Стихотворение державина фелица

Воспринимать и анализировать стихотворение Г.Р. Державина «Памятник» ученикам сложно по ряду причин, и прежде всего потому, что слог Державина современному школьнику кажется архаичным. Главная же трудность в том, что ученикам знакомо стихотворение Пушкина «Я памятник себе воздвиг…», и они воспринимают державинское стихотворение на фоне пушкинского (а не наоборот, что соответствовало бы историческому ходу вещей). Отсюда, по крайней мере, две опасности: 1) особенности стихотворения Державина оказываются трудно различимы (ср. Державин: “От тлена убежав. ”, “Слух прoйдет обо мне. ”; Пушкин: “. и тленья убежит. ”, “Слух обо мне пройдёт. ” и так далее); 2) такой взгляд, естественно, антиисторичен. Однако самая большая сложность для понимания этого текста в том, что его нельзя рассматривать изолированно — для понимания художественной сути «Памятника» нужно выявить его контекстуальные связи (а значит, необходимо не только знакомство со стихотворением А.С. Пушкина, но, хотя бы поверхностное, и со стихотворением М.В. Ломоносова). Проблема, с которой мы тут сталкиваемся, очень непроста: не так давно — в младшей и средней школе — учитель объяснял ученику, что есть понятие авторства и существует плагиат; и теперь, естественно, ученик воспринимает традицию и стремление поэта ей следовать как плагиат. При чтении «Памятников» проблема заимствования впервые поворачивается школьнику совершенно иной своей стороной: он должен оценить значение традиционности и традиции для искусства и особую их важность для нормативного искусства классицизма. (Стоит учесть, что, кроме трёх самых известных «Памятников» Ломоносова, Державина, Пушкина, аналогичные стихи есть у К.Батюшкова, А.Фета, В.Брюсова, В.Ходасевича, С.Шервинского, Л.Мартынова и других. Впрочем, и Гораций позаимствовал эту тему у своих предшественников.) И только оценив традиционность «Памятника» Державина, можно разглядеть его своеобразие.

Первый русский «Памятник», принадлежащий М.В. Ломоносову (1748), является переводом оды Горация, выполненным пятистопным ямбом. Здесь сохранены античные реалии источника: “Я знак бессмертия себе воздвигнул. // Превыше пирамид и крепче меди, // Что бурный аквилон сотреть не может, // Ни множество веков, ни едка древность”. (Аквилон в древнеримской мифологии — бог северного ветра. — Е.А.)

Первые строки стихотворения Г.Р. Державина, впервые опубликованного под заглавием «К Музе. Подражание Горацию» (1795) и написанного шестистопным ямбом, довольно точно передают соответствующие строки Горация и близки стихам Ломоносова. То есть стихотворение Державина начинается как перевод или, в крайнем случае, как обозначенное в заглавии подражание. Но очень быстро здесь появляются отступления от латинского оригинала, и стихотворение перерастает подражание. Прежде всего следует перечисление чисто российских гидронимов: “Слух прoйдет обо мне от Белых вод до Черных, // Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льёт Урал”, — перечисляет Державин места своей будущей славы (Рифейские горы — это топоним; так иногда античные географы называли Уральские горы. — Е.А.), и удалённость названных им рек друг от друга задаёт масштаб этой славы, соответствующий масштабности изображения мира в оде XVIII века. (Пушкин подхватит эту традицию: “Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой…”) А дальше поэт прямо скажет о том, в чём видит свои заслуги (“Что первый я дерзнул в забавном русском слоге // О добродетелях Фелицы возгласить, // В сердечной простоте беседовать о Боге // И истину царям с улыбкой говорить”), и многое определит в своей поэзии. Это и её ведущие темы и мотивы (многократные обращения в одах к Фелице, философские размышления о сущем в оде «Бог», «Грифельной оде» и другие), это и её качественное, содержательное своеобразие: фигура поэта перестаёт быть условной; фактически Державин оказывается создателем русской автобиографической поэзии. В «Памятнике» ему важно сказать о собственной славе. Таким образом, оказывается, что Державин не случайно выбирает стихотворение Горация как образец для подражания. «Памятник» античного поэта задаёт эту тему — тему индивидуальной поэтической славы, актуальную для античной поэзии и совершенно невозможную в классицистической. (Важность темы индивидуальной поэтической славы для античной поэзии наглядно показывает стихотворение К.Ф. Батюшкова «Гезиод и Омир, соперники» (1816–1817). Здесь эта тема воплощается в сюжете поэтического состязания.) Великий поэт никогда не укладывается в заданные рамки, даже если сам их себе выбирает: поэт-классицист Державин выбирает заданную тему и создаёт на неё оригинальную вариацию, причём создаёт уже в духе романтизма — он ставит себя в один ряд с монархами и героями, он “поднимает” индивидуальное “я”, и это “я” художника. (Учитель может иметь в виду, что теме индивидуальной поэтической славы Державин посвящает ряд стихотворений: например, свою «Грифельную оду».) Индивидуальное поэтическое открытие Державина оказывается в стихотворении не менее важным, чем стилистическая традиция классицизма.

Стихотворение Г. Р. Державина «Памятник» (восприятие, истолкование, оценка)

Поэзия XVIII века нуждалась в полной перестройке – придворные лживые оды, полные напыщенных фраз и чувств, не давали развития уже назревшей проблеме национального характера, решения которой стало просто необходимой. Равнодушию вельмож постепенно начинает противопоставляться просвещённый разум и благородные порывы частного человека. Именно поэтому вклад Гавриила Романовича Державина в русскую литературу несомненно велик.

Отличительные черты творчества Державина можно легко проследить на примере стихотворения «Памятник», которое было написано в 1775 году.

Прежде всего, в лирику Державина вошла его собственная жизнь. Образ поэта создавался теперь уже не как отрешённый от всякой обыденности и житейской прозы, но в единстве с ними и через них. Стихотворение «Памятник» содержит некоторые биографические сведения из жизни поэта. Его лирический герой не вымышлен воображением, он дышит и действует. Именно поэтому стихи начинаются с личного местоимения я: «Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный». И далее продолжается рассказ о себе:

…первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о боге

И истину царям с улыбкой говорить.

Фелица. Так называл Державин Екатерину II. Ещё в 1783 году была опубликована посвящённая императрице ода с тем же названием, которая принесла Державину литературную славу. А в том, что поэт говорил истину царям, сомневаться не приходится. Биография его служит прямым тому доказательством. И Павел I, и Александр I в своё время отказались от услуг Гавриила Романовича, так как истина не всем приятна.

Ещё одна отличительная черта поэзии Державина – соединение «высоких» и «низких» слов. Так поэт добивается большей выразительности и эмоциональности:

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов твёрже он и выше пирамид…

Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных…

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге…

В сердечной простоте беседовать о боге…

И, наряду с этими простыми и понятными каждому строчками, есть в «Памятнике» стихи, наполненные высокой лексикой. Особенно показательно последнее четверостишие, наполненное героическим воодушевлением и верой в свое предназначение:

О муза! возгордись заслугой справедливой,

И презрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринуждённою рукой неторопливой

Чело твоё зарёй бессмертия венчай.

В основу стихотворения положен образ памятника. Это материальное свидетельство заслуг отдельной личности становится в произведении Державина одухотворённой памятью человечества. Художественный приём, лежащий в основе стихотворения, — метафора:

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов твёрже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

И времени полёт его не сокрушит.

Ещё один излюбленный приём поэта – антитеза. С помощью неё он выявляет диалектическую связь противоречий в их единстве. Например:

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о боге

И истину царям с улыбкой говорить.

Именно поэтому особым достижением Державина следует признать художественное исследование противоречивости бытия. Причём найденные противоречия (сердечная простота-бог, русский слог-добродетель, истина-улыбка) он провозглашает нормой.

Наряду с антитезой, Державин был вынужден использовать и одушевление, так как этого требует основной художественный приём – метафора. Вот четверостишие, полностью состоящее из олицетворений:

Так! – весь я не умру, но часть меня большая,

От тлена убежав, по смерти станет жить,

И слава возрастёт моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет чтить.

Стихотворение написано двустопным ямбом, который обычно подразумевает четкость и жёсткость стиха. Но стихи содержат множество пиррихиев, поэтому строфы звучат мягко и плавно. Рифмовка перекрёстная с чередованием мужской и женской рифм. Иногда, для сохранения ритма в строке, автор использует перенесение нормативного ударения («Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных»; «И презрит кто тебя, сама тех презирай»), неполноту окончаний (вселена, славянов).

В стихотворении Державин утверждал вечность литературного творчества, определял свои несомненные заслуги перед Отечеством («Всяк будет помнить то в народах неисчётных / Как из безвестности я тем известен стал»). Но не менее он гордился и своим народом («Доколь славянов род вселенна будет чтить»). Также большое значение имеет и образ императрицы («О добродетелях Фелицы возгласить»). Но с самой большой теплотой поэт относится к своей Музе, считая, что именно она, то есть божье проведение, двигала его пером:

О муза! возгордись заслугой справедливой,

И презрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринуждённою рукой неторопливой

Чело твоё зарёй бессмертия венчай.

Таким образом, поэт у Державина представлен как орудие высшей силы, действующее по велению свыше и направленное на обличение пороков окружающей среды.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Державин Г.Р. / Разное / Стихотворение Г. Р. Державина «Памятник» (восприятие, истолкование, оценка)

Смотрите также по разным произведениям Державина:

Державин. Фелица.

Репутация поэта складывается при его жизни. Реальное же понимание его поэзии и ее места в литературном развитии определяет и обуславливает история. Яркой иллюстрацией этой закономерности является творчество Державина.

Слава пришла к Державину вдруг в 1783 году, когда в первом номере журнала «Собеседник любителей российского слова» была напечатана его ода «Фелица». Стихотворение, обращенное к Екатерине II, понравилось императрице, автор был награжден золотой табакеркой и 500 червонцами.

Происходило это в пору нарастающего кризиса классицизма, когда ода себя изживала. Правила нормативной поэтики обязывали следовать образцам (реально в РФ – подражать одам Ломоносова).

Державин же выступил дерзким разрушителем эстетической системы классицизма, смелым новатором, открывшим русской поэзии новые пути.

Что же сделал Державин? «Путь непротоптанный и новый ты избрал». И на этом пути проявилась его оригинальность: сохраняя высокую тему – воспевая «добродетели» императрицы, — он отказался от риторики и простым слогом выразил свое личное отношение к Екатерине II и ее окружению: «Ты простотой умел себя средь нас вознесть».

Его ранние оды, в особенности знаменитая «Фелица», также заключают в себе нагнетание торжественных восхвалений царицы за высокую добродетельность ее правления. Из 26 десятистиший «Фелицы» (лирическая медитация в 260 стихов») 19 выражают такие растянутые и во многом однообразные восхваления.

Но автор этой оды начал творить в то час, когда сверхличность гражданского мышления, свойственная «ортодоксальному» классицизму, стала уже утрачиваться, когда в нем уже возникала дифференциация личного начала, возбуждаемого начавшимся кризисом старого сословного общества и его власти. Это приводило к существенным сдвигам в сфере художественного «миросозерцания», к преодолению его гражданско-моралистической отвлеченности и, в частности, к значительному усилению предметной изобразительности в жанре гражданской оды. Державин и выступил в этом месте как поэт-новатор – он поразил своих современников введением в тот самый «высокий» и торжественный жанр мотивов юмористического изображения частной жизни.

В «Фелице» после 4 строф вступления и первых восхвалений строгой жизни царицы, по контрасту с ними, следуют 7 строф, содержащих слегка насмешливое изображение вольной и беззаботной жизни самого лирического субъекта, одного из приближенных царицы, а в намеках – и ее вельмож. В этих строфах предметная изобразительность возникает при воспроизведении отдельных моментов привольной жизни вельможей, она прямо преобладает над медитативностью. Но она все же подчинена общей иронической интонации описания. И более того синтаксически целых пять строф такого описания связаны между собой анафорическими повторами союза «или» («Или в пиру я пребогатом, // Где праздник для меня дают, // Где блещет стол сребром и златом, // Где тысячи различных блюд…», «Или средь рощицы прекрасной, // В беседке, где фонтан шумит…» и т.д.). А дальше, развивая тот же контраст, поэт ещё обращается к длинным, нагнетенным и торжественным славословиям царице и ведет их в отвлеченно-медитативном плане.

ГАВРИИЛ РОМАНОВИЧ ДЕРЖАВИН (1743-1816)

Пушкинскую эпоху называют золотым веком русской поэзии не только благодаря

Александру Сергеевичу. В это же время творили прекрасные поэты — Державин,

Батюшков, Жуковский, Баратынский, баснописец Крылов, начинали Лермонтов и

Гавриил Романович Державин был непосредственным предшественником Пушкина. Он был славой XVIII века, его боготворили, им восхищались. Можно сказать, что слава

Державина перешла к Пушкину.

Сам Александр Сергеевич вспоминает, как он относился к Державину в юности:

«Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не позабуду Это было

в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к

нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и

поцеловать ему РУКУ» руку, написавшую «Водопад». Державин был очень стар Он

был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел,

подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мУгны, губы отвислы:

портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до

тех пор, пока не начался экзамен в

русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь.

Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его

стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочел

«Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах

описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина,

голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом. Не

помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал. Державин был в

восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять. Меня искали, но не нашли. «

Это Пушкин написал в 1835 году, к этому времени отношение его к поэзии Державина

по существу не изменилось. Он считал его великим поэтом.

Некоторые мыслители считали, что великая русская литература началась с оды

Державина «Бог». Именно этой одой он открыл свое собрание сочинений:

О Ты, пространством бесконечный, Живый в движеньи вещества, Теченьем времени

превечный, Без лиц, в трех лицах божества! Дух всюду сущий и единый, Кому нет

места и причины, Кого никто постичь не мог. Кто все собою наполняет, Объемлет,

зиждет, сохраняет, Кого мы называем: Бог.

Ты есть! — природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то, Меня мой разум уверяет,

Ты есть — и я уж не ничто!

Частица целой я вселенной,

Поставлен, мнится мне, в почтенной

Средине естества я той,

Где кончил тварей Ты телесных,

Где начал Ты духов небесных

И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества; Я средоточие живущих; Я

телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь — я раб — я червь — я Бог!

Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшел ? — безвестен; А сам собой я быть не

Державин — поэт классицизма. Но он внес в классицизм «сердечную простоту»,

поэтому его оды, его лирические стихи как бы шагнули из условностей классицизма

в живую жизнь. В творчестве поэта отразилось много конкретных черт русской

жизни, русского быта, живых русских раздумий того времени. В них появилось

Современному читателю порой читать Державина трудновато. Но таков поэтический

язык допушкинской эпохи. Это русский язык еще неустоявшийся и пестрый, еще не

приведенный в гармонию. Он насыщен формами и оборотами, которые шли из старины.

Родился Гавриил Державин близ Казани в семье мелкопоместного дворянина. Систематического образования не получил. Десять лет прослужил солдатом в Преображенском полку. В 1772 году был произведен в офицеры. В 1977 году перешел на штатскую службу: служил в сенате, был губернатором в Петрозаводске и Тамбове, затем секретарем Екатерины II, министром юстиции при Александре I. Отличаясь независимостью характера и прямотой («Горяч и в правде черт!» — говорил он о себе), Державин нередко ссорился с начальством, побывал даже под судом. С 1803 года жил на покое, проводя лето в своем имении Званке, на берегу Волхова.

Сочинять стихи он начал, еще будучи солдатом, писал в казарме. В 1776 году свои

оды поэт напечатал отдельной книжкой, но без обозначения своего имени. Книжка

осталась незамеченной. Позже он был принят в кружок популярных в то время

писателей — Н.А. Львова,

И.И. Хемницера, В.В Капниста, многому учился у них, штудировал труды теоретиков

классицизма — Буало, Батте, читал Горация и других античных авторов.

Эти штудии Державину сильно помогли Свои новые сочинения он анонимно печатал в

петербургских журналах — и это уже были истинно державинские произведения- «На

смерть князя Мещерского», «Ключ», «Стихи на рождение в Севере порфирородного

отрока». Читатели почувствовали, что никто из прежних поэтов, ни Сумароков, ни

Ломоносов, с такой смелостью не пользовались «низким штилем», не вводили так

просторечия, не рисовали с такой смелостью в стихах самих себя, своих знакомцев,

окружающую обстановку В стихах классицистов все было регламентировано, а

Державин, сохраняя оду как жанр, насыщал ее новым содержанием.

Огромный успех имела ода Державина «Фелица», написанная в 1782 году. Под видом

царевны «Киргиз-Кайсацкия орды» Фелицы поэт вывел императрицу Екатерину. Та,

прочитав оду, наградила поэта и дала ему личную аудиенцию.

Державин нарисовал в «Фелице» образ Екатерины как просвещенной «матери

отечества», неустанно радеющей о благе подданных, свято соблюдающей законы,

умной и простой в быту й привычках Поэт пытался создать идеальный образ монарха.

В каком-то смысле эта ода была уроком поэта царям.

Державин воспевал императрицу, но при этом сатирически рисовал ее вельмож. За

что те, естественно, мстили ему. Так он и был услан подальше от столицы в глухую

Олонецкую губернию — но губернатором. Державин объездил весь Север Во время

плавания по Белому морю однажды в шторм он чуть не погиб

Гавриил Романович был очень смелым, решительным, мужественным человеком. Есть в

его биографии и такой факт. Когда до Петербурга дошли слухи о восстании

Пугачева, Державин добился назначения его в команду к генералу Бибикову,

возглавлявшему правительственные войска против повстанцев. Три года он провел в

огне крестьянской войны, два раза чуть не попал в плен к самому Пугачеву

«В лице Державина поэзия русская сделала великий шаг вперед», — писал Белинский.

А историк русской литературы Г Гуковский подтверждает: «Его стихи рвут из рук,

их переписывают в заветные тетради, они не нуждаются даже в печати, их и без

того знают наизусть все. » Это уже 80-90 годы конца XVIII века

Державин придавал огромное значение изобразительной силе стихов, звуковой,

Прочитаем вместе замечательное стихотворение «Лебедь», в котором и звукопись

прекрасна, и изобразительность изумительная, и со-

держание очень серьезное — в этом стихотворении, которое напоминает греческое

предание о том, что души поэтов после смерти превращаются в лебедей, мы видим,

что Державин знал себе цену как поэту и понимал, что останется он в памяти людей

не как вельможа, а как великий поэт.

Необычайным я пареньем От тленна мира отделюсь, С душой бессмертною и пеньем,

Как лебедь, в воздух поднимусь

В двояком образе нетленный, Не задержусь в вратах мытарств; Над завистью

превознесенный, Оставлю под собой блеск царств.

Да, так! Хоть родом я не славен, Но, будучи любимец муз, Другим вельможам я не

равен И самой смертью предпочтусь.

Не заключит меня гробница, Средь звезд не превращусь я в прах, Но, будто некая

цевница, С небес раздамся в голосах

И се уж кожа, зрю, перната Вкруг стан обтягивает мой, Пух на груди, спина

крылата, Лебяжьей лоснюсь белизной

Лечу, парю — и под собою Моря, леса, мир вижу весь; Как холм, он высится главою,

Чтобы услышать Богу песнь.

С Курильских островов до Буга, От Белых до Каспийских вод, Народы, света с

полукруга, Составившие россов род.

Со временем о мне узнают: Славяне, гунны, скифы, чудь, И все, что бранью днесь

пылают, Покажут перстом и рекут:

«Вот тот летит, что, строя лиру, Языком сердца говорил И, проповедуя мир миру,

Себя всех счастьем веселил».

Прочь с пышным, славным погребеньем, Друзья мои! Хор муз, не пой! Супруга!

облекись терпеньем! Над мнимым мертвецом не вой.

Державин прославил в своих стихах полководцев Румянцева и Суворова, казачьего

атамана Платова, но прославил и простого русского солдата — Росса, как он

возвышенно его называл. Он пишет и о барышнях-дворянках, и воспевает девушек

крестьянок. Он большой жизнелюб, поэтому пейзажи его очень настоящие,

выразительные, яркие. Природа у Державина бодра и целительна.

Мы начали рассказ о Державине с отрывка из воспоминаний Пушкина. Но Пушкин не

знал, что через несколько дней после этого экзамена в Лицее Гаврила Романович

сказал Аксакову: «Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector