Function(w, d, n, s, t) w n w n,; w n

Графиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова – жена начальника Пушкина по Одессе. Женщина, которую Пушкин любил особенно горячей любовью. Это о ней сказал он в стихотворении «К морю»:

Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

Ради неё отказался он от бегства морем за границу – из ссылки. Все любовные стихотворения, написанные в Михайловском в 1824 году и в первые месяцы 1825 года, обращены к Воронцовой, в том числе «Ненастный день потух. » – с удивительной по силе выразительности концовкой:

Никто её любви небесной не достоин.
Не правда ль: ты одна. ты плачешь. я спокоен;
.
Но если . .

С нею прощался поэт перед женитьбой стихами:

В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.

Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.

Прими же, дальняя подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Перед изгнанием его.

Воронцову рисовал Пушкин в своих рабочих тетрадях с первых дней знакомства с ней (сентябрь 1823 года). Он изображал и профиль её, и голову, и фигуру – стоящей, сидящей, уходящей, с вырисованной узенькой пяткой, виднеющейся из-под платья, – и руку, играющую на клавикордах, с длинными изогнутыми пальцами. Три последние зарисовки Воронцовой сделал Пушкин в 1829 году. Один портрет – на Кавказе, рядом с портретом Марии Волконской – образы двух женщин, живших в душе поэта. Другие два нарисовал он сёстрам Ушаковым.

Воспроизводимый здесь портрет нарисован на большом листе бумаги. Это самый большой, смелый и уверенный из всех тридцати набросков Елизаветы Ксаверьевны, сделанных Пушкиным. Выразительность и кокетливость подвижного лица Воронцовой делали её неотразимо привлекательной, хотя в основе своей черты её не были красивы. Пушкин лица её не идеализировал. Но он передал одно из главных очарований Воронцовой – красивую посадку её головы и тонкую, длинную шею, которую старательно оттушевал, найдя точные соотношения линий.

(Из книги: Т.Цявловская. Рисунки Пушкина. – М.: «Искусство»,1987)

Некоторые из стихотворений А.С.Пушкина, посвящённые Е.К.Воронцовой:

Прозерпина

Плещут волны Флегетона,
Своды тартара дрожат:
Кони бледного Плутона
Быстро к нимфам Пелиона
Из аида бога мчат.
Вдоль пустынного залива
Прозерпина вслед за ним,
Равнодушна и ревнива,
Потекла путём одним.
Пред богинею колена
Робко юноша склонил.
И богиням льстит измена:
Прозерпине смертный мил.
Ада гордая царица
Взором юношу зовёт,
Обняла, и колесница
Уж к аиду их несёт:
Мчатся, облаком одеты;
Видят вечные луга,
Элизей и томной Леты
Усыплённые брега.
Там бессмертье, там забвенье,
Там утехам нет конца.
Прозерпина в упоенье,
Без порфиры и венца,
Повинуется желаньям,
Предаёт его лобзаньям сокровенные красы,
В сладострастной неге тонет
И молчит и томно стонет.
Но бегут любви часы;
Плещут воды Флегетона,
Своды тартара дрожат:
Кони бледного Плутона
Быстро мчат его назад.
И Кереры дочь уходит,
И счастливца за собой
Из Элизия выводит
Потаённою тропой;
И счастливец отпирает
Осторожною рукой
Дверь, откуда вылетает
Сновидений ложный рой.

26 авг. 1824 г. (вольный перевод 27-й картины из «Превращений Венеры» Парни)

Ненастный день потух; ненастной ночи мгла
По небу стелется одеждою свинцовой;
Как привидение, за рощею сосновой
Луна туманная взошла.
Всё мрачную тоску на душу мне наводит.
Далёко, там, луна в сиянии восходит;
Там воздух напоён вечерней теплотой;
Там море движется роскошной пеленой
Под голубыми небесами.
Вот время: по горе теперь идёт она
К брегам, потопленным шумящими волнами;
Там, под заветными скалами,
Теперь она сидит печальна и одна.
Одна. никто пред ней не плачет, не тоскует;
Никто её колен в забвенье не целует;
Одна. ничьим устам она не предаёт
Ни плеч, ни влажных уст, ни персей белоснежных.
.
.
.
Никто её любви небесной не достоин.
Не правда ль: ты одна. ты плачешь. я спокоен;
.
Но если .

Сожжённое письмо

Прощай, письмо любви, прощай! Она велела.
Как долго медлил я, как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои.
Но полно, час настал: гори, письмо любви.
Готов я; ничему душа моя не внемлет.
Уж пламя жадное листы твои приемлет.
Минуту. вспыхнули! пылают. лёгкий дым,
Виясь, теряется с молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит. О провиденье!
Свершилось! Тёмные свернулися листы;
На лёгком пепле их заветные черты
Белеют. Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная в судьбе моей унылой,
Останься век со мной на горестной груди.

Желание славы

Когда, любовию и негой упоенный,
Безмолвно пред тобой коленопреклоненный,
Я на тебя глядел и думал: ты моя, —
Ты знаешь, милая, желал ли славы я;
Ты знаешь, удалён от ветреного света,
Скучая суетным прозванием поэта,
Устав от долгих бурь, я вовсе не внимал
Жужжанью дальнему упрёков и похвал.
Могли ль меня молвы тревожить приговоры,
Когда, склонив ко мне томительные взоры
И руку на главу мне тихо наложив,
Шептала ты: скажи, ты любишь, ты счастлив?
Другую, как меня, скажи, любить не будешь?
Ты никогда, мой друг, меня не позабудешь?
А я стесненное молчание хранил,
Я наслаждением весь полон был, я мнил,
Что нет грядущего, что грозный день разлуки
Не придет никогда. И что же? Слёзы, муки,
Измены, клевета, всё на главу мою
Обрушилося вдруг. Что я, где я? Стою,
Как путник, молнией постигнутый в пустыне,
И всё передо мной затмилося! И ныне
Я новым для меня желанием томим:
Желаю славы я, чтоб именем моим
Твой слух был поражён всечасно, чтоб ты мною
Окружена была, чтоб громкою молвою
Всё, всё вокруг тебя звучало обо мне,
Чтоб, гласу верному внимая в тишине,
Ты помнила мои последние моленья
В саду, во тьме ночной, в минуту разлученья.

Храни меня, мой талисман*,
Храни меня во дни гоненья,
Во дни раскаянья, волненья:
Ты в день печали был мне дан.

Когда подымет океан
Вокруг меня валы ревучи,
Когда грозою грянут тучи,
Храни меня, мой талисман.

В уединенье чуждых стран,
На лоне скучного покоя,
В тревоге пламенного боя
Храни меня, мой талисман.

Священный сладостный обман,
Души волшебное светило.
Оно сокрылось, изменило.
Храни меня, мой талисман.

Пускай же ввек сердечных ран
Не растравит воспоминанье.
Прощай, надежда; спи, желанье;
Храни меня, мой талисман.

Талисман

Там, где море вечно плещет
На пустынные скалы,
Где луна теплее блещет
В сладкий час вечерней мглы,
Где, в гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
Там волшебница, ласкаясь,
Мне вручила талисман.

И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани мой талисман:
В нём таинственная сила!
Он тебе любовью дан.
От недуга, от могилы,
В бурю, в грозный ураган,
Головы твоей, мой милый,
Не спасёт мой талисман.

И богатствами Востока
Он тебя не одарит,
И поклонников пророка
Он тебе не покорит;
И тебя на лоно друга,
От печальных чуждых стран,
В край родной на север с юга
Не умчит мой талисман.

Но когда коварны очи
Очаруют вдруг тебя,
Иль уста во мраке ночи
Поцелуют не любя –
Милый друг! от преступленья,
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!»

Стихи Пушкина о любви. Тема любви в лирике Пушкина А.С. Пушкин любовь и дружба. Стихотворения о любви Пушкина

Количество слайдов: 14

Примеры текстового содержания слайдов:

(2 слайд)
Замечу кстати: все поэты –
Любви мечтательной друзья.
Бывало, милые предметы
Мне снились, и душа моя
Их образ тайный сохранила;
Их после муза оживила:
Так я , беспечен, воспвал

И деву гор, мой идеал,
И пленниц берегов Салгира.
Теперь о вас, мои друзья,
Вопрос нередко слышу я:
«О ком твоя вздыхает лира?
Кому, в толпе ревнивых дев,
Ты посвятил её напев?
Чей взор, волнуя вдохновенье,
Умильной лаской наградил
Твоё задумчивое пенье?
Кого твой стих боготворил?»

(3 слайд)
Екатерина Павловна Бакунина
«Я счастлив был. Нет, я вчера не был счастлив: по утру я мучился ожиданием, с неописанным волнением стоя под окошком, смотря на снежную дорогу – её не видно было! Наконец, я потерял надежду; вдруг нечаянно встречаюсь с нею на лестнице, — сладкая минута! Как она мила была! Как чёрное платье пристало к милой Бакуниной! Но я видел её 18 часов – ах! Какое положение, какая мука! Но я был счастлив 5 минут.»

(4 слайд)
Евдокия Ивановна Голицына
Краёв чужих неопытный любитель
И своего всегдашний обвинитель,
Я говорил: в отечестве моём
Где верный ум, где гений мы найдём?
Где гражданин с душою благородной,
Возвышенной и пламенно свободной?
Где женщина – не с хладной красотой,
Но с пламенной, пленительной, живой?
Где разговор непринуждённый,
Блистательный, весёлый, просвещённый?
С кем можно быть не хладным, не пустым?
Отечество почти я ненавидел – Но я вчера Голицыну увидел
И примирён с отечеством моим.

(5 слайд)
Евдокия Ильинична Истомина (1799 – 1848)
Знаменитая балерина, танцовщица и красавица. В 1817 году Пушкин, подобно Евгению Онегину, стал «почётным гражданином кулис».
В 1818-1819 годах он был в числе поклонников Истоминой, посещал все её выступления, громко выражал восхищение.
В романе «Евгений Онегин» целая строфа посвящена балерине Истоминой.
В балетах «Кавказский пленник» и «Руслан и Людмила», поставленных по мотивам пушкинских поэм, Истомина исполняла роли Черкешенки и Людмилы.
Родилась знаменитая актриса в том же году, что и Пушкин. Переживёт поэта на 11 лет.

(6 слайд)
Мария Николаевна Раевская (Волконская)
Я помню небо пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к её ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устами!
Нет, никогда средь пылких дней
Кипящей младости моей
Я не желал с таким мученьем
Лобзать уста младых Армид,
Иль розы пламенных ланит,
Иль перси, полные томленьем;
Нет, никогда порыв страстей
Так не терзал души моей!

(7 слайд)
Мария Николаевна Волконская – дочь прославленного героя войны 1812 года генерала Раевского Н. Н., внучка М. В. Ломоносова, жена декабриста, одна из 11 жён, последовавших за мужьями в Сибирь. Провела там вместе с мужем 30 лет. Уйдёт из жизни в 1863 году, 58 лет от роду.

(8 слайд)
Амалия Ризнич
«высокая стройная красавица, с пламенными глазами, с белой изумительно красивой шеей и густою чёрною косою до колен… Она обычно ходила в мужской шляпе и в костюме для верховой езды. Пушкин страстно увлёкся госпожою Ризнич. Это была горячая, дурманящая, чувственная страсть, на некоторое врем совершенно закрутившая Пушкина… Но у Пушкина был соперник, доставлявший ему много страданий и волнений… Муки ревности Пушкину приходилось переживать самые жестокие. Однажды в бешенстве он пробежал 5 вёрст с обнажённой головой под палящим солнцем при 35 градусах жары».

(9 слайд)
Воронцова Елизавета Ксаверьевна
«Елизавета Ксаверьевна была одной из привлекательнейших женщин своего времени. Всё её существо было проникнуто такою мягкою, очаровательною, женственною грацией, такою приветливостью, таким неукоснительным щегольством, что легко себе объяснить, как такие люди, как Пушкин, Раевский и многие, многие другие, без памяти влюблялись в Воронцову».

(10 слайд)
Анна Петровна Керн
«Гуляли по запущенному саду с длинными аллеями старых дерев, корни которых, сплетаясь, вились по дорожкам, что заставляло меня спотыкаться, а моего спутника – вздрагивать.» «На другой день я должна была уехать… Он пришёл утром и на прощание принёс мне экземпляр второй главы «Онегина», в неразрезанных листах, между которыми я нашла вчетверо сложенный лист бумаги со стихами… Когда я собиралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, он долго смотрел не меня. Потом судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него мелькнуло у него тогда в голове – не знаю».

(11 слайд)
Екатерина Николаевна Ушакова
«…Вчерась мы обедали у Ушаковых, а сегодня ожидаем их к себе. Меньшая очень хорошенькая, а старшая чрезвычайно интересует меня, потому что, по-видимому, наш поэт, наш знаменитый Пушкин, намерен ей вручить свою судьбу, ибо уже положил оружие своё у ног её, то есть сказать просто влюблён в неё. Это общая молва. Ещё не видавши их, я слышала, что Пушкин во всё пребывание своё в Москве только и занимался, что Ушаковою: на балах, на гуляньях, он говорил только с нею, а когда случалось, что в собраньи Ушаковой нет, то Пушкин сидит целый вечер в углу задумавшись, и ничто уже не в силах развлечь его. Знакомство же с ними удостоверило меня в справедливости сих слухов. В их доме всё напоминает о Пушкине: на столе найдёте его сочинения, между нотами – «Чёрную шаль» и «Цыганскую песню», на фортепианах – его «Талисман»… В альбоме – несколько листочков картин, стихов и карикатур, а на языке беспрестанно вертится имя Пушкин»

(12 слайд)
Анна Алексеевна Оленина
«…Необычайный ум, светлая душа и чистое русское сердце покойной надолго оставили по себе во всех знавших её самое искреннее, самое неизгладимое чувство любви. Это чувство столетиями будет поддержано тем содружеством муз, которые окружали Оленину в юности, и бессмертными словами Пушкина: «Я вас любил…»

(13 слайд)
Наталья Николаевна Гончарова
«…Пушкин приехал из Москвы и привёз свою жену… Я увидела её у маменьки – это очень молодая и очень красивая особа, тонкая, стройная, высокая – лицо Мадонны, чрезвычайно бледное, с кротким, застенчивым и меланхоличным выражением, глаза зеленовато-карие, светлые и прозрачные, взгляд не то чтобы косящий, но неопределённый, — тонкие черты, красивые чёрные волосы…»

(14 слайд)
«Гляделась ли ты в зеркало и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете – а душу твою люблю ещё более твоего лица».
«Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив».

Визуальный пример оформления слайдов презентации:

Жизнь Пушкина
Глава десятая. Хождения по мукам. Часть III

Дворянская среда, в которой вращался Пушкин, несмотря на изящество внешних бытовых форм, несмотря на видимость культуры, несмотря даже на моральную «чувствительность» всех этих милых, сентиментальных девиц и «благородство» доморощенных Мирабо [743] , в глубине своей таила зловещую язву. Все это внешнее благообразие строилось на гнилом основании. Европейская красивость была пленительной декорацией, а за ней, в черных провалах кулис, можно было увидеть настоящую азиатскую жизнь. Крепостное право во всей своей бесстыдной наготе кричало и вопило о горькой правде мужицкой жизни. При всей своей гениальной зоркости Пушкин, потомок нескольких дворянских поколений, носил на себе печать своего класса. Прекрасно сознавая мерзость и глупость рабского строя, в привычном быту Пушкин иногда вовсе не замечал иных противоречий своих идей и своего поведения. Таких противоречий в биографии Пушкина немало. Он сам сознавал условность наших оценок исторических деятелей и событий. И нам приходится судить поэта, считаясь с бытом и психологией русского дворянства первой половины XIX века.

Когда Александр Сергеевич Пушкин посещал гостиную господ Ушаковых [744] или гостеприимный дом Марии Ивановны Римской-Корсаковой [745] , он шутил, любезничал и в лучшем случае читал стихи Баратынского, Дельвига или Языкова, не скупясь на похвалы приятелям, но он молчал о самом главном — о том, что веселье и остроумие всех этих российских жантильомов [746] не так уж искренни. Веселье, в сущности, вовсе было невесело, и даже остроумие не так уж остроумно. Вот почему многие мемуаристы отмечают, что веселый Пушкин нередко впадал в задумчивость, и все видели, что поэту грустно. Вот почему Пушкин все старался куда-то ехать, и его скитания, к которым и ранее он был склонен, становятся после 1826 года какими-то лихорадочными. Он в странной тревоге все куда-то спешил. Хотел жениться на Софье Федоровне Пушкиной — и почему-то немедленно уехал в деревню. И каждый раз, затевая что-то вроде сватовства, вдруг бросал свою возлюбленную под каким-нибудь предлогом и уезжал поспешно, ускользал от невесты, почти как Подколёсин [747] .

До разгрома декабристов открыто говорили о неблагополучии тогдашней России, но после пяти повешенных и сотни каторжан, когда не было ни одного дворянского дома, не затронутого более или менее катастрофой, все вдруг замолчали, страшась николаевского террора. И не только замолчали. Можно было надеть траур и на террор царских жандармов ответить гробовым молчанием. Но этого не было. Замолчали о важном, но болтали о пустяках. Николай делал вид, что ничего не случилось. Коронация в Москве прошла более или менее благополучно, и дворяне, уцелевшие от разгрома, старались всячески доказать, что они не помнят об этих безумцах, устроивших скандал на Сенатской площади 14 декабря. Нет причины не веселиться. И дворяне веселились. Пушкин считал, что это историческая необходимость. И каков бы ни был его образ мыслей, он хранил его про самого себя и не намеревался безумно противоречить «общепринятому порядку». Было принято веселиться, и Пушкин тоже делал вид, что он веселится, но роль весельчака ему не очень удавалась. Прошли безвозвратно времена «Зеленой лампы».

Одним из самых веселых семейств тогдашней Москвы было семейство Марьи Ивановны Римской-Корсаковой. Правда, декабрьская катастрофа прошла сравнительно благополучно для этого дома. Сын Марьи Ивановны, Григорий Александрович, человек смелый и беспокойный, не любивший дисциплины, несмотря на все хлопоты и связи его матушки, не сделал никакой военной карьеры, хотя и воевал с французами в 1812–1814 годах. И позднее, в Петербурге, он навлек на себя неудовольствие начальства, и сам Александр I считал его опасным вольнодумцем. Ему пришлось выйти в отставку и уехать за границу до декабрьских событий 1825 года, и это его спасло. Он прожил в Европе три года. При его темпераменте и вольномыслии едва ли он остался бы равнодушным к декабрьскому мятежу, случись ему тогда быть в Петербурге.

Григорий Александрович Римский-Корсаков [748] был приятель П. А. Вяземского, и естественно, что осенью 1826 года Пушкин познакомился с ним довольно коротко. Поэт был в это время в моде, и Вяземский рассказывал, как они втроем появлялись на московских балах и раутах, обращая на себя внимание всех. Пушкин влюбился в сестру Григория Александровича — Александрину Корсакову [749] . И на этот раз была возможность сватовства и брака. По-видимому, поведение Пушкина могло дать повод к толкам об его женитьбе. По крайней мере, когда Марья Ивановна со своей дочкою после поездки на Кавказ вернулись в Москву в октябре 1828 года, Вяземский писал А. И. Тургеневу, что Пушкин должен был быть у Корсаковых: «Не знаю еще, как была встреча». Значит, в 1826–1827 годах отношения поэта к красавице Корсаковой были небезразличны. По свидетельству того же Вяземского, мы знаем, что 52-я строфа седьмой главы «Онегина» относится к Александрине Александровне Римской-Корсаковой:

У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много на Москве.
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна
Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный.
Но полно, полно; перестань:
Ты заплатил безумству дань.

Этот роман Пушкина ничем не кончился, а Александрина Корсакова долго еще оставалась девицей и вышла замуж, когда ей было уже двадцать восемь лет, за князя Александра Вяземского [750] .

Был еще один московский дом, в котором Пушкин бывал часто, очень часто. Это дом Ушаковых. Семейство Ушаковых состояло из отца, Николая Васильевича [751] , матери, трех сыновей и двух дочерей старшей, Екатерины [752] , и младшей, Елизаветы [753] . Последняя начала было писать «Воспоминания былого, но счастливого времени». К сожалению, эти воспоминания обрываются как раз на 1826 году, когда Пушкин познакомился с Ушаковыми. Однако записки Елизаветы Николаевны дают представление о быте ушаковского дома. Интересы этого семейства были сосредоточены на искусстве и литературе. Отец, Николай Васильевич, был страстный любитель музыки. Артисты итальянской оперы были частыми посетителями семейства Ушаковых. Девицы учились петь сначала у синьора Мисори, а потом у синьора Бравуры. Поэзия также ценилась высоко в этом доме. Пушкина принимали охотно в семействе Ушаковых, и, по словам одной современницы, всегда можно было найти здесь или автограф поэта, или ноты романса на его слова, или какой-нибудь рисунок, сделанный его рукою…

Барышни Ушаковы были очень милы и красивы. Младшая, Елизавета, с детских лет была влюблена в С. Д. Киселева [754] , а к старшей, Екатерине, был неравнодушен поэт. Кажется, Ушаковы любили Пушкина, но никогда не смотрели на него как на жениха.

Сохранившийся до наших дней альбом Елизаветы Николаевны весь заполнен рисунками и автографами поэта. Все эти карикатуры и наброски — живые свидетельства тех легких, шутливых и добродушных отношений, какие установились у поэта с девицами Ушаковыми. Пушкин отдыхал в этом доме от всех своих мучительных страстей и старался забыть о грубостях Бенкендорфа и судьбе друзей, сосланных в сибирские рудники. В альбоме Елизаветы Николаевны сохранился знаменитый «донжуанский список» Пушкина — две колонки женских имен, которым суждено было не исчезнуть бесследно и занять какое-то место в истории.

Альбом старшей девицы, Екатерины Николаевны, не сохранился. Его уничтожил ревнивый Д. Н. Наумов [755] , за которого она вышла замуж. А в этом альбоме, вероятно, было стихотворение Пушкина, посвященное Екатерине Николаевне, с явным намеком на худое мнение властей о поведении поэта:

В отдалении от вас
С вами буду неразлучен,
Томных уст и томных глаз
Буду памятью размучен;
Изнывая в тишине.
Не хочу я быть утешен,
Вы ж вздохнете ль обо мне,
Если буду я повешен?

Стихотворение датируется 16 мая 1827 года. В это время как раз велось дело о распространении в списках не пропущенных цензурою стихов из пушкинской пьесы «Андрей Шенье».

Роман с Ушаковой окончился так же странно, как и все пушкинские романы этих тревожных лет. Поэт неожиданно уехал в Петербург. Там он возобновил знакомство со старыми своими друзьями Олениными. Анна Алексеевна Оленина, которую Пушкин в 1819 году помнил маленькой девочкой, теперь была уже пленительной, веселой и живой девушкой. Пушкин забыл о Екатерине Николаевне Ушаковой и стал усердно посещать дом Олениных. Почему бы ему не жениться на этой милой златокудрой девице? В его рукописях той поры появляются ее профиль и ее инициалы. Он даже сочетал однажды ее имя со своим — Аннет Пушкина. Семья, кажется, ничего не имела против этого брака. Поэт не раз говорил красавице о своей любви. Однажды старик Оленин созвал гостей на торжественный обед. Шли толки, что на этом обеде объявят о предстоящем браке. Заморозили шампанское. Пушкин запоздал к обеду. Долго не садились за стол, его поджидая. Наконец пообедали без него в неловком молчании. В конце концов он все-таки приехал. Старик увел его к себе в кабинет. Они о чем-то поговорили. После этого случая Пушкин перестал бывать у Олениных.

По словам С. Д. Киселева, когда Пушкин появился снова на Пресне, у милых его сердцу Ушаковых, там его ждала новость: Екатерина Николаевна была помолвлена. Какой-то князь был ее женихом. «С чем же я остался?» — воскликнул простодушно поэт. «С оленьими рогами», — отвечала насмешница. Впрочем, свадьба с князем Д. расстроилась, но и Пушкину не пришлось жениться на этой милой девушке.

743 Мирабо Оноре Габриель Рикети де (1749–1791) — граф, деятель Великой французской революции. В целом Пушкин расценивал его как благоразумного политика.

744 Ушаковы — известное гостеприимное дворянское семейство, состоявшее из отца — статского советника Николая Васильевича Ушакова, его жены Софьи Андреевны и детей: Василия, Владимира, Ивана, Екатерины и Елизаветы.

745 Римская-Корсакова Мария Ивановна (1764 или 1765–1832, урожд. Наумова) — вдова камергера Александра Яковлевича Римского-Корсакова.

746 Жантильом (фр.) — дворянин.

747 Подколёсин — персонаж комедии Н. В. Гоголя «Женитьба», убегающий в окно во время сватовства.

748 Римский-Корсаков Григорий Александрович (1792–1852) — сын М. И. Корсаковой, участник Отечественной войны, отставной полковник лейб-гвардии Московского полка, член «Союза благоденствия».

749 Римская-Корсакова Александрина Александровна (1803–1860) — дочь М. И. Римской-Корсаковой, с 1832 г. жена князя А. Н. Вяземского.

750 Вяземский Александр Николаевич (1804–1865) корнет Кавалергардского полка, за причастность к декабристскому движению переведен в драгунский Уланский полк. Уволен со службы в 1832 г.

751 Ушаков Николай Васильевич (? — 1844) — помещик, статский советник.

752 Ушакова Екатерина Николаевна (1809–1872) — дочь Н. В. Ушакова, с 1836 г. жена Д. Н. Наумова. В 1826–1827 гг. Пушкин пережил увлечение этой красивой, умной девушкой. Ей посвящены стих. «Когда, бывало, в старину…» (1827), «8 отдалении от вас…» (1827), «Я вас узнал, о мой оракул…» (1830).

753 Ушакова Елизавета Николаевна (1810–1872) — младшая сестра Екатерины Николаевны, с 1830 г. — жена С. Д. Киселева.

754 Киселев Сергей Дмитриевич (1793–1851) — полковник лейб-гвардии Егерского полка, с 1837 г. — московский вице-губернатор.

755 Наумов Дмитрий Николаевич (1810 —?) — воспитанник школы гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, прапорщик лейб-гвардии Измайловского полка.

Ек. H. Ушаковой (Когда, бывало, в старину. )
Стихотворение Александра Пушкина

На этой странице читайти стихи «Ек. H. Ушаковой (Когда, бывало, в старину. )» русского поэта Александра Пушкина, написанные в 1827 году.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector