Стихотворение пастернака сон

Одно из последних стихотворений Б.Пастернака «Единственные дни» было написано в 1959 г. и впервые опубликовано в сборнике «Стихотворения и поэмы» (М., 1961), а позднее вошло в книгу стихов «Когда разгуляется» (1956-1959) 1 .
После ряда лет молчания, когда поэт вынужден был заниматься только переводами, появляются стихи, в которых преобладает «естественная, непосредственная простота. простота емкая, сложная, простота пушкинская и человеческая. » 2 .

На протяженье многих зим
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим
И повторялся вновь без счета.

И целая их череда
Составилась мало-помалу –
Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет:
Зима подходит к середине,
Дороги мокнут, с крыш течет
И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней,
И на деревьях в вышине
Потеют от тепла скворешни.

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.

В этих стихах удивительно прозрачные языковые образы, не утрачивающие при этом экспрессии и глубины. Сравнения и олицетворения, как и в прежних стихах Пастернака, выполняют ведущую роль в создании выразительности, а динамика действия заключена в глаголе и метафоре.
Поэт описывает дни солнцеворота (так в народе называют солнцестояние), выстроившиеся чередой в его памяти. Дни многих зим прожитой жизни, и каждый из этих «повторяющихся без счета» дней был «неповторим», единственен в своем роде. В этом стихотворении нет сложных ассоциативных ходов, больших философских раздумий, составляющих основу многих стихотворений Б.Пастернака. Но под внешней простотой, конкретностью поэтических образов кроется эмоционально-семантическая насыщенность стиха. Исследователи отмечают характерную особенность поэзии Пастернака – присутствие авторского «я» в каждом стихотворении. Реалии внешнего мира не описываются ради них самих, они – способ выражения личных чувств и раздумий. Сам Б.Пастернак писал, что искусство есть запись смещения действительности, производимого чувством. Окружающая действительность не является конечной целью творчества, а, олицетворенная, становясь субъектом действия, отражает движения чувств («Охранная грамота»).
В «Единственных днях» поэт стремился передать самый «облик» дней, посетившие его тогда чувства. С чувствами этими для автора непрерывно связаны впечатления окружающего мира, состояние людей в эти дни.

Зима подходит к середине,
Дороги мокнут, с крыш течет.
.
И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней.

Выразительной простотой строк Б.Пастернак достигает того, что поэтическое откровение не воспринимается как чужое, ощущение отстраненности у читателя исчезает: зрительные ассоциации порождают ассоциации эмоциональные. Образное и эмоциональное сближение с личными переживаниями поэта достигается и строками:

Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.

Здесь местоимение нам сменяет состояние я предыдущей строфы, а нанизывание придаточных предложений (Тех дней, когда нам кажется, что. ), в которые слово когда вносит оттенок субъективной модальности, создает разговорный характер.
Мы не встретим в стихотворении словесно выраженного описания личного эмоционального состояния (за исключением, пожалуй, строки Нам кажется, что время стало). Чувства характеризуются отвлеченно-метафорически, и даже вполне конкретные картины «приобретают значение прекрасных поэтических абстракций», создавая ощущение предчувствия перемен, кажущейся бесконечности дня (И дольше века длится день).
Композиционно стихотворение как бы распадается на две части. Первые две строфы – это введение в тему, а третья, четвертая и пятая – раскрытие темы. Единство стихотворения создается пронизывающим его общим эмоциональным настроением и структурной связью частей: вторая часть – поэтическое объяснение первой. При этом все стихотворение – раскрытие смысла заглавия «Единственные дни». Стоящее в заглавии слово дни еще не имеет для читателя никакой иной семантики, кроме общесловарной. Но в тексте это общесловарное значение приобретает значение, сторящееся на семантической основе всего стихотворения.
Слово единственные, усиленное инверсионным повторением (Тех дней единственных) и контекстуальными синонимами (дни солнцеворота, каждый был неповторим), во второй части стихотворения получает конкретное образное выражение, обретая новые смысловые и эмоциональные приращения.
Контекстуальный синоним неповторим соотносится не только со словом единственные, но и со словом повторялся. В строках И каждый был неповторим И повторялся вновь без счета, связанных смысловым единством, анафорическим и звуковым повтором, возникает и внутренняя смысловая взаимозависимость слов неповторимповторялся, образующих семантический оксюморон.
Таким образом, в первой части стихотворения поэт подготавливает читателя к воспоминаниям о «единственных днях», одновременно указывая на повторяемость, закономерность происходящего. И повторялся вновь без счета, И целая их череда.
Третья и четвертая строфы – это описание самих «дней солнцеворота». Лаконичность синтаксических конструкций, свойственная всему стихотворению, здесь особенно подчеркнута содержательной композицией строф. Их строки напоминают скупые, но выразительные мазки живописи. Обращает на себя внимание почти полное отсутствие эпитетов и сравнений, которыми так богаты ранние стихи Б.Пастернака. Лишенная тропов, третья строфа только заканчивается семантическим оксюмороном с одновременным олицетворением: И солнце греется на льдине, где собственно оксюморон греться на льдине осложняется существительным солнце, вступающим в необычное сочетание с глаголом греться. Видимо, подобная языковая образность вызвана картиной отраженного в подтаявшей льдине солнца.
Четвертая строфа является семантическим продолжением перечислений третьей строфы. Это подчеркивает и появившееся на стыке третьей и четвертой строф анафорическое и: И солнце греется на льдине. И любящие, как во сне.
Сами строки, составляющие четвертую строфу, оказываются парно параллельными: первая-вторая – третья-четвертая строки опираются на анафорическое и первой и четвертой строк и тождество ритмической конструкции.
В четвертой строфе характер перечислений нарушается: описание природы неожиданно сменяется описанием проявления чувств: И любящие, как во сне, Друг к другу тянутся поспешней. Лирический тон строки как бы диссонирует со словосочетанием тянутся поспешней, но значение слова поспешней («очень быстро, торопливо») не актуализируется в них благодаря сравнению как во сне. Это сравнение придает положительную окраску слову поспешней и одновременно, образуя смысловое единство со словами любящие, тянутся поспешней, способствует возникновению нового смысла: «смутно, зыбко, инстинктивно».
Последние две строки четвертой строфы – возврат к описанию природы: И на деревьях в вышине Потеют от тепла скворешни. С помощью олицетворения поэт создает здесь метафорический образ: Потеют от тепла скворешни – становятся влажными от растаявшего снега.
Третья и четвертая строфы, наполненные выразительными образами, раскрывают внутреннее состояние поэта, передают его мировосприятие, заражают читателя его настроением.
Но смысловой квинтэссенцией всего стихотворения является последняя, пятая строфа. И полусонным стрелкам лень Ворочаться на циферблате. Из объема значений слов полусонные, лень, ворочаться выделяется общее смысловое ядро – остановившееся время. Значение это еще больше конкретизируется в строке И дольше века длится день, которая построена на приеме семантического оксюморона. Вообще тема временной длительности, протяженности проходит через все стихотворение. Она звучит и в первой части стихотворения: Нам кажется, что время стало, и во второй – как своеобразная семантическая перекличка:

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день.

Тема времени лексически выражена в первых двух строфах, образующих своеобразный контекстуально-синонимический ряд: повторялся, без счета, целая . череда составилась мало-помалу. Ощущение бесконечности дня подчеркивается и использованными в описании глаголами настоящего времени, несовершенного вида: подходит, мокнут, греется, тянутся, потеют, длится, не кончается. В строке И дольше века длится день тема временной длительности получает естественное, органичное завершение, здесь как бы «фокусируется» осмысленное поэтом как реальность остановившееся время 3 .
Для понимания последней строки (И не кончается объятье), вероятно, нужно иметь в виду и «экстралингвистические факторы». Стихотворение было написано поэтом в конце жизни, но все оно пронизано светлым чувством. Семантическое наполнение слова объятье предполагает положительную тему: «чувство радости, жизни». Особенность поэзии Б.Пастернака в том, что в стихах он стремится донести до читателя мысли гораздо более сложные, чем те, которые возникают из суммы значений слов. Возможно, что многое из того хорошего, светлого, что было в жизни, ассоциируется у поэта с «днями солнцеворота», когда живут с ощущением перемен, в предчувствии радости. И слово объятье в контексте стихотворения получает новые смысловые приращения. И не кончается объятье – не кончается радостное, светлое чувство, не кончается жизнь.
Одной из организующих стихотворение фигур является анафора. Она переплетает, стягивает стихотворные строки в единое смысловое целое. Семантическое единство создают и межстрофные повторы: Я помню дни солнцеворота. Я помню их наперечет.
В стихотворении практически нет слов, которые требовали бы лингвистического толкования. Нет архаизмов, фразеологизмов или часто используемой поэтом разговорно-просторечной лексики (за исключением слова солнцеворот). Поэтичность, выразительность стихотворения создаются не обилием языковых средств, а неожиданным соединением самых простых, хорошо известных слов.

«Июль», анализ стихотворения Пастернака

Стихотворение «Июль», относящееся к пейзажной лирике, было написано Борисом Пастернаком в 1956 году во время летнего отдыха в Переделкино. Оно ярко отражает характерную для позднего этапа творчества поэта направленность поэзии на восприятие и осмысление мира природы и мира человека как одного неразрывного целого.

Тема стихотворения совпадает с его названием: Пастернак красочно и образно, очень любовно описывает месяц, знаменующий середину лета. Основная идея заключается в показе красоты июля, искреннем восхищении поэта легкостью и свежестью этого летнего месяца.

Композиционно состоящее из семи строф-четверостиший стихотворение имеет две части. Первая часть, включающая четыре катрена, по своей структуре и содержанию близка к такому роду фольклорного творчества, как загадка. Введение не называющих прямо объект существительных – привиденье, домовой, призрак, двойник – создает атмосферу таинственности, заставляющую гадать: кто же этот загадочный персонаж? Насыщенность глаголами действия при отсутствии прилагательных и местоимений подчеркивает динамичность образа этого пришельца: болтается, крадется, срывает, вбегает, взвивается.

Во второй части стихотворения поэт называет имя гостя – июль. Ведущим изобразительным и поэтическим средством в создании образа июля выступают развернутые олицетворения – именно они позволяют одухотворить летний месяц, создать его «очеловеченный» образ. Поэт называет июль и домовым, и баловником-невежей, и растрепой, и дачником-отпускником. «Очеловеченность» июля усиливается употреблением просторечных слов (одёжа, обтерши) и нарочито разговорной лексики (таскающий, растрепа).

У весельчака-июля человеческий характер: он «везде болтается некстати», громко разговаривает, «мешается во все дела». Разнообразие ипостасей «приезжего жильца» передает всю гамму впечатлений, которые вызывает проказник у поэта. Автор с удовольствием уступает пространство – «целый дом» — своему гостю, подвижному и непредсказуемому озорнику-июлю, с легкостью нарушающему общепринятые скучные правила.

Стихотворение отличают выразительные и яркие зрительные образы («вбегает в вихре сквозняка», «взвивается до потолка»), подкрепляемые слуховыми («все громко говорящий вслух») образами.

«Июль» написан классическим размером – четырехстопным ямбом, придающим мелодичность стихотворению. Поэт использовал для написания перекрестную рифмовку. Неточные рифмы (одёже — вхожий, невежа — приезжий, привиденье – тени) соседствуют с необычными (растрепа — укропа, роздых – воздух, некстати – кровати), создавая удивительно легкое и озорное настроение.

Среди изобразительных средств, создающих яркий и точный образ июля, главную роль играют олицетворения (домовой, дачник-отпускник). Поэт также вводит в стихотворение точные эпитеты (июльский воздух луговой, недолгий роздых, целый дом, степной нечесаный растрепа) и сравнение («и с занавеской, как с танцоршей»).

Щедро награжденный «вечным детством», Пастернак мастерски «видит» и чувствует поэзию в привычных природных явлениях, виртуозно «оживляя» июль.

«Сон» Б. Пастернак

Мне снилась осень в полусвете стекол,
Друзья и ты в их шутовской гурьбе,
И, как с небес добывший крови сокол,
Спускалось сердце на руку к тебе.
Но время шло, и старилось, и глохло,
И, поволокой рамы серебря,
Заря из сада обдавала стекла
Кровавыми слезами сентября.
Но время шло и старилось. И рыхлый,
Как лед, трещал и таял кресел шелк.
Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла,
И сон, как отзвук колокола, смолк.
Я пробудился. Был, как осень, темен
Рассвет, и ветер, удаляясь, нес,
Как за возом бегущий дождь соломин,
Гряду бегущих по небу берез.

Анализ стихотворения Пастернака «Сон»

Первая любовь пришла к Борису Пастернаку довольно поздно, в 20-летнем возрасте. Он испытал очень нежные и сильные чувства к Иде Высоцкой, дочери очень состоятельного московского купца, с которой познакомился совершенно случайно. Тем не менее, нескольких мимолетных встреч оказалось достаточно для того, чтобы юный поэт в буквальном смысле слова потерял голову. Именно по этой причине в 1920 году Борис Пастернак настоял на том, чтобы продолжить свое образование в Германии, куда на время уехала семья его избранницы. Объяснение с возлюбленной состоялось в далеком Марбурге, и капризная девица, избалованная мужским вниманием, ответила Пастернаку отказом. Поэту пришлось приложить массу усилий, чтобы достойно его пережить и найти в себе силы для дальнейшего существования. Тем не менее, уже в 1913 году он создает стихотворение под названием «Сон», где пытается взглянуть на любовь к Иде Высоцкой глазами постороннего человека.

Встречу с этой девушкой и последующее развитие событий, которые молодому человеку столько душевной боли, он пытается представить в виде сна, окрашенного в желто-багряные тона. Именно так выглядит осень, которая символизирует не только окончание жизненного пути, но и финал взаимоотношений между двумя людьми. Когда роман Пастернака и Высоцкой вступил в финальную стадию, в душе поэт поселилась именно та самая осень, холодная и богатая красками, когда « как с небес добывший крови сокол, спускалось сердце на руки к тебе». Однако столь ценное подношение было отвергнуто, и время превратилось для Пастернака в «рыхлый, как лед… кресел шелк», который трещал и расползался от малейшего прикосновения. При этом каждый день «заря из сала обдавала стекла кровавыми слезами сентября».

Боль, тоска, одиночество, чувство разочарования и опустошения – все это поэт испытал в полной мере, пока пытался излечиться от болезни под названием любовь. Что именно послужило поводом к началу выздоровления, неизвестно, и пастернак на акцентирует на этом внимания. Однако он отмечает, что его чувства к Иде Высоцкой оказались чем-то, похожим на сон, тяжелый, полный кошмаров и окрашенный в багряные тона. Но и он однажды прервался по воле судьбы, что спасло поэта от душевных терзаний. «Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла, и сон, как отзвук колокола, смолк», — отметил автор.

Его пробуждение оказалось болезненным и лишенным романтизма, так как реальный мир оказался менее привлекательным, чем те грезы, к которым привык поэт. Он подчеркивает, что «был, как осень, темен рассвет», а холодный ветер принес с собою дождь. Но даже столь мрачный пейзаж за окном сумел вселить в Пастернака надежду на то, что в его жизни начинается новый период, и в нем уже не будет места то, которая отвергла его чувства.

Дурной сон (Борис Пастернак)

Прислушайся к вьюге, сквозь десны процеженной,
Прислушайся к голой побежке бесснежья.
Разбиться им не обо что, и заносы
Чугунною цепью проносятся понизу
Полями, по чересполосице, в поезде,
По воздуху, по снегу, в отзывах ветра,
Сквозь сосны, сквозь дыры заборов безгвоздых,
Сквозь доски, сквозь десны безносых трущоб.

Полями, по воздуху, сквозь околесицу,
Приснившуюся небесному постнику.
Он видит: попадали зубы из челюсти,
И шамкают замки, поместия с пришептом,
Все вышиблено, ни единого в целости,
И постнику тошно от стука костей.
От зубьев пилотов, от флотских трезубцев,
От красных зазубрин карпатских зубцов.
Он двинуться хочет, не может проснуться,
Не может, засунутый в сон на засов.

И видит еще. Как назем огородника,
Всю землю сравняли с землей на Стоходе.
Не верит, чтоб выси зевнулось когда-нибудь
Во всю ее бездну, и на небо выплыл,
Как колокол на перекладине дали,
Серебряный слиток глотательной впадины,
Язык и глагол ее,- месяц небесный.
Нет, косноязычный, гундосый и сиплый,
Он с кровью заглочен хрящами развалин.
Сунь руку в крутящийся щебень метели,-
Он на руку вывалится из расселины
Мясистой култышкою, мышцей бесцельной
На жиле, картечиной напрочь отстреленной.
Его отожгло, как отеклую тыкву.
Он прыгнул с гряды за ограду. Он в рытвине.
Он сорван был битвой и, битвой подхлеснутый,
Как шар, откатился в канаву с откоса
Сквозь сосны, сквозь дыры заборов безгвоздых,
Сквозь доски, сквозь десны безносых трущоб.

Прислушайся к гулу раздолий неезженных,
Прислушайся к бешеной их перебежке.
Расскальзывающаяся артиллерия
Тарелями ластится к отзывам ветра.
К кому присоседиться, верстами меряя,
Слова гололедицы, мглы и лафетов?
И сказка ползет, и клочки околесицы,
Мелькая бинтами в желтке ксероформа,
Уносятся с поезда в поле. Уносятся
Платформами по снегу в ночь к семафорам.

Сопят тормоза санитарного поезда.
И снится, и снится небесному постнику.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: