Нате — В

«Нате!» Владимир Маяковский

Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я — бесценных слов мот и транжир.

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я — бесценных слов транжир и мот.

Анализ стихотворения Маяковского «Нате»

Литературный мир на рубеже 19 и 20 веков претерпевает существенные изменения, появляется множество различных течений и направлений, которые не вписываются в общепринятые каноны. Но даже в этом хаосе и сумбуре, из которого лишь спустя несколько десятилетий предстоит выкристаллизоваться настоящим бриллиантам русской поэзии, фигура Владимира Маяковского изначально играет весьма эпатажную роль. Слог, чувство ритма, построение фраз – эти отличительные особенности позволяют безошибочно узнать произведения поэта в море литературных экспериментов. При этом каждая рифмованная строчка Маяковского несет в себе определенную смысловую нагрузку, которая порой выражается в достаточно грубой и шокирующей форме.

Стихотворение «Нате!», созданное в 1913 году, относится к раннему периоду творчества поэта, у которого еще только начинает формироваться общественное мировоззрение. Данный этап поэтических экспериментов Маяковского по праву можно назвать бунтарским, так как форма для него имеет второстепенное значение, а вот содержанию автор уделяет особое внимание. Его излюбленный прием – противопоставление, которым поэт владеет мастерски, что позволяет создавать яркие и многогранные литературные образы. «Нате!» — это своеобразный вызов буржуазному обществу, для которого поэзия по-прежнему является аморфным искусством, призванным услаждать слух. Поэтому автор, которому приходится зарабатывать себе на жизнь публичным чтением собственных стихов, весьма возмущен таким потребительским отношением к литературе. Его стихотворение «Нате!» как раз таки и посвящено всем тем, кто видит не суть поэзии, а лишь ее оболочку, пустую обертку, в которую можно вложить любое лакомство, вкуса которого обыватели так и не смогут почувствовать.

Уже с первых строчек своего произведения Владимир Маяковский обращается к толпе, пытаясь ее спровоцировать, задеть побольнее и расшевелить. Его цель проста и ясна – заставить людей, которые причисляют себя к касте истинных ценителей искусства, взглянуть на себя со стороны. В итоге вырисовывается весьма ироничная и карикатурная картина, которая заставляет улыбаться даже тех, кто в образе мужчины, у которого «в усах капуста» или женщины, смотрящей «устрицей из раковины вещей», узнают самих себя.

Но это – лишь начала фантасмагории и куража, которым решил предаться поэт, бунтуя против окружающей его действительности. Себя он считает транжиром и мотом бесценных слов, подчеркивая тем самым, что в данный момент тратит талант на тех, кто не способен оценить его по достоинству. Для него все почитатели литературы являются толпой, которая напоминает стоглавую вошь и паразитирует на теле и душе истинного поэта. Спрятаться от этой пестрой массы человеку, который вынужден регулярно выступать перед публикой, невозможно. Равно как и отказаться от того, чтобы писать стихи, выплескивая в них все свои чувства. Однако Маяковский не намерен просто так сдаваться, поэтому оставляет за собой право «радостно плюнуть» в лицо многотысячной толпе, выражая ей свое презрение.

Подобная нарочитая грубость является не только стремлением выразить презрение тем, для кого посещение литературных чтений является данью моды. Таким нехитрым способом молодой Маяковский, ко всему прочему, хочет привлечь внимание к своему творчеству, неординарному, лишенному романтики и сентиментальности, но обладающему несомненным шармом и притягательностью. Эпатажные выходки для поэта являются вполне обычным явлением, однако за напускным безразличием, язвительностью и сатирой прячется очень ранимая и чувственная натура, которой не чужды возвышенные порывы и душевные терзания.

Короткие стихотворения поэта Владимира Маяковского для школьников.

Инженеру хорошо,
а доктору —
лучше,
я б детей лечить пошел,
пусть меня научат.
Я приеду к Пете,
я приеду к Поле.
— Здравствуйте, дети!
Кто у вас болен?
Как живете,
как животик? —
Погляжу
из очков
кончики язычков.
— Поставьте этот градусник
под мышку, детишки.-
И ставят дети радостно
градусник под мышки.
— Вам бы
очень хорошо
проглотить порошок
и микстуру
ложечкой
пить понемножечку.
Вам
в постельку лечь
поспать бы,
вам —
компрессик на живот,
и тогда
у вас
до свадьбы
се, конечно, заживет.
Докторам хорошо,
а рабочим —
лучше,
я б в рабочие пошел,
пусть меня научат.
Вставай!
Иди!
Гудок зовет,
и мы приходим на завод.
Народа — уйма целая,
тысяча двести.
его один не сделает —
сделаем вместе,
Можем
железо
ножницами резать,
краном висящим
тяжести тащим;
олот паровой
гнет и рельсы травой.
Олово плавим,
машинами правим.
Работа всякого
нужна одинаково.
Я гайки делаю,
а ты
для гайки
делаешь винты.
И идет
работа всех
прямо в сборочный цех.
Болты,
лезьте
в дыры ровные,
части
вместе
сбей
огромные.
Там —
дым,
здесь —
гром.
Гро-
мим
весь
дом.
И вот
вылазит паровоз,
чтоб вас
и нас
и нес
и вез.
На заводе хорошо,
а в трамвае —
лучше,
я б кондуктором пошел,
пусть меня научат.
Кондукторам
езда везде.
С большою сумкой кожаной
ему всегда,
ему весь день
в трамваях ездить можно.
— Большие и дети,
берите билетик,
билеты разные,
бери любые —
зеленые,
красные
голубые.-
Ездим рельсами.
Окончилась рельса,
слезли у леса мы,
садись
и грейся.
Кондуктору хорошо,
а шоферу —
лучше,
я б в шоферы пошел,
пусть меня научат.
Фырчит машина скорая,
летит, скользя,
хороший шофер я —
сдержать нельзя.
Только скажите,
вам куда надо —
без рельсы
жителей
доставлю на дом.
Е-
дем,
ду-
дим:
«С пу-
ти
уй-
ди!»

Быть шофером хорошо,
а летчиком —
лучше,
я бы в летчики пошел,
пусть меня научат.
аливаю в бак бензин,
завожу пропеллер.
«В небеса, мотор, вези,
чтобы птицы пели».
Бояться не надо
ни дождя,
ни града.
Облетаю тучку,
тучку-летучку.
Белой чайкой паря,
полетел за моря.
ез разговору
облетаю гору.
«Вези, мотор,
чтоб нас довез
до звезд
и до луны,
хотя луна
и масса звезд
совсем отдалены».
Летчику хорошо,
а матросу —
лучше,
я б в матросы пошел,
усть меня научат.
У меня на шапке лента,
на матроске
якоря.
Я проплавал это лето,
океаны покоря.
апрасно, волны, скачете —
морской дорожкой
на реях и по мачте
карабкаюсь кошкой.
Сдавайся, ветер вьюжный,
сдавайся, буря скверная,
открою
полюс
Южный,
а Северный —
наверное.

Книгу переворошив,
намотай себе на ус —
все работы хороши,
выбирай
на вкус!

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
Вот вы, женщина, на вас белила густо,
Вы смотрите устрицей из раковин вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца
Взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
Ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну,
Кривляться перед вами не захочется — и вот
Я захохочу и радостно плюну,
Плюну в лицо вам.
Я — бесценных слов транжир и мот.

Проносят девоньки крохотные шумики.
Ящики гула пронесет грузовоз.
Рысак прошуршит в сетчатой тунике.
Трамвай расплещет перекаты гроз.

Все на площадь сквозь туннели пассажей
Плывут каналами перекрещенных дум,
Где мордой перекошенный, размалеванный сажей
На царство базаров коронован шум.

Автомобиль подкрасил губы
У блеклой женщины Карьера,
А с прилетавших рвали шубы
Два огневые фокстерьера.

И лишь светящаяся груша
О тень сломала копья драки,
На ветке лож с цветами плюша
Повисли тягостные фраки.

Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,
Ни черта в нем красного не было и нету.

Услышит кадет — революция где-то,
Шапочка сейчас же на голове кадета.

Жили припеваючи за кадетом кадет,
И отец кадета, и кадетов дед.

Поднялся однажды пребольшущий ветер,
В клочья шапчонку изорвал на кадете.

И остался он черный. А видевшие это
Волки революции сцапали кадета.

Известно, какая у волков диета.
Вместе с манжетами сожрали кадета.

Когда будете делать политику, дети,
Не забудьте сказочку об этом кадете.

Пусть земля кричит, в покое обабившись:
«Ты зеленые весны идешь насиловать!»
Я брошу солнцу, нагло осклабившись:
«На глади асфальта мне хорошо грассировать!»

Не потому ли, что небо голубо,
А земля мне любовница в этой праздничной чистке,
Я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо
И острые и нужные, как зубочистки!

Женщины, любящие мое мясо, и эта
Девушка, смотрящая на меня, как на брата,
Закидайте улыбками меня, поэта,-
Я цветами нашью их мне на кофту фата!

Чтоб бешеной пляской землю овить,
Скучную, как банка консервов,
Давайте весенних бабочек ловить
Сетью ненужных нервов!

И по камням острым, как глаза ораторов,
Красавцы-отцы здоровенных томов,
Потащим мордами умных психиаторов
И бросим за решетки сумасшедших домов!

А сами сквозь город, иссохший как Онания,
С толпой фонарей желтолицых, как скопцы,
Голодным самкам накормим желания,
Поросшие шерстью красавцы-самцы!

А если веселостью песьей
Закружат созвездия «Магги»-
Бюро похоронныех процессий
Свои проведут саркофаги.

Когда же, хмур и плачевен,
Загасит фонарные знаки,
Влюбляйтесь под небом харчевен
В фаянсовых чайников маки!

От первой до третьей — люди;
Четвертая была верблюдик.

К ним, любопытством объятая,
По дороге пристала пятая,

От нее в небосинем лоне
Разбежались за слоником слоник.

И, не знаю, спугнула шестая ли,
Тучки взяли все — и растаяли.

И следом за ними, гонясь и сжирав,
Солнце погналось — желтый жираф.

Художественное своеобразие поэзии Маяковского

В.В. Маяковский – самобытный поэт начала XX века, который создал множество своеобразных поэтических произведений, новатор в области стихосложения. Его особый художественный стиль, внимание к ритму стихотворения, своеобразные рифмовки, использование новых слов – все это отличает поэзию В. В. Маяковского от традиционной лирики.

В поэтических произведениях Владимира Маяковского особенно важны рифмы, усеченные строки, разноударные стихи. Поэт использует свой стиль написания стихотворения, то есть В.В. Маяковский выделяет

Лошадь на круп (пауза)

грохнулась (пауза – читатель заостряет свое внимание),

за зевакой зевака (пауза),

штаны пришедшие Кузнецким клешить (пауза),

Такая нетрадиционная разбивка стихотворения на строки помогает поэту привлечь внимание читателя к самому важному. Состояние лошади передано через лексические художественные средства: глагол – грохнулась, существительное – на круп. Ощущение безысходности передано

В.В. Маяковский видел силу слова и пытался воздействовать на читателя через создание собственных авторских неологизмов – слов или словосочетаний, придуманных самим поэтом, они наиболее полно раскрывают суть поэтического замысла, передают оттенки авторской речи. В стихотворении «Необычное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче» много самобытных авторских неологизмов: «златолобо», «ясь», «трезвонится», «вспоем». Поэт играет со словами и рифмами, привлекая внимание читателя: «Гоню обратно я огни впервые с сотворенья. Ты звал меня? Чаи гони, гони, поэт, варенье!». Поэтическая лексика В.В. Маяковского-поэта всегда выразительна, в этом главное своеобразие его художественного творчества, например, солнце, златолобо, светило.

В поэтических произведениях используется такой фонетический прием, как звукопись. Таким образом, читатель не только представляет себе изображенную поэтом картину (большинство стихотворений Маяковского имеют сюжет), но и слышит то, что происходит. В стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» стук копыт умирающей лошади передан так:

Здесь важно не лексическое значение слов, а сочетание звуков. По-новому звучат в поэзии В.В. Маяковского традиционные темы. Например, в стихотворении «Прозаседавшиеся» тема бюрократизма раскрывается поэтом через смешение фантастики и реальности, создание гротескных ситуаций, когда люди

…на двух заседаниях сразу.

Заседаний на двадцать

Надо поспеть нам.

Поневоле приходится разорваться.

В этом стихотворении используется и еще один особый художественный прием В. Маяковского: смешение разных языковых стилей. В рамках одного произведения есть слова и выражения, тесно связанные с реалиями современного поэту мира, а с другой стороны – встречаются устаревшие формы и слова. Например, в границах одного произведения находятся такие слова и выражения: Тео, Гукон (аббревиатуры начала двадцатого века) и старинная форма глагола орать – оря; неологизм того времени – аудиенция и архаизм – со времени она.

Итак, В.В. Маяковский создал собственный поэтический стиль, который сделал художественные произведения своеобразными, неповторимыми.

Поэзия Маяковского необычна.

Поэт разговаривает с нами откровенно о себе, о времени, о проблемах, которые его волнуют. Речь его то ласкова, то гневна, почти яростна. Это очень эмоциональный, неравнодушный человек. С ним говорить и легко, и трудно. Легко, потому что есть уверенность, что он выслушает, поймет, не прервет. Трудно, потому что каждое слово в стихотворениях этого поэта – образ, мысль, выраженная в слове. Он внимателен к слову, к его звучанию, к интонации, даже ударению. Лестница, которой пользуется В.В. Маяковский, придумана не им, но ассоциируется именно с его творчеством, так как каждое слово в его стихах значимое, емкое, яркое, незабывающееся, иногда шокирующее и тем более запоминающееся.

Так как привычные четверостишия видоизменились в его поэзии, изменилось и отношение к стихотворению. Это не рифмованные мысли и образы, это нерифмованные мысли и образы. Просто образы, живущие своей жизнью. В его стихах живут буквы, звуки, слова. Из них складываются стихи. Оживают предметы, явления, стихии, звезды. Из них складываются образы. Очеловечиваются животные, мебель, дома, города. Они начинают думать, мечтать, радоваться и корчиться от боли. Очень многое любит человек и поэт Маяковский, но есть вещи, которых он не выносит. Скрипка, лошадь способны плакать, им доступно сострадание. Но ложь, лицемерие, сытость, властолюбие, любовь к бумаге, а не к людям, мешают человеку быть человеком. И тогда такой человек в произведениях Маяковского уподобляется предмету, получеловеку. Маяковский всегда говорит во весь голос, можно даже сказать, что он не говорит, а кричит. Складывается такое впечатление, что он все время хочет до кого-то или до чего-то докричаться, хочет, как каждый из нас, быть понятым и услышанным, оцененным. Его трудно было не услышать. Можно относиться к творчеству Маяковского по-разному, но оно никогда не оставит равнодушным, так как это, действительно, явление в русской поэзии. Хорошо было кричать «Сбросим Пушкина…», перекрикивать Есенина, только все эксперименты над словом, ритмом, размером, которыми гордились поэты ХХ века, начинались в лирике Пушкина, да и еще раньше, и Маяковский это прекрасно знал, а стихотворение, посвященное Есенину, говорит о том, что это была дружба-вражда, спор Поэтов и Людей.

Стихотворение В. В. Маяковского «Сергею Есенину»

Стихотворение В. В. Маяковского «Сергею Есенину» (Восприятие, истолкование, оценка) Многие когда-нибудь видели прорастающие сквозь каменные плиты, сквозь трещины в асфальте, везде, где только можно, прекрасные цветы. Такова и суть поэзии. Душа поэта, его воображение похожи на плодороднейшую почву, на которой с трудом, с мукой, с усилием, но все же упрямо прорастают мысли-стихи. Из грязи, из пыли, из черной почвы, из самых глубин тянутся ввысь эти хрупкие ростки, чтобы потом обрести настоящую силу, расцвести, показать всем свою красоту, свою прелесть. И чем чаще будет обхаживать, рыхлить поэт эту почву своего ума, чем больше дождей вдохновения прольется на нее, тем лучше вырастут цветы, плоды этих трудов. Только такие стихи взращенные с мучение, те, на которые положено много труда, искренние, идущие из глубины души поэта только такие стихи можно назвать настоящими стихами, настоящими произведениями искусства. Таковы стихотворения многих поэтов, и Маяковский в их числе. В своем стихотворении «Сергею Есенину» он говорит о проблеме поэта и его поэзии. Пространство стихотворения довольно интересно это мир людей. В целом цветовая гамма совсем не богата, потому что автор, возможно, хотел обратить внимание читателя больше на содержание. Особенно выделяются белый и черный цвета (» чтоб щеки заливал смертельный мел», чернила). С одной стороны, такие цвета характерны для главных атрибутов поэта листа чистой бумаги и чернил. С другой стороны, пространство, окрашенное в такие тона, напоминает о смерти, о бледности покойников, о сырости и черноте земли, в которую их закапывают, об одиночестве и темноте, окружающей человека после смерти («Пустота. Летите, в звезды врезываясь»). Стихотворение наполнено массой различных звуков, в основном резких, похожих на окрики, и звенящих. В некоторых строчках звонкие звуки соответствуют больше самой жизни, принадлежат ей, а тихие, шипящие («заупокойный», «прошлых», «переделавши») умиранию, смерти: У народа, у языкотворца, умер звонкий забулдыга подмастерье. И несут стихов заупокойный лом, с прошлых с похорон. не переделавши почти. Кроме того, есть в стихотворении и «бронзы звон», и «гремящий скандалист», и «трехпалый свист». Маяковский кричит, но не каждый может услышать его слова. Стихотворение написано в излюбленной манере Маяковского лесенкой. Его можно отнести к тоническим стихам, в которых учитывается лишь количество ударных слогов в строке. Некоторые слова Маяковский выносит с конца строки на новую, таким образом выделяя их, останавливая на них внимание: Ни тебе аванса, ни пивной. Трезвость. Благодаря всему этому создается впечатление сбивчивой, отрывистой, несколько взволнованной речи. Использование перекрестной рифмы (смяло вина мало вина, классом до драк квасом дурак) придает мыслям автора четкость, законченность, но рифма не всегда явная (врезываясь трезвость), из-за чего стихотворение еще больше похоже на настоящий, живой разговор. А ряд используемых автором неологизмов (бредь, рассоплено, калекши) также придает звучанию речи действительно разговорный характер. Здесь можно отметить как одну из особенностей стихотворения его форму.

Маяковский постоянно обращается к Есенину, словно ведет разговор с ним живым, могущим его услышать: «Вы ушли, как говорится, в мир иной» Причем разговор этот идет в настоящем времени, как любой обычный разговор. Такое построение мыслей автора придает им особенную интимность, когда появляется возможность высказать все наболевшее, признаться в том, о чем обычно не говорится, о чем умалчивается. В таком плане стихотворение воспринимается как некая исповедь автора, где обращение к Есенину это лишь повод оформить свои до сих пор не высказанные сомнения в четкие мысли о предназначении поэта, о месте поэзии в жизни поэта. Для Маяковского создание стихов это некое умение, способность («ЕВы ж такое загибать умели, что другой на свете не умел». ). Причем такая способность не просто так дается, ее нужно использовать, использовать как полезное, нужное, ведь поэт подмастерье народа. Поэту нужно всегда творить, и творить свободно, всегда говорить о том, что у него на душе главное. Поэтому, конечно, Маяковский осуждает тех, кто считает, что » к вам приставить бы кого из напостов стали б содержанием премного одаренней», ведь невозможно творить по чьей-то указке, под надзором, потому что тогда начинаешь писать «утомительно и длинно», а главным становится число строк, а не их содержание. Автор понимает, что поэт без свободы не поэт, что у такого человека нет выбора: или становиться подражателем, или умереть. Несвобода для поэта как отсутствие чернил. Возможно, поэтому Маяковский говорит: «Почему же увеличивать число самоубийств? Лучше увеличь изготовление чернил!» Маяковский презирает те пути, которые «протоптанней и легче». Для него невозможна сама мысль о том, что можно сдаться, остановиться, бросить все, уйти. Поэтому он не может понять Есенина, сделавшего это. Есенин, талант которого Маяковский признает одним из лучших, перестает бороться, перестает сражаться, умирает и перестает творить, а для Маяковского не существует такой возможности, чтобы он по собственному желанию перестал создавать свои стихи. В любой ситуации он стремится воспеть жизнь, и для него смысл ее в безостановочном движении вперед. Без сомнений, без сожалений, без оглядки: «Марш!. . » И пусть жизнь трудна, но он вырвет «радость у грядущих дней». И зная о том, что случается с поэтом после смерти, когда «к решеткам памяти уже понанесли посвящений и воспоминаний дрянь», «ваше имя в платочки рассоплено», а стихи мямлят и мнут, Маяковский, как настоящий оратор с трибуны, призывает всех читателей: «в этой жизни помереть не трудно», а у настоящих поэтов, по Маяковскому, весь смысл их творчества в том, чтобы «сделать жизнь», что «значительно трудней». Но труд поэта всегда был, есть и будет тяжелым. Как крестьяне всю свою жизнь вспахивают землю, чтобы на ней вырос хлеб, пища для тела, так и поэт посвящает свое существование нелегкому вспахиванию огромных и неосвоенных полей своей души, чтобы на них проросли стихи, пища для души, ведь «слово полководец человечьей силы». Наверное, можно утверждать, что Маяковский хотел в этом стихотворении передать свое отношение к поэзии и поэтам.

Обозначив для себя цель жить, чтобы «сделать жизнь» и воспеть ее, он всегда стремился к этому. И его, без сомнения, можно отнести к тем великим поэтам, которым удалось взрастить в своих душах прекраснейший цветок цветок поэзии. Список литературы

Сергей Есенин и Айседора Дункан. Воспоминания о Сергее Есенине. М., «Московский рабочий», 1965, стр. 331 60 С. Есенин. Собр. соч., т. 5, стр, 174–175 61 Там же, стр. 190 62 А. Воронский. Литературно-критические статьи. М., «Советский писатель», 1963, стр. 273 63 ЦГАЛИ, ф. 190, on. 1, ед. хр. 122, машинопись 64 ЦГАЛИ, ф. 190. on. 1, ед. хр. 105, машинопись 65 «Русская литература», Л, «Наука», № 3, стр. 167 66 «Жизнь искусства», 1925, № 4 67 С. Есенин. Собр. соч., т. 5, стр. 206 68 Там же, стр. 290 69 С. Есенин. Собр. соч., т. 5, стр. 171 70 Там же, стр. 172 71 В. Белоусов. Сергей Есенин, часть П. М., «Советская Россия»,1970, стр. 290 72 В. Перцов. Советская поэзия в «обработке» Ольги Кардейл. — «Литературная газета», 28 мая 1969 г. 73 В. Маяковский. Полн. собр. соч., в 13 т. Т. 12, стр. 366. На диспуте в Коммунистической академии 13 февраля 1927 года 74 С. Есенин. Собр. соч., т. 5, стр. 177 75 «Современные записки». Париж, 1926, кн. 27, стр. 292–322 76 Сергей Есенин. Стихотворения 1910–1925 гг. Париж, 1950 77 С. Есенин. Собр. соч., т. 5, стр. 84 78 «Литературная Россия», № 30 от 22 июля 1966 г. 79 «Правда», 19 сентября 1936 г. 80 Воспоминания о Сергее Есенине. М., «Московский рабочий», 1965, стр. 349 81 С. Есенин. Собр. соч., т. 2, стр. 102 82 «Нева», 1964, № 5, стр. 180 83 Демьян Бедный

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: