Царев М — Читает стихи (а, сова, ого)

ЧИТАЕТ МИХАИЛ ЦАРЕВ

Ф. ТЮТЧЕВ
Люблю грозу в начале мая
Летний вечер
Весенние воды
Осенний вечер
Зима недаром злятся
Я помню время золотое
Еще земля печален вид
Люблю глаза твои, мой друг
Я очи знал
Как весел грохот летних бурь
Ты, волна моя морская
Последняя любовь
Лето
Есть в осени первоначальной
Весь день она лежала в забытья
Есть и в моем страдальческом застое
Я встретил вас

Н. НЕКРАСОВ
Праздник жизни, молодости годы
Я не люблю иронии твоей
Так это шутка, милая моя
Мы с тобой бестолковые люди
О, письма женщины, нам милой Плачь, горько плачь
Прости
Стихи мои, свидетели живые

А. К. ТОЛСТОЙ
Средь шумного бала
Не ветер, вея с высоты
Смеркалось
Острою секирой ранена береза
То было раннею весной
Звонче жаворонка пенье

Звукорежиссер Л. Должников
Редактор Н. Кислова
Художник Б. Столяров
Фото Г. Прохорова

Стоят лишь произнести имя Михаила Ивановича Царева, и перед каждым человеком, сколько-нибудь причастным к театру, встанет хорошо зна¬комый облик выдающегося мастера старейшей академической сцены, активнейшего обществен¬но-театрального деятеля. Его творческая биогра¬фия началась в бурные и героические годы первых послереволюционных лет. Дебют Царева состоялся в сентябре 1920 года, когда он, ученик Школы русской драмы, выступил на сцене Большого драматического театра в трагедии Шекспира «Король Лир». Исполнителю роли Гонца из свиты Гонерильи было тогда неполных семнадцать лет. У истоков формирования творческой индивидуальности Царева стояли многие выдающиеся дея¬тели русского, советского театра — А. Блок и М. Андреева, Ю. Юрьев и Н. Монахов, Н. Радин и Н. Синельников. В тесном общении с ними складывалось миропонимание Царева, формировался его творческий метод, рождалась любовь к драматургии больших мыслей и чувств, к характерам ярким и цельным, исполненным пафоса, поиска и утверждения духовной и социальной свободы. Своеобразие искусства Царева, обладавшего вместе с. классической цельностью и ясностью остросовременным мироощущением, сделало з¬кономерным его приход в Московский Малый театр. В Малом театре (куда пришел М. Царев в 1938 году) он ощутил не только атмосферу вы¬сокого служения искусству, которая всегда жила в его стенах, но и встретился с выдающимися мастерами русского реалистического искусства, живыми хранителями богатств национальной сценической культуры. Этот театр оказался для артиста той питательной средой, в которой с наибольшей полнотой и свободой сформировался творческий облик Царева, каким мы его знаем теперь. Его искусство развивалось по восходящей линии; начав свой путь как актер героико-романтического направления, Царев постепенно овладевал сложностью реалистического, психологиче¬ского театра. Работы последних лет в спектаклях по пьесам Шекспира и Грибоедова, Горького и Шиллера, Вишневского и Гауптмана являются свидетельством неувядающей творческой энергии артиста, его высочайшего мастерства, в котором важное место принадлежит слову. И это очень важное обстоятельство, если учесть, какое принципиальное значение для мастеров русского театра, и в частности для актеров Малого театра, имело звучащее со сцены слово. Царева роднит с ними вера в огромные выразительные возможности русской речи, умение сделать ее важным средством художественной типизации образа. Он великолепно совмещает в себе культуру и традиции «великих стариков» Дома Островского, являясь в то же время наиболее современным по манере актером этого театра. Искусство Царева глубоко и серьезно. Его сценическим образам присуща особенная торжественность исполнения, их отличает неповторимое органическое звуча¬ние. И не только тогда, когда он выходит на сцену в роли величественных в своей простоте Ко¬роля Лира, Маттиаса Клаузена или Верины, но и тогда, когда играет Вожака, Старика или Фамусова. Это ощущение возникает оттого, что в образах, созданных им, всегда звучит время, эти образы породившее
Большое место в творчестве Царева занимает его работа в области художественного, чтения. Красоту и мощь поэтического слова он ощутил еще с детства, и с тех пор поэзия, классическая литература стали спутником и радостью его жиз¬ни. «У Царева-чтеца есть три ценных качества,— говорил его товарищ по Малому театру М. И. Жаров, — мастерство большого артиста, чувство поэзии — редчайший дар художника — и ощущение современности, без чего искусство мертво». Поэтому назвать Царева «чтецом» или даже «мастером художественного слова» вряд ли достаточно. Работа Царева в этой сфере является не просто вторым приложением его актерских сил, а, может быть, самой главной, определяющей потребностью души художника. Поэтому так легки и праздничны его встречи со слушателями. Они дают радость приобщения к великим обра¬зам мировой культуры. Литературные пристрастия Царева широки. Однако и в сегодняшнем его репертуаре неизменно сохраняются произведения, пронесенные через всю жизнь, а значит, любимые. И среди них Тютчев, Некрасов, Толстой. Если внимательно вслушаться в отобранные для данной программы стихи, то невольно склады¬вается ощущение единого живописно-поэтическо¬го монолога, трезво и мужественно рассказанного художником-философом о «всём живом». Актер не только блистательно владеет поэтической формой. Свободно и естественно, через особый ритм, едва уловимые смены интонаций передает значительность каждой детали, наполняя ее первоначальной свежестью чувств. Он неизменно устанавливает особые отношения поэтического строя автора, его мироощущения со своим пони¬манием красоты и ценности земного бытия. Нельзя не поражаться той внутренней свободе, с которой актер передает особое ощущение ясности юношеского восприятия жизни, свойственного стихотворениям А. Толстого «Острою секирой ранена береза», «Звонче жаворонка пенье». Свежая и прозрачная, классически чистая интонация тютчевских «Весенней грозы», «Зима недаром злится» сменяется иной тональностью, наполняет¬ся мужественной простотой и скрытой за ней трагической силой, свойственной стихотворениям «Последняя любовь», «Весь день она лежала в забытьи. »
Ясность и широкая доступность, с которой актер читает Некрасова, сохраняет всю глубину и прелесть лирического цикла великого русского поэта.
Предлагаемая программа имеет особую ценность. В исполнении М. Царева она не только дарит нам наслаждение гармонией звуков и мыслей русской поэзии, исполненной душевной силы и прелести, но и зримо передает эволюцию чтецкого мастерства актера, глубокие нерасторжимые связи его концертной деятельности с театральной практикой.
Л. Коржевич, кандидат искусствоведения

«Silentium!» Ф. Тютчев

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, —
Внимай их пенью — и молчи.

Анализ стихотворения Тютчева «Silentium!»

Не секрет, что свои ранние произведения Федор Тютчев создавал исключительно для себя, формулируя таким необычным образом свои мысли и чувства. Будучи дипломатом и достаточно известным государственным деятелем, он не стремился к литературной славе. И лишь уговоры одного из сослуживцев, считавшего, что стихи Тютчева действительно восхитительны, заставили поэта опубликовать некоторые из них.

Среди первых произведений, которые были напечатаны в российских журналах, стоит отметить стихотворение «Silentium!», название которого в переводе с латинского означает «Молчи!». Это произведение претерпело несколько редакций, так как автор считал его довольно откровенным и очень личным для того, чтобы представлять на суд читателей. Тем не менее, именно это произведение принесло начинающему поэту и состоявшемуся дипломату славу очень тонкого, романтичного и не лишенного философских мировоззрений литератора.

Стихотворение «Silentium!» увидело свет в 1830 году, однако предполагается, что создано оно было гораздо раньше. И поводом для написания столь необычного как по форме, так и по содержанию произведения послужила женитьба Тютчева на Элеоноре Петерсон через несколько лет после поступления на дипломатическую службу. Поэт был безумно влюблен в свою молодую жену и после свадьбы считал себя по-настоящему счастливым человеком. Однако предчувствие неминуемой беды все же не давало Тютчеву покоя. Именно осмыслению своих тревог и переживаний, попыткам понять, что же именно вызывает в нем смутное чувство тревоги, посвящено стихотворение «Silentium!».

Начинается оно весьма нетипично для поэта, которому впоследствии суждено было стать родоначальником русского романтизма. Первые строчки – это призыв молчать, скрывая свои чувства и мысли, что можно объяснить родом деятельности Тютчева-дипломата. Однако далее поэт развивает свою мысль, отмечая, что мечты напоминают ему звезды в ночи, которые также эфемерны и далеки. Поэтому автор призывает, обращаясь к неизвестному собеседнику: «Любуйся ими – и молчи!». Под вторым участником этого странного диалога многие исследователи творчества Тютчева подразумевают его супругу Элеонору. Однако обращения поэта адресованы не женщине, а мужчине. С учетом того, что Тютчев свои первые стихи вообще не планировал кому-либо показывать, нетрудно догадаться, что эту необычную беседу автор ведет сам с собой. И именно самому себе он приказывает молчать, считая, что только таким способом сможет защитить свое личное счастье, свои надежды и мечты от посягательств. При этом поэт указывает на то, что «мысль изреченная есть ложь», и в этой фразе содержится намек на библейские истины, которые гласят, что мысли человека подвластны лишь Богу, а слова способен подслушать дьявол. Судя по всему, Тютчев отчаянно чего-то боится, и этот страх заставляет его замыкаться в себе, быть гораздо более сдержанным в беседах, поступках и суждениях.

Если сопоставить факты, то получается, что именно в это время поэт знакомится со своей будущей супругой и делает ей предложение. Он не тешит себя надеждой, что урожденная графиня Ботмер согласиться стать его женой. Однако, вопреки ожиданиям, получает разрешение на брак со стороны родственников Элеоноры и долгое время не может поверить своему счастью. Тютчев настолько благодарен судьбе за этот неожиданный подарок, что боится спугнуть лишним словом или же мыслью свое семейное благополучие. Именно поэтому, изредка отрываясь от своих «таинственно-волшебных дум», поэт приказывает себе: «Внимай их пенью – и молчи!». Автор словно бы предчувствует, что его личному счастью не суждено длиться вечно. И действительно, в 1838 году, после неудачного возвращения в Россию, сопровождавшегося крушением парохода, Элеонора Тютчева умирает на руках у поэта. Таким образом, его опасения становятся реальностью. По воспоминаниям очевидцев, после смерти жены Федор Тютчев стал совершенно седым за несколько часов. И – полностью расстался с иллюзиями относительно того, что сможет быть счастливым.

Это свободная энциклопедия школьных сочинений. Наша цель – ОБЛЕГЧИТЬ написание сочинений по русской литературе. Мы производим обмен РЕАЛЬНЫМИ сочинениями школьников с 5 по 11 классы. Узнать как происходит ОБМЕН вы можете ЗДЕСЬ

  • Автор: Ф. И. Тютчев
  • Произведение: Стихотворения Тютчева
  • Это сочинение списано 34 357 раз

Великий русский поэт Федор Иванович Тютчев оставил потомкам богатое творческое наследие. Он жил в эпоху, когда творили Пушкин, Жуковский, Некрасов, Толстой. Современники считали Тютчева умнейшим, образованнейшим человеком своего времени, называли «настоящим европейцем». С восемнадцати лет поэт жил и учился в Европе.

Тютчев за долгую жизнь был свидетелем многих исторических событий в русской и европейской истории: война с Наполеоном, революции в Европе, польское восстание, Крымская война, отмена крепостного права в России и других. Как человек государственно мыслящий, Тютчев мог сравнивать и делать выводы о путях развития разных стран.

Тема родины возникает в творчестве Тютчева, когда в 50-х годах он возвращается в Россию. Отношение к родине у него было двойственное, как у Лермонтова:

Места немилые, хоть и родные.

Стихотворение «Эти бедные селенья…» наполнено глубоким состраданием к русскому народу, нищему, измученному непосильным трудом:

Эта скудная природа —

Край родной долготерпенья,

Край ты русского народа.

Тему унижения и бесправия продолжает стихотворение «Слезы»:

Льетесь вы ранней и поздней порой…

Льетесь безвестные, льетесь незримые,

Льетесь, как льются струи дождевые,

В осень глухую, порою ночной.

Поэт в своем творчестве стал уделять внимание быту, ежедневным тяготам и заботам людей. Стихотворение «Русской женщине» отражает сочувствие поэта к бесправному и униженному положению женщин в России, что характеризует автора как цивилизованного человека:

Вдали от света и искусства,

Вдали от жизни и любви

Мелькнут твои младые годы,

Живые помертвеют чувства,

Мечты развеются твои…

И жизнь твоя пройдет незрима…

Поэт много размышлял о судьбе родины и пришел к выводу, что:

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Поэт верил, что у всего живого есть душа. Есть она и у России, в которую, как в божество, можно верить. Родина для Тютчева – объект поклонения. Поэт считал, что у России – особый путь, ее любит Бог, а миссия ее – обновить человечество:

В рабском виде Царь небесный

Тютчев призывал построить отношения в обществе на духовных, христианских началах:

Что гложет ум и сердце ноет…

Кто их излечит и прикроет?

Ты, риза чистая Христа…

Стихи поэта о родине наполнены горечью и состраданием. Он понимал, что в России идет противоборство между силами добра и зла, но зло пока побеждает. Страна сама должна сделать выбор, решить свои внутренние проблемы. В русском национальном характере, по мнению поэта, заложен громадный позитивный потенциал, «русская душа» умна и талантлива, поэтому надежда на изменения к лучшему остается.

Стихотворения о зиме Некрасова, Тютчева, Есенина

Мы ж, легкое племя,
Цветем и блестим
И краткое время
На сучьях гостим.
Все красное лето
Мы были в красе,
Играли с лучами,
Купались в росе.

Но птички отпели,
Цветы отцвели,
Лучи побледнели,
Зефиры ушли.
Так что же нам даром
Висеть и желтеть?
Не лучше ль за ними
И нам улететь!

О буйные ветры,
Скорее, скорей!
Скорей нас сорвите
С докучных ветвей!
Сорвите, умчите,
Мы ждать не хотим,
Летите, летите!
Мы с вами летим.

Заколдован невидимкой,
Дремлет лес под сказку сна,
Словно белою косынкой
Подвязалася сосна.

Понагнулась, как старушка,
Оперлася на клюку,
А над самою макушкой
Долбит дятел на суку.

Скачет конь, простору много,
Валит снег и стелет шаль.
Бесконечная дорога
Убегает лентой вдаль.

На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.

И стоит береза
В сонной тишине,
И горят снежинки
В золотом огне.

А заря, лениво
Обходя кругом,
Обсыпает ветки
Новым серебром.

Вот морозы затрещали
И сковали все пруды.
И мальчишки закричали
Ей спасибо за труды.

Вот появилися узоры
На стеклах дивной красоты.
Все устремили свои взоры,
Глядя на это. С высоты

Снег падает, мелькает, вьется,
Ложится велой пеленой.
Вот солнце в облаках мигает,
И иней на снегу сверкает.

Что хоть лениво и несмело
Луч возникает за лучом,
А небо так еще всецело
Ночным сияет торжеством.

Но не пройдет двух-трех мгновений,
Ночь испарится над землей,
И в полном блеске проявлений
Вдруг нас охватит мир дневной.

Солнце зимнее ли мечет
На него свой луч косой —
В нём ничто не затрепещет,
Он весь вспыхнет и заблещет
Ослепительной красой.

Где летом пели зяблики,
Сегодня — посмотри! —
Как розовые яблоки,
На ветках снегири.

Снежок изрезан лыжами,
Как мел, скрипуч и сух,
И ловит кошка рыжая
Веселых белых мух.

А по двору метелица
Ковром шелковым стелется,
Но больно холодна.
Воробышки игривые,
Как детки сиротливые,
Прижались у окна.

Озябли пташки малые
Голодные, усталые,
И жмутся поплотней.
А вьюга с ревом бешеным
Стучит по ставням свешенным
И злится все сильней.

И дремлют пташки нежные
Под эти вихри снежные
У мерзлого окна.
И снится им прекрасная,
В улыбках солнца ясная
Красавица весна.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector