Сайт не настроен на сервере

Сайт www.lovelegends.ru не настроен на сервере хостинга.

Адресная запись домена ссылается на наш сервер, но этот сайт не обслуживается.
Если Вы недавно добавили сайт в панель управления — подождите 15 минут и ваш сайт начнет работать.

«Буря» А. Пушкин

Ты видел деву на скале
В одежде белой над волнами
Когда, бушуя в бурной мгле,
Играло море с берегами,
Когда луч молний озарял
Ее всечасно блеском алым
И ветер бился и летал
С ее летучим покрывалом?
Прекрасно море в бурной мгле
И небо в блесках без лазури;
Но верь мне: дева на скале
Прекрасней волн, небес и бури.

Анализ стихотворения Пушкина «Буря»

В 1829 году Пушкин составил список дорогих его сердцу женщин, разделив его на две части. Есть мнение, что в первой графе оказались дамы, которых поэт любил сильнее, во второй – представительницы прекрасного пола, вызывавшие у Александра Сергеевича симпатию. В этом своеобразном рейтинге фигурируют буквы «NN» — так называемая «утаенная любовь» Пушкина. В литературоведении принято считать, что поэт имел в виду некую женщину, к которой он испытывал глубокое чувство во время пребывания на юге. Претенденток на почетное звание немало. Среди них особняком стоит Мария Николаевна Волконская (в девичестве – Раевская). С ее семьей Александр Сергеевич был знаком с 1817 года, но особенно сдружился в 1820-ом. Вместе с Раевскими он побывал на Кавказе, в Крыму, в Таганроге. Существует версия, что именно Волконской посвящена поэма «Бахчисарайский фонтан».

По мнению ряда пушкинистов, Марии Николаевне адресовано стихотворение «Буря», написанное в 1825 году. Создавалось оно в Михайловском, но, скорей всего, задумано было еще во время южной ссылки. Ключевой аргумент в пользу этой теории – черты литературного романтизма, преобладающие в произведении. Достаточно лишь взглянуть на детали пейзажа, окружающие героиню: скалы, бушующие в бурной мгле волны, озаряющие деву алым блеском лучи молний, сильный ветер. Напоминает отрывок из «Путешествия Онегина», где Евгений посещает Тавриду:
В ту пору мне казались нужны
Пустыни волн, края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал…

На деве, выведенной в «Буре», — белые одежды, на голове ее – летучее покрывало. Пушкин явно имеет в виду наряд новобрачной. Но откуда на скале взялась невеста? Возможно, образ этот вдохновлен древнегреческим мифом о дочери эфиопского царя Кефея Андромеде. Ее мать Кассиопея похвасталась, что красотой превосходит нереид. Морские божества оскорбились и попросили Посейдона помочь им в деле мести. Он послал на поданных Кефея страшное чудовище. Победить его можно было лишь одним способом – принести в жертву Андромеду. Девушку приковали к прибрежной скале. Там ее увидел Персей. Героя поразила красота пленницы. Он согласился победить чудовище, если Андромеда выйдет за него замуж. Кефей дал согласие на брак, и Персей освободил его дочь.

Лирический герой стихотворения не боится буйства природы. Более того – он фактически любуется бурей. Впрочем, дева кажется ему еще прекрасней. В этом заключается центральная мысль произведения: величие природы, как выражение божественного начала, может восхищать человека, но сердце его стремится к иной красоте, более земной.

Руслан и Людмила

Оглавление

Посвящение и вступление 7
Песнь первая 11
Песнь вторая 25
Песнь третья 39
Песнь четвертая 51
Песнь пятая 61
Песнь шестая 75
Эпилог 85
Полный текст

О произведении

«Руслан и Людмила» (1817—1820 гг., напечатана в 1820 г., второе переработанное издание — 1828 г.) — сказочная поэма Пушкина, принесшая ему всероссийскую известность.

Отзывы критиков

Искусство, которое желает нравиться прекрасным, должно развивать одни благородные чувствования и более всего не оскорблять их стыдливости. Автор «Руслана» мог бы нравиться нежностию. Он весьма искусен в описании разнообразных картин. Весьма жаль, что он слишком увлекся воображением: волшебство его более способно пугать. Ныне и дети мало читают персидские и арабские сказки, ибо не верят уже коврам-самолетам, а в «Руслане» чудеса столь же невероятны. Но еще более надобно сожалеть, что он представляет часто такие картины, при которых невозможно не краснеть и не потуплять взоров.

Тогда как во Франции в конце минувшего столетия стали в великом множестве появляться подобные сему произведения, произошел не только упадок словесности, но и самой нравственности.

Пожелаем успеха нашей литературе и чтоб писатели и поэты избирали предметы, достойные своих дарований. Цель поэзии есть возвышение нашего духа — чистое удовольствие. Картины же сладострастия пленяют только грубые чувства. Они недостойны языка богов. Он должен возвещать нам о подвигах добродетели, возбуждать любовь к отечеству, геройство в несчастиях, пленять описанием невинных забав. Предмет поэзии — изящное. Изображая только оное, талант заслуживает дань справедливой похвалы и удивления.

Часто мы видим, что сочинение, несообразное с рассудком, не имеющее цели, противоречащее природе, ничтожное по предмету, постыдное по низким картинам, в нем изображенным, и порыву страстей — является в свет под именем великого творения, — и повсюду слышны раздающиеся ему рукоплескания. Странно, удивительно!

— Н. И. Кутузов, «Сын отечества», 1820.

«Руслан и Людмила», по нашему мнению, одно из лучших поэтических произведений Пушкина, — это прелестный, вечно свежий, вечно душистый цветок в нашей поэзии. В этом создании наш поэт почти в первый раз заговорил языком развязным, свободным, текучим, звонким, гармоническим.

— Аноним, «Галатея», 1839.

Нельзя ни с чем сравнить восторга и негодования, возбужденных первою поэмою Пушкина — «Руслан и Людмила». Слишком немногим гениальным творениям удавалось производить столько шума, сколько произвела эта детская и нисколько не гениальная поэма. Поборники нового увидели в ней колоссальное произведение, и долго после того величали они Пушкина забавным титлом певца Руслана и Людмилы. Представители другой крайности, слепые поклонники старины, почтенные колпаки, были оскорблены и приведены в ярость появлением «Руслана и Людмилы». Они увидели в ней все, чего в ней нет — чуть не безбожие, и не увидели в ней ничего из того, что именно есть в ней, то есть хороших, звучных стихов, ума, эстетического вкуса и, местами, проблесков поэзии.

Причиною энтузиазма, возбужденного «Русланом и Людмилою», было, конечно, и предчувствие нового мира творчества, который открывал Пушкин всеми своими первыми произведениями; но еще более это было просто обольщение невиданною дотоле новинкою. Как бы то ни было, но нельзя не понять и не одобрить такого восторга; русская литература не представляла ничего подобного «Руслану и Людмиле». В этой поэме все было ново: и стих, и поэзия, и шутка, и сказочный характер вместе с серьезными картинами. Но бешеного негодования, возбужденного сказкою Пушкина, нельзя было бы совсем понять, если б мы не знали о существовании староверов, детей привычки.

Поражает полное совпадение схемы «Повести о Раме» со схемой «Руслана и Людмилы» Пушкина (колдун похищает жену, муж отыскивает колдуна, сражается с ним и возвращает жену).

— Б. Л. Смирнов. Введение // Махабхарата III: Эпизоды из книг III, V. Ашхабад, 1957.

Конечно, у нас нет никаких оснований предполагать, что по каким-то переложениям или подражаниям Пушкин был знаком со «схемой» «Рамаяны» (в начале XIX в. вообще о существовании санскритского эпоса знали немногие специалисты), но подмеченное Смирновым сходство достаточно очевидно. И объясняется оно, по-видимому, тем, что Пушкин создал свою поэму, используя фольклорные сюжеты (прежде всего фольклора сказочного; ср. отмеченные под № 400, 300 и 301 в известном каталоге сказочных сюжетов Аарне, Томпсона (см.: Aarne, Thompson 1961) сказки о жене, похищенной Змеем или Кощеем Бессмертным, о юноше, разыскивающем пропавшую невесту, о герое-змееборце), сюжеты, которые столь же широко, как в России, популярны в фольклоре Индии.

— П. А. Гринцер. «Первая поэма» Древней Индии // Рамаяна: Книга 1: Балаканда (Книга о детстве); Книга 2 Айодхьяканда (Книга об Айодхье). М., 2006.

В языке своей первой поэмы, используя все достижения предшественников — точность и изящество рассказа в стихах Дмитриева, поэтическую насыщенность и певучесть интонаций, «пленительную сладость стихов» Жуковского, пластическую красоту образов Батюшкова, — Пушкин идет дальше их. Он вводит в свой текст слова, выражения и образы народного просторечия, решительно избегавшиеся светской, салонной поэзией его предшественников и считавшиеся грубыми, непоэтическими. Уже в «Руслане и Людмиле» Пушкин положил начало тому синтезу различных языковых стилей, который явился его заслугой в создании русского литературного языка.

С выходом в свет «Руслана и Людмилы» Пушкин становится всероссийски известным писателем, первым поэтом на Руси. Громадный успех поэмы был в значительной степени обусловлен общенародной позицией автора в вопросах языка и стиля. Произведение оказалось доступным и интересным малограмотному читателю из народа и высокообразованному представителю дворянского круга, хотя и воспринималось, конечно, по-разному.

Стихи Пушкина Александра

Стихи Пушкина Александра — великолепные стихи Александра Сергеевича Пушкина. Наш великий поэт оставил после себя огромное количество великолепных стихотворений и поэм — лирических и философских, искренних и проникновенных, наполненных возвышенным чувством или тонким юмором.

Ответ Ф. Т. — Александр Пушкин

Нет, не черкешенка она;
Но в долы Грузии от века
Такая дева не сошла
С высот угрюмого Казбека. Читать далее «Ответ Ф. Т. — Александр Пушкин» →

Румяный критик мой, насмешник толстопузый — Александр Пушкин

Румяный критик мой, насмешник толстопузый,
Готовый век трунить над нашей томной музой,
Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной,
Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогий,
За ними чернозём, равнины скат отлогий,
Над ними серых туч густая полоса.
Где нивы светлые? где тёмные леса? Читать далее «Румяный критик мой, насмешник толстопузый — Александр Пушкин» →

Тимковский царствовал, и все твердили вслух — Александр Пушкин

Тимковский царствовал — и все твердили вслух,
Что в свете не найдёшь ослов подобных двух.
Явился Бируков, за ним вослед Красовский:
Ну право, их умней покойный был Тимковский!

Александр Сергеевич Пушкин, 1824 год

Кн. П. А. Вяземскому (Зачем, забывши славу) — Александр Пушкин

Зачем, забывши славу.
Пускаешься в Варшаву?
Ужель ты изменил
Любви и дружбе нежной,
И резвости небрежной?
Но ты всё так же мил… Читать далее «Кн. П. А. Вяземскому (Зачем, забывши славу) — Александр Пушкин» →

К Дельвигу (Блажен, кто с юных лет увидел пред собою) — Александр Пушкин

Блажен, кто с юных лет увидел пред собою
Извивы темные двухолмной высоты,
Кто жизни в тайный путь с невинною душою
Пустился пленником мечты!
Наперснику богов безвестны бури злые,
Над ним их промысел, безмолвною порой
Его баюкают Камены молодые
И с перстом на устах хранят певца покой. Читать далее «К Дельвигу (Блажен, кто с юных лет увидел пред собою) — Александр Пушкин» →

Из письма к Вяземскому (В глуши, измучась жизнью постной) — Александр Пушкин

В глуши, измучась жизнью постной,
Изнемогая животом,
Я не парю — сижу орлом
И болен праздностью поносной.

Бумаги берегу запас,
Натугу вдохновенья чуждый,
Хожу я редко на Парнас,
И только за большою нуждой. Читать далее «Из письма к Вяземскому (В глуши, измучась жизнью постной) — Александр Пушкин» →

В. Л. Пушкину (Что восхитительней, живей) — Александр Пушкин

Что восхитительней, живей
Войны, сражений и пожаров,
Кровавых и пустых полей,
Бивака, рыцарских ударов?
И что завидней кратких дней
Не слишком мудрых усачей,
Но сердцем истинных гусаров? Читать далее «В. Л. Пушкину (Что восхитительней, живей) — Александр Пушкин» →

Записка к Жуковскому (Раевский, молоденец прежний) — Александр Пушкин

Раевский, молоденец прежний,
А там уже отважный сын,
И Пушкин, школьник неприлежный
Парнасских девственниц-богинь,
К тебе, Жуковский, заезжали,
Но к неописанной печали
Поэта дома не нашли —
И, увенчавшись кипарисом,
С французской повестью Борисом
Домой уныло побрели. Читать далее «Записка к Жуковскому (Раевский, молоденец прежний) — Александр Пушкин» →

Зимняя дорога — Александр Пушкин

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.
По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.
Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…
Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег… Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне…
Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь. Читать далее «Зимняя дорога — Александр Пушкин» →

Юноша, скромно пируй, и шумную Вакхову влагу — Александр Пушкин

Юноша, скромно пируй, и шумную Вакхову влагу
С трезвой струёю воды, с мудрой беседой мешай.

Александр Сергеевич Пушкин, 2 января 1833 года

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector