Стихотворение А

Солнцем русской поэзии назвали Александра Сергеевича Пушкина сразу же после его трагической гибели. «Это был не только великий русский поэт своего времени, но и великий поэт всех народов и всех веков… слава всемирная»,- восторженно писал о Пушкине его младший современник Белинский. Гениальное художественное дарование сочеталось в Пушкине с исключительно глубоким светлым умом, с передовым философским и общественным мировоззрением.

Тема поэта и поэзии была ведущей в творчестве Пушкина на протяжении всей его жизни. Менялись идеалы свободы, творчества, вдохновения, счастья, но постоянной оставалась тема поэтического призвания и назначения поэта.

Рассматривая эту тему в творчестве А. С. Пушкина, в первую очередь нужно обратиться к его поэтическому шедевру «Пророк», написанному в 1826 году. Первоначально стихотворение представляло собою часть цикла из четырех стихотворений под заглавием «Пророк», который имел противоправительственное содержание. Три стихотворения цикла были уничтожены и до нас не дошли

В основу стихотворения «Пророк» был положен отрывок из Библии, из шестой главы Книги пророка Исайи. Согласно легенде, Серафим очищает пророка от греха и, повинуясь воле Господа, тот должен выполнить миссию по исправлению людей. Стихотворение Пушкина перекликается с библейским текстом. Мы видим, что поэт прекрасно знал историю призвания к пророческому служению Исайи, размышлял над ней. Пушкин часто обращался к Библии, черпая из нее вдохновение и сюжеты для своих сочинений. В «Пророке» мы находим интерпретацию Пушкиным этой библейской легенды.

Основной прием, использованный Пушкиным в «Пророке» – расширенная метафора. Пророк у автора ассоциируется с поэтом.

Герой стихотворения находится в удручённом состоянии, он томим «духовной жаждой», и тут ему является посланник Божий «шестикрылый серафим». Вдруг с поэтом происходят чудесные, но мучительные превращения. Он наделяется необычной для человека остротой видения окружающего мира. Его ощущения описаны в следующих строках:

Перстами легкими, как сон,

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Далее Пушкин пишет:

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полёт,

И гад морских подводный ход,

И дальней лозы прозябанье.

Теперь поэт посвящён в тайны мирозданья и одарён тонким чувством восприятия внешнего мира во всём его разнообразии. Он избавлен от сомнений и страха, но и этого мало, чтобы стать пророком:

И он мне грудь рассёк мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнём,

Во грудь отверстую водвинул.

Открывшиеся для поэта возможности, с одной стороны, возвышают его над людьми, а с другой, — возлагают на него трудную задачу. Подобно тому, как в библейской легенде пророк Исайя наделяется Господом ответственной миссией, в пушкинском «Пророке» «Бога глас» взывает к поэту:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли

Исполнись волею моей

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Поэт, в понимании Пушкина, – посланник божий. Его дар – это тяжелая ноша. Всевышний дает поэту талант, но заставляет выполнять на земле определенную миссию: исправлять людей, учить их, как нужно поступать, пробуждать в человеке то лучшее, что в нём есть.

В стихотворении нет разбивки на строфы. Четырехстопный ямб, использование перекрестной, парной и кольцевой рифмы создает особую ритмику стиха. Большинство строк начинается с предлога «и», что, с одной стороны, убыстряет темпоритм, а, с другой стороны, повторяет напевность библейского слога.

Особенностью лексики «Пророка» является обилие церковнославянских слов и высокой лексики ( «серафим», «влачился», «перстами», «зеницы», «горний», «мудрыя», «уста», «десницею», «отверстую», «глас», «восстань», «виждь», «исполнись»), что создает общий возвышенный тон стихотворения.

Помимо основной метафоры (пророк – поэт), лежащей в основе произведения, Пушкин использует и другие изобразительно-выразительные средства языка: эпитеты («мрачная пустыня», «вещие зеницы», «горний полет», «грешный, лукавый, празднословный язык»), сравнения («легкими как сон», «как труп») и метафоры («духовной жаждою», « и жало… змеи…в уста…мои…вложил», «глаголом жги сердца»).

Таким образом, Пушкин видит предназначение поэта в следующем: если Бог одарил его поэтическим талантом, то всю силу и красоту своего слова он должен использовать так, чтобы действительно «жечь сердца людей», показывая им подлинную, неприкрашенную правду жизни.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Стихотворение А. С. Пушкина «Пророк» (восприятие, истолкование, оценка)

Смотрите также по разным произведениям Пушкина:

Стихотворение Пушкина — Пророк

Анализ стихотворения А.С. Пушкина «Пророк»

«Пророк» написан в 1826 году в Михайловском, осенью после казни декабристов.
Это многомерное поэтическое произведение относится к серии стихотворений, ключевыми темами которых является проблема духовной реализации поэта и проблема сущности поэзии.
Александра Осиповна Смирнова-Россет пишет в своих воспоминаниях о том, что стало причиной написания Пушкиным этого стихотворения. Александр Сергеевич ей рассказывал: «Я как-то ездил в монастырь Святые горы, чтобы отслужить панихиду по Петре Великом. Служка попросил меня подождать в келье. На столе лежала открытая Библия, и я взглянул на страницу. Это был Иезекиль — я прочёл отрывок и перефразировал в «Пророке». Он меня внезапно поразил, он меня преследовал несколько дней, и раз ночью я встал и написал стихотворение». В стихотворении 30 строк. Встрече с Серафимом и преображению посвящены 24, а первые 4 строки изображают человеческий дух, страдающий и жаждущий преображения:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый Серафим
На перепутье мне явился…

Дух человеческий здесь достиг предельного томления, жажды, подобной великому страданию. Неслучайно А.С. Пушкин изобразил пророка «на перепутье». В это время поэт сам находился в сильнейшем душевном смятении. Он никак не ожидал выхода декабристов на Сенатскую площадь, да и сам по счастливой случайности не оказался в числе своих шести друзей, расстрелянных царской гвардией. Он не знал, что будет дальше, в его душе была пустота. Поэтому образ истощённого томлением духа отражает внутреннее состояние Пушкина. Герой стихотворения захотел стать иным. Полная живой муки, душа готова принять в себя Истину. И чудо свершилось. Начинается преображение. Ранее всего преображаются органы чувств. Он по-иному стал видеть, чувствовать, замечать то, что раньше было скрыто от взоров:
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полёт,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
Перед нами вертикальная картина мироздания — от «горнего» мира, до мира «дольнего», от сверхприродных существ, ангелов, до бессловесной природы — лозы. Весь мир разом, всё мироздание целиком. Ему было дана была способность видеть мироздание со всех сторон во всём его единстве. То, что он стал способен видеть и ощущать, должно быть выражено особыми словами, особым языком. И он обрёл его:
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замерзшие мои
Вложил десницею кровавой.
Обретение нового языка — это обретение новой мудрости! Дары Всевышнего в стихотворении обретаются всё большими мучениями. Страдания восходят по нарастающей: от лёгкого безболезненного прикосновения к «зеницам» до рассечения груди мечом:
И он мне грудь рассёк мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнём,
Во грудь отверстую водвинул.
И это пылающее сердце вряд ли когда-нибудь даст покой и забвение страданий самому поэту. Далее Пушкин даёт поразительный образ, говорящий о смирении: Как труп в пустыне я лежал… Его тело и дух великими мучениями перевоплотились. Он готов нести пророческий крест:
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Бог возвещал пушкинскому пророку только одну волю: Глаголом жги сердца людей. И не более того, а это лишь начальный этап пророческого служения. Это только подступ к провозглашению любви и правды.
Многие литературоведы акцентируют внимание на подчёркнутой автобиографичности образа Пророка, видя в нём концептуальное отражение личного авторского опыта неожиданного духовного преображения. Таким образом, момент написания стихотворения рассматривается как переломный в духовной жизни Пушкина. Исследователь творчества Пушкина, философ, историк литературы Михаил Осипович Гершензон отмечает, что последовательность наступления разных духовных состояний, связанных с приходом творческого вдохновения, описаны с точностью «клинического протокола». Эта последовательность также получает отражение в композиционной специфике поэтического текста. Сергей Николаевич Булгаков предполагает, что Пушкин в стихотворении «Пророк» описал опыт личного мистического прозрения.
В образе пророка, как и в «Подражаниях Корану» Пушкин разумел поэта. Картина, изображенная Пушкиным, в нескольких мелких деталях восходит к VI главе Книги Исаии в библии (шестикрылый Серафим с горящим углем в руке).
Стихотворение первоначально представляло собою часть цикла из четырех стихотворений, под заглавием «Пророк», противоправительственного содержания, посвященных событиям 14 декабря.
Остальные три стихотворения были уничтожены и до нас не дошли.

Библия. «Книга пророка Исаии». Глава 6.
1. В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм.
2. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал.
3. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!
4. И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями.
5. И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами,- и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа.
6. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника,
7. и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен…
К своему высокому служению Исаия, подобно Моисею, Иеремии и Иезекиилю, был призван особо торжественным Богоявлением. Он видел Бога как царя вселенной, торжественно восседающим в своем храме-дворце. Его окружали высшие духи ангельские — серафимы, громко исповедующие святость Иеговы и Его великую славу, пред которой даже они закрывали себя крыльями.
Серафимы — по-древнееврейски пламенеющие, горящие любовью к Господу и пробуждающие эту любовь в нас, людях. Входят в первую, высшую ангельскую иерархию.
Слово seraphim встречается единственный раз в Библии только здесь и поэтому истолковать его значение довольно затруднительно.
Некоторые исследователи утверждают, что серафимы — носители божественного огня любви, испепеляющие всякую нечистоту и очищающего людей. Другие производят это название от арабского слова scharufa — быть начальником и видят здесь указание на особенно высокое положение серафимов в среде ангелов. Некоторые видят в этом названии воспроизведение имени бога огня Нергяла — Sarapu (сожигатель) или египетского Seref — название дракона, сторожившего гробницы.
Таким образом, филология не дает достаточно указаний для определения существа серафимов. Сам текст книги Исаии поэтому является более надежным источником. Из этого источника мы узнаем, что серафимы говорят, поют хвалебную песнь Богу по очереди, исполняют повеления Божии — следовательно, это разумные, духовные существа, ангелы. Они имеют крылья, обладают силой и божественным могуществом, это существа небесного мира. Некоторые древние народы — вавилоняне и персы приделывали к изображениям своих царей по несколько пар крыльев, для того чтобы указать, что цари эти равны богам (изображение царя Кира). Впрочем, крылья служили серафимам и для закрытия их тела пред величием Божиим. Так как они стоят перед Господом и вокруг Него, то издревле они признавались самым высшим в небесном воинстве чином (херувимы только носят престол Божий). Назначение серафимов, по тексту книги Исаии, состоит в служении Богу, которое они совершают с пламенною ревностью. В особенности усердно они заботятся об очищении грехов человеческих силою пламенеющей божественной любви, но отличие их от прочих ангелов состоит в том, что они не посылаются на землю, подобно прочим ангелам, а являются принадлежащими исключительно непосредственной сфере божественной. Наконец, из всего описания их видно, что они имели вид человека (Глаголев А. Ветхозаветное библейское учение об ангелах. С. 514-543).
Пророк, слыша серафимское пение, видя дрожащие двери и обоняя курение дыма, впадает в смертный страх: он видел то, что око смертного недостойно видеть вида, чего грешный человек вынести не в состоянии. Исаия чувствует с особенною горечью нечистоту своих уст, которые не могли принять участие в славословии серафимов. Поэтому-то его уста прежде всего и очищаются священным огнем с алтаря. Но, кроме того, очищаются именно уста ввиду того, что ими собственно будет служить Богу Исаия.
По толкованию наших церковных песнопений, огненный уголь был прообразом Господа Иисуса Христа.
Очистительное действие должен был оказать горящий уголь, как уголь, взятый с алтаря Божия. Здесь в переносном смысле указывалось на очистительную силу благодати Божией; которая испепеляет, как огонь, беззаконие и грех, все нечистое в человеке.
Ветхозаветный пророк Исайя воспринимался как юродивый, а поскольку пушкинский «Пророк» восходит некоторыми своими образами к библейской книге Исайи, совмещение в нем «пророческого» и «юродствующего» начал вполне оправданно.
В сборниках пословиц и поговорок Пушкин отмечает такие: «В дураке и царь не волен», «В дураке и бог не волен» и строит на них свою концепцию юродивого.
Итак, «пророк России» — это юродивый. Подобное истолкование образа в данном случае вполне корректно, ибо написанное в стиле «библейской» поэзии стихотворение «Пророк» вобрало в себя все слои и русской христианской традиции, и древнерусской культуры.

Вот цитата из «Бориса Годунова»:
«… ЮРОДИВЫЙ
Николку маленькие дети обижают… Вели их зарезать,
Как зарезал ты маленького царевича.

БОЯРЕ
Поди прочь, дурак! Схватите дурака!

ЦАРЬ
Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка.

ЮРОДИВЫЙ
Нет, нет! Нельзя молиться за царя Ирода — богородица не велит.
Символично, что сам Пушкин берет на себя и роль пророка-юродивого, полагая, что это сочетание позволяет ему говорить правду сильным мира сего.
Рассказывают, что Николай 1 спросил поэта, как бы он поступил, если бы оказался 14 декабря в Петербурге. Пушкин прямо ответил, что был бы на площади с друзьями. На это Николай заявил ему, что сам отныне будет ему цензором.
Великий поэт считал, что развитие просвещения и национальной культуры явится тем могучим оружием, с помощью которого можно будет достичь «великих перемен» в жизни России. В записке «О народном воспитании», которую ему в конце 1826г. поручил составить Николай 1, Пушкин горячо выступил в защиту просвещения.
Ответом на нее послужил выговор.
«Пророк» — поэтическая декларация Пушкина, определяющая принципиальное для него положение об особой миссии поэта в обществе, сходной с ролью библейских пророков: нести людям высшую божественную истину. Оно заложило особую традицию в русской литературе, для которой стало характерно представление об особой роли поэтов в обществе, призванных к служению, подобному пророческому.

Анализ стихотворения Пушкина «Пророк»

А. С. Пушкин написал стихотворение «Пророк» в 1826 году. Как раз в то пора были наказаны участники декабристского восстания, многие из которых были пушкинскими друзьями. Это стихотворение было как бы ответом на такой неожиданный поворот событий.

В начале стихотворения описывается одинокий полумёртвый путник, с трудом перемещающийся по пустыне: «…В пустыне мрачной я влачился…». Затем показывается контрастное, противопоставленное, спасающее явление серафима, как бы нарушающего предшествовавший покой: «И шестикрылый серафим на перепутье мне явился». Серафим преображает путника, убирает всё человеческое, грешное: открывает ему глаза («Моих зениц коснулся он: / Отверзлись вещие зеницы…»), уши («Моих ушей коснулся он: / И их наполнил шум и звон…»), даёт мудрый язык («И вырвал грешный мой язык… / И жало мудрыя змеи… / В уста… мои / Вложил»), объективно обо все думающее сердце («И сердце трепетное вынул, / И уголь… / Во грудь отверстую водвинул»). Так как это был обычный смертный, то такие страдания не могли окончиться бесследно: «…Как труп в пустыне я лежал…». Стихотворение заканчивается воззванием Бога к новому пророку наказать людей за их грехи: «Восстань, пророк… / И, обходя моря и земли, / Глаголом жги сердца людей».

Тем у стихотворения две: жестокое преображение человека и горькая миссия пророка. Поэт верил, что когда-нибудь на землю придёт пророк и накажет людей за их грехи, в частности, правительство за неоправданное, по его мнению, наказание декабристов. Пушкина настолько переполняют эмоции по поводу убитых или сосланных в Сибирь друзей, что в прямой форме он их сразу вылить не может, к тому же сделать это ему мешает вероятность разоблачения его стихов и наказания за сообщничество с декабристами, он использует косвенную форму, описанную выше.

В стихотворении употребляется много контрастности: «…В пустыне мрачной я влачился, / И шестикрылый серафим / На перепутье мне явился…», «…Как труп в пустыне я лежал, / И Бога глас ко мне воззвал…», «И вырвал грешный мой язык… / И жало мудрыя змеи / В уста мои вложил». Автор использует много повторов союза И в началах строк, чтобы показать единство, одну поставленная проблема всего происходящего.

Чтобы яснее нарисовать различные образы в стихотворении, Пушкин использует сравнения: «…Перстами, лёгкими, как сон…», «Отверзлись вещие зеницы, как у испуганной орлицы…», «…Как труп в пустыне я лежал…». Автор использует много церковнославянизмов, что говорит о том, что при написании им этого стихотворения он опирался на библейскую легенду.

В стихотворении встречается очень много шипящих звуков – создаётся атмосфера длительного и мучительного страдания героя. Стихотворный размер – четырёхстопный ямб с многочисленными пиррихиями – тоже делает стихотворение медлительно-мучительным. В стихотворении используются все виды рифмовки – это говорит о том, что автор не особо обращал на это внимательность, его больше занимало содержание его стихотворения.

«Пророк» А. Пушкин

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Дата создания: 1826 г.

Анализ стихотворения Пушкина «Пророк»

Философская тема поиска смысла жизни характерна для творчества многих литераторов, однако далеко не каждому из них удается четко сформулировать ответ на поставленный вопрос. Для кого-то творчество является одной из возможностей самовыражения, другие видят в своих произведениях кратчайший путь к славе, богатству и уважению.

Рано или поздно любой человек, связанный с литературой, задается вопросом о том, для чего именно он живет, и что хочет сказать своими произведениями. Поэт Александр Пушкин в этом смысле не стал исключением, и тема самоидентификации проходит красной нитью не только в его прозе, но и в поэзии. Наиболее характерным в этом отношении произведением является стихотворение «Пророк», созданное в 1826 году и ставшее своеобразной программой действий не только для Пушкина, но и для многих поэтов последующих поколений. В этом нет ничего удивительного, так как произведение действительно поражает своим величием и метафоричностью. При этом само стихотворение является весьма емким и точным ответом на вопрос о том, в чем именно заключается смысл жизни истинного поэта, и к чему он должен стремиться, создавая свои произведения.

Стихотворение «Пророк» написано Пушкиным в жанре оды, что подчеркивает значимость и весомость данного произведения. Ведь оды создаются лишь в честь самых неординарных событий, которые имеют важное значение для жизни автора или же всего общества. Многие предшественники Пушкина, являясь придворными поэтами, писали оды по случаю коронации либо бракосочетания венценосных особ. Поэтому «Пророк», созданный «высоким штилем» по всем канонам жанра, можно считать своеобразным вызовом, который Александр Пушкин бросил миру, отстаивая свое право быть поэтом. Этим он подчеркнул, что творчество является не только попыткой самовыражения, но и должно иметь конкретную цель, достаточно благородную, чтобы посвятить ее достижению всю свою жизнь.

Стоит отметить, что, подражая древнегреческим поэтам, в «Пророке» Пушкин прибегнул к приему метафоричности, создав удивительное по красоте эпическое произведение, в котором его главный герой, отождествленный с автором, встречается с высшим ангелом. И именно «шестикрылый серафим» указывает ему правильный путь, открывая истинное предназначение поэта, который должен «глаголом жечь сердца людей». Это означает, что любое произведение, которое выходит из-под пера литератора, не имеет права быть никчемным и пустым, с его помощью поэт должен достучаться до сердца и разума каждого читателя, донести ему свои мысли и идеи. Только в этом случае можно говорить о том, что творческий человек состоялся как личность, а его произведения – ну пустое бумагомарательство, а подлинные жемчужины литературы, которые заставляют думать, сопереживать, острее чувствовать и понимать этот сложный и многогранный мир.

Многие современники Пушкина после публикации «Пророка» стали относиться к поэту с некоторой предвзятостью, посчитав, что этим произведением он попытался возвысить себя до уровня литературного бога, который свысока взирает на мир и уверен в своей непогрешимости. На самом деле такое впечатление действительно создается благодаря высокопарному слогу, который Пушкин специально выбрал для этого произведение. Однако смысл стихотворения совсем не в том, чтобы превознести себя, ведь в «Пророке» присутствуют строчки о том, что ангел заставил автора переродиться. Это означает, что Александр Пушкин в полной мере осознает свое несовершенство и стремится к тому, чтобы каждое его произведение стало той самой жемчужиной в литературе. Между тем, человеку, который знает о своих недостатках и может открыто об этом заявить, чуждо чувство высокомерия. Поэтому стихотворение «Пророк» стоит рассматривать в контексте послания будущим литераторам, до которых автор пытается донести простую истину: искусство ради искусства и удовлетворения собственных амбиций так же ничтожно, как и высокопарные оды, восхваляющие самодержцев и отправляющиеся на свалку истории сразу же после их публичного прочтения.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: