Я помню время золотое… — Ф

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край.
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.

И на холму, там, где, белея,
Руина замка вдаль глядит,
Стояла ты, младая фея,
На мшистый опершись гранит,

Ногой младенческой касаясь
Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь
С холмом, и замком, и тобой.

И ветер тихий мимолетом
Твоей одеждою играл
И с диких яблонь цвет за цветом
На плечи юные свевал.

Ты беззаботно вдаль глядела…
Край неба дымно гас в лучах;
День догорал; звучнее пела
Река в померкших берегах.

И ты с веселостью беспечной
Счастливый провожала день;
И сладко жизни быстротечной
Над нами пролетала тень.

Анализ стихотворения Тютчева «Я помню время золотое…»

Принято считать, что в жизни Федора Тютчева было всего лишь три женщины, которыми он по-настоящему восхищался. Однако дневники этого поэта и государственного деятеля хранят множество тайн, среди которых – отношения с Амалией Крюденер. Когда девушке было всего 15 лет, 19-летний Тютчев сделал ей предложение. Если бы родители юной особы, считающие себя приближенными к австрийскому престолу, не воспротивились, то Амели, как ласково называли девушку дома, наверняка бы стала женой великого русского поэта. Но этому браку не суждено было стать реальностью. Более того, после неудачного сватовства Тютчев перестал появляться в доме у девушки, и следующая встреча с Амелией состоялась лишь спустя 10 лет. Именно тогда и было написано стихотворение «Я помню время золотое», посвященное давно минувшим дням. Тем не менее, они оставили в душе поэта очень яркое воспоминание. Более того, Тютчев и Крюденер поддерживали теплые дружеские отношения на протяжении всей жизни несмотря на то, что жили в различных странах.

В стихотворении автор мысленно переносится в прошлое, вспоминая: «День вечерел, мы были двое: внизу, в тени шумел Дунай», Лирическая картина, которую воссоздает поэт, дополняют такие удивительно романтичные черты, как руины белеющего вдалеке замка, покрытые мхом гранитные камни и теплые лучи заходящего солнца. Свою избранницу поэт именует не иначе, как «младая фея» — девушка-подросток, которая, тем не менее, полна скрытой прелести и грации. Ее поступки кажутся поэту детскими и наивными, но в жестах и взгляде уже сквозят манеры заправской светской львицы, которой через несколько лет предстоит произвести настоящий фурор при дворе не только Германии, но и России. «Ты беззаботно вдаль глядела…», — отмечает поэт, понимая, что это время было по-настоящему счастливым не только для него, но и для его избранницы. Во всяком случае, молодые люди были избавлены от необходимости соблюдать этикет и могли хоть немного побыть сами собой, наслаждаясь красотой природы и робкими чувствами, которые еще только зарождались между ними.

Спустя годы Тютчев понимает, что тот памятный вечер был настоящим подарком судьбы. Ведь перед его очарованием даже теперь меркнут все остальные события в жизни, которая, по мнению поэта, пролетела, словно тень, не оставив о себе ни одного яркого воспоминания, за исключением этой удивительной встречи.

Тютчев Ф — О время, погоди (стихи и отр. из писем и дневников, чит. Б.Ахмадулина и М. Козаков)

«О, ВРЕМЯ, ПОГОДИ. »
ЛИТЕРАТУРНО-МУЗЫКАЛЬНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

Стихи и отрывки из писем Ф. И. ТЮТЧЕВА
Отрывки из писем и дневников современников поэта

Читают Белла Ахмадулина и Михаил Козаков

Свеча ли неуместно и нежно загорится по чьей-то прихоти, мелькнет ли луна среди зимних бесовских туч, или зажелтеют листья за старой решеткою сада — и вдруг невесомо и больно ляжет на душу тень прошлого столетия, всегда похожая на тень Пушкина, на тень Лермонтова. Жизнь каждого человека, для которого рус¬ский язык — кровно-изначальный, колыбельно-родимый, с младенчества и навсегда так наполнена Пушкиным и Лермонтовым, что он ими двумя озаглавливает и насе¬ляет первые десятилетия девятнадцатого века и невольно соотносит с ними все остальные события, судьбы и лица. О чем бы ни шла речь, мы думаем: «Боже мой, да они оба еще были живы тогда, а все остальное как-нибудь обойдется!» Или читаем про какого-нибудь ни в чем не повинного благополучного старца и люто придираемся к его долголетию: раньше Пушкина родился, век на исходе, а он живехонек! Что ж, то горькое время России в одном отношении было для нее драгоценно счастливым: в ней одновременно, ни разу не встретившись на аллее или в гостиной и ни разу не разминувшись в памяти потомков, были молоды, жили, творили сразу два великих поэта!
Но почему же — два? Ведь совсем рядом с ними по времени, в 1803 году, родился великий русский поэт Федор Иванович Тютчев. Почему же мы называем Пушкина и Лермонтова прежде всего, как бы на едином выдохе любви, а уже потом, выждав маленькую паузу сердца, поминаем и утверждаем величие Тютчева? Разве он дальше от нашей жизни, от нашего сознания и пребывает с ними как бы в двоюродной близости? Нет, ни в коем случае. Думаю, что дело не в этом и не в том, что в личности и судьбе Тютчева нет того явного, мучительного, трагического ореола, который так терзает нас при мысли о Пушкине и Лермонтове, — ведь их злодейски убили, это непоправимо вовеки веков, и, безутешно мучаясь и жалея, мы любим их еще больнее и больше. Федор Иванович Тютчев претерпел много страданий, страстей, разочарований, но, на радость нам и тем, кто будет после нас, дожил до семидесяти лет, и наше воображение обычно видит его уже не молодым, с гордым высоким лбом, умудренным долгой и сильной жизнью ума, в легких и зорких очках, изящным и не то чтобы несколько чопорным, но строгим и недоступным для вольного или пошлого обращения. Может быть, дело в том, что Пушкин и Лермонтов сопровождают нас с первых дней создания, они нас баюкают, учат говорить, писать, втолковывают нам красу земного бытия и родной речи, сопутствуют детству, юности и затем — всей дальнейшей жизни, словно меняясь, взрослея и старея вместе с нами. Тютчев же, как мне кажется, поэт именно для зрелости, для сложившегося ума, для упрочившегося сердца. Если душа твоя стала жадно искать утешения и поучения в Тютчеве, — что же, немолодой и многоопытный школьник, видимо, ты перешел в следующий и счастливый класс твоей жизни. Если же, напротив, томик Тютчева внушает тебе лишь почтительную вялость и отчуждение, — останься в нем на второй, на третий год, не торопись, все придет в свое время. Но пусть непременно придет, потому что без Тютчева ты все-таки не сможешь постичь язык, на котором говоришь с рождения, сам лишишь себя выгоды и блага узнать, что несколько слов в дивном и математически точном порядке строки определяют необходимую тебе истину. Годы, на которые Тютчев пережил Пушкина и Лермонтова, упрочили затеянную ими речь и возвели ее в степень совершенства — дело было за великими русскими поэтами, которые вот-вот должны были родиться. Может быть, тяга к Тютчеву зависит не только от собственного возраста человека, но и от общего возраста нашей культуры. В таком случае, сегодня люди вновь обратятся к поэзии Тютчева с особенно нежным и пристальным вниманием. Столько событий произошло в мире. Столько шумных поэтических выступлений в огромных аудиториях было за последние годы. Прекрасно, когда поэту внимает множество людей. Но необходимо, чтобы иногда к поэзии прибегал не слушатель, а читатель, остающийся с книгой один на один. Помните — у Тютчева:

Треск за треском, дым за дымом,
Трубы голые торчат,
А в покое нерушимом
Листья веют и шуршат.

Тютчев уводит нас прочь от вздора, от суеты, учит тишине, сосредоточенности, внятности мысли, исчерпывающему значению слова. Но я не ученый, не литерату¬ровед и не беру на себя дерзость рассуждать о стихотворениях Тютчева — они сами расскажут вам гораздо больше, чем тот, кто о них рассуждает. Добавлю лишь, боясь сказать лишнее слово, что та любовь, которая стала таким страданием для Тютчева, стала счастьем многих людей, потому что теперь она принадлежит им, воплощенная в дивные и необъяснимые строки.

Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня,
Тяжело мне, замирают ноги.
Друг мой милый, видишь ли меня?

Когда-то людская молва жестоко осудила женщину, любившую так сильно, страдавшую так много, умершую так рано. Теперь людская молва благословляет ее незабвенное имя. Я думала об этом, когда артист Михаил Козаков попросил меня принять участие в возникновении пластинки, которую вы держите в руках.
Сейчас вы услышите стихи Тютчева, посвященные Денисьевой, другие его стихи, отрывки из его писем, а также отрывки из писем и дневников близких ему людей. Эта композиция составлена М. Хромченко. Испол¬няют ее артист Козаков и я — не артистка.
Белла Ахмадулина

Стихи Ф.И.Тютчева о любви

Одной из центральных тем в зрелом творчестве Тютчева была тема любви. Любовная лирика отразила его личную жизнь, полную страстей, трагедий и разочарований.

Вскоре после приезда в Мюнхен (по видимому, весной 1823 г.) Тютчев был влюблен в совсем ещё юную (15-16 лет) Амалию фон Лирхенфельд. Она происходила из знатного германского рода и была двоюродной сестрой русской императрицы Марии Федоровны. Амалия была одарена редкой красотой, ею восхищались Гейне, Пушкин, Николай I и др. Баварский король Людвиг повесил ее портрет в своей галерее красивых женщин Европы. К концу 1824 г. Любовь Тютчева к Амалии достигла высшего накала, что выразилось в стихотворении «Твой милый взор, невинной страсти полный…»

В 1836 г. Тютчев, уже давнехонько женатый человек, написал одно из обаятельнейших своих стихотворений, воссоздав поразившую его душу встречу с Амалией: «Я помню пора золотое…». Возлюбленная в этом стихотворении как своего рода средоточие целого прекрасного мира. Память сердца оказалась сильнее и времени, и незатухающей боли. И все же в этой элегии живет грустное чувство увядания. Оно и в угасании дня, и в облике руин замка, и в прощании солнца с холмом, и в догорании заката. Эта элегия напоминает нам стихотворение А.С.Пушкина «Я помню чудное мгновенье…», посвященное Анне Керн. Стихотворения обращены к любимой женщине и основываются на воспоминании о необыкновенной встрече. В обоих шедеврах идет речь о мимолетности чудного мгновенья и золотой поры, которые запечатлела память. Спустя тридцать четыре года в 1870 г. Судьба подарила Тютчеву и Амалии ещё одно дружеское свидание. Они встретились на целебных водах в Карисбаде. Возвратившись к себе в номер после прогулки, Тютчев написал стихотворение-признание «Я встретил вас…» (есть романс на эти стихи. Его великолепно исполнял И.С.Козловский). Стихотворение было озаглавлено «К.Б.». Поэт Яков Полонский утверждал, что буквы обозначают сокращение слов «баронессе Крюденер».

В 1873 г. Амалия пришла навестить парализованного умирающего Тютчева. На следующий день он продиктовал дочери письмо: «Вчера я испытал минуту жизненного волненья вследствие моего свидания с моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете… В ее лице прошлое лучших моих лет явилось вручить мне прощальный поцелуй». Так Тютчев выразился о своей первой любви.

В 1826 г. Тютчев женился на вдове русского дипломата Элеоноре Петерсон, урожденной графине Ботмер. Жена Элеонора беспредельно любила Тютчев. Он же о своей любви к ней написал стихотворение, когда уже прошло более 30 лет со дня их свадьбы и ровно 20 лет со дня смерти Элеоноры.

Так мило благодатна,

Воздушна и светла

Душе моей стократно

Любовь твоя была…

Тютчев прожил с Элеонорой 12 лет. По свидетельству очевидцев, Тютчев был так ошеломлен смертью жены, что, проведя ночь у ее гроба, поседел от горя. Стихотворение «Еще томлюсь тоской желаний…» посвящено жене Тютчева и написано через 10 лет после ее смерти.

Ряд искренних любовных признаний адресовал Тютчев и второй своей жене Эрнестине Федоровне Тютчевой, урожденной баронессе Пфеффель. Одна из первых красавиц того времени, она была европейски образована, духовно близка поэту, хорошо чувствовала его стихи, отличалась стоическим самообладанием и была редкостно умна. «Нет в мире существа умнее тебя», – писал ей Тютчев. В цикл стихов, посвященных Эрнестине Тютчевой, входят такие произведения, как «Люблю глаза твои, мой друг…» (1836), «Мечта» (1847), «Вверх по течению вашей жизни» (1851), «Она сидела на полу…» (1858), «Все отнял у меня казнящий Бог…» (1873) и др.

В этих стихотворениях поразительно сочетается любовь земная, отмеченная чувственностью, страстью, более того демонизмом, и чувство неземное, небесное. Ощущается тревога в стихах, страх перед возможной «бездной», которая может предстать перед любящими, но лирический герой старается эти пропасти преодолеть. Значительно чаще в любовной лирике Тютчева живет ощущение открывшейся бездны, хаоса, бурного разгула страстей, рокового начала. Безграничное счастье переходит в трагедию, а властное влечение к душе родной превращается в «поединок роковой», борьбу неравную «двух сердец» («Предопределение», 1850 – 1851). Эти черты трагического сказались и в стихотворении «Близнецы» (1850), где любовь оказывается сопоставленной с самоубийством.

Но наиболее обнажено трагически-роковой поединок предстает у поэта в его удивительном цикле любовной лирики «денисьевском» (1850 – 1868). Эти стихотворения носят автобиографический характер. Они отражают четырнадцатилетний любовный роман поэта и Елены Александровны Денисьевой, имя которой и дало название этим лирическим шедеврам. Во взаимоотношениях Тютчева и бывшей воспитанницы Смольного института было редкостное сочетание обожания и страстности любви, взаимного влечения и преклонения, беспредельной радости и страдания. Однако, ценность этих стихов не ограничивается переживанием поэта Тютчева и конкретной женщины. Автобиографическое начало и личное переходит в общечеловеческое. Стихотворения этого цикла часто звучат как исповедь: «О как убийственно мы любим…», «Не говори: меня он как и прежде, любит…», «Чему молилась ты с любовью…», «Я очи знал, – о, эти очи. «, «Последняя любовь», «Весь день она лежала в забытьи…» (1864), «О, тот самый Юг, о, эта Ницца…» (1864), «Есть и в моем страдальческом застое…» (1865), «Накануне годовщины 4 августа 1864 года» (1865), «Опять стою я над Невой…» (1868).

Все эти стихотворения исполнены трагизма, боли, горечи лирического героя; он запутался в своих отношениях, двойственном положении, ощущается чувство вины перед Денисьевой, мука и боль, тоска и отчаяние. Тютчев дает романтическую концепцию любви. Любовь – стихийная страсть. Это столкновение двух личностей, и в этой борьбе страдает, сгорает, как более слабая, Денисьева. Лирическая героиня угасает, суть человеческая ее измучена общественным порицанием света. И Тютчев, и Денисьева понимали, что вина прежде всего лежит на Тютчеве, но он не предпринимал ничего, чтобы облегчить участь любимой женщины. Она, страстно любя его, не могла отказаться от этой связи. Основные пути раскрытия внутреннего мира героя – монологи. Для цикла характерны восклицательные предложения, междометия.

«Весь день она лежала в забытьи…»

Стихотворение посвящено воспоминаниям о последних часах жизни Денисьевой, звучит боль об утрате любимого человека. Тютчев вспоминает, как в последний день своей жизни была она в бессознательном состоянии, а за окном шел августовский дождина, весело журча по листьям. Придя в себя, Елена Александровна длительно вслушивалась в шум дождя, осознавая, что умирает, но все ещё тянется к жизни. Вторая часть стихотворения – описание обстановки и состояния героя, убитого горем. Герой страдает, но человек, оказывается, все может пережить, только боль в сердце остается. Стихотворение написано ямбом, перекрестная женская и мужская рифма, многосоюзие придают стихотворению плавность, повтор звуков ш, л, с сообщает тихий шелест летнего дождя. Для стихотворения характерны восклицательные предложения, междометия, многоточия передают тяжелое душевное состояние героя. Художественные тропы: эпитеты («теплый летний дождь»), метафоры («и сердце на клочки не разорвалось…»)

Эрнестина Федоровна Тютчева и Елена Александровна Денисьева – две звезды, две женщины в сердце Тютчева. Он звал их Нести и Леля.

Тему любви и образы возлюбленных женщин Тютчев сумел поднять на ту же художественную высоту, что и тему природы, личности и мира.

Стихи для детей о временах года. Стихотворения русских поэтов про времена года.

Смотрю я в стекляшку
Зелёного цвета,
И сразу зима
Превращается в лето.

Вянет и желтеет
Травка на лугах,
Только зеленеет
Озимь на полях.

Туча небо кроет,
Солнце не блестит,
Ветер в поле воет,
Дождик моросит..

Зашумели воды
Быстрого ручья,
Птички улетели
В теплые края.

И о чём звените вы
В день весёлый мая,
Средь некошеной травы
Головой качая?

Труба пастушья поутру
Ещё не пела звонко,
И в завитках ещё в бору
Был папоротник тонкий.

То было раннею весной,
В тени берёз то было,
Когда с улыбкой предо мной
Ты очи опустила.

То на любовь мою в ответ
Ты опустила вежды —
О жизнь! о лес! о солнца свет!
О юность! о надежды!

И плакал я перед тобой,
На лик твой глядя милый, —
Tо было раннею весной,
В тени берёз то было!

То было в утро наших лет —
О счастие! о слёзы!
О лес! о жизнь! о солнца свет!
О свежий дух берёзы!

Вот морозы затрещали
И сковали все пруды.
И мальчишки закричали
Ей спасибо за труды.

Вот появилися узоры
На стеклах дивной красоты.
Все устремили свои взоры,
Глядя на это. С высоты

Снег падает, мелькает, вьется,
Ложится велой пеленой.
Вот солнце в облаках мигает,
И иней на снегу сверкает.

Февраль
Дуют ветры в феврале,
Воют в трубах громко.
Змейкой мчится по земле
Легкая поземка.
Поднимаясь, мчатся вдаль
Самолетов звенья.
Это празднует февраль
Армии рожденье.

Март
Рыхлый снег темнеет в марте,
Тают льдинки на окне.
Зайчик бегает по парте
И по карте
На стене.

Апрель
Апрель, апрель!
На дворе звенит капель.
По полям бегут ручьи,
На дорогах лужи.
Скоро выйдут муравьи
После зимней стужи.
Пробирается медведь
Сквозь лесной валежник.
Стали птицы песни петь,
И расцвел подснежник.

Май
Распустился ландыш в мае
В самый праздник — в первый день.
Май цветами провожая
Распускается сирень.

Июнь
Пришел июнь.
«Июнь! Июнь!» —
В саду щебечут птицы.
На одуванчик только дунь —
И весь он разлетится.

Июль
Сенокос идет в июле,
Где-то гром ворчит порой.
И готов покинуть улей
Молодой пчелиный рой.

Август
Собираем в августе
Урожай плодов.
Много людям радости
После всех трудов.

Солнце над просторными
Нивами стоит.
И подсолнух зернами
Черными набит.

Сентябрь
Ясным утром сентября
Хлеб молотят села,
Мчатся птицы за моря —
И открылась школа.

Октябрь
В октябре, в октябре
Частый дождик на дворе.
На лугах мертва трава,
Замолчал кузнечик.
Заготовлены дрова
На зиму для печек.

Ноябрь
День седьмого ноября —
Красный день календаря.
Погляди в свое окно:
Все на улице красно.
Вьются флаги у ворот,
Пламенем пылая.
Видишь, музыка идет
Там, где шли трамваи.
Весь народ — и млад и стар —
Празднует свободу.
И летит мой красный шар
Прямо к небосводу!

Декабрь
В декабре, в декабре
Все деревья в серебре.

Нашу речку, словно в сказке,
За ночь вымостил мороз,
Обновил коньки, салазки,
Елку из лесу привез.
Елка плакала сначала
От домашнего тепла.
Утром плакать перестала,
Задышала, ожила.
Чуть дрожат ее иголки,
На ветвях огни зажглись.
Как по лесенке, по елке
Огоньки взбигают ввысь.
Блещут золотом хлопушки.
Серебром звезду зажег
Добежавший до макушки
Самый смелый огонек.

Год прошел, как день вчерашний.
Над Москвою в этот час
Бьют часы Кремлевской башни
Свой салют — двенадцать раз.

И стоит он, околдован,-
Не мертвец и не живой —
Сном волшебным очарован,
Весь опутан, весь окован
Легкой цепью пуховой.

Солнце зимнее ли мещет
На него свой луч косой —
В нем ничто не затрепещет,
Он весь вспыхнет и заблещет
Ослепительной красой.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: