Сайт не настроен на сервере

Сайт www.lovelegends.ru не настроен на сервере хостинга.

Адресная запись домена ссылается на наш сервер, но этот сайт не обслуживается.
Если Вы недавно добавили сайт в панель управления — подождите 15 минут и ваш сайт начнет работать.

Стихи о пушкине других поэтов

В творческой лаборатории А.С.Пушкина

Без особых причин никогда он не изменял порядка своих занятий. Везде утро посвящал он чтению, выпискам, составлению планов и другой умственной работе. Вставая рано, тотчас принимался задело. Не кончив утренних занятий своих, он боялся одеться, чтобы преждевременно не оставить кабинета для прогулки. Перед обедом, который откладывал до самого вечера, прогуливался во всякую погоду. Писать стихи любил он преимущественно осенью.
А.Плетнев

Страсть к поэзии у А. С. Пушкина появилась еще в раннем детстве. «Читая его творения, можно великолепным образом воспитать в себе Человека», — писал В. Г. Белинский. — Какое изящество, тонкость чувства, поистине великий союз «волшебных звуков, чувств и дум».

Его стихи невозможно спутать ни с чьими другими, по отношению к которым часто в юности бывали они весьма подражательными.

А.С.Пушкин демонстративно подражал многим своим предшественникам, возвышаясь над ними чистотой и точностью голоса, особой верностью избранному предмету, способностью сказать не только лучше, но и больше о том, о чем уже сказано до него.

Самым значительным стихотворением юного Пушкина было «Воспоминание в Царском Селе», которое Пушкин прочитал на выпускном экзамене в 1815 году:

. Воображал сей день счастливый,
Когда средь вас возник Лицей,
И слышу наших игр я снова шум игривый,
И вижу вновь семью друзей.

В лицейской лирике Пушкина определена ее главенствующая тема — выявление природы поэтического творчества. С нее поэт и начинается. От первого опубликованного пушкинского стихотворения «К другу стихотворцу»:

. Страшися участи бессмысленных певцов,
Нас убивающих громадою стихов! —

пролегает величественнейший и труднейший путь к «Памятнику»:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа.

И на этом пути создает он такие шедевры, как «Разговор книгопродавца с поэтом », «Пророк», «Поэт», «Поэт и толпа», «Поэту», «Чиновник и поэт», «К Овидию», «Подражание Корану» и многие другие.

Каждое произведение Пушкина, будь это даже крошечный стихотворный набросок, говорит не только само о себе, но и обо всей личности поэта. Пушкин никогда не повторяется, возвращаясь к ранее сказанному. Он и как поэт, и как человек не знает себе равных в русской литературе.

Уникальность пушкинского таланта в том, что для Пушкина нет большей награды за свое творчество, чем быть на уровне своего дарования. В стихотворении «Пророк» Пушкин разумеет поэта, наделенного только одним пророческим даром — жаждой к утверждению изначальных истин о мире, не затем, однако, чтобы понуждать всех других следовать за ним. Всякая претензия на это, от кого бы ни исходила она, связывает и его самого по рукам и ногам. Пушкинский поэт овладевает истинами, идя к ним «дорогою свободной», ничем не связывая свой «свободный ум». Пушкинский «Пророк» претендует не на святость — на творчество:

. И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Пушкин не запугивает поэтов сложностями поэтического труда — напротив, по-своему уравнивает его со всяким человеческим трудом. «Поэзия, — говорит он, — бывает исключительною страстию немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни». Путь Пушкина не к поэзии, но в поэзии. Все дело для него не в стремлении к изменению самого себя, а в том, чтобы все более глубоко и разносторонне выявлять в себе собственные возможности.

Вчитываясь в лирику Пушкина 20—30-х годов XIX века, замечаешь возрастание в ней духовных сил поэта, дальнейшее углубление в природу человеческой души, в которой обнаруживается все большая смятенность, неожиданно, однако и неотвратимо оборачивающаяся приятием основных законов бытия, а это значит — и успокоением.

Тема смерти проникла уже в самые первые стихи Пушкина. По всей вероятности, в элегии «Брожу ли я вдоль улиц шумных. » ей придано самое монументальное звучание:

День каждый, каждую годину
Привык я думой провожать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.
И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне все б хотелось почивать,
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть
Иравнодушная природа
Красою вечною сиять.

Реквием обернулся гимном жизни, У Пушкина все так: жизнь и смерть идут рядом, и в вечном поединке между ними происходит вечное самообновление жизни. То, что живет, неизменно умирает, исполнив свое предназначенье, — если говорить в общем. В противном случае жизнь теряет всякий смысл. Тема конца или смерти — одна из главных у Пушкина. Уходя, мы оставляем после себя то, что нами сделано. Отсюда у людей и жажда к творчеству.

Всякое истинное творчество представляет собою поединок жизни со смертью г преодоление преходящего путем увековечения в момент всего непреходящего.

Суть вопроса в том, как решается их поединок.

Но даже у величайших поэтов заметны колебания в ту или иную сторону. С Пушкиным не могло этого случиться. С одной стороны, он непрестанно напоминает о своей преданности мгновению, значит, возлагает на себя обязательство представить каждый переживаемый момент — им самим, его народом и всем человечеством, а с другой — вписать его в раму непрерывности и неразделимости движения исторического процесса.

«Пушкин прямо может говорить о своем личном впечатлении», — писал Л. Толстой. Что бы это значило? Очевидно, то, что Пушкину от природы дан был дар представлять вещи в их истинном виде. Это стало его страстью и судьбой. О природе поэзии Пушкин знал больше, чем какой-либо другой поэт мира, так как она для него была всем. У Пушкина все дело в загадочности человеческой природы. Следовательно, пушкинская поэзия более личностная, чем чья-либо другая.

Как известно, в лирике Пушкина господствует тема поэта. Таким образом он показывает нам, что высшая цель поэта — представить мир в том виде, как он явился его собственному дарованию. Первое послание «К Батюшкову» Пушкин заканчивает общим очерком судьбы поэта:

Но что. цевницею моего,
Безвестный в мире сем поэт,
Я песни продолжать не смею.
Прости — но помни мой совет:
Доколе, музами любимый,
Ты пиэрид горишь огнем,
Доколь, сражен стрелой незримой,
В подземный ты не снидешь дом.

Вот каков удел поэта, согласно представлению Пушкина: раз вступив на поэтическую стезю, если она истинное призвание твое, ты уже должен следовать по ней, доколь не снидешь в подземный дом. Отсюда выводится Пушкиным закон о единстве пути поэта, чтобы уже в начале своем поэт прозревал все, что предстоит ему испытать до конца дней.

Стихи Пушкина, какими бы сложными они ни были, возвышают нас в наших собственных глазах и при самом строгом отношении к себе.

Величие Пушкина прежде всего в чувстве абсолютной подлинности своей натуры. Он радуется и грустит, не отступая от своей человечности, и ничто человеческое ему не чуждо:

Люблю я в полдень воспаленный
Прохладу черпать из ручья
И в роще тихой, отдаленной
Смотреть, как плещет в брег струя.
Когда ж вино в края поскачет,
Напенясь в чаше круговой,
Друзья, скажите, — кто не плачет,
Заране радуясьдушой?

В наши дни осуществилось пророческое предсказание критика XIX века В. Г. Белинского о том, что придет время, когда Пушкин «будет в России поэтом классическим, по творениям которого будут образовывать и развивать не только эстетическое, но и нравственное чувство». В чем же величие мастерства А.С. Пушкина? Это гармоничное совершенство формы, завершенность и изящество стиха, чувство меры, безукоризненность, артистизм.

А как бы сам поэт определил сущность созидательного процесса, благодаря которому в его творческой лаборатории слагались гениальные строки? Может быть, так: «Служенье муз не терпит суеты, прекрасное должно быть величаво. ».

купить мбор 5ф и другую огнезащиту от ООО «КРОСТ», в том числе маты прошивные базальтовые, огнезащитную краску. Полный ассортимент огнезащитных материалов.

Стихи классиков

На сайте собраны стихи Пушкина, Есенина, Маяковского, Ахматовой
и других замечательных поэтов, поэзия которых по праву считалась
лучшей в XIX-XX веках.

Exegi monumentum (Я воздвиг памятник, лат.)

. Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславиля Свободу
И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспаривай глупца.

Матерные стихи Пушкина

/Внимание! Материал содержит ненормативную лексику./

Масштаб любого гения трудно оценить и современникам, и потомкам. Первым — потому что «большое видится на расстоянии», вторым — потому, что кроме расстояния, восприятию мешает множество чужих суждений и оценок…

Так и с творчеством Пушкина: все знают, что гений, а адекватного восприятия нет. С одной стороны, высокие строки «Избранного», тысячи раз перепечатанные, спетые на разный мотив и заученные наизусть с начальной школы. С другой — сборники матерных стихов все того же Александра Сергеевича Пушкина. Полноте, один ли это поэт?!

Да, один. Единственный и неповторимый, Пушкин А. С. И гений его прежде всего и состоял в глубоком владении русским языком: не надуманным рафинированным языком аристократии, но и не примитивным просторечием. Из сказок няни, из разговоров дворовых мужиков, из самых разных книг, из вольных бесед лицеистов, из общения с самыми образованными людьми своего времени вырастал и выкристаллизовывался Поэт, который впервые заставит «изъясняться по-русски» не только женскую любовь, но и русскую поэзию как таковую.

Это с песнях про райские кущи площадная брань неуместна. А когда спокойно пишешь «про дождь, про лен, про скотный двор», мат оказывается всего лишь частью выразительных средств языка.

Так и вышло у Пушкина. С юношеских пор друзья отмечали его умение вставить в свою речь крепкое словцо. И в стихах Пушкина мат тоже присутствует, как бы ни старалась цензура последовавших веков прикрыть его многочисленными многоточиями. Причем заметим, что речь идет не про сказки или любовные стихи, а про дружеские эпиграммы, или стихи о вольных похождениях в младые годы, или про сатирические произведения, или же мат «точечно» используется в описаниях бытовых сцен и привычек — одним словом, Пушкин владеет матерщиной так же умело и органично, как и всеми прочими средствами русского языка. Стоит ли ставить это ему в вину?

Сегодня трудно сказать, насколько сам поэт был готов к публичному распространению своих матерных стихов. Скорей всего, в большинстве случаев эти строки адресовались в письмах конкретным людям или предназначались для дружеских бесед, а вовсе не для эпатирования широкой публики. И уж совсем неестественно выглядят попытки собрать и опубликовать отдельно только похабные строки Пушкина.

Поэзия гения упряма и не поддается «причесыванию» так же, как и его африканские кудри. Но присутствие мата в стихах не меняет роли Пушкина в истории русской литературы.

Недавно тихим вечерком

Недавно тихим вечерком
Пришел гулять я в рощу нашу
И там у речки под дубком
Увидел спящую Наташу.
Вы знаете, мои друзья,
К Наташе вдруг подкравшись, я
Поцеловал два раза смело,
Спокойно девица моя
Во сне вздохнула, покраснела;
Я дал и третий поцелуй,
Она проснуться не желала,
Тогда я ей засунул х.й —
И тут уже затрепетала.

К кастрату раз пришел скрыпач

К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, сказал певец безм.дый, —
Мои алмазы, изумруды —
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, — он продолжал, —
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
— Я? я м.де себе чешу.

Как широко, как глубоко!

Как широко,
Как глубоко!
Нет, бога ради,
Позволь мне сзади.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! еб.на мать!

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

Орлов с Истоминой в постели

Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: «Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, *б».

А шутку не могу придумать я другую…

Будь мне наставником в насмешливой науке,
Едва лукавый ум твой поимает звуки,
Он рифму грозную невольно затвердит
И память темное прозванье сохранит.

Блажен Фирсей, рифмач миролюбивый,
Пред знатью покорный, молчаливый,
Как Шаликов, добра хвалитель записной,
Довольный изредка журнальной похвалой,

Невинный фабулист или смиренный лирик.
Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик.
С тех пор бесплодный жар в груди моей горит,
Браниться жажду я — рука моя свербит.

Клим пошлою меня щекотит остротой.
Кто Фирс? ничтожный шут, красавец молодой,
Жеманный говорун, когда-то бывший в моде,
Толстому тайный друг по греческой методе.
Ну можно ль комара тотчас не раздавить
И в грязь словцом одним глупца не превратить?

А шутку не могу придумать я другую,
Как только отослать Толстого к х*ю.

И в глупом бешенстве кричу я наконец
Хвостову: ты дурак, — а Стурдзе: ты подлец.

Так точно трусивший буян обиняком
Решит в харчевне спор падежным кулаком.

От всенощной вечор идя домой…

От всенощной вечор идя домой,
Антипьевна с Марфушкою бранилась;
Антипьевна отменно горячилась.
«Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
Ты думаешь, что я уж позабыла
Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
Ты с крестником Ванюшкою шалила?
Постой, о всем узнает муженек!»
— Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
А сват Трофим, который у тебя
И день и ночь? Весь город это знает.
Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
А всякого словами разобидишь;
В чужой пи*де соломинку ты видишь,
А у себя не видишь и бревна.

Сводня грустно за столом…

Сводня грустно за столом
Карты разлагает.
Смотрят барышни кругом,
Сводня им гадает:
«Три девятки, туз червей
И король бубновый —
Спор, досада от речей
И притом обновы…

А по картам — ждать гостей
Надобно сегодня».
Вдруг стучатся у дверей;
Барышни и сводня
Встали, отодвинув стол,
Все толкнули ,
Шепчут: «Катя, кто пришел?
Посмотри хоть в щелку».

Что? Хороший человек…
Сводня с ним знакома,
Он целый век,
Он у них, как дома.
в кухню руки мыть
Кинулись прыжками,
Обуваться, пукли взбить,
Прыскаться духами.

Гостя сводня между тем
Ласково встречает,
Просит лечь его совсем.
Он же вопрошает:
«Что, как торг идет у вас?
Барышей довольно?»
Сводня за щеку взялась
И вздохнула больно:

«Хоть бывало худо мне,
Но такого горя
Не видала и во сне,
Хоть бежать за море.
Верите ль, с Петрова дня
Ровно до субботы
Все девицы у меня
Были без работы.

Четверых гостей, гляжу,
Бог мне посылает.
Я им вывожу,
Каждый выбирает.
Занимаются всю ночь,
Кончили, и что же?
Не платя, пошли все прочь,
Господи мой боже!»

Гость ей: «Право, мне вас жаль.
Здравствуй, друг Анета,
Что за шляпка! что за шаль,
Подойди, Жанета.
А, Луиза, — поцелуй,
Выбрать, так обидишь;
Так на всех и ,
Только вас увидишь».

«Что же, — сводня говорит, —
Хочете ль Жанету?
В деле так у ней горит
Иль возьмете эту?»
Бедной сводне гость в ответ:
«Нет, не беспокойтесь,
Мне охоты что-то нет,
Девушки, не бойтесь».

Он ушел — все стихло вдруг,
Сводня приуныла,
Дремлют девушки вокруг,
Свечка
Сводня карты вновь берет,
Молча вновь гадает,
Но никто, никто нейдет —
Сводня засыпает.

Накажи, святой угодник…

Накажи, святой угодник,
Капитана Борозду,
Разлюбил он, греховодник,
Нашу матушку пи*ду.

Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Ее души не тронет твердой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку ,
Но и не позволит.

К портрету Каверина

первый вариант (без цензуры)

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был рубака,
Друзьям он верный друг, в бордели он ебака,
И всюду он гусар.

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был воитель,
Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
И всюду он гусар.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: