Андрогин (Гумилёв)

← После смерти («Я уйду, убегу от тоски…») 16. Андрогин
автор Николай Степанович Гумилёв (1886-1921)
Поэту («Пусть будет стих твой гибок, но упруг…») →
← Заводи Жемчуга (1910): Жемчуг розовый, № 53 Кенгуру →
← Воин Агамемнона Жемчуга (1918), № 16 Орёл →
См. Стихотворения 1908 . Из сборника « Жемчуга (1918) ». Опубл.: Альманах 17, СПб., 1909, вместе со стихотворениями «В пути» и «Варвары», под общим загл. «Из цикла „Жизнь веков“». — «Жемчуга» 1910 («Жемчуг розовый»), № 53. — «Жемчуга» (1918), № 16. Источник: Н. Гумилев. Собрание сочинений в четырёх томах / Под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1962. — Т. 1. — С. 111—112. • Автограф при письме к Брюсову из Парижа от 23 февраля 1908 г. (моск. штемпель — 13 февраля 1908 г.), вместе со стихотворениями «Поэту» и «Под рукой уверенной поэта…». Повторно было послано из Царского Села со следующей характеристикой: «Так как Вы не помните моего «Андрогина», я посылаю его Вам и был бы в восторге, если бы его можно было напечатать в «Весах»: я его очень люблю».

← После смерти («Я уйду, убегу от тоски…») Стихотворения 1908 Поэту («Пусть будет стих твой гибок, но упруг…») →
← Заводи Жемчуга (1910): Жемчуг розовый, № 53 Кенгуру →
← Воин Агамемнона Жемчуга (1918), № 16 Орёл →

Тебе никогда не устанем молиться,
Немыслимо-дивное Бог-Существо.
Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться,
Мы верим, мы верим в Твоё торжество.

Подруга, я вижу, ты жертвуешь много,
Ты в жертву приносишь себя самоё,
Ты тело даёшь для Великого Бога,
Изысканно-нежное тело своё.

Спеши же, подруга! Как духи, нагими,
Должны мы исполнить старинный обет,
Шепнуть, задыхаясь, забытое Имя
И, вздрогнув, услышать желанный ответ.

Я вижу, ты медлишь, смущаешься… Что же?!
Пусть двое погибнут, чтоб ожил один,
Чтоб странный и светлый с безумного ложа,
Как феникс из пламени, встал Андрогин.

И воздух — как роза, и мы — как виденья,
То близок к отчизне своей пилигрим…
И верь! Не коснётся до нас наслажденье
Бичом оскорбительно-жгучим своим.

«Анализ стихотворения Н. С. Гумилёва «Заблудившийся трамвай»»

Н. С. Гумилёв не смог принять переломы революционного времени, не смог найти окончательную общественную позицию, что, несомненно, не могло не отразиться в его произведениях. Одним из них является стихотворение Заблудившийся трамвай. Поначалу его название вызывает недоумение разве может трамвай заблудиться. Бессмысленно, конечно, пытаться найти некое логическое объяснение этому, но можно попытаться понять, что автор вкладывает в эти слова. На мой взгляд, заблудившийся трамвай символизирует революцию. Однозначно, результатов, достигнутых в Европе, не будет, нет прецедента в бездне времён для России, но и обратного пути тоже нет. Поздно – говорит лирически герой, вагон уже не остановить. И в Индию Духа – символ столь желанного и столь недосягаемого гармоничного мира билет уже не купить. Трамвай едет своей, неведомой лирическому герою дорой, оставляя за собой груды мёртвых голов. Не останавливается он и у дома Машеньки, воплощения всего исконно русского, воплощения дореволюционной России, да и что останавливаться ей дом пуст, нет её больше. Может ли быть, что ты умерла! восклицает герой. Он не хочет верить в то, что ничего уже не вернуть, и будет служить молебен о здравии девушки

В 1908 году выходит его вторая книга «Романтические цветы», в которой духовные запросы Гумилева получили дальнейшее развитие. Здесь чувствуется жажда сильных и прекрасных чувств: «Ты среди кровавого тумана к небесам прорезывала путь»; «…пред ним неслась, белее пены. Его великая любовь». Но теперь желаемое видится лишь в грезах, видениях. Сборник волнует грустным авторским ощущением непрочности высоких порывов, призрачности счастья в скучной жизни и одновременно стремлением к прекрасному.

Большинство стихотворений Гумилева обладают спокойной интонацией. Но необычный стиль придает им внутреннюю напряженность. В своих стихах поэт «оживляет» легендарные мотивы, творит фантастические превращения, многие из которых автор почерпнул, путешествуя по Африке. В ряде своих стихотворений поэт стремится передать общее трагическое состояние мира: «Пусть смерть приходит, я зову любую. Я с нею буду драться до конца…»

В сборнике «Жемчуга» Гумилев высказывает свое уважение к деяниям таких незабвенных путешественников, как Кук, Лаперуз, да Гама. Небольшой цикл «Капитаны» рожден тем же стремлением к неизведанному, тем же преклонением перед подвигом:

Ни один пред грозой не трепещет,

Ни один не свернет паруса.

С именами великих путешественников входит в цикл «Капитаны» поэзия великих открытий, несгибаемой силы духа всех, «кто дерзает, кто хочет, кто ищет».

В сборниках «Костер» и «Огненный стояк» автор прикасается к миру таинственного, непознаваемого. Ему близки образы звезд, неба, планет. При некоторой «космичности» действий все стихи выражали взгляды на вполне земные процессы. И все-таки вряд ли можно говорить о творчестве Гумилева как о поэзии реалистичной. Он сохранил романтическую исключительность, причудливость душевных процессов. Но именно таким бесконечно дорого нам слово Мастера.

Поэзия Николая Гумилева в разные периоды его творческой жизни неодинакова. Поэт начинает с юношеского желания изменить мир, подобно Будде или Христу. Иногда он категорически отрицает символизм, а иногда бывает настолько близок к нему, что трудно догадаться, что какое-то стихотворение принадлежит ему. Здесь вспоминаются слова А. Блока, поэта высоко ценимого Н. Гумилевым: Писатель растение многолетнее… душа писателя расширяется периодами, а творение его только внешние результаты подземного роста души. Так, ранний Гумилев тяготел к поэзии старших символистов К. Д. Бальмонта и В. Я. Брюсова, увлекался романтикой Р. Киплинга и в то же время обращался к зарубежным классикам В. Шекспиру, Ф. Вийону, Т. Готье. Позже он отходит от романтической декоративности экзотической лирики и пышной яркости образов и обращается к более четкой и строгой форме стихосложения, что и стало основой акмеистического движения. Он был строг и неумолим к молодым поэтам, первый объявил стихосложение наукой и ремеслом, которому нужно так же учиться, как учатся музыке и живописи.

Он не приемлет в творчества того, что позже назовет литературной неврастенией. Талант, чистое вдохновение должны были, по его пониманию, обладать совершенным аппаратом стихосложения, и он упорно и сурово учил молодых мастерству. Н. С. Гумилев является сторонником строгой и четкой поэтической формы, хотя подчеркивает, что внимание к форме не самоцель, а лишь свидетельство связи поэта с многовековой поэтической традицией – Стихотворения акмеистического периода, составившие сборник Седьмое небо, подтверждают такой трезвый, аналитический, научный подход Н. С. Гумилева к явлениям поэзии. Основные положения новой теории изложены им в статье Наследие символизма и акмеизм. Новому направлению было дано два названия: акмеизм и адамизм (от греческого слова, обозначающего: мужественно-твердый и ясный взгляд на жизнь). Главным их достижением Николай Гумилев считал признание самоценности каждого явления, вытеснение культа неведомого детски мудрым, до боли сладким ощущением собственного незнания. Поэт старается привлечь внимание читателей не только к миру внешних явлений, но и к области более глубоких пластов человеческого бытия.

Обладая безусловным даром предвидения, Гумилев-критик намечает в своих работах пути развития отечественной поэзии, и мы сегодня можем убедиться, как точен и прозорлив был он в своих оценках. Свое понимание поэзии он выразил в самом начале своей программной статьи Анатомия стихотворения, открывающей сборник Письма о русской поэзии. Среди многочисленных формул, определяющих существо поэзии, выделяются две, писал Н. Гумилев, предложенные поэтами же, задумывающимися над тайнами своего ремесла. Они гласят: Поэзия есть лучшие слова в лучшем порядке и Поэзия есть то, что сотворено и, следовательно, не нуждается в переделке. Обе эти формулы основаны на особенно ярком ощущении законов, по которым слова влияют на наше сознание. Поэтом является тот, кто учитывает все законы, управляющие комплексом взятых им слов. Именно это положение и лежит в основе той громадной работы, которую после революции проводил Н. С. Гумилев с молодыми поэтами, настойчиво обучая их технике стиха, тайнам того ремесла, без которого, по его мнению, настоящая поэзия невозможна. Н. С. Гумилев хотел написать теорию поэзии, этой книге не суждено было родиться, и отношение его к святому ремеслу поэзии сконцентрировано в нескольких статьях и рецензиях, составивших Письма о русской поэзии.

Но с годами поэзия Николая Гумилева несколько меняется, хотя основа остается прочной. В сборниках военной эпохи в ней вдруг возникают отдаленные отзвуки блоковской, опоясанной реками, Руси и даже Пепла Андрея Белого. Эта тенденция продолжается и в послереволюционном творчестве. Поразительно, но в стихотворениях Огненного столпа Николай Гумилев как бы протянул руку отвергаемому и теоретически обличаемому символизму. Поэт словно погружается в мистическую стихию, в его стихах вымысел причудливо переплетается с реальностью, поэтический образ становится многомерным, неоднозначным. Это уже новый романтизм, лирико-философское содержание которого значительно отличается от романтизма знаменитых Капитанов, акмеистической прекрасной ясности и конкретности. Н. С. Гумилев подходит к пониманию единства и взаимосвязи всех пластов человеческой культуры, в том числе поэзии и общественной деятельности. В знаменитом стихотворении Слово Николай Гумилев выражает свое итоговое понимание высокого назначения поэзии и поэтического слова:

«Две розы» Н. Гумилев

«Две розы» Николай Гумилев

Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза — страстности эмблема,
А страстность — детище земли.

Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.

А обе на Пороге Знанья…
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!

Анализ стихотворения Гумилева «Две розы»

Романтик по натуре, Николай Гумилев умел наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях. Конечно, и у него были периоды душевного опустошения, когда он пытался наложить на себя руки из-за неразделенной любви к Анне Ахматовой. Однако брак с той, чьей благосклонности он добивался много лет, поставил точку в душевных муках поэта. Отныне Гумилев пообещал сам себе, что будет счастлив, что бы ни случилось, ведь судьба оказалась к нему благосклонной, подарив возможность быть рядом с любимым человеком.

Природа высоких чувств с ранней юности занимала Гумилева. Когда он был несчастлив, то считал, что любовь – это искушение и тяжелое испытание, которое нужно с честью выдержать. Однако, получив ответ на свои чувства, поэт осознал, что является самым счастливым человеком на свете. Именно под воздействием эйфории первого года совместной жизни с Ахматовой и было написано стихотворение «Две розы» (1911), в котором автор задается все тем же вопросом. Прибегая к иносказанию, автор переносит читателей к вратам Эдема – небесного сада, который принято считать входом в рай. Перед ними распускаются две розы, «страстности эмблема», и поэт недоумевает: почему именно здесь выросли эти цветы, которые являются олицетворением земных чувств.

Любовь для Гумилева существует в двух ипостасях. Первая из них представляет собой нежно-розовый цветок, который автор сравнивает со смущенной девой. Эта роза – символ зарождающихся чувств, несмелых взглядов и тайных помыслов. Вторая ипостась представляет собой то, что принято именовать единством страсти и любви. Это – ярко-красный цветок, наполненный чувственностью и имеющий греховную суть. По мнению Гумилева, такой розе не место у входа в Эдем, где правят бал умиротворение и целомудрие.

Однако обе розы находятся «на Пороге Знанья», переступив который, можно постичь тайный механизм любви, которая многогранна и удивительна по своей природе. В ней присутствуют не только страсть, радость и искушение, но и боль, разочарование, душевные муки. Но разобраться в этом запутанном клубке эмоций под силу далеко не каждому человеку. Особенно, если его мыслями и поступками руководит не разум, а сердце. Именно поэтому Гумилев приходит к выводу, что Всевышний «тайну страстного сгоранья к небесным тайнам приобщил», т. е. скрыл от простых смертных то, как именно зарождается любовь, и почему в одних случаях она дарит ощущение полета, а в других становится неподъемных грузом.

Стихотворение гумилева про андрогина

Гибель близка человечьей породы, Зевс поднимается пылью на них, Рухнут с уступов шумящие воды, Выступят воды из трещин земных.

Над тростником медлительного Нила, Где носятся лишь бабочки да птицы, Скрывается забытая могила Преступной, но пленительной царицы.

На небе сходились тяжелые, грозные тучи, Меж них багровела луна, как смертельная рана, Зеленого Эрина воин, Кухулин могучий Упал под мечом короля океана, Сварана.

Пастух веселый Поутру рано Выгнал коров в тенистые долы Броселианы.

Временами, не справясь с тоскою И не в силах смотреть и дышать, Я, глаза закрывая рукою, О тебе начинаю мечтать.

Мне не нравится томность Ваших скрещенных рук, И спокойная скромность, И стыдливый испуг.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector