Никого не будет в доме… — Б

«Никого не будет в доме…» Борис Пастернак

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проёме
Незадёрнутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь, —
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдёшь.

Ты появишься из двери
В чём-то белом, без причуд,
В чём-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

Анализ стихотворения Пастернака «Никого не будет в доме…»

Большинство поэтов в своих произведениях стремятся передать то, что ощущают в момент их написания. Поэтому неудивительно, что у признанных мастеров лирики нередко встречаются стихи философского или же политического содержания, а поэты с четко выраженной гражданской позицией нередко пишут о любви. Борис Пастернак в этом отношении не является исключением, и его авторству принадлежат стихи самой разнообразной тематики.

Сам поэт никогда не считал себя человеком, который способен изящно передавать словами чувства, и искренне мечтал о том, что когда-нибудь сможет этому научиться. Однако именно по стихам Бориса Пастернака можно отслеживать наиболее значимые события его личной жизни. Примером такого произведения является стихотворение «Никого не будет в доме…», которое поэт посвятил своей второй супруге Зинаиде Нейгауз.

Роман Пастернака и Нейгауз был окутан сплетнями и домыслами. Однако ни для кого не было секретом, что поэт фактически увел свою будущую супругу у лучшего друга. К тому моменту у Пастернака уже была семья, да и сама Зинаида Нейгауз без малого 10 лет состояла в законном браке. Однако это не помешало разорвать отношения со своими «половинками». О самом начале этого необычного романа и повествует стихотворение «Никого не будет в доме…», созданное в 1931 году. Начинается оно с того, что автор, любуясь зимним вечером «в сквозном проеме незадернутых гардин», вспоминает о том, как разрушил свою первую семью. Автор испытывает острое чувство вины, и на него находит «прошлогоднее унынье и дела зимы иной», когда он расстался с первой супругой Евгенией Лурье. Пастернак сомневается, что поступил правильно и благоразумно. Ведь на одной чаше весов оказалась семья и ребенок, а на другой – чувства, которые далеко не всегда являются залогом личного счастья. Однако его сомнения развеивает та, которой он отдал свое сердце. «Тишину шагами меря, ты, как будущность, войдешь», — именно так описывает поэт появление Зинаиды Нейгауз не только в квартире с покрытыми инеем окнами, но и в его жизни. Рассказывая о наряде избранницы, Пастернак отмечает, что он такой же белый, как и хлопья снега за окном, тем самым подчеркивая чистоту чувств этой женщины и бескорыстность ее поступков. Образ Зинаиды Нейгауз окутан романтическим ореолом, но вместе с тем поэт изображает ее обычным земным человеком, который умеет любить и дарить счастье тому, кто предначертан ей судьбой.

Стихи Бориса Пастернака о любви

Любимая,— жуть! Когда любит поэт

Любимая,— жуть! Когда любит поэт,
Влюбляется бог неприкаянный.
И хаос опять выползает на свет,
Как во времена ископаемых.
Глаза ему тонны туманов слезят.
Он застлан. Он кажется мамонтом.
Он вышел из моды. Он знает — нельзя:
Прошли времена и — безграмотно.
Он видит, как свадьбы справляют вокруг.
Как спаивают, просыпаются.
Как общелягушечью эту икру
Зовут, обрядив ее,— паюсной.
Как жизнь, как жемчужную шутку Ватто,
Умеют обнять табакеркою.
И мстят ему, может быть, только за то,
Что там, где кривят и коверкают,
Где лжет и кадит, ухмыляясь, комфорт
И трутнями трутся и ползают,
Он вашу сестру, как вакханку с амфор,
Подымет с земли и использует.
И таянье Андов вольет в поцелуй,
И утро в степи, под владычеством
Пылящихся звезд, когда ночь по селу
Белеющим блеяньем тычется.
И всем, чем дышалось оврагам века,
Всей тьмой ботанической ризницы
Пахнёт по тифозной тоске тюфяка,
И хаосом зарослей брызнется.

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол,
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Засыпет снег дороги,
Завалит скаты крыш.
Пойду размять я ноги:
За дверью ты стоишь.
Одна, в пальто осеннем,
Без шляпы, без калош,
Ты борешься с волненьем
И мокрый снег жуешь.
Деревья и ограды
Уходят вдаль, во мглу.
Одна средь снегопада
Стоишь ты на углу.
Течет вода с косынки
По рукаву в обшлаг,
И каплями росинки
Сверкают в волосах.
И прядью белокурой
Озарены: лицо,
Косынка, и фигура,
И это пальтецо.
Снег на ресницах влажен,
В твоих глазах тоска,
И весь твой облик слажен
Из одного куска.
Как будто бы железом,
Обмокнутым в сурьму,
Тебя вели нарезом
По сердцу моему.
И в нем навек засело
Смиренье этих черт,
И оттого нет дела,
Что свет жестокосерд.
И оттого двоится
Вся эта ночь в снегу,
И провести границы
Меж нас я не могу.
Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?

Любить иных — тяжелый крест.

Любить иных — тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.
Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.
Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь,
Все это — не большая хитрость

Жизнь вернулась так же беспричинно,
Как когда-то странно прервалась.
Я на той же улице старинной,
Как тогда, в тот летний день и час.
Те же люди и заботы те же,
И пожар заката не остыл,
Как его тогда к стене Манежа
Вечер смерти наспех пригвоздил.
Женщины в дешевом затрапезе
Так же ночью топчут башмаки.
Их потом на кровельном железе
Так же распинают чердаки.
Вот одна походкою усталой
Медленно выходит на порог
И, поднявшись из полуподвала,
Переходит двор наискосок.
Я опять готовлю отговорки,
И опять все безразлично мне.
И соседка, обогнув задворки,
Оставляет нас наедине.
Не плачь, не морщь опухших губ,
Не собирай их в складки.
Разбередишь присохший струп
Весенней лихорадки.
Сними ладонь с моей груди,
Мы провода под током.
Друг к другу вновь того гляди,
Нас бросит ненароком.
Пройдут года, ты вступишь в брак,
Забудешь неустройства.
Быть женщиной — великий шаг,
Сводить с ума — геройство.
А я пред чудом женский рук,
Спины, и плеч, и шеи
И так с привязанностью слуг
Весь век благоговею.
Но как ни сковывает ночь
Меня кольцом тоскливым,
Сильней на свете тяга прочь
И манит страсть к разрывам.

Ты в меня запустила снежком.
Я давно человек уже зрелый.
Как при возрасте этом моем
Шутишь ты так развязно и смело.
Снег забился мне за воротник,
И вода затекает за шею.
Снег мне, кажется, в душу проник,
И от холода я молодею.
Что мы смотрим на снежную гладь?
Мы ее, чего доброго, сглазим.
Не могу своих мыслей собрать.
Ты снежком сбила их наземь.
Седины моей белой кудель
Ты засыпала белой порошей.
Ты попала без промаха в цель
И в восторге забила в ладоши.
Ты хороший стрелок. Ты метка.
Но какой мне лечиться микстурой,
Если ты меня вместо снежка
Поразила стрелою амура?
Что мне возраст и вид пожилой?
Он мне только страданье усилит.
Я дрожащей любовной стрелой
Ранен в бедное сердце навылет.
Ты добилась опять своего,
Лишний раз доказав свою силу,
В миг, когда ни с того ни с сего
Снежным комом в меня угодила.

Никого не будет в доме

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.
И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.
И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.
Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.
Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

Иcтории любви: Пастернак и его Лара

У него было две законных жены, но ни одной он не посвящал таких пронзительных стихов о любви, как ей — той, которая никогда не была за ним замужем. Той, которая стала прототипом Лары из скандального «Доктора Живаго»… Из-за отношений с Борисом Пастернаком Ольге Ивинской пришлось пройти все круги ада, но она не отреклась от своего возлюбленного…

Роковая встреча поэта и младшего редактора

Когда они встретились впервые, Борис Леонидович был уже знаменитым поэтом, а Ольга Всеволодовна — младшим редактором в журнале «Новый мир». Ему было 56, ей — 34. Встреча произошла в 1946 году. Поэт пришел в редакцию, они разговорились, он пообещал подарить ей свои книги и на следующий день прислал пакет с пятью томами…

С тех пор они стали видеться почти каждый день. Первые свидания были целомудренны, они просто гуляли по Москве…

Ольга была очень привлекательной женщиной: невысокая, очень гармонично сложенная, с огромными глазами, золотистыми волосами и мелодичным голосом… И мужчины, конечно, не обделяли ее своим вниманием. От первого брака она растила дочь Ирину, от второго — сына Дмитрия. На момент их встречи с Пастернаком была дважды вдовой.

Она обожала стихи Пастернака, знала их наизусть, еще школьницей бывала на литературных вечерах с участием поэта… Но не сразу поняла, что Борис Леонидович привлекает ее и как мужчина. Во время одного из свиданий, состоявшегося у памятника Пушкину, Пастернак произнес: «Я хочу, чтобы вы мне говорили «ты», потому что «вы» — уже ложь». В тот же вечер он позвонил Ольге по телефону и признался: «Я люблю тебя, и сейчас в этом вся моя жизнь».

Борис Пастернак начинает жить на две семьи

Между тем, Пастернак был на тот момент уже десять лет женат на Зинаиде Николаевне Нейгауз, которую увел у своего друга, музыканта Генриха Нейгауза. Брак, как казалось обоим, был счастливым, они вполне подходили друг другу, у них подрастал сын Леонид… Не желая рвать с семьей, Борис Леонидович в апреле 1947 года предпринял попытку расстаться с Ольгой, как он объяснил, из чувства долга… Но уже на следующий день вновь явился к ней.

Он практически стал жить на две семьи. Когда приходил к Ольге, она обычно встречала его в синем шелковом халате. Тот стал своего рода символом их любви. «Когда ты падаешь в объятья в халате с шелковою кистью…», — позднее напишет поэт в «Докторе Живаго».

Арест Ольги Ильвинской за связь с Пастернаком

Осенью 1949 года Ольгу Ивинскую арестовали. Ее обвиняли в связи с Пастернаком, который, как уверяли ее, был «английским шпионом». Интересно, что самого поэта не тронули. Похоже, его просто хотели держать «под колпаком» и шантажировать угрозами в адрес его любимой женщины…

На допросах Ольга Всеволодовна не смогла ничего сообщить об «антисоветской деятельности» Пастернака. Она только твердила: «Я люблю его». В то время она была уже беременна от Бориса Леонидовича. Ее пытали, однажды без сознания привезли в морг — якобы по ошибке… После этого у нее случился выкидыш.

Потом объявили приговор — пять лет общих лагерей «за близость к лицам, подозреваемым в шпионаже». Три с половиной года она провела в лагере в Потьме. Однажды ее вызвали в кабинет начальника лагеря и дали прочитать двенадцатистраничное письмо от Пастернака и сборник его стихов. Унести их с собой не разрешалось. Всю ночь до рассвета Ольга читала стихи…

Как будто бы железом,

Обмакнутым в сурьму,

Тебя вели нарезом

По сердцу моему,

Читайте также: Влад Маленко: поэзия — дело мужское

В 1953 году Ивинская вернулась из заключения. Их отношения с Пастернаком возобновились. В 1958 году Борису Пастернаку присудили Нобелевскую премию за роман «Доктор Живаго». Роман объявили «антисоветским». На Пастернака началась травля, его исключили из Союза писателей, требовали, чтобы он уехал из России…

Пастернак предложил Ильвинской вместе пойти на самоубийство

Как-то он явился к возлюбленной с флакончиком снотворного и предложил вместе совершить самоубийство… Но Ольга отвергла эту идею. От имени Пастернака она написала покаянное письмо Хрущеву, в котором Борис Леонидович отказывался от Нобелевской премии и просил оставить его в России. Пастернак, который устал от травли, подписал письмо…

Борис Пастернак скончался в мае 1960 года в дачном поселке Переделкино. Незадолго до смерти он отказал Ольге Всеволодовне во встречах, приказал не пускать ее в дом, так как не хотел ссор между нею и своей женой Зинаидой Николаевной. Ивинская так и не смогла с ним попрощаться: пришла только на похороны…

Новый арест Ильвинской за «Доктора Живаго»

Судьба уготовила Ольге Ивинской еще одно испытание, связанное с Пастернаком. Тот завещал ей и ее семье часть авторских гонораров за зарубежные публикации «Доктора Живаго». Из-за них ее вместе с дочерью Ириной Емельяновой в августе 1960 года арестовали и отправили в женский лагерь для политзаключенных на станции Невельская под Тайшетом. Домой Ивинская вернулась лишь в октябре 1964 года.

Ольга Всеволодовна Ивинская умерла в 1995 году в возрасте 83 лет, успев за несколько лет до этого издать книгу мемуаров «В плену времени. Годы с Борисом Пастернаком». Для многих она так и осталась его музой, секрет прелести которой «разгадке жизни равносилен», как писал поэт в стихах к ней.

Читайте другие статьи из серии «Истории любви»:

Художественное своеобразие лирики Б. Пастернака

Я б разбивал стихи, как сад.

В ряду великих художественных открытий русской литературы XX века поэтическая система Бориса Пастернака по праву занимает одно из первых мест наряду с творчеством Блока и Маяковского. У каждого поэта свой «образ мира, в слове явленный». Зрительное ощущение всякого человека избирательно и отлично от восприятия других. В этом отношении художник — человек вдвойне, потому что ему предстоит не просто увидеть мир, но и представить его снова, уже преображенным, пропущенным через призму творческого воображения. Поэтическая картина мира, таким образом, является собственностью самого автора, и происходящее в ней существует по его законам.

Отложив томик поэзии Пастернака, задумаемся о том неповторимом мире, который создал поэт,

С первых строк нас поражает чувство преклонения и восторга перед всем живым — а живет у Пастернака все, что вообще «имеется»: дворы, сад, сумрак, весна, гроза, улицы, песок. Поэт «взахлеб» спешит рассказать нам о феврале:

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Каждое мгновение жизни прекрасно, равно как прекрасны все ее проявления: поэзия Пастернака не знает деления на большое и малое, низменное и возвышенное, живое и неживое. Взгляд автора схватывает все, слух — все слышит, а речь все объемлет:

Слепого полдня желатин,

И желтые очки промоин,

И тонкие слюдинки лъдин,

И кочки с черной бахромою.

Поэт, как губка, впитывает в себя влагу жизни, пьет «горечь тубероз, небес осенних горечь. горечь вечеров, ночей и людных сборищ», чтобы потом выжать себя на бумагу.

Эта «всеядность» означает всеприятие автором всего происходящего и существующего. Да, в жизни есть свои драмы, но. Стихотворение «Марбург», шедевр раннего Пастернака, повествует о странной метаморфозе, произошедшей с героем после того, как ему отказала возлюбленная. Он замечает, что около все продолжает существовать, что «каждая малость»

Жила и, не ставя меня ни во что,

В прощальном значенье своем поднималась.

Постепенно боль отказа стихает: жизнь побеждает, и герой смотрит в лицо новому дню.

Герою стихотворения открылась врачующая сила мироздания. Но не следует забрасывать, что в начале была любовь. Именно любовь стала истоком, толчком к открытию мира. В поэзии Пастернака это чувство выступает в новом качестве. Законы любви — это законы всеобщей связи явлений во всем мире. Как поэтично и в то же пора исчерпывающе выражен он автором всего лишь двух строках:

Смотри: и рек не мыслит врозь

Существованья ткань сквозная.

Любовные конфликты у Пастернака лишены того трагического накала и нарочитой «несдержанности» чувств, которые свойственны им в лирике Маяковского и Цветаевой. Любовь в стихах поэта рушится не потому, что «есть в близости людей заветная черта», как считает Ахматова. И ещё менее из-за того, что всякий любовный дуэт есть одновременно дуэль, «поединок роковой». Двое расстаются оттого, что

Сильней на свете тяга прочь

И манит страсть к разрывам.

И конфликты эти совсем не безысходны: мы отметили это в «Марбурге». Еще один пример — в стихотворении из романа «Доктор Живаго», называется оно «Объяснение». Герой, расставаясь с возлюбленной, в некотором роде утешает ее:

Пройдут года, ты вступишь в брак,

Оборот «вступить в брак» тут не столько официальный, сколько возвышенный. Вступают в мир, в новую жизнь. В соответствии своей женской доле («быть женщиной — великий шаг») героиня обретет новое счастье.

Поражает удивительное отношение Пастернака к женщине. Тема эта проходит красной нитью во многих его стихотворениях. Женский образ у поэта лишен крайностей других авторов. Это не «гений чистой красоты», не воплощенное коварство, и изменчивость, не страдающая потерпевшая сторона мужского превосходства, не символ Вечной Женственности. Ощутимо какое-то неуловимое благоговение «пред чудом женских рук», наделение женщины каким-то чудесным качеством. Это — изначальная близость ее к природе, ее естественность, убедительность и утвердительность, достойные того, чтобы быть воспетыми:

Красавица моя, вся стать,

Вся суть твоя мне по сердцу,

Все рвется музыкою стать,

И все на рифмы просится.

Необычным образом представлена в лирике Пастернака природа. Мало чисто пейзажных описаний, мало описаний «чистой» природы. Все нарисовано как-то вперемешку: природа какая-то пригородная, и недаром любимое пространство поздних стихов автора — поселок Переделкино. Пастернак не отделяет природное от культурного, рукотворного, а сближает их. Он одомашнивает стихии, он — поэт, который живет, «в родстве со всем уверясь и знаясь с будущим в быту». И потому в его стихах волны странно, но все же ещё совершенно «поэтично» шумят «в миноре», однако похожи они на. вафли, которые печет прибой. Этот гастрономический образ не выглядит нелепым для того, кто знает Пастернака: в его «стихах он выражает сущность оригинального авторского подхода к миру, к природе.

Описывая чудесные мгновения жизни, поэт обыкновенно не устает их детализировать. Вся его поэзия — своего рода гимн деталям, подробностям. Поэтическая декларация этого подхода к миру и творчеству — стихотворение «Давай ронять слова. «. Настоящему творцу «ничто не мелко»: он

погружен в отделку

Жизнь существует в подробностях, в деталях — в этом разгадка ее тайны. Описать — значит, показать связи между предметами, их «взаимоотношения», в каком-то смысле их любовь. Так, в одном из первых стихов Пастернака весна — «черная». Весна? Пора любви, надежд, и вдруг. Однако поэт хотел показать другое: после снежной, белой зимы обнажается черная почва, которая предшествует и питает зелень лета. Гимн деталям — порою необычным — становится гимном самой жизни.

Стихи Пастернака насыщены сложными метафорами, сравнениями. В этом «половодье образов и чувств», как сказал о его поэзии О. Мандельштам, читатель часто просто теряется. Поэт анонсирует взахлеб, одним сплошным потоком, стремясь охватить явление в его сиюминутном облике. Так рождается новый синтаксис Пастернака, нарушающий нормы языка во имя экспрессии:

Гак мочи летние, ничком,

Упав в овсы с мольбой: исполнъся,

Грозят заре своим зрачком,

Так затевают ссоры с солнцем.

Выразительность этих строк подчеркивается звуковыми повторами, аллитерацией, к которой постоянно любил прибегать поэт.

Поэзия Пастернака в равной степени живописна и музыкальна (атмосфера детства поэта способствовала развитию различных художественных способностей). В ней — желто-лимонные пруды, черные ручьи, красный воск мандаринов. Повтор схожих звуков в строфе как бы скрепляет текст, намекает на некие скрытые связи предметов: грачи «сорвутся в лужи и обрушат сухую грусть на днище основание очей» — грусть тут как будто многократно усиливается за счет повтора гласной «у».

Пастернак вписал в стихи свое видение мира: «луга, осоку, сенокос, грозы раскаты» в их неповторимости и жизнетворящей силе. У него свое понимание мира и свой способ его выражения: экспрессивный, динамичный, метафоризованный. Сущность своего метода, как и право на него поэт определил в своих заметках так: «Гений есть кровно осязаемое право мерить все на свете по-своему, чувство короткости со вселенной, доступности всего живого».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector