Стихотворение тройка некрасов

Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от веселых подруг?
Знать, забило сердечко тревогу &#151
Всё лицо твое вспыхнуло вдруг.

И зачем ты бежишь торопливо
За промчавшейся тройкой вослед.
На тебя, подбоченясь красиво,
Загляделся проезжий корнет.

На тебя заглядеться не диво,
Полюбить тебя всякий не прочь:
Бьется алая лента игриво
В волосах твоих, черных как ночь;

Сквозь румянец щеки твоей смуглой
Пробивается легкий пушок,
Из-под брови твоей полукруглой
Смотрит бойко лукавый глазок.

Взгляд один чернобровой дикарки,
Полный чар, зажигающих кровь,
Старика разорит на подарки,
В сердце юноши кинет любовь.

Поживешь и попразднуешь вволю,
Будет жизнь и полна и легка.
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдешь мужика.

Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть,

От работы и черной и трудной
Отцветешь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь нянчить, работать и есть.

И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни, &#151 появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.

И схоронят в сырую могилу,
Как пройдешь ты тяжелый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.

Не гляди же с тоской на дорогу
И за тройкой вослед не спеши,
И тоскливую в сердце тревогу
Поскорей навсегда заглуши!

Не нагнать тебе бешеной тройки:
Кони крепки, и сыты, и бойки, &#151
И ямщик под хмельком, и к другой
Мчится вихрем корнет молодой.

Стихотворение Некрасова «Тройка»

Стихотворение Некрасова «Тройка», написанное в 1846 году и вскоре напечатанное, стало одним из первых произведений поэта, в котором его яркий и самобытный талан проявился в полную силу. Оно посвящено главной теме некрасовского творчества – народной доле, – которая находит отражение и в его стихотворениях, и в поэмах.

Но, пожалуй, среди стихотворений Некрасова о народе самыми вдохновенными, удивительными по своей силе и выразительности были стихи о русской женщине. В разные годы Некрасов размышлял о женской доле в поэмах «Мороз, Красный

В «Тройке» поэт впервые создает образ крестьянской девушки во всей ее первозданной красоте, но здесь же он начинает свои размышления о той тяжкой судьбе, которая выпадает на долю русской женщины. Это двойственность определяет композицию и развитие художественной мысли стихотворения.

Сюжетную основу его составляет рассказ о молодой крепостной крестьянке, которая, выйдя на дорогу, провожает взглядом бешено мчащуюся тройку. Но содержание стихотворения

При этом характерно, что поэт как бы обращается на «ты» к своей героине и ведет разговор именно с ней, а она же не слышит его и, видимо, не услышит и потом:

Что ты жадно глядишь на дорогу

В стороне от веселых подруг?

Знать, забило сердечко тревогу –

Все лицо твое вспыхнуло вдруг.

Эта ситуация много позже будет одной из болезненных проблем некрасовского творчества:

Но тот, о ком пою в вечерней тишине,

Кому посвящены мечтания поэта, –

Увы! Не внемлет он – и не дает ответа, –

скажет поэт на закате своей жизни в стихотворении «Элегия». Но, понимая всю остроту этой ситуации, он никогда не изменял своей главной теме: «Я лиру посвятил народу своему», – с полным правом мог сказать о себе Некрасов. Так происходит и в стихотворении «Тройка».

Композиционно оно делится на две части: первая часть (1 – 5 строфы) – это рассказ о настоящем, описание девушки, ее красоты, чистоты и свежести, вторая часть (6 – 12 строфы) – размышления о ее возможном будущем, резко противостоящие как по настроению, так и по содержанию первой части.

В первой части стихотворения образ крестьянской девушки предстает в традициях устной народной поэзии, как воплощение жизни, любви, красоты и радости: «алая лента», «волосы черные, как ночь»; «румянец щеки», «лукавый глазок». Такой подбор красочных эпитетов создает яркий, запоминающийся облик красавицы.

Образ ее необыкновенно динамичен благодаря насыщенности текста глагольными формами (бежишь торопливо, промчавшаяся тройка, пробивается), подбору слов (бойко, зажигающих кровь, раззадорит). Поэт подчеркивает не только красоту девушки, но и ее оживленность, которая так свойственна молодости.

Казалось бы, жизнь должна улыбнуться ей в ответ:

Поживешь и попразднуешь вволю,

Будет жизнь и полна и легка…

В первой части даже пара для девушки как будто находится. Сравним 2-ю и 3-ю строфы:

И зачем ты бежишь торопливо На тебя заглядеться не диво

За промчавшейся тройкой во след? Полюбить тебя всякий не прочь:

На тебя, подбоченясь красиво, Вьется алая лента игриво

Загляделся проезжий корнет. В волосах твоих черных, как ночь.

Рифмы нечетных строк 3-ей строфы перекликаются с рифмами четных строк 2-ой строфы: торопливо – красиво – диво – игриво. Получается четверное созвучие: красота девушки словно бы созвучна красоте юноши. Кажется, славная вышла бы пара!

Но в середине 6-ой строфы происходит резкий слом:

Да не то тебе пало на долю:

За неряху пойдешь мужика.

Будущее девушки, которое предвидит – не героиня! – поэт, темно и безотрадно. После замужества ее ждут одни тяготы и заботы, преждевременная старость и смерть. О таком будущем лучше и не знать! И, быть может, самое страшное то, что такое будущее типично для русской крестьянки – оно потом будет подробно описано в поэмах Некрасова «Мороз, Красный нос», «Кому на Руси жить хорошо», во многих его лирических стихах. Здесь же в нескольких точных и ярких образах поэт воссоздает картину жизни замужней крестьянки.

Недаром в этой картине присутствуют традиционные образы семейно-обрядовой поэзии: муж-привередник, злая свекровь. Они подчеркивают обобщенный смысл, заложенный в рассказе о судьбе девушки.

Вместе с рассказом о ее жизни меняется и сам ее образ: жену неряхи мужика красавицей никак не назовешь! В описании ее внешности на смену красочным, ярким и поэтичным эпитетам приходят прозаические детали, связанные с крестьянским бытом:

Завязавши под мышки передник,

Перетянешь уродливо грудь…

Так на смену красавицы, «чернобровой дикарки» приходит уродливая, замученная «работой и черной и трудной», забитая мужем-привередником и свекровью женщина. Жизнь ее похожа на тяжкий беспробудный сон, даже дети не скрашивают ее горького существования: «Погрузишься ты в сон непробудный, / Будешь нянчить, работать и есть».

Если раньше образ стремительной, порывистой девушки, весь устремленный вперед, в будущее, был необыкновенно динамичен, то во второй части стихотворения в ее портрете господствует статика:

И в лице твоем, полном движенья,

Полном жизни, – появится вдруг

Выраженье тупого терпенья

И бессмысленный, вечный испуг.

Такая перемена не удивительна – ведь это путь от жизни к смерти, то есть вечному покою. 10-я строфа звучит как похоронный плач:

И схоронят в сырую могилу,

Как пройдешь ты тяжелый свой путь,

Бесполезно угасшую силу

И ничем не согретую грудь.

Недаром здесь вновь появляются фольклорные мотивы, связанные с образом «сырой могилы» – ассоциативно он перекликается с образом матери-земли: «мать-сыра земля». Так в стихотворении начинает звучать и мотив, связанный с темой родины, ее тяжкая судьба перекликается с трагической участью русской женщины-крестьянки, тема нереализованных возможностей народа в дальнейшем станет для Некрасова одним из главных аспектов народной темы.

Мотив несбывшихся надежд и мечтаний, невозможности найти счастье для русской крестьянки звучит в последних двух строфах стихотворения, которые по смыслу связаны с двумя первыми и содержат ответ на поставленный в начале стихотворения вопрос – «Что ты жадно глядишь на дорогу. », «И зачем ты бежишь торопливо. »:

Не гляди же с тоской на дорогу

И за тройкой вослед не спеши,

И тоскливую в сердце тревогу

Поскорей навсегда заглуши!

Не нагнать тебе бешеной тройки,

Кони крепки, и сыты, и бойки,

И ямщик под хмельком, и к другой

Мчится вихрем корнет молодой.

Развернутый ответ на вопрос о женском счастье Некрасов даст много позже – в главе «Крестьянка» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

В стихотворении «Тройка», как и подобает лирическому произведению, мысль поэта получает, скорее, эмоциональное выражение. Трагична и безнадежна концовка стихотворения не только по содержанию, но и по общему звучанию этих строк. Если во всех предыдущих строфах рифмовка была перекрестной, то здесь – в последней строфе – даются две смежные рифмы: тройки – бойки – к другой – молодой. При этом женские (первые две) рифмы созвучны мужским (в 3–4 строках), так что вся строфа пронизана четырехкратным возгласом-стоном: ой… – ой… – ой… – ой… Именно такая рифмовка заключительной строфы передает трагические, надрывные ноты, звучащие в авторском голосе, а певучесть его излюбленного размера – трехстопного анапеста – придает лирическому всплеску особую музыкальную выразительность.

Недаром это стихотворение, сразу ставшее очень популярным, не раз было положено на музыку. И до сих пор известный романс на стихи некрасовской «Тройки» звучит со сцены концертных залов и в радио – и телепередачах, его слушают в записях и поют дома в кругу друзей. Может быть, некрасовская девушка, казалось бы, такая далекая от нас, все же чем-то схожа с нашими современницами, которые, как и все девушки в мире во все времена, мечтают найти свою любовь, обрести счастье, наконец-то догнать эту бешено мчащуюся тройку?

Характеристика сюжета стихотворения Некрасова «Тройка»

В знаменитой гоголевской «птице-тройке», что олицетворяет Русь, сидит сам Чичиков. И мчит он на этой «тройке», чтоб провернуть аферу века — скупить мертвые души, мертвый авторитет и стать богатым. В некрасовской тройке сидит девушка без будущего. В отличие от Чичикова, который, как выяснилось недавно, имеет будущее и прекрасно живет, богатеет и размножается в современной России, девушка-крестьянка и нынче будущего не имеет.

Не нагнать тебе бешеной тройки:
Кони крепки, и сыты, и бойки,
И ямщик под хмельком.

В провинции, в сельской местности современной девушке не на что рассчитывать. Разливное море самогона, безработица, загубленные колхозы и совхозы. Девушки едут на последние деньги в Москву, где их никто и ничто не ждет, кроме «панели» на Тверской («Поживешь и попразднуешь вволю, будет жизнь и полна и легка. «). А Чичиковы процветают: строят «пирамиды» и коттеджи на Гавайях, активно болтают в Думе, депутатствуют на благо себе и своим близким, занимаются частным бизнесом, активно скупают живые и мертвые «души». Величие Некрасова уже в том, что он социально значим и в наше время. Он и сам писал о том, что у социального поэта много врагов. Но надеялся, что потомки:

Как много сделал он, поймут,
И как любил он — ненавидя!

Значение Некрасова — результат целого ряда условий, создавших как его обаяние, так и те ожесточенные нападки, которым он подвергался и при жизни, и после смерти. Конечно, с точки зрения изящества стиха Некрасов не может быть поставлен рядом с Пушкиным и Лермонтовым. Ни у кого из больших поэтов российских нет такого количества прямо плохих со всех точек зрения стихов; многие стихотворения он сам завещал не включать в собрание его сочинений. Некрасов не выдержан даже в своих шедеврах: и в них вдруг резанет ухо прозаический, вялый стих. Но, не всегда достигая внешних проявлений художественности, Некрасов ни одному из величайших художников русского слова не уступает в силе. С какой бы стороны ни подойти к Некрасову, он никогда не оставляет равнодушным, всегда волнует.

Сквозь румянец щеки твоей смуглой
Пробивается легкий пушок,
Из-под брови твоей полукруглой
Смотрит бойко лукавый глазок.
Взгляд один чернобровой дикарки,
Полный чар, зажигающих кровь,
Старика разорит на подарки,
В сердце юноши кинет любовь.

И если понимать «художество» как сумму впечатлений, приводящих к конечному эффекту, то Некрасов — художник глубокий; он выразил настроение одного из самых замечательных моментов русской исторической жизни. Главный источник силы, достигнутой Некрасовым, — как раз в том, что противники, становясь на узкоэстетическую точку зрения, особенно ставили ему в укор: в его «односторонности». Только эта односторонность и гармонировала вполне с напевом «неласковой и печальной» музы, к голосу которой Некрасов прислушивался с первых моментов своего сознательного творчества. Все люди 40-х годов XIX века в большей или меньшей степени были печальниками горя народного; но кисть их рисовала мягко, и когда дух времени объявил старому строю жизни беспощадную войну, выразителем нового настроения явился один Некрасов.

Не гляди же с тоской на дорогу
И за тройкой вослед не спеши,
И тоскливую в сердце тревогу
Поскорей навсегда заглуши!

Настойчиво, неумолимо бьет он в одну и ту же точку, не желая знать никаких смягчающих обстоятельств. Муза «мести и печали» не вступает в сделки; она слишком хорошо помнит старую неправду. Пускай наполнится ужасом сердце зрителя; это благодетельное чувство, из него вышли все победы униженных и оскорбленных. Некрасов не дает отдыха своему читателю, не щадит его нервов и, не боясь обвинений в преувеличении, достигает вполне активного впечатления. Это сообщает пессимизму Некрасова весьма своеобразный характер.

И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни, — появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.

Несмотря на то что большинство его произведений полно самых безотрадных картин народного горя, основное впечатление, которое Некрасов оставляет в своем читателе, несомненно бодрящее. Поэт не пасует перед печальной действительностью, не склоняется покорно перед ней. Он смело вступает в бой с темными силами и уверен в победе. Чтение стихов Н.А.Некрасова будит тот гнев, который в самом себе носит зерно исцеления.

Следующее сочинение из данной рубрики: Роль пейзажа в лирике Некрасова

«Тройка»

«Тройка» — первая у Некрасова обобщенная картина крестьянской женской «доли» и первый эскиз народного женского образа. Это произведение стало русской песней, вошло в фольклор, что свидетельствует о его глубокой народности. Однако за исключением одной этнографической детали («алая лента. в волосах») и одного фразеологического клише («сырая могила») в стихотворении нет предметных и словесных примет устной народной поэзии. Соответствия фольклорным канонам обнаруживаются скорее в сюжетно-композиционном рисунке «Тройки», основой которого стало противопоставление девичества и замужества.
В поисках способов изображения народной жизни Некрасов не мог, и тем более поначалу, не опираться на ее фольклорные образы и в данном случае использовал устно-поэтический мотив в качестве одного из средств типизации своей картины. Фольклорные истоки сюжетно-композиционного плана «Тройки» подчеркивались и традиционно-народными образами «веселых подруг» героини (здесь характерно уже произошедшее отделение героини от своего девического круга), а затем нелюбимого мужа и злой свекрови.
Тема дороги, ямщика, тройки восходит к народным дорожным и ямщицким песням. О стереотипности поэтического образа тройки Некрасов хорошо знал. Между тем поэт вновь обратился к уже исчерпанному, казалось бы, мотиву, рассчитывая на заложенные в нем национально-демократические оттенки, а также на возможности его обновления социальной темой: близость традиционной поэтичности способствовала поэтическому освоению таких областей действительности, которые раньше поэтизации не подда^ вались и были лирике недоступны. Образно-стилистический ряд стихотворения позволяет воспринимать его как песенно-романсовое произведение; однако романсом стала лишь ‘первая часть стихотворения, лирический эпизод встречи героини с «проезжим корнетом» и ее сердечной «тревоги». Романтические мотивы народной лирики переплетались здесь с любовной темой, также решенной Некрасовым в традициях романтизма, но только сложившихся на поздних этапах его литературной истории, во второй половине 1830-х гг.
В центре первой — романсовой — части стихотворения — портретное описание героини:
. Вьется алая лента игриво ^ В волосах твоих, черных, как ночь;
Сквозь румянец щеки твоей смуглой Пробивается легкий пушок, Из-под брови твоей полукруглой Смотрит бойко лукавый глазок. Взгляд один чернобровой дикарки, Полный чар, зажигающих кровь.

Данный фрагмент всецело воспроизводит стилевую атмосферу позднеромантической лирики. Экзотичность образа, его яркая» «жгучая» цветовая живописность, своеобразный максимализм словесных приемов — все эти художественные черты выдавали в авторе «Тройки» поэта, прошедшего школу романтизма 1830-х гг.;
в дальнейшем они были чужды главным тенденциям его поэтики и даже уже чужды поэтике второй части самой «Тройки».
Стихотворение «Тройка» монологично, и все романтические элементы его стиля принадлежат одному голосу автора. Задумав создать женский народный образ, Некрасов еще не знал иных возможностей его поэтического оформления, кроме приемов любовной лирики, а это повлекло за собой и всю ее новейшую поэтику. Поэтика приведенных нами строк стихотворения — это романтическое наследство, воспринятое Некрасовым в годы его вступления в литературу* с одной стороны, патетическое — «Взгляд один чернобровой дикарки, / Полный чар, зажигающих кровь»; с Другой — почти «галантерейное»: «Вьется алая лента игриво» и «Смотрит бойко лукавый глазок».
Романтическая литература создала устойчивую и повторяющуюся у разных авторов типологию женских характеров и обликов: различались два типа идеальной красавицы: восточная женщина с черными глазами и прекрасная христианка, голубоглазая и светловолосая. Оба этих образа осуществляли видение безусловной красоты и женственности. В высокой литературной культуре раннего романтизма восточный и европейский женские типы выступали зачастую равноправно, отражая трагическую неразрешимость романтического философского конфликта, сохраняя в себе, как Зарема и Мария в «Бахчисарайском фонтане» Пушкина, все большое содержание этого конфликта.
Женский образ «Тройки» был обязан своим поэтическим оформлением именно этой позднеромантической ориенталистике.
Черные, «как ночь», волосы, черные брови, смуглее лицо — все это характерные черты романтического портрета восточной красавицы, и добавление в этот экзотический облик «алой ленты» также не противоречит литературным обычаям романтизма: поэзия 1820—1830-х гг. не раз использовала наружные приметы восточного женского типа в качестве портретных характеристик русских или украинских героинь (Мария в пушкинской «Полтаве»). В поэтическом описании некрасовской крестьянки мелькнул даже отголосок философского контекста, окружавшего некогда у романтиков образ восточной женщины и со временем утраченного: «дикарка».
Формирование некрасовской поэтики в 1840-е гг. сопровождалось, как и становление творческого метода многих других писателей этой эпохи, резким отказом от романтизма.
После «Тройки» мы не найдем у Некрасова романтического женского образа, выступающего в функции образа народного.
Судьба романтического женского типа в некрасовской поэзии отражает один из значительных процессов ее эволюции: из универсальной системы средств художественного освоения жизни романтическая поэтика постепенно превращается у Некрасова в частный прием с ограниченной сферой применения. Эта эволюционная линия, прослеживаемая на протяжении всего творческого пути поэта, в известной мере была задана уже его лирикой, созданной в 1840-е гг., и стихотворение «Тройка» помимо того что давало представление о последних вспышках некрасовского романтизма, предсказывало также и пути его преобразования в позднейшей поэтической работе Некрасова. Уже здесь замысел поэта не уместился в рамки романтического образа, и этот последний был продолжен, как бы надстроен образом иного литературного родства:
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдешь мужика. Завязавши под мышки передник, Перетянешь уродливо грудь,

Будет бить тебя муж-привередник И свекровь в три погибели гнуть. От работы и черной и трудной Отцветешь, не успевши расцвесть, Погрузишься ты в сон непробудный, Будешь нянчить, работать и есть.
Этот второй сюжет .стихотворения, развертывающий перспективу жизни крестьянской девушки, резко контрастирует с первым, что сразу и отражается на стиле. ^
Говоря о столкновении романтической и натуралистической поэтики в стихотворении «Тройка», следует, однако, подчеркнуть, что этим мы вовсе не ставим под сомнение цельность я единство созданного в нем народного образа. Складываясь из художественных элементов разной природы,.образ некрасовской героини при этом един, и единство это обусловливается характером авторского взгляда на нее, взгляда, уже увидевшего в народе первооснову национального бытия, но пока еще стороннего, не проникнутого органикой народного миросозерцания, в известном смысле меряющего народную жизнь ценностями социально чуждого ей сознания.
Натуралистическую характерность социального плана «Тройки» обнаруживает такой стилистический признак, как прозаизмы. Будучи лексикой с ослабленным, а в отдельных случаях и исключенным эстетическим значением, прозаизмы не определили всего стилистического качества «Тройки», но образовали в ее тексте Натуралистический отрезок, отличающийся прежде всего недиффиренцированностыо, неопосредо-ванностью, первичностью жизненного материала. Здесь сказалось, конечно, не намерение поэта нарисовать отталкивающие образы народной жизни; скорее слышны отзвуки долго державшихся в литературе понятий, согласно которым народный быт не обладал эстетическим потенциалом. Некрасов боролся с ‘этими представлениями, и уже в «Тройке» ставилась задача их преодоления, однако практически творческое ее решение давалось не вдруг.
Подойдя к огромной и лишь первоначально затронутой предшественниками проблеме поэтического изображения народной жизни во всей ее целостности, Некрасов сразу начал искать возможностей эстетического освещения своего предмета. Поэт располагал эстетическими фондами фольклора, с одной стороны, и романтической литературой — с другой. И пользовался ими. Вместе с тем он не мог не сознавать и невозможности распространения этих методов на весь новый материал; оставалась еще реальная действительность, сквозь которую не пробивался свет готовых традиций и художественное освоение которой возможно было поначалу лишь средствами прямого натуралистического слепка. Стихотворение «Тройка» и отразило драматизм данной творческой ситуации поэта, уже нашедшего свое содержание, но еще не создавшего единого метода художественного воплощения разных его сторон. Эстетическое преображение народной жизни предстало в «Тройке» как соединение нагой «натуры» с той эстетикой, которую можно было почерпнуть из запаса художественных традиций, однако в этом соединении сохранялся заметный стык, проза и поэзия стояли рядом, но друг друга еще не ассимилировали, соседствовали, но не давали синтеза. Весь дальнейший поэтический путь Некрасова стал путем к органическому единству этих найденных в «Тройке» граней образа народного мира. Зрелый Некрасов изображает уже не поэзию и не прозу народной жизни, но поэзию ее прозы, открывая высокое в том, что до него представлялось низким.
Все сказанное менее всего означает, что «Тройка» -— не достигнувший своей цели эксперимент начинавшего свой творческий путь поэта. Без «Тройки» было бы невозможно появление некрасовского эпоса. Романтические стороны женского образа «Тройки», обособившись, отошли к дворянским героиням поэта, принцип сочетания идеальных и бытовых характеристик, впервые примененный Некрасовым в «Тройке», лег в основу его будущих женских народных образов, образов крестьянок со «взглядом цариц». Видимой границы I между идеальным и бытовым обликом крестьянской

женщины здесь уже нет, идеал естественно растет из быта и не противопоставляется ему, но для того, чтобы это поэтическое открытие состоялось, необходима была первоначальная антитеза «Тройки», уместившаяся, однако, в объем одного образа.
О героине «Тройки» можно сказать и большее. Ни ее романтический портрет, ни натуралистическое описание ее судьбы сами по себе не несли еще поэзии с ярко выраженным национальным значением. Но Некрасов окружил этот свой ранний образ такими лирическими мотивами, в которых непосредственное предметное содержание было едва ли не заслонено символикой национального бытия. Именно в таком значении входили в некрасовское стихотворение дорожные мотивы и образ тройки. Свет этой символики придал героине «Тройки» поэтичность неизмеримо высшую, чем та, которая могла быть заключена в ро-мансовом лиризме или в социально-бытовой драме. В женском образе поэта рождалось национальное олицетворение, которое и было впоследствии утверждено всем образным миром некрасовской поэзии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: