник Александру Сергеевичу Пушкину. Вот к нему и пришел Маяковский, чтобы поболтать. Вначале, как и положено, приветствует и представляется, протягивает ладонь. И тут же, не выпуская из руки, прижимает руку собеседника к своей груди: «Вот грудная клетка. Слушайте, уже не стук, а стон». Получается, что будут

Разговор становится все более дружеский: «Мне приятно с вами, рад, что вы у столика». И дальше крик души: «Вот – пустили сплетню, тешат душу ею. Александр Сергеич, да не слушайте ж вы их! Может, я один действительно жалею, что сегодня нету вас в живых». Поминается недобрым словом убийца поэта: «Сукин сын Дантес! Великосветский шкода». И снова доверительно, дружеское замечание: «Их и по сегодня много ходит всяческих охотников до наших жен».

Беседа происходит между равными, понимающими друг друга величинами: «У меня, да и у вас, в запасе вечность», – заявляет Маяковский и обращает внимание на то, что в списке по алфавиту их фамилии почти что рядом. Перемыв косточки собратьям по перу, собеседники прощаются: «Ну, давайте, подсажу на пьедестал». Но, прежде чем уйти, Маяковский признается: «Я люблю вас, но живого, а не мумию. Навели хрестоматийный глянец. Вы, по-моему, при жизни, думаю, тоже бушевали Африканец!» Поэт Маяковский любил ударные концовки. И это стихотворение заканчивается словами: «Ненавижу всяческую мертвечину! Обожаю всяческую жизнь!»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: