Стихи о войне Марины Цветаевой

Здесь собраны все стихи русского поэта Марина Цветаева на тему Стихи о войне.

Я люблю такие игры, Где надменны все и злы. Чтоб врагами были тигры И орлы.

1 Дно — оврага. Ночь — корягой Шарящая. Встряски хвой.

«Маме» М. Цветаева

В старом вальсе штраусовском впервые
Мы услышали твой тихий зов,
С той поры нам чужды все живые
И отраден беглый бой часов.

Мы, как ты, приветствуем закаты,
Упиваясь близостью конца.
Все, чем в лучший вечер мы богаты,
Нам тобою вложено в сердца.

К детским снам клонясь неутомимо,
(Без тебя лишь месяц в них глядел!)
Ты вела своих малюток мимо
Горькой жизни помыслов и дел.

С ранних лет нам близок, кто печален,
Скучен смех и чужд домашний кров…
Наш корабль не в добрый миг отчален
И плывет по воле всех ветров!

Все бледней лазурный остров-детство,
Мы одни на палубе стоим.
Видно грусть оставила в наследство
Ты, о мама, девочкам своим!

Анализ стихотворения Цветаевой «Маме»

Поэтесса Марина Цветаева родилась в интеллигентной аристократической семье, которая смогла привить будущей знаменитости любовь к истории и литературе. Девочек, Марину и Анастасию, воспитывали в строгости, практически с пеленок прививая им хорошие манеры. Мать поэтессы, пианистка польского происхождения, считала, что настоящая леди должна вести себя сдержанно и очень благоразумно. Именно это вынесла из своего достаточно безмятежного детства Марина Цветаева, хотя впоследствии очень редко следовала данному правилу.

Писать стихи поэтесса начала очень рано, в шестилетнем возрасте. И в ее самый первый сборник поэзии вошло произведение «Маме», созданное в 1907 году. К этому моменту Цветаевой уже исполнилось 15 лет, и она готовилась к первой самостоятельной поездке за границу, чтобы стать слушательницей курсов старофранцузской поэзии в Сорбонне. Незадолго до отъезда девушка осознала, что детство для нее уже закончилось, И, обращаясь в своем стихотворении к матери, попыталась объективно оценить все то, что получила в наследство от этой достаточно властной и суровой женщины.

Произведение «Маме» начинается со строк о «старом вальсе штраусовском», который, по-видимому», стал для сестер Цветаевых символом домашнего воспитания. Когда мать его исполняла, девочки словно бы переносились в прошлое, и с той поры, по мнению поэтессы, «нам чужды все живые». Эта фраза означает, что именно в детстве Цветаева научилась ценить красоту прошлого, которое стало для нее гораздо важнее и значимее, чем настоящее и будущее.

«С ранних лет нам близок, кто печален», — отмечает поэтесса, подчеркивая тем самым, что обычные детские шалости и игры в доме Цветаевых не приветствовались. Поэтому маленькая Марина все свое свободное время предпочитала проводить за книгами или же сочинением стихов, что поощрялось ее родителями. Однако отсутствие маленьких радостей в виде общения со сверстниками ничуть не смущало поэтессу. Спустя годы в стихотворении «Маме» она написала, что «всё, чем в лучший вечер мы богаты, нам тобою вложено в сердца».

Детство Цветаевой прошло в совершенно особой атмосфере, у нее был собственный мир сказок и иллюзий, с которыми в юности пришлось расстаться. Поэтому поэтесса в обращении к матери подчеркивает, что «ты вела своих малюток мимо горькой жизни помыслов и дел». Уже будучи гимназисткой, Цветаева поняла, насколько окружающий мир может быть жестоким и беспощадным. С одной стороны, она была шокирована этим открытием, а с другой оказалась благодарна матери, которая смогла, пусть и ненадолго, оградить ее от жизненных невзгод.

Марина Цветаева понимает, что ей довелось родиться в непростое время, когда Россия стоит на пороге глобальных перемен. Поэтому поэтесса отмечает, что «наш корабль не в добрый миг отчален и плывёт по воле всех ветров». Однако гораздо больше в этот момент Цветаеву волнует то, что ее матери, которая скончалась в 1906 году, нет рядом с ней. Об этом свидетельствует полная отчаяния строчка о том, что «мы одни на палубе стоим». И, подводя итог своему стремительно уходящему детству, поэтесса завершает стихотворение фразой, полной укора и сожаления: «Видно грусть оставила в наследство ты, о мама, девочкам своим!».

Гораздо позднее, уже став матерью, Цветаева несколько раз обращалась к теме своего детства. Поэтесса признавалась, что не в состоянии дать своей семье ту защиту и спокойствие, которое ощущала, будучи маленькой девочкой. И это чувство вины она испытывала до самой смерти, считая, что так и не смогла стать для своих детей примером для подражания, утешительницей и опорой.

Стихотворение цветаевой про

Марина Ивановна Цветаева (1892-1941) — русская поэтесса, прозаик, переводчик, одна из крупнейших русских поэтов XX века. Родилась 26 сентября (8 октября по новому стилю) 1892 года в Москве. Её отец, Иван Владимирович, — профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед; стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств. Мать, Мария Мейн (по происхождению — из обрусевшей польско-немецкой семьи), была пианисткой, ученицей Антона Рубинштейна.
Марина начала писать стихи — не только на русском, но и на французском и немецком языках — ещё в шестилетнем возрасте. Огромное влияние на формирование характера Марины оказывала мать. Она мечтала видеть дочь музыкантом.
После смерти матери от чахотки в 1906 году Марина с сестрой Анастасией остались на попечении отца.
Детские годы Цветаевой прошли в Москве и в Тарусе. Из-за болезни матери Марина подолгу жила в Италии, Швейцарии и Германии. Начальное образование получила в Москве, в частной женской гимназии М. Т. Брюхоненко; продолжила его в пансионах Лозанны (Швейцария) и Фрайбурга (Германия). В шестнадцать лет предприняла поездку в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне краткий курс лекций о старофранцузской литературе.
В 1910 году Марина опубликовала на свои собственные деньги первый сборник стихов — «Вечерний альбом». Её творчество привлекло к себе внимание знаменитых поэтов — Валерия Брюсова, Максимилиана Волошина и Николая Гумилёва. В этот же год Цветаева написала свою первую критическую статью «Волшебство в стихах Брюсова». За «Вечерним альбомом» двумя годами позже последовал второй сборник — «Волшебный фонарь».
Начало творческой деятельности Цветаевой связано с кругом московских символистов. После знакомства с Брюсовым и поэтом Эллисом Цветаева участвует в деятельности кружков и студий при издательстве «Мусагет».
На раннее творчество Цветаевой значительное влияние оказали Николай Некрасов, Валерий Брюсов и Максимилиан Волошин (поэтесса гостила в доме Волошина в Коктебеле в 1911, 1913, 1915 и 1917 годах).
В 1911 году Цветаева познакомилась с Сергеем Эфроном; в январе 1912 г. вышла за него замуж. В этом же году у Марины и Сергея родилась дочь Ариадна (Аля).
В 1913 году выходит третий сборник — «Из двух книг».
Летом 1916 года Цветаева приехала в город Александров, где жила ее сестра Анастасия Цветаева с гражданским мужем Маврикием Минцем и сыном Андреем. В Александрове Цветаевой был написан цикл стихотворений («К Ахматовой», «Стихи о Москве» и др. стихотворения), а ее пребывание в городе литературоведы позднее назвали «Александровским летом Марины Цветаевой».
В 1917 году Цветаева родила дочь Ирину, которая умерла от голода в приюте в возрасте 3-х лет.
Годы Гражданской войны оказались для Цветаевой очень тяжелыми. Сергей Эфрон служил в рядах Белой армии. Марина жила в Москве, в Борисоглебском переулке. В эти годы появился цикл стихов «Лебединый стан», проникнутый сочувствием к белому движению.
В 1918—1919 годах Цветаева пишет романтические пьесы; созданы поэмы «Егорушка», «Царь-девица», «На красном коне».
В апреле 1920 года Цветаева познакомилась с князем Сергеем Волконским.
В мае 1922 года Цветаевой с дочерью Ариадной разрешили уехать за границу — к мужу, который, пережив разгром Деникина, будучи белым офицером, теперь стал студентом Пражского университета. Сначала Цветаева с дочерью недолго жила в Берлине, затем три года в предместьях Праги. В Чехии написаны знаменитые «Поэма Горы» и «Поэма Конца», посвященные Константину Родзевичу. В 1925 году после рождения сына Георгия семья перебралась в Париж.
В Париже на Цветаеву сильно воздействовала атмосфера, сложившаяся вокруг неё из-за деятельности мужа. Эфрона обвиняли в том, что он был завербован НКВД и участвовал в заговоре против Льва Седова, сына Троцкого.
В мае 1926 года с подачи Бориса Пастернака Цветаева начала переписываться с австрийским поэтом Райнером Мария Рильке, жившим тогда в Швейцарии. Эта переписка оборвалась в конце того же года со смертью Рильке. В течение всего времени, проведённого в эмиграции, не прекращалась переписка Цветаевой с Борисом Пастернаком.
Большинство из созданного Цветаевой в эмиграции осталось неопубликованным. В 1928 в Париже выходит последний прижизненный сборник поэтессы — «После России», включивший в себя стихотворения 1922—1925 годов. Позднее Цветаева пишет об этом так: «Моя неудача в эмиграции — в том, что я не эмигрант, что я по духу, то есть по воздуху и по размаху — там, туда, оттуда…»
В 1930 году написан поэтический цикл «Маяковскому» (на смерть Владимира Маяковского), чьё самоубийство потрясло Цветаеву.
В отличие от стихов, не получивших в эмигрантской среде признания, успехом пользовалась её проза, занявшая основное место в её творчестве 1930-х годов («Эмиграция делает меня прозаиком…»). В это время изданы «Мой Пушкин» (1937), «Мать и музыка» (1935), «Дом у Старого Пимена» (1934), «Повесть о Сонечке» (1938), воспоминания о Максимилиане Волошине («Живое о живом», 1933), Михаиле Кузмине («Нездешний вечер», 1936), Андрее Белом («Пленный дух», 1934) и др.
С 1930-х годов Цветаева с семьёй жила практически в нищете.
15 марта 1937 г. выехала в Москву Ариадна, первой из семьи получив возможность вернуться на родину. 10 октября того же года из Франции бежал Эфрон, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве (ради возвращения в СССР он стал агентом НКВД за границей).
В 1939 году Цветаева вернулась в СССР вслед за мужем и дочерью. По приезде жила на даче НКВД в Болшево (ныне Музей-квартира М. И. Цветаевой в Болшево). 27 августа была арестована дочь Ариадна, 10 октября — Эфрон. В августе 1941 года Сергей Яковлевич был расстрелян; Ариадна после пятнадцати лет репрессий реабилитирована в 1955 году.
В этот период Цветаева практически не писала стихов, занимаясь переводами.
Война застала Цветаеву за переводами Федерико Гарсиа Лорки. Работа была прервана. 8 августа Цветаева с сыном уехала на пароходе в эвакуацию; 18-го прибыла вместе с несколькими писателями в городок Елабугу на Каме. В Чистополе, где в основном находились эвакуированные литераторы, Цветаева получила согласие на прописку и оставила заявление: «В совет Литфонда. Прошу принять меня на работу в качестве посудомойки в открывающуюся столовую Литфонда. 26 августа 1941 года». Но ей не дали и такой работы: совет писательских жен счел, что она может оказаться немецким шпионом. 28 августа она вернулась в Елабугу с намерением перебраться в Чистополь.
Пастернак, провожая в эвакуацию, дал ей для чемодана веревку, не подозревая, какую страшную роль этой веревке суждено сыграть. Не выдержав унижений, Цветаева 31 августа 1941 года повесилась на той самой веревке, которую дал ей Пастернак.
Марина Цветаева похоронена 2 сентября 1941 года на Петропавловском кладбище в г. Елабуге. Точное расположение её могилы неизвестно.

Марина Цветаева. Стихотворения.
Поэмы. Библиотека Русской Поэзии.
Санкт-Петербург, «Респекс», 1996.

Марина Цветаева. Стихотворения и поэмы.
Ленинград: Советский писатель, 1979.

Марина Цветаева. Просто — сердце.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва: Эксмо-Пресс, 1998.

Русская поэзия серебряного века.
1890-1917. Антология.
Ред. М. Гаспаров, И. Корецкая и др.
Москва: Наука, 1993.

Марина Цветаева. Собрание сочинений в 7 т.
Москва: Эллис Лак, 1994.

Айзенштейн Е.О. Построен на созвучьях мир: Звуковая стихия Марины Цветаевой. — СПб.: Ж-л «Нева», ИТД «Летний сад», 2000. — 288 с.
Аксютич В. Поэтическое богословие Марины Цветаевой // Вестник РХД. — № 147 (1986). — С. 126-152
Марины Цветаевой // Литература и фольклор: Вопросы поэтики: Межвуз. сб. науч. трудов — Волгоград, 1990. — С. 123-130
Александров В.Ю. Фольклорно-песенные мотивы в лирике Марины Цветаевой // Русская литература и фольклорная традиция: Сб. научн. трудов/ Отв. ред. Д.Н. Медриш — Волгоград, 1983. — С. 103-112
Бабушкина С. В. Поэтическая онтология Марины Цветаевой 1926-1941 годов // Константин Бальмонт, Марина Цветаева и художественные искания ХХ века: Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 4. — Иваново: ИГУ, 1999. — С. 189-190
Бельская Л.Л. «Бессонница» в русской поэзии // Русская речь — № 4 (1995). — С. 8-16
Бродский И. Вершины великого треугольника: («Магдалина» Марины Цветаевой) // Звезда — № 1 (1996). — С. 223-233
Бродский И. Об одном стихотворении: («Новогоднее» Марины Цветаевой) // Новый мир — № 2 (1991). — С. 157-180
Гаспаров М.Л. (совм. С Н.Г. Дацкевич) Тема дома в поэзии Марины Цветаевой // Здесь и теперь — № 2 (1992).
Гурьева Т.Н. Концепция творчества в художественном сознании Марины Цветаевой. — Автореф. на соиск. уч. степ. к.ф.н. Специальность 10.01.01 — Саратов, 1998.
Зубова Л.В. Лингвистический аспект поэзии М. Цветаевой. — Автореф. дис…. д.ф.н. — Л.: ЛГУ, 1990. — 37 с.
Комолова Н.П. Италийские сполохи Марины Цветаевой // Проблемы итальянской истории: Альманах. — М.: АН РФ: Институт всеобщей истории; Ассоциация культ. и делового сотр-ва с Италией, 1993. — С. 122-143.
Кузнецова Т.В. Антропософия Марины Цветаевой: Циклы «Деревья», «Сивилла» // Рукопись.
Лаврова Е.Л. Философия любви Марины Цветаевой // Гуманистические основы педагогической концепции Н.К. Крупской и современность: Сб. докл. — Горловка: ГГПИИЯ, 1994.
Лаврова Е.Л. Философия религии Марины Цветаевой. — Горловка, 1993.
Переславцева Р.С. Поэтика трагического в творческой эволюции М. Цветаевой: Автореф. на соиск. уч. степ. к.ф.н. — Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 1998. — 23 с.

«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

Тематические разделы

О, дева всех румянее
Среди зеленых гор —
Германия!
Германия!
Германия!
Позор!

Полкарты прикарманила,
Астральная душа!
Встарь — сказками туманила,
Днесь — танками пошла.

Пред чешскою крестьянкою —
Не опускаешь вежд,
Прокатываясь танками
По ржи ее надежд?

Пред горестью безмерною
Сей маленькой страны,
Что чувствуете, Германы:
Германии сыны??

О мания! О мумия
Величия!
Сгоришь,
Германия!
Безумие,
Безумие
Творишь!

С объятьями удавьими
Расправится силач!
За здравие, Моравия!
Словакия, словачь!

В хрустальное подземие
Уйдя — готовь удар:
Богемия!
Богемия!
Богемия!
Наздар!

9-10 апреля 1939

О слезы на глазах!
Плач гнева и любви!
О Чехия в слезах!
Испания в крови!

О черная гора,
Затмившая — весь свет!
Пора — пора — пора
Творцу вернуть билет.

Отказываюсь — быть.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь — жить.
С волками площадей

Отказываюсь — выть.
С акулами равнин
Отказываюсь плыть —
Вниз — по теченью спин.

Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один — отказ.

15 марта — 11 мая 1939

По богемским городам
Что бормочет барабан?
— Сдан — сдан-сдан
Край — без славы, край — без бою.
Лбы — под серою золою
Дум-дум-дум…
— Бум!
Бум!
Бум!

По богемским городам —
Или то не барабан
(Горы ропщут? Камни шепчут?)
А в сердцах смиренных чешских-
Гне — ва
Гром:
— Где
Мой
Дом?

По усопшим городам
Возвещает барабан:
— Вран! Вран! Вран
Завелся в Градчанском замке!
В ледяном окне — как в рамке
(Бум! бум! бум!)
Гунн!
Гунн!
Гунн!

Взяли.
Чехи подходили к немцам и плевали
(См. мартовские газеты 1939 г.)

Брали — скоро и брали — щедро;
Взяли горы и взяли недра.
Взяли уголь и взяли сталь.
И свинец у нас, и хрусталь.

Взяли сахар и взяли клевер.
Взяли Запад и взяли Север,
Взяли улей и взяли стог,
Взяли Юг у нас и Восток.

Бары — взяли и Татры — взяли.
Взяли близи и взяли дали,
Но — больнее, чем рай земной! —
Битву взяли — за край родной.

Взяли пули и взяли ружья,
Взяли руды и взяли дружбы…
Но покамест во рту слюна —
Вся страна вооружена!

Есть на карте — место:
Взглянешь — кровь в лицо!
Бьется в муке крестной
Каждое сельцо.

Поделил — секирой
Пограничный шест.
Есть на теле мира
Язва: всё проест!

От крыльца — до статных
Гор — до орльих гнезд —
В тысячи квадратных
Невозвратных верст —

Язва.
Лег на отдых —
Чех: живым зарыт.
Есть в груди народов
Рана: наш убит!

Только край тот назван
Братский — дождь из глаз!
Жир, аферу празднуй!
Славно удалась.

Жир, Иуду — чествуй!
Мы ж — в ком сердце — есть:
Есть на карте место
Пусто: наша честь.

19-22 ноября 1938

Атлас — что колода карт:
В лоск перетасован!
Поздравляет — каждый март:
— С краем, с паем с новым!

Тяжек мартовский оброк:
Земли — цепи горны —
Ну и карточный игрок!
Ну и стол игорный!

Полны руки козырей:
В ордена одетых
Безголовых королей,
Продувных — валетов.

— Мне и кости, мне и жир!
Так играют — тигры!
Будет помнить целый мир
Мартовские игры.

В свои козыри — игра
С картой европейской.
(Чтоб Градчанская гора —
Да скалой Тарпейской!)

Злое дело не нашло
Пули: дули пражской.
Прага — что! и Вена — что!
На Москву — отважься!

Отольются — чешский дождь,
Пражская обида.
— Вспомни, вспомни, вспомни, вождь. —
Мартовские Иды!

Молчи, богемец! Всему конец!
Живите, другие страны!
По лестнице из живых сердец
Германец входит в Градчаны.
(Этой басне не верит сам:
— По ступеням как по головам.)
— Конным гунном в Господень храм! —
По ступеням, как по черепам…

Один офицер
В Судетах, на лесной чешской
границе, офицер с 20-тью солдатами,
оставив солдат в лесу, вышел
на дорогу и стал стрелять
в подходящих немцев. Конец его
неизвестен.

Из сентябрьских газет 1938 г.

Чешский лесок —
Самый лесной.
Год — девятьсот
Тридцать восьмой.

День и месяц? — вершины, эхом:
— День, как немцы входили к чехам!

Лес — красноват,
День — сине-сер.
Двадцать солдат,
Один офицер.

Крутолобый и круглолицый
Офицер стережет границу.

Лес мой, кругом,
Куст мой, кругом,
Дом мой, кругом,
Мой — этот дом.

Леса не сдам,
Дома не сдам,
Края не сдам,
Пяди не сдам!

Лиственный мрак.
Сердца испуг:
Прусский ли шаг?
Сердца ли стук?

Лес мой, прощай!
Век мой, прощай!
Край мой, прощай!
Мой — этот край!

Пусть целый край
К вражьим ногам!
Я — под ногой —
Камня не сдам!

Топот сапог.
— Немцы! — листок.
Грохот желёз.
— Немцы! — весь лес.

— Немцы! — раскат
Гор и пещер.
Бросил солдат
Один — офицер.

Из лесочку — живым манером
На громаду — да с револьвером!

Выстрела треск.
Треснул — весь лес!
Лес: рукоплеск!
Весь — рукоплеск!

Пока пулями в немца хлещет
Целый лес ему рукоплещет!

Кленом, сосной,
Хвоей, листвой,
Всею сплошной
Чащей лесной —

Понесена
Добрая весть,
Что — спасена
Чешская честь!

Значит — страна
Так не сдана,
Значит — война
Всё же — была!

— Край мой, виват!
— Выкуси, герр!
…Двадцать солдат.
Один офицер.

Октябрь 1938 — 17 апреля 1939

Налетевший на град Вацлава —
Так пожар пожирает траву…

Поигравший с богемской гранью!
Так зола засыпает зданья.

Так метель заметает вехи…
От Эдема — скажите, чехи! —

Что осталося? — Пепелище.
— Так Чума веселит кладбище!

Налетевший на град Вацлава
— Так пожар пожирает траву —

Объявивший — последний срок нам:
Так вода подступает к окнам.

Так зола засыпает зданья…
Над мостами и площадями

Плачет, плачет двухвостый львище…
— Так Чума веселит кладбище!

Налетевший на град Вацлава
— Так пожар пожирает траву —

Задушивший без содроганья-
Так зола засыпает зданья:

— Отзовитесь, живые души!
Стала Прага — Помпеи глуше:

Шага, звука — напрасно ищем…
— Так Чума веселит кладбище!

29-30 марта 1939

Полон и просторен
Край. Одно лишь горе:
Нет у чехов — моря.
Стало чехам — море

Слёз: не надо соли!
Запаслись на годы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Не бездельной, птичьей —
Божьей, человечьей.
Двадцать лет величья,
Двадцать лет наречий

Всех — на мирном поле
Одного народа.
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы —

Всем. Огня и дома —
Всем. Игры, науки —
Всем. Труда — любому —
Лишь бы были руки.

На поле и в школе —
Глянь — какие всходы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Подтвердите ж, гости
Чешские, все вместе:
Сеялось — всей горстью,
Строилось — всей честью.

Два десятилетья
(Да и то не целых!)
Как нигде на свете
Думалось и пелось.

Посерев от боли,
Стонут Влтавы воды:
— Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

На орлиных скалах
Как орел рассевшись —
Что с тобою сталось,
Край мой, рай мой чешский?

Горы — откололи,
Оттянули — воды…
…Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

В селах — счастье ткалось
Красным, синим, пестрым.
Что с тобою сталось,
Чешский лев двухвостый?

Лисы побороли
Леса воеводу!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы!

Слушай каждым древом,
Лес, и слушай, Влтава!
Лев рифмует с гневом,
Ну, а Влтава — слава.

Лишь на час — не боле —
Вся твоя невзгода!
Через ночь неволи
Белый день свободы!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector