Internal Server Error

The server encountered an internal error or misconfiguration and was unable to complete your request.

Please contact the server administrator to inform them of the time this error occurred, and the actions you performed just before this error.

More information about this error may be available in the server error log.

Стихотворение про орла лермонтов

УЗНИК

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном,

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно;

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер. да я!»

1822 г.

Начинается стихотворение простым и спокойным изображением обстановки. В первом четверостишии выясняется, что речь идет от лица узника. Во втором четверостишии все внимание сосредоточено на орле, клюющем кровавую пищу, и на призывном его крике. Все это пока передано спокойным, повествовательным тоном.

Но со слов «Давай улетим!» начинается резкий перелом в общем тоне стихотворения. Спокойный рассказ об узнике и его «грустном товарище», орле, стремительно переходит в страстный, волнующий призыв к свободе. Он крепнет, ширится, нарастает, опираясь на трехкратное повторение одного и того же слова «туда. туда. туда». И разрешается на высокой ноте гордого утверждения: «лишь ветер. да я!»

Мы видим привычное для Пушкина членение стихотворения на две части, но на этот раз не приемом «контраста», а приемом постепенного, возрастающего усиления чувства. Эти двенадцать строк нельзя, поэтому прочесть вслух, не повышая голоса к концу.

(Из книги Вс. Рождественского «Читая Пушкина».)

Михаил Лермонтов
стихотворение
«Спор»

Как-то раз перед толпою
Соплеменных гор
У Казбека с Шат-горою 1
Был великий спор.
«Берегись! — сказал Казбеку
Седовласый Шат, —
Покорился человеку
Ты недаром, брат!
Он настроит дымных келий
По уступам гор;
В глубине твоих ущелий
Загремит топор;
И железная лопата
В каменную грудь,
Добывая медь и злато,
Врежет страшный путь.
Уж проходят караваны
Через те скалы,
Где носились лишь туманы
Да цари-орлы.
Люди хитры! Хоть и труден
Первый был скачок,
Берегися! многолюден
И могуч Восток!»

— Не боюся я Востока! —
Отвечал Казбек, —
Род людской там спит глубоко
Уж девятый век.
Посмотри: в тени чинары
Пену сладких вин
На узорные шальвары
Сонный льет грузин;
И склонясь в дыму кальяна
На цветной диван,
У жемчужного фонтана
Дремлет Тегеран.
Вот — у ног Ерусалима,
Богом сожжена,
Безглагольна, недвижима
Мертвая страна;
Дальше, вечно чуждый тени,
Моет желтый Нил
Раскаленные ступени
Царственных могил.
Бедуин забыл наезды
Для цветных шатров
И поет, считая звезды,
Про дела отцов.
Всё, что здесь доступно оку,
Спит, покой ценя.
Нет! не дряхлому Востоку
Покорить меня! —

«Не хвались еще заране! —
Молвил старый Шат, —
Вот на севере в тумане
Что-то видно, брат!»

Тайно был Казбек огромный
Вестью той смущен;
И, смутясь, на север темный
Взоры кинул он;
И туда в недоуменье
Смотрит, полный дум:
Видит странное движенье,
Слышит звон и шум.
От Урала до Дуная,
До большой реки,
Колыхаясь и сверкая,
Движутся полки;
Веют белые султаны
Как степной ковыль;
Мчатся пестрые уланы,
Подымая пыль;
Боевые батальоны
Тесно в ряд идут,
Впереди несут знамены,
В барабаны бьют;
Батареи медным строем
Скачут и гремят,
И, дымясь, как перед боем,
Фитили горят.
И испытанный трудами
Бури боевой,
Их ведет, грозя очами,
Генерал седой.
Идут все полки могучи,
Шумны как поток,
Страшно-медленны как тучи,
Прямо на восток.

И томим зловещей думой,
Полный черных снов,
Стал считать Казбек угрюмый —
И не счел врагов.
Грустным взором он окинул
Племя гор своих,
Шапку 2 на брови надвинул —
И навек затих.

* * *
1 Шат — Эльбрус. (Примечание Лермонтова)
2 Горцы называют шапкою облака,
постоянно лежащие на вершине
Казбека. (Примечание Лермонтова)

Стихотворение было написано в 1841 году. В этом же гоуд впервые и опубликовано в 6-ом номере «Москвитянина».

Автограф стихотворения (фрагмент)

В своем стихотворении, имеющем форму аллегорической баллады, Лермонтов говорит о завоевании Кавказа Россией.

В оценке событий Лермонтов был близок тем кругам грузинской интеллигенции, с которыми он общался во время первой ссылки. Значительная часть этой интеллигенции признавала прогрессивное влияние русской экономики и культуры на жизнь народов Кавказа и видела в России мощного союзника в борьбе против внешних врагов.

Однако, показывая историческую неизбежность покорения Кавказа Россией, поэт посвящает сочувственные строки Казбеку, олицетворяющему покоренную вольность.

До нас не дошли свидетельства об отношении близких поэту современников к проблематике «Спора», известны только некоторые его эстетические оценки.

В. Г. Белинский
(знаменитый литературный критик)

Так, например, знаменитый литературный критик пушкинской эпохи В. Г. Белинский, хотя ему «в целом» и не понравилась эта пьеса, восхищался лермонтовским умением слить «поэзию с живописью».

«Жалобы турка» М. Лермонтов

Р. S.
Ах! если ты меня поймешь,
Прости свободные намеки;
Пусть истину скрывает ложь:
Что ж делать? — все мы человеки!

Анализ стихотворения Лермонтова «Жалобы турка»

Юный Лермонтов не только всесторонне развит, но и активно интересуется политикой. Однако открыто высказывать свои взгляды не решается по той причине, что еще сведи воспоминания о расправе над декабристами. Тем не менее, в 1829 году 15-летний поэт пишет стихотворение «Жалобы турка», которое будет напечатано лишь спустя полвека в Германии, да и то после тщательной правки цензурой. На это есть свои причины, ведь в стихотворении речь идет совсем не о Турции, которая в тот период переживает не самые лучшие времена, а о России. Слова, вложенные в уста иноверца, вполне применимы и к русским. И провести эту параллель совсем не сложно, если внимательно вчитаться в строки, которые сегодня уже стали бессмертными.

«Ты знал ли дикий край, под знойными лучами, где рощи и луга поблекшие цветут?», — этот вопрос неизвестного собеседника адресован к читателям, которым совсем не трудно угадать в нарисованной вскользь картине характерные черты так любимого поэтом Кавказа. Слова, которые автор вложил в уста турка, звучат довольно пронзительно, когда он перечисляет красоты родного края. Однако очень скоро пейзажная лирика сменяется трезвой оценкой ситуации, когда поэт, рассказывая о родине безымянного турка, отмечает: «Там рано жизнь тяжка бывает для людей, там за утехами несется укоризна, там стонет человек от рабства и цепей!». Не сложно догадаться, на какие именно события и обстоятельства намекает Лермонтов, который является ярым поклонником декабристов и сочувствует тем, кто не побоялся выступить против царизма. Но открыто говорить об этом невозможно, поэтому автор позволяет себе лишь намеки на то, что происходит в России. К слову, в Турции того времени тоже царит тирания, однако это не мешает читателю проводить параллели и делать выводы, которые поражают своей безысходностью и прямолинейностью. Да и сам Лермонтов в финале стихотворения чуть ли не открыто признается в том, что именно он подразумевает в написанных выше строках, отмечая: «Друг! этот край… моя отчизна!».

Постскриптум стихотворения и вовсе развеивает последние сомнения, так как поэт просит у читателя прощения «за свободные намеки». Более того, Лермонтов подчеркивает: «Пусть истину скрывает ложь: что ж делать? — все мы человеки!». После подобных признаний уже ни у кого не остается сомнений, о чем именно речь идет в данном стихотворении, и какой стране оно посвящено.

Следует отметить, что «Жалоба турка» написана в форме письма, адресатом которого является весь русский народ. Правда, сам юный поэт об этом даже не догадывается. Ему не суждено будет увидеть триумф этого произведения, который, во второй половине 19 века станет гимном первых революционеров и символом свободы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Короткая справка