Стихотворение А

Лирика А.С. Пушкина, говоря словами Н.В. Гоголя, «явление чрезвычайное». Она органично сочетает в себе высокую человечность, глубину и ясность мысли, гармонию формы и содержания. Кроме того, поэзия Пушкина чрезвычайно богата и разнообразна. Она удивительно открыта всем впечатлениям жизни, «всемирно отзывчива». Гоголь писал об этом: «Что ж было предметом его поэзии? Все стало ее предметом… Немеет мысль перед бесчисленностью его предметов. Чем он не поразился и перед чем он не остановился?»

Именно поэтому до конца понять и осмыслить лирику Пушкина нелегко. Со стихами этого поэта мы встречаемся с самого раннего детства, они сопровождают нас на протяжении всей жизни. И каждый раз, перечитывая то или иное произведение А.С. Пушкина, мы находим в нем все новые и новые поэтические смыслы.

Одним из таких глубоких и насыщенных произведений поэта является стихотворение «Бесы». Композиционно его можно поделить на три части, каждая из которых начинается одинаково:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Эти строки создают жуткую картину бурана, сильнейшей вьюги. По мере развития стихотворения это описание погодного ненастья перерастает в мистическую картину. Уже в первой части ямщик, везущий лирического героя, упоминает о черте:

В поле бес нас сводит, видно,

Да кружит по сторонам.

Именно поэтому путники сбились с пути и оказались в самом сердце разгула стихии: «Все дороги занесло; / Хоть убей, следа не видно…»

А бес все не успокаивается, дразнит и пугает людей. Первым на него обратил внимание ямщик. Я думаю, это неслучайно: ямщику, как человеку из народа, более близок и понятен мистический мир, он глубоко верит в него. Поэтому за природным ненастьем ямщик видит разгул дьявольских сил:

Посмотри: вон, вон играет,

Дует, плюет на меня;

Вон — теперь в овраг толкает

Лирический герой, который едет в чистом поле один-одинешенек, без спутников, признается, что ему очень страшно: «Страшно, страшно поневоле, / Средь неведомых равнин».

Вторую часть стихотворения можно назвать кульминационной. Ее вступление «Мчатся тучи, вьются тучи…» еще более усиливает напряжение, доводя его в конце части до наивысшей точки. Теперь уже и лирический герой замечает беса: «Вот уж он далече скачет; Лишь глаза во мгле горят». Испуганные лошади снова понесли. Герой становится свидетелем какого-то шабаша, разгула нечистой силы:

В мутной месяца игре

Закружились бесы разны,

Будто листья в ноябре.

В третьей, итоговой части, лирический герой передает свои чувства от всего, что он увидел и пережил: «Визгом жалобным и воем / Надрывая сердце мне. » Здесь уже герой испытывает страх, ужас, панику.
Знаменательно выражение «надрывают душу…» Следовательно, герою горько и мучительно смотреть на разгул нечистой силы, он переживает по этому поводу.

Вся картина, изображенная в стихотворении, приобретает символический смысл. Мне кажется, что Пушкин здесь описывал окружающую его жизнь: личную и общественную. В ней он видел засилье бесов, нечистой силы, которой «несть числа». Она заполонила все, добралась до «беспредельной вышины». Один лирический герой не вступает в их дьявольскую игру. За это бесы путают его, пугают, хотят окрутить и погубить…
Но герой только сначала испытывает страх. В конце стихотворения он приподнимается над всей этой чертовщиной, как бы отстраняется от нее. Герой наблюдает за разгулом темных сил в жизни, в мире, и все происходящее «надрывает ему душу». Ведь лирический герой понимает, что всего этого быть не должно…

В свете такого прочтения данное стихотворение можно отнести к вершинам философской лирики Пушкина. Кроме того, это произведение – художественный шедевр поэта.

Пушкин мастерски создал картину бесовского разгула. С помощью различных тропов он передал жуткое неистовство всех стихий. В стихотворении много эпитетов (снег летучий, средь неведомых равнин, одичалого коня, во тьме пустой, средь белеющих равнин, бесконечны, безобразны бесы, кони чуткие, в беспредельной вышине, визгом жалобным); сравнений (невидимкою луна, верстою небывалой торчал, сверкнул искрой малой, закружились, будто листья в ноябре). Метафоры в стихотворении помогают создать картину свистопляски всей природы: вьются тучи, мутно небо, ночь мутна, вьюга слипает очи, колокольчик умолк, вьюга злится, вьюга плачет, визгом надрывая сердце.

Для усиления мистического впечатления автор использует повторы: еду, еду; страшно, страшно; вьюга злится, вьюга плачет, а также звукоподражание: колокольчик дин-дин-дин.

Стихотворение написано октавой (восьмистишием) с традиционной перекрестной рифмовкой.

Мне кажется, именно сочетание глубокого философского содержания, захватывающего сюжета и простой, лаконичной формы сделало стихотворение «Бесы» одним из самых известных и любимых среди читателей всего мира.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Стихотворение А.С. Пушкина «Бесы» (восприятие, истолкование, оценка).

Смотрите также по разным произведениям Пушкина:

Devils

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин.
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошел, ямщик. » — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали. «Что там в поле?» —
«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин.
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре.
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне.

1830 Storm-clouds hurtle, storm-clouds hover;
Flying snow is set alight
By the moon whose form they cover;
Blurred the heavens, blurred the night.
On and on our coach advances,
Little bell goes din-din-din.
Round are vast, unknown expanses;
Terror, terror is within.

— Faster, coachman! «Can’t, sir, sorry:
Horses, sir, are nearly dead.
I am blinded, all is blurry,
All snowed up; can’t see ahead.
Sir, I tell you on the level:
We have strayed, we’ve lost the trail.
What can WE do, when a devil
Drives us, whirls us round the vale?

«There, look, there he’s playing, jolly!
Huffing, puffing in my course;
There, you see, into the gully
Pushing the hysteric horse;
Now in front of me his figure
Looms up as a queer mile-mark —
Coming closer, growing bigger,
Sparking, melting in the dark.»

Storm-clouds hurtle, storm-clouds hover;
Flying snow is set alight
By the moon whose form they cover;
Blurred the heavens, blurred the night.
We can’t whirl so any longer!
Suddenly, the bell has ceased,
Horses halted. — Hey, what’s wrong there?
«Who can tell! — a stump? a beast. «

Blizzard’s raging, blizzard’s crying,
Horses panting, seized by fear;
Far away his shape is flying;
Still in haze the eyeballs glare;
Horses pull us back in motion,
Little bell goes din-din-din.
I behold a strange commotion:
Evil spirits gather in —

Sundry, ugly devils, whirling
In the moonlight’s milky haze:
Swaying, flittering and swirling
Like the leaves in autumn days.
What a crowd! Where are they carried?
What’s the plaintive song I hear?
Is a goblin being buried,
Or a sorceress married there?

Storm-clouds hurtle, storm-clouds hover;
Flying snow is set alight
By the moon whose form they cover;
Blurred the heavens, blurred the night.
Swarms of devils come to rally,
Hurtle in the boundless height;
Howling fills the whitening valley,
Plaintive screeching rends my heart.

Стих бесы пушкина

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин.
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошел, ямщик. » — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали. «Что там в поле?» —
«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин.
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре.
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне.

Стих бесы пушкина

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин.
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошёл, ямщик. «–»Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон – теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали. «Что там в поле?» –
«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин.
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре.
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне.

Сонет Стансы Утопленник Чаадаеву («В стране, где я забыл тревоги прежних лет. «) Чаадаеву (» К чему холодные сомненья. «)

Пушкину пришлось провести в Болдино три месяца, вот отрывки из его писем:
. тёща моя отлагала свадьбу… Я бесился! Тёща начинала меня дурно принимать и заводить со мною глупые ссоры; и это бесило меня. Хандра схватила, и чёрные мысли мной овладели… Баратынский говорит, что в женихах счастлив только дурак; а человек мыслящий беспокоен и волнуем будущим. Пушкин – П.А.Плетнёву, 29 сент. 1830 г., из Болдина в Петербург.2
. Я совершенно пал духом. Мне объявили, что устроено пять карантинов отсюда до Москвы. Будь проклят тот час, когда я решился оставить вас и пуститься в эту прелестную страну грязи, чумы и пожаров. Я бешусь. Но свадьба, по-видимому, всё убегает от меня, и эта чума, с её карантинами, – разве это не самая дрянная шутка, какую судьба могла придумать? Пушкин – Н.Н.Гончаровой, 30 сент. 1830., Болдино в Москву.3
Въезд в Москву запрещён, и вот я заперт в Болдине. Я совсем потерял мужество, и не знаю в самом деле, что делать. Мы окружены карантинами… Погода ужасная. Я провожу моё время в том, что мараю бумагу и злюсь. Пушкин – Н.Н.Гончаровой, 11 октября 1830 г., из Болдина в Москву.4
. Я получаю от вас маленькую записку, из которой узнаю, что вы вовсе и не думали выезжать. Я беру почтовых лошадей, приезжаю в Лукоянов; мне отказывают в выдаче паспорта под тем предлогом, что я выбран для надзора за карантинами моего округа. Я решился продолжать мой путь, послав жалобу в Нижний. Пушкин – Н.Н.Гончаровой, 26 ноября 1830 г., из Болдина в Москву.5

Вдруг получаю известие, что холера в Москве. Я попался в западню, как-то мне будет вырваться на волю. Страх меня пронял: в Москве. Я тотчас собрался в дорогу и поскакал. Проехав 20 вёрст, ямщик мой останавливается; застава! Несколько мужиков с дубинами охраняли переправу через какую-то речку… Я доказывал им, что вероятно где-нибудь да учреждён карантин, что не сегодня, так завтра на него наеду, и в доказательство предложил им серебряный рубль. Мужики со мной согласились, перевезли меня и пожелали многие лета. Пушкин. Холера, 1831 г. 6

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: