Горючий ключ (Державин)

← Соловей во сне Горючий ключ
автор Гавриил Романович Державин (1743—1816)
Венерин суд →
См. Стихотворения 1797 . Дата создания: 1797. Источник: Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. — СПб.: Изд. Имп. Академии наук, 1865. — Т. 2. Стихотворения. Часть II. — С. 128—130.

Под свесом шумных тополовых
Кустов, в тени, Кипридин сын
Покоился у вод перловых,
Биющих с гор, и факел с ним
Лежал в траве, чуть-чуть куряся.
Пришли тут Нимфы и, дивяся,
«Что нам?» сказали, «как с ним быть?
Дай в воду, в воду потопить,
А с ним и огнь, чем все сгарают!»
И вот! — кипит ключ пеной весь,
С купающихся Нимф стекают
Горящие струи поднесь.

Комментарий Я. Грота

В Объяснениях Державина сказано только, что это перевод из древнего греческого поэта. Настоящий источник этого стихотворения указан г. Печериным в статье О греческой эпиграмме (Современник за декабрь 1838 г., ч. XII). Приводим оттуда все место, относящееся как сюда, так и к пьесе Спящий Эрот (см. Том I, стр. 679): «Изредка только мелькают у наших поэтов переводы греческих эпиграмм, и то не с подлинника. У Державина, который так удачно умел передать нам на отечественном языке всю прелесть од Анакреона, находим только две пьесы, заимствованные из Антологии. Первая, Горючий ключ, есть перевод эпиграммы Мариана схоластика, находящейся в IX отделении Палатинской Антологии. Вторая, составляющая первую половину стихотворения Спящий Эрот, заимствована из отрывка, приписываемого Платону философу (210 эпигр. 4 книги Anthol. Planud.), так что все главные черты прекрасной картины, изображающей спящего Эрота, принадлежат древнему поэту; последняя половина этого стихотворения есть 30-я ода Анакреона с некоторыми только изменениями. Соединение двух греческих стихотворений в одно прекрасное целое заставляет удивляться искусству нашего поэта.»

О Мариане неизвестно никаких подробностей; ему приписывают пять эпиграмм. Приводим подлинник Горючего ключа вместе с подстрочным его переводом:

Τᾷδ’ ὑπὸ τὰς πλατάνους ἁπαλῷ τετρυμένος ὕπνῳ
εὗδεν Ἔρως, Νύμφαις λαμπάδα παρθέμενος.
Νύμφαι δ’ ἀλλήλῃσι, τί μέλλομεν; αἴθε δὲ τούτῳ
σβέσσαμεν, εἶπον, ὁμοῦ πῦρ κραδίης μερόπων.
λαμπὰς δ’ ὡς ἔφλεξε καὶ ὕδατα, θερμὸν ἐκεῖθεν
Νύμφαι Ἐρωτιάδες λουτροχοεῦσιν ὕδωρ.
(Якобса Anthologia graeca, т. III, стр. 213).

«Здесь под яворами уснул сладким сном изнуренный Эрот, положив возле Нимф факел. Нимфы же друг другу сказали: Что медлим? Потушить бы нам вместе с этим огонь человеческого сердца. Но когда от факела зажглась и вода, то Эротовы Нимфы стали черпать оттуда для купанья горячую воду».

Горючий ключ напечатан в Анакр. песнях 1804 г., стр. 70, и в издании 1808 г. ч. III, XXXIV.

Содержание рисунков.: 1) Испуганная Нимфа отвращается от дымящихся вод, окруженных кипарисным лесом, у которого под скалою сидит старец, образ ключа. 2) Опрокинутый сосуд Нимфы вместо чистой воды испускает тучу дыма (рукоп.).

Гавриил Романович Державин

Предложение устроить жизнь «себе к покою» абсолютно не вписывалось в представления того времени, считавшие идеалом жизнь активную, общественную, публичную, посвященную государству и государыне.

Будучи назначен кабинет-секретарём Екатерины II (1791-93), Державин не угодил императрице, был отставлен от службы при ней. В последствии в 1794 Державин был назначен президентом Коммерц-коллегии. В 1802-1803 министром юстиции. С 1803 находился в отставке.

Казалось бы, Державин должен был бы, подобно многим его современникам, не «унижаться» до демонстрации своей внутренней жизни в одах. Но поэт был уже человеком следующей эпохи — времени приближавшегося сентиментализма, с его культом простой, незатейливой жизни и ясных, нежных чувств и даже романтизма с его бурей эмоций и самовыражением отдельной личности.

В своем переложении библейского псалма Властителям и судиям этот верноподанный служака высказал мысли, которые были бы под стать, скорее, революционеру. Говоря о «царях», он ставит их вровень с каждым смертным перед лицом окончательной гибели и не боится воскликнуть: «И вы подобно так умрете, Как ваш последний раб умрет!»

Очевидно, что Державин не вкладывал в эти строки никакого революционного содержания. Для него куда важнее было провозгласить подвластность любого смертного единому, Божественному закону. Это же представление о единстве человеческой природы, сближающей между собой царя, поэта и в принципе любого человека, проявилось и в «Оде к Фелице». Произведение, воспевающее Екатерину II в образе Фелицы, было настолько непривычным, что поэт долго не решался его опубликовать. Когда же ода все же увидела свет, взволнованный Деражавин ожидал неприятностей. Последствия, впрочем, оказались совсем иными — растроганная императрица плакала, слушая оду, и в знак своей благодарности пожаловала поэту табакерку, усыпанную бриллиантами. Фелица поразила не только Екатерину, но и все образованное общество. Новизна ее была очевидна. Императрица восхвалялась здесь прежде всего за свои человеческие качества — простоту, милосердие, просвещенность, скромность — а не за государственные заслуги, или, вернее, именно эти душевные достоинства и оказывались под державинским пером главными качествами настоящей государыни. Поразила читателей и непривычная форма оды. Обращения к императрице перемежались здесь с отступлениями, описывавшими жизнь самого поэта — ситуация для традиционной оды неслыханная. К тому же приличествовавший высокому жанру высокопарный и торжественный стиль также был решительно отброшен, ему на смену пришел куда более простой язык. Язык, в котором, по мнению Ю. Тынянова, «именно низкая лексика, именно снижение к быту способствует оживлению образа».

Мало того, Державин допускает в своей оде описание совсем уж низменных материй. Он говорит о том, как «прокажет» с женой: «Играю в дураки», «на голубятню лажу», «то в жмурки резвимся порой»… Державин, по словам поэта В.Ходасевича, «понимал, что его ода — первое художественное воплощение русского быта, что она — зародыш нашего романа… Державин первый начал изображать мир таким, как представлялся он художнику. В этом смысле первым истинным лириком был в России он».

Даже в оде «Бог», с возвышенными и торжественными строфами, воспевающими божественное величие, соседствует описание личных переживаний и размышлений автора:

Точно также и в «Водопаде» автор, оплакивающий кончину князя Потемкина, сосредотачивается прежде всего не на его военных или государственных успехах, то есть не на том, что,с точки зрения той эпохи, должно было сохраниться на века, а на исключительно личном ощущении преходящести, временности всего существующего, будь то слава, успех или богатство: «. И все, что близ тебя блистало, Уныло и печально стало.»

Однако все подвиги и достижения государственного человека не исчезнут бесследно. Вечная жизнь им будет дарована благодаря великому искусству, благодаря певцам, что лишь истину поют.

Здесь же, в «Водопаде», Державин создает абсолютно новаторский для того времени пейзаж. Достаточно абстрактным описаниям природы в стихах его предшественников приходит на смену возвышенное, романтизированное, но все же описание совершенно конкретного места — карельского водопада Кивач.

Новые черты, проявившиеся в творчестве Деражавина в 70-80-е годы, значительно усилились в последние десятилетия его жизни. Поэт отказывается от од, в его поздних произведениях явно преобладает лирическое начало. Среди стихотворений, созданных Державиным в конце XYIII — начале XIX вв. — дружеские послания, шуточные стихи, любовная лирика — жанры, размещавшиеся в классицистской иерархии намного ниже одической поэзии. Старящегося поэта, ставшего при жизни почти классиком, это ничуть не смущает, так как именно таким образом он может выразить в стихах свою индивидуальность. Он воспевает простую жизнь с ее радостями, дружбой, любовью, оплакивает ее кратковременность, скорбит об ушедших близких.

Искренним и скорбным чувством проникнуто его стихотворение «Ласточка», посвященное памяти рано умершей первой жены:

Сама идея обращения к маленькой птичке для того, чтобы поделиться с ней своим горем, на два десятилетия раньше была абсолютно невозможна. Теперь же, во многом благодаря Державину, поэтическое мироощущение изменилось. Простые человеческие чувства требовали простых слов. Отсюда — интерес Державина к анакреонтической лирике, названной так по имени знаменитого древнегреческого поэта Анакреонта, прославившегося своим радостным отношением к жизни, воспеванием любви, дружбы, веселья, вина.

В переложение одного из стихотворений Анакреона, названного Державиным «К лире», поэт, безусловно, вложил свои собственные мысли, не случайно он не стал делать буквальный перевод с древнегреческого, а перенес произведение многовековой давности в свое время. Если еще в «Водопаде» поэты, воспевавшие великих героев, тем самым увековечивали их подвиги, то теперь все выглядит совсем по-другому: «. Петь откажемся героев, А начнем мы петь любовь.»

Ясная и незамысловатая жизнь постоянно присутствует в творчестве позднего Державина. Иногда он предвкушает веселую встречу друзей, как в «Приглашении к обеду»:

Иногда — радости любви, конечно же, на лоне природы, как в стихотворении «Соловей во сне»:

Ярче всего новый жизненный идеал был сформулирован Державиным в его поэме «Евгению». Жизнь званская, где он подробно описывает прелести жизни в его имении Званка.

В этой поэме, казалось бы, сконцентрировалось то, к чему Державин постепенно шел в течение многих лет. Частная, простая жизнь, все мельчайшие детали деревенской жизни описываются со вкусом и почти ощутимой осязательностью, со свойственной лишь Державину «шероховатой грандиозностью» (Ю. Тынянов):

Несмотря на новаторский характер творчества Державина, в конце жизни его литературное окружение составляли в основном сторонники сохранения старинного русского языка и противники того легкого и изящного слога, которым в начале XIX века начал писать сначала Карамзин, а затем и Пушкин. С 1811 Державин состоял в литературном обществе «Беседа любителей русской словесности», защищавшем архаический литератуный стиль.

Это не помешало Державину понять и высоко оценить талант юного Пушкина, чьи стихи он услышал на экзамене в Царскосельском лицее. Символический смысл этого события станет понятен только позже — литературный гений и новатор приветствовал своего младшего преемника.

Последние строки, оставленные нам Державиным перед своей кончиной, вновь, как и в «Оде на смерть кн. Мещерского» или «Водопаде» говорили о бренности всего сущего:

Гаврила Романович Державин, сам по себе, составил целую эпоху в истории литературы. Его произведения — величественные, энергичные и совершенно неожиданные для второй половины восемнадцатого века — оказали и до сегодняшнего дня продолжают оказывать влияние на развитие русской поэзии. И сам Державин прекрасно понимал значение сделанного им для русской поэзии. Не случайно в своем переложении «Памятника» Горация он предрекал себе бессмертие за то

Умер Гаврила Романович, 8 (20) июля 1816, в своем любимом имении Званка, Новгородской области.

Стихотворение ключ державин

:: Гаврила Романович Державин ::

ГЛАВНАЯ >> Биографии писателей и поэтов >> Гаврила Романович Державин

Родился 14 июля 1743 года в Казани или в одной из ближних деревушек, принадлежавших отцу. Если верить «Запискам», то первое слово, которое он произнес, когда ему исполнился всего лишь год, было: «Бог!» . Державина учили ссыльный каторжник из немцев Иосиф Розе, невежественный и жестокий, затем гарнизонный «школьник» Лебедев и артиллерии штык-юнкер Полетаев. Державин был понятлив, умел с четырех лет читать по-русски и по-церковно-славянски, от Розе выучился немецкому языку, хорошо рисовал, неплохо чертил. Отец Державина, Роман Николаевич, бедный дворянин, вынужденный служить офицером невысокого чина, пытался определить сына в высшее дворянское учебное заведение — Петербургский шляхетный корпус, но не хватило денег. А в 1754 году отец умер. Мать устроила Гаврилу и его брата в Казанскую гимназию. Он и здесь учился очень хорошо и получил от тамошнего отнюдь не блестящего образования больше, чем оно могло дать: директор гимназии Веревкин заметил способного студента и взял его в экспедицию по раскопкам и описанию развалин древнего города Болгары с целью «сыскать там каких только можно древностей». План и виды ханского дворца, каланчи с подземными ходами, списки с надписей гробниц, археологические находки. — все это нужно было вычертить, нарисовать и описать. Может быть, такая интересная работа и стала первым литературным трудом будущего автора «Фелицы». Но кончить гимназию не пришлось: Державина призвали на военную службу. И не офицером, как принято среди дворян, а простым рядовым.

Державин служил в Преображенском гвардейском полку. Приходилось выполнять всякую работу вместе с обычными солдатами, жить в казарме, писать за малограмотных сослуживцев письма домой особым языком, на солдатский манер. Первые его стихи, сатирические куплеты, сочиненные без всяких правил, имели успех, их еще долго распевали в гвардейских полках. Спустя десять лето после начала солдатской службы, уже получив первый офицерский чин, Державин осуществляет решительный поворот в своей карьере: по своему желанию участвует в подавлении пугачевского восстания. Потом служба в сенате, назначение губернатором в Петрозаводск, переход на губернаторство в Тамбов, после небольшой вынужденной передышки назначение личным секретарем Екатерины II, затем, уже при Павле, самые разные должности в сенате и Совете при высочайшем дворе, наконец, при Александре I, Державин — министр юстиции. И вдруг в 1803 году, опять-таки по своему желанию, уходит в отставку. К тому времени поэт уже твердо знал, что слово — главное его дело.

Сочинение стихов помогало Державину часто. Порою и мешало. Так, из-за сатирических куплетов,. видимо, задевавших самолюбие начальства, имя юного гвардейца несколько раз вычеркивали из списков представленных к офицерскому званию. Позднее, когда Екатерина прочла в рукописи стихотворение «Властителям и судиям», Державина могли ожидать большие неприятности по обвинению в том, что он пишет «якобинские стихи». Да и первую прославившую его оду «Фелица» (1782) друзья не советовали автору не то что печатать, а даже показывать кому-либо. Но Екатерина, прочитав оду и «узнав» в Фелице себя, наградила Державина подарком — осыпанной бриллиантами табакеркой с червонцами. Ода была напечатана, а Державин стал знаменит.

Чтобы понять Державина, поэта и человека, нужно без конца перечитывать его оду «Бог». Он писал ее с 1780 по 1784 год. К тому времени он был уже известным поэтом, автором таких шедевров, как «На смерть князя Мещерского», «На рождение в Севере порфирородного отрока», «Ключ», «Кружка», «Фелица». Прожитая жизнь и многолетний опыт творчества (Державину в тот момент был 41 год) послужили ему достаточной опорой для создания своей лучшей религиозной и философской оды, которая стала и его поэтическим манифестом.

Затем Державин пишет такие замечательные стихи как «На смерть князя Мещерского» (1779), «К первому соседу» (1780), «Водопад» (1794), «Венец бессмертия» (1798) и его продолжение — «Русские девушки» (1799). Оглядываясь на свое творчество, Державин написал «Рассуждение о лирической поэзии, или об оде» (1807-1816). В 1812 году Державин создал стихотворную сказку «Царь-девица», целиком построенную на образах русского фольклора.

Уйдя в отставку, Державин принимается за новые, итоговые издания своих сочинений («Анакреонтические песни» в 1804 году; «Сочинения Державина», в 4 томах, 1808; в 1816 году — дополнительный пятый том, каждый экземпляр которого Державин собственноручно подписал), диктует к ним подробные «Объяснения» (которые нужно читать вместе со стихами как некую часть державинского текста), спешит закончить автобиографические «Записки», тоже являющиеся как бы комментарием, без которого трудно понять характер Державина-человека, почти полностью завершает «Рассуждение о лирической поэзии, или об оде», где излагает не только свою теорию, но и историю мировой лирики. находит в ней место и для себя, в сущности, объясняет читателю свой творческий метод и стиль. Державин теперь не царев служащий, а независимый поэт, и он делает все, чтобы читатели и другие писатели его знали и понимали.

За Державина в начале века шла борьба. Порою он сам подавал этому повод. В 1811 году в петербургском доме поэта на Фонтанке собралось на свое первое заседание общество патриотов-консерваторов в политике и литературе, возглавленное адмиралом Шишковым, — «Беседа любителей российского слова», отстаивавшее неоклассицизм. Как член «Беседы» Державин обсуждал на заседаниях этого общества свои поэтические и теоретические труды, прежде всего «Рассуждение о лирической поэзии». «Беседчики» считали Державина своим, но он разошелся с ними по многим вопросам, а «Рассуждение» так и не было до конца напечатано. Державин внимательно присматривался к сентиментально-романтическому направлению в литературе начала века. С Карамзиным он всегда оставался в дружеских отношениях. В.А.Жуковскому в одном из четверостиший даже хотел завещать свою «ветху лиру». Всем известно, как он оценил стихи отрока А.Пушкина на царскосельском экзамене в 1815 году. И все же значение Державина в поэзии начала века долго не было понято.

А между тем его литературная позиция выражена в лучших стихах последних лет. Кроме «Анакреонтических песен», именно в 1800 — 1810-е годы явились такие шедевры, как «Снегирь», «Лебедь», «Аристипова баня», «Царь-девица» и последнее знаменитое восьмистишие-акростих, записанное автором за несколько дней до смерти на грифельной доске, — «Река времен». Также поэт написал идиллию «Евгению. Жизнь Званская» (1807). Она, без сомнения, одно из самых лучших, если не лучшее создание Державина — его «золотое завещание» «золотому веку» нашей литературы.

Слава его в это время была велика. В журналах начала века иногда попадаются гравюры с изображением Званки, имения Державина на берегу Волхова, где он проводил летние месяцы, где и умер в ночь с 20 на 21 июля 1816 года.

Стихотворение ключ державин

ПОЭТИЧЕСКИЙ ПУТЬ ДЕРЖАВИНА

(Державин Г. В. Стихотворения. — М., 1981. — С. 3-18)

Гаврила Романович Державин (1743-1816) прожил долгую я сложную жизнь, полную взлетов и падений, почетных назначений на высокие посты и бурных ссор с вельможами и царями. Сын бедного офицера, он начал службу рядовым солдатом, а стал одним из крупнейших государственных деятелей России XVIII столетия. Но бессмертным в веках стал не Державин — чиновник, статс-секретарь, сенатор, министр, а Державин-поэт. Державин велик как гениальный поэт-художник вообще и как первый русский поэт-реалист. Первым из литераторов России Державин осознал себя поэтом русским, национальным, — русским не только по языку, но, главное, — по мышлению, «филозофии», как говорил он сам. Истоки «русского склада» ума и творчества Державина коренятся в тех условиях, в которых происходило его формирование как человека и художника. Для поэзии 1760-х — начала 1770-х гг. характерен пристальный интерес к национальной истории и фольклору. В ранних стихах Державина можно заметить сильнейшее влияние песен А. П Сумарокова, виднейшего лирического поэта середины столетия, который создал ряд талантливых литературных стилизаций под народную песню. С другой стороны, большое воздействие на развитие Державина оказали сатирические сочинения Сумарокова, равно как и сатирическая линия народной литературы XVII-XVIII вв., с которой Державин был хорошо знаком. Значительное влияние на формирование Державина как поэта оказало творчество М. В. Ломоносова. Хотя в одном из ранних программных стихотворений, «Идиллия», Державин и отрекался начисто от «высокой» поэзии: Не мышлю никогда за Пиндаром гоняться И бурным вихрем вверх до солнца подыматься, боясь, чтоб «в жару б не сгореть в полвека моего, не треснуть бы с огня», — но, подтверждая это заявление своими песнями и другими стихотворениями «легких» жанров, а то же самое время в ряде произведений он как раз и поднимался «вверх до солнца» «бурным вихрем». Вместе с тем во многих одах Державин ориентировался не на Ломоносова, а на Сумарокова с его открытой публицистичностью. Подобная ориентация на «образец» для поэта-классициста была необходима, поскольку одним из основополагающих принципов теория и практики классицизма был принцип «подражания образцам». Следуя за Ломоносовым, молодой Державин старательно воспроизводит не только программную учительность, но и самую форму од «образца», вводит огромное число заимствований и прямых цитат из ломоносовских стихотворений. Подражая же Сумарокову, Державин пишет резко публицистические произведения, гораздо более оригинальные по форме, воспроизводит гражданственный стиль «образца», но прямых заимствований из Сумарокова у него почти нет. Различный подход Державина к проблеме подражания, поставленный в зависимость от того, как решал эту проблему поэт, на которого в данном произведении ориентировался Державин, — такой подход определенно свидетельствует об осмысленности и осознанности его поисков, о его осведомленности в сущности литературно-теоретических споров эпохи. Однако стихи первого периода творчества Державина в подавляющем большинстве не отличаются высокими достоинствами: они подражательно-традиционны, вялы и тяжелы. «Обрести самого себя» в поэзии Державину помогло сближение с «львовским кружком» — группой молодых поэтов, композиторов, художников, связанных дружескими отношениями и общностью поисков новых путей в литературе и искусстве. В состав кружка входили такие известные впоследствии люди, как -поэты Н. А. Львов, М. Н. Муравьев, И. И. Хемницер, В. В. Капнист, композиторы Е. И. Фомин, Д. С. Бортнянскнй, В. А. Пашкевич, художники Д. Г. Левицкий, В. Л. Боровиковский и др. Близки к кружку были Я. Б. Княжнин и Д. И. Фонвизин; какие-то (доныне не раскрытые) отношения связывали с кружком А. Н. Радищева. Именно в кружке сформировалось то направление, которое в истории русской литературы позднее получило наименование «предромантизм». В творчестве предромантиков на первый план выдвигается человеческая индивидуальность и окружающий ее объективно-реальный, конкретно-чувственный мир; отвергнув теорию «подражания образцам», предромантики пришли к романтической концепции гениальности, вдохновения как источника поэтического творчества. А отсюда неизбежно вытекало новое поэтическое видение мира; идея ценности личности, внимание к этическим проблемам, вопросам морали частного человека и общества; частная жизнь частного человека и связанная с этим полнейшая ломка сложившейся жанровой и образной систем; отказ от нормативности как классицистической, так и сентименталистской вообще, и «правил» в частности; образ автора, органически входящий в произведения: попытки создания индивидуальных характеристик людей; обилие конкретных намеков; внимание к бытовым деталям, воплощение быта в живописно-пластических образах: смелое сочетание прозаизмов и просторечия с высокой архаизированной лексикой; идущие в одном направлении эксперименты в области метрики, строфики, рифмовки; поиски индивидуальной формы произведения; пристальный интерес к проблеме национального содержания и национальной формы, то есть признание того, что в разные эпохи и у людей разных национальностей существовали различные «вкусы» — иначе говоря, отказ от критерия «изящного вкуса», единого для всех времен и народов, и выход к идее исторической и национальной обусловленности человека, народов, литератур. Предромантизм выдвинул как центральные — проблемы историзма, философии истории, зависимости национального характера от истории и т. д Решить эти проблемы в полной мере смог только реализм, но важным шагом, который сделали предромантики, была сама постановка этих проблем в философии и литературе. Поэты-предромантики разных стран Европы с особой остротой поставили вопрос о национальных формах поэзии, о национальных системах стихосложения, обращаясь за помощью к фольклору как источнику, во-первых, специфически национальных ритмов, а во-вторых, свойственных только данному народу средств художественной выразительности, арсеналу образов, роднику древней мифологии и т. д. Ту же цель имело обращение к мифологиям разных народов Запада и Востока. Так, например, Державин, помимо древнерусской («славенской») и античной, использовал образы и мотивы «варяго-росской» (скандинавской), древнееврейской (библейской), китайской и индийской мифологии.

1. Гоголь Н. В. Полн. собр. соч., т. VIII. М.- Л., 1952, с. 374.

2. Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. 1. М, 1953, с. 50.

3. 3ападов А. В. Мастерство Державина. М., 1958, с. 122.

4. См.: Благой Д. Д. Литература и действительность. Вопросы теории и истории литературы. М., 1959, с. 136.

5. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 1, с. 374.

6. Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч., т. 3. М., 1947, с. 137.

7. Западов А. В. Мастерство Державина, с. 146.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: